Сладкий Ад

Все оставшиеся двое суток они прощались. Просто не выпускали друг друга из рук, забросив все дела, чем развлекали себя последний месяц вместе. Делали перерывы на покушать и смыть с себя следы общей страсти. Из последних наблюдений Мин Юнги: если в ответ сжать волосы верховной у корней на затылке – она заведется еще сильнее; если на пике слегка придушить — она шипит и царапается, но кончает дольше и лучше; а если предварительно, наплевав на все запреты и возражения, ее вылизать – она на атомы распадается. А еще, Юнги никогда не думал, что просыпаться от горлового настолько приятно. Так себе, на самом деле, улов по достижениям, но казалось, что секса не захочется еще несколько недель после. На что, собственно, и был расчёт. Но математики из них, видимо, откровенно хуевые, потому что, найдя друг друга в постели через пару часов – они заходили на новый виток. В один из перерывов Хэл поделилась когда-то прочитанной информацией, что после пяти оргазмов подряд можно умереть. Они не рисковали, но были очень близки. Все казалось до мелочей правильным. Правильные руки, что гуляли по стратегически важным местам, правильные губы, что целовали и точно знали, когда можно переходить к укусам, правильные стоны и вздохи, что неизменно распаляли и доводили до звезд из глаз, правильные шлепки, доминирование и даже контроль оргазма. В тот раз Юнги думал, что сойдет с ума. Хэл доводила его и не давала кончить вот уже второй час. И в любой другой ситуации – он бы плюнул, назвал выдуманное стоп-слово и выпроводил за дверь. Однако, здесь его заводили даже не умелые ласки, а тот огонь в глазах напротив, что откровенно кайфовал от этой микро-власти. Опасаться тут было нечего, в том, что он кончит он не сомневался, и тот фейерверк, что настиг его в финале не сравнится ни с чем до этого. Милости просим, новые кинки, проходите, располагайтесь. Это так же кайфово, как зажать свою ведьму у кофеварки и успеть кончить, пока варится ее капучино. Вдвоем, это очень важно. Или погибать под этой акробаткой, что умудрилась все же оседлать его в подвесном кресле. Верхом идиотизма, и это они признали оба, было по-тихому подкрасться к паре трахающихся черепах и устроить голосовые соревнования. То, что рептилии расползутся по своим углам – они предполагали, но вот то, что, упав в песок от смеха, они кончат там же – нет. Пришлось потом достаточно долго вымывать этот же песок из интимных мест, чтобы при последующем соитии не натирал. Натрахались они на столетие вперед. Так казалось в тот момент, когда Юнги провожал повелительницу загробной жизни на катер. Ей в провожатые достался какой-то Абрахам, что на все том же ломаном английском обещал отвезти ее, как королеву. Голову чутка кружило от половины бутылки шампанского, подаренного бантанами, что они распили на прощание. Русалка его уже на палубе, куда он собственноручно ее отнес, вещи там же, а Абрахам инспектирует дом на предмет разрушений. И если бы не внушительный залог, что обещали вернуть, если все останется в целости и сохранности, они бы точно что-то разхерачили в порыве общей страсти. А глаза непроизвольно увлажняются, хотя Мин сам себе запрещал реветь. Он тут мужик! Внутри знал, что, как только катер скроется за горизонтом – он пойдет к себе и будет плакать, пока за ним не приедут. Каких-то пару часов, но подушку сухой он не оставит. Так почти произошло, когда он, не глядя под ноги, залетел к себе на второй этаж и рухнул в кровать. На подушках все еще витал запах мандаринов и иланг-иланга (не зря ж спросил). Руки сами собой сцапали прямоугольник и притянули ближе к лицу. Он знает, что она вернется. Она поклялась. Это просто нужно пережить. Не считать дни, заниматься делами. Ему вообще предстоит сутки дороги. Но вещи уже собраны, стоят внизу в ожидании Джона, а Юнги попросту отпускает себя. Времени как раз на короткую рефлексию и в путь. Если бы постановкой предположений можно было заработать, Мин бы остался при своих, потому что даже в самых смелых своих фантазиях он не мог представить, что поездка с функцией «отдохнуть от заебов» может превратиться в будущие долгосрочные отношения. Но, как уже говорилось ранее, судьба все порешала за них, снабдив Хэл таким необходимым запахом, а Юнги просто было достаточно быть собой для того, чтобы на него запали много лет назад. Кривая, что закручивает сюжет уже заебала со своими трамплинами и ямами, но это только начало. Этот месяц, что был проведен жопка к жопке, с уникальной возможностью насладится друг другом и параллельно притереться, узнать бытовые привычки своей половины, выработать некоторые рефлексы и нащупать несколько болевых точек, на которые совершенно точно не нужно давить. Это уникальный опыт и, если бы у него спросили, хотел бы он что-то изменить в своем прошлом, он бы ответил «нет». Исключительно потому, что все действия и решения привели их по этим координатам, свели на трехстах квадратных метрах песка и пальм. И если за это нужно как-то благодарить, то Юнги от всей души благодарен. Им вот стопудово есть, что рассказать своим детям, если они у них все же когда-то появятся. А между делом, размышления на тему превратностей судьбы как-то оттянули момент выпуска влаги из глаз. Истерика откатилась на второй план, предоставив все внимание размышлениям и внутренним диалогам. В организме крепла уверенность, что все переживаемо, что нет в этом ничего страшного. Он вот уже минут пятнадцать не чувствует руками бархата кожи и не сдох. Усталость от службы и тупоголовости мемберов и друзей улетучилась, сил на новые свершения полно, а если уж совсем до крайностей опускаться – у Хэл скоро фестиваль, она просто обязана вернуться в Сеул. Так что все опасения и предположения о негативном исходе – банальная истерика. А чему нас учила владелица загробного мира? Правильно, никогда не впадать в панику и решать все проблемы по мере их поступления. Чем он и займется, как только преодолеет аххулиард километров до дома. Собрав остатки себя и сил с кровати, Мин выполз на балкон второго этажа и прикурил. Кофе даже варить не стал. Ну потому что, чем больше ему все вокруг напоминает о ней, тем грустнее он становится. Карман издал вибрацию, оповещая о сообщении. Heleventor: Блядский трансферный стафф с осуждением смотрит на мои засосы на шее. И я как-то теряюсь, стоит ли вообще что-то объяснять, при условии, что я месяц должна была существовать в одиночку. Как-то наплевать, на самом деле, но ты будь осторожен, что ли. Предупрежден, значит вооружен.

MinYoongi: Понял, принял, зафиксировал.

Просто забей, пусть судачат. Главное в том,

что я уверен, что какое-то время это обезопасит

тебя от посягательств противоположного пола.

И это все, что меня волнует на данный момент.

Как в целом, нормально все с дорогой?

Heleventor: Идеально все. Ни задержек, ни проволочек. Меня уже на паром загрузили. Тут вайфай и поймала. Люблю тебя, котеночек. Не скучай, скоро и твою сладкую попку увезут с этого острова.

MinYoongi: Скучать буду, но не по острову,

а по тебе. Уже скучаю <З

Да уж, это будет фееричным завершением месячного отпуска — скатиться в ванильного отморозка, что снова ревнует свою девушку и шлет ей сердечки. Но вот же, пожалуйста, наглядная демонстрация, что даже суровые пацаны, попав под влияние управляющих Адом, становятся размазнями и тютями. Было совсем чуть-чуть обидно, что до отъезда она так и не написала больше ничего, а Юнги, поймав новую паничку, что не желает навязываться людям и тем более ей, просто с постной миной прошествовал на катерочек, вымокнув до нитки. Благо, предусмотрительная Хэл заставила его одеться сначала в шортики, а уже на палубе переодеться в комплект для путешествий. Кроссы, скини и майка. И пока руки не оттягивают пакеты с дьютифришным скарбом, все вообще замечательно. Выплевываясь почти через сутки из дверей Инчхона, Юнги полной грудью вдохнул запах родной земли. Телефон предательски молчал и не оставалось ничего, кроме вызова такси и отбытия в собственную берлогу. Он принципиально не стал никого просить его встречать — хотелось еще немного времени оставить, чтобы прийти в себя. Поэтому, упаковав багаж в машину, Мин затащил пердак в салон, открыл окно и снова завис. Пейзажи, что снова стали обычными и привычными глазу, никак не радовали. Шум города, что на контрастах с островом уже казался нестерпимым, врезался в уши и мозг. Хвала богам, что за окном вечер и основная жара уже спала. Открыв дверь собственной квартиры, затолкав чемодан внутрь и закрыв за собой на замок, Мин устало облокотился на стенку в прихожей и, скинув кроссовки, просто сел на пол. Он дома. Снова один. И если бы он не знал, что это все ненадолго, взвыл бы одиноким волком. А пока просто нужно взять себя в руки и спокойно дожить три недели до того момента, как его верховная снова окажется в поле его зрения. Ему проекты, сочиненные на острове, доделывать. И, стиснув зубы, Юнги рывком поднял себя и пошел проветривать затхлое помещение. Ну как проветривать, он пошел курить, так как не успел этого сделать в аэропорту. А дверь с балкона можно не закрывать и пусть оно там дует вовсю. Заказал себе на ужин доставку из ближайшего ресторана, пополнил запасы вискаря, заботливо купленного перед отлетом, приволок чемодан из прихожей в комнату. Еду надо было ждать еще минут сорок и Мин решил не откладывать распаковку. Раскрыл молнию и принялся выуживать одежду, что было бы славно перестирать, бросая ту на пол. Бережно переложил на кровать листы с новыми текстами, покидал сланцы, влез в них ногами, потому что с открытого балкона тянуло сквозняком. Всю охапку одежды он собрал и поднял с намерением закинуть в корзину с бельем, когда что-то шумно упало. Отодвинув руки в сторону, Юнги уставился на флакон в серебре с фиолетовым стеклом. У него такого точно не было. А сердце моментально сжалось в горошину и начало качать кровь с утроенной силой. Она все же оставила ему свое масло. Одежда падает к ногам, пока сами ноги не выдерживают и Юнги просто падает на колени перед бутылочкой. Дрожащими руками поднимает ее с пола, аккуратно открывает и вдыхает концентрат своей преисподней. Моментальные реакции организма приводят его в дичайший восторг. Даже член привстал в вежливом поклоне. Он забыл, она нет. Он ее не заслуживает. Но будет исправно носить на руках, как только сможет дотронуться. Теперь, помимо вороха фотографий, доказывающих, что все это реальность, есть он. Тот, что навсегда теперь ассоциируется с ней. Ее аромат. Запах, что сводил с ума все начало их отношений, что стал неотъемлемой частью ежедневных ритуалов вдыхания его с макушки, волос, кожи и одежды. Как дополнение картинки в голове, дающий надежду и заставляющий ждать, убеждающий в принадлежности и побуждающий на движения. Теперь уже аккуратно, Мин решил перебрать одежду. Ну так, на всякий случай. Но ничего не нашел. Не расстроился, но подумал, что он дебил и мог тоже что-то положить в ее чемодан, что болтался под ногами последние пару суток, что они не отлипали друг от друга. Умная мысля приходит опосля, как говорится. Ничего, у него еще есть несколько недель, чтобы придумать нечто нереальное на их воссоединение. За дальнейшими делами, приехавшей едой и, наконец-то, душем, что с радостью был принят, ночь наступила как-то незаметно. Еще ни одна живая душа не в курсе, что он вернулся, и от этого так тепло и приятно, что, оказавшись в кровати, Юнги просто вырубился с улыбкой. Проспал как сурок почти до десяти утра. И виной всему – вторая подушка с ароматом мандаринов и цветов. Выспавшись и умывшись, пришло время возвращаться в давненько позабытую рутину корейского айдола. Открыв диалог их чата, хвала руководительским стараниям Намджуна, в закрепах обнаружился график тренировок. На сегодня, в обед, их ждет тренажерка, а потом четыре часа танцкласса. Миленько. Форму он, к слову, за месяц постоянного секса почти вернул! За что снова был нескончаемо благодарен своей русалке. Если спорта сегодня будет много, это означает плотный завтрак. Накинув на себя свой любимый спортивный костюм, завязав шнурки тренировочных кроссовок, закинув рюкзак со всем необходимым на плечо, Мин покинул квартиру, захватив ключи от тачки и мобильный. В диалоге с Хэл все еще тишина, что немного наводило тремора рук, но все еще не критично.