Бескрайняя практика

      Поздним вечером, когда все жители Полиса уже готовились ко сну в своих уютных домах под куполом, а изгои сидели у костра, любуясь на далёкие звёзды, только Бард и Тесей могли представить себе, что творилось в лесной чащобе. А здесь, уж поверьте, разразилась, подобно грому на небе, пылкая дискуссия.        — Дышать полной грудью, гуляя по лесным просторам — разве не это самое важное? Разве не в этом заключается главная миссия лесного хранителя: поддерживать гармонию, — спросил Бродяга, разглядывая задавленную гусеницу.        — И так Бард учит своих наследников? — усмехнулся Брут, нанося очередной штрих на лист. — Думаешь, достаточно просто бродить по лесу, любуясь природой и пением птиц. Впрочем, чего еще можно ожидать от изгоев… — Мы, по крайней мере, умеем смотреть под ноги, — оскалился Бродяга. — К тому же, не забывай, кто здесь главный. Лучше скажи, разве эти твои описи с составлением контурных карт, стоят того, чтоб растоптать всё на своём пути? — Что бы там ни говорил Бард, Бродяге всё же казалось, что быть магом земли, равно как и лесным хранителем можно и без вороха бумаг: деревья целее будут. Сам Бродяга совсем не хотел вспоминать, как в своё время ему приходилось писать десятки шпаргалок, распихивая их по карманам и выписывая на руке самые необходимые. Для этого ему даже пришлось придумать собственный шифр, благодаря которому его не дисквалифицировали, а он сумел-таки сдать Тесею чертову теорию про отличия ели от туи и ёлки. — Этим и отличается научный подход от житейского, — парировал Брут. — Мои знания помогут познакомить с лесом сразу всех полисян. К тому же, ни у кого из нас нет желания бездумно ходить по неизведанной территории, рискуя сломать шею. Бродяга беззлобно рассмеялся, припоминая, как пару месяцев назад к ним за купол пробрался Икар, желая конфиденциально и без лишнего шума узнать о местной флоре и фауне. Шею он, в ходе своих исследований, конечно, не сломал, а вот связки потянул, не рассчитав ширину шага и, зазевавшись, угодив в валежник. Всю эту историю Бродяга позже узнал от своей сестры, нашедшей страдальца и наложившей на ногу гения повязку. «Причуды есть у каждого гения, нам не понять», — только и ответила Муза, попросив сохранить историю в секрете. — Ну да, разумеется. Давай, удиви меня, о будущий великий маг земли, и покажи, как ты собираешься выбраться на тропу и до темноты успеть в Полис, — предложил Бродяга, понимая, что сумерки уже полноправно окутали местность. До этого момента думая лишь о том, как доделать описание заинтересовавшего его куста дикой малины, а также успеть ответить на все едкие подколки Бродяги, Брут лишь теперь осознал, что действительно не знает, где именно он находиться и куда следует идти. Неловкое замешательство сменилось промелькнувшей мыслью о том, что его учил в Полисе сам Тесей, и до заветного диплома с квалификацией мага земли первой степени ему не хватает только успешно сданной практики. Этой самой практики, в ходе которой он умудрился так глупо заблудиться, ведь рассматривал, по большей части, своего наставника, а не местную флору. — Может, согласно твоей так тщательно выверенной карте ты можешь сказать, как нам выбраться из этой чащи? — подсказал Бродяга, заметив, как Брут нервно перешагивает с ноги на ногу, отчаянно озираясь по сторонам. — Без твоих подсказок разберусь, — нервно заметил Брут, с тревогой глядя, как темнота становиться всё гуще и гуще, а его белый хлопковый костюм, ставший за целый день не таким уж и чистым, никак не помогает согреться. Хорошо Бродяге, у него куртка кожаная. И какой лесной хранитель будет ходить в кожанке? Это как минимум некрасиво по отношению к природе! Неловко дыша на руки, пытаясь хоть немного согреться, Брут не сразу осознает, как на его плечи ложиться чужая рука, накидывая сверху куртку, отчего сперва по коже бежит холодок, а потом — как по волшебству — становится теплее. — Признай, о без-пяти-минут-маг-земли, одной теорией сыт не будешь. — Бродяга щелкает пальцами, отчего в траве зажигаются сотни маленьких светлячков, показывающих едва заметную тропу к Полису. — Передай Тесею, что он мог бы обучить тебя и получше: тебе явно не помешают дополнительные занятия. Брут покорно склоняет голову, пряча улыбку и поплотнее запахивая куртку от которой все еще пахнет хвойным лесом и костром: — Буду рад, если ты сможешь найти время и позаниматься со мной по индивидуальной программе. Они оба знают, что последняя практика — лишь повод остаться наедине на целый день. Да и куртка, пропахшая костром и хвоей, совсем скоро будет вновь пахнуть выпечкой и соленой карамелью, страсть к которой Брут скрывает так же тщательно, как и страсть к наставнику.