Галочка

Мышцы приятно напряжены, он чувствует себя раскрытым, будто за спиной действительно покоятся крылья, а не лопатки пытаются соприкоснуться друг с другом.  Часы, проведенные за обучением одного непутевого мироходца такому легкому искусству узлов прошел не зря. Даже если бы лололошка этим искусством и до Джона обладал, нет, он бы не дал тому сделать все саморучно. Не так заведенная за спину рука, пережатая голень или вовсе вывернутые к черту бедра — боль после такого эксперимента не пройдет еще долго, Джон не намерен такое терпеть. Он слишком любит собственное тело и свободу от физической боли, дабы позволить так измываться над собой, даже если для удовольствия.  Лололошка мягко проводит руками по раскрытым слишком широко бедрам, сразу по внутренней их части, ближе к паху, будто намеренно игнорируя что было рядом, пока глаза все цеплялись за проделанную им же работу. Красные веревки слишком контрастно смотрелись на бледной коже, перетянутая ими до легкого покраснения. Пусть ло не знает насколько чувствительна стала область вокруг веревок, Джон лишь дрогнул всем телом, промолчав с явной улыбкой на лице.  Ему нравилось когда им любовались. А как тут не любоваться? Голый и в меру возбужденный, обвитый красными веревками, ограниченный в движении пытливый разум, кажется, будто Ло смог укротить его. Оба осознавали нереальность этой иллюзии. Оба продолжали под нее играть. В конце концов, даже если Джон откроет рот, контролирует весь процесс Лололошка, и это можно было назвать одним простым словом: доверие. Как бы сладки не были касания, Лололошка видел, что джон уже был заинтересован в начале их игры, и отпустить его ноги все же пришлось. Поправляя собственные брюки, он расстегнул пряжку, заползая на Джона. Кровать, на которой оба лежали, лишь тихо скрипнула, а Джон попытался принять сидячее положение, как мог с завязанными за спиной руками, но слишком быстро Лололошка пресек любую самостоятельную деятельность, надавливая на грудину Харриса ладонью. Лежащему осталось только приподнять в немом вопросе бровь, только вот комментарий вслух не заставил себя долго ждать. — Кто-то захотел воспользоваться моим беззащитным положением чтобы ублажить самого себя по-иному? — ухмыляется, однако лололошка только щурится, уже стоя на коленях, расставленных по обе стороны от чужой приподнятой головы, расстегивая ширинку. Джон рефлекторно облизал губы, явно ничего не намекая, однако сам понимая к чему ведет их странная поза, оттого спешит заметить, — будет не очень удобно. — Я знаю, — говорит Ло, проводя рукой по собственному стояку, чуть пододвигаюсь еще ближе, намеренно слишком пошло касаясь открытой головкой чужих мокроватых от слюны губ, — открывай давай.  Джон только и успевает, что закатать глаза, прежде чем вторая рука Ло не взялась за волосы грубой хваткой, у самых Корней, чтобы точно было больно, чтобы точно удержать эту умную голову, поддаваясь бедрами вперед. Конечно Джон открыл рот, пропуская головку внутрь, но не более. Лололошке пока больше и не надо, он дает свободу партнеру, и Харрис пользуется этим, не стесняясь широко облизывая то, что ему дают, поднимая взгляд ровно на лицо Ло. Тот выглядел ужасно сосредоточенным, с нахмуренными бровями, вглядывался в лицо Джона в ответ, пересекается взглядом, и это, кажется, было лишним.  Губы уже сами растягиваются в ухмылке, однако лололошка не улыбается, двигает бедрами еще больше вперед, продвигает свой член дальше, заставляя Джона открыть рот еще шире, принять столько, сколько ему дает Ло, не вопрошая и не жалуясь. Заткнуться в конце концов, не смотреть и принимать молча. Рука давит на затылок, парень оказывается еще ближе, но полностью он не примет — не та поза чтобы такое провернуть, не удобно. Лололошке хватает и половины, Джон считает также, потому как вдохнуть стало в разы сложнее. Услышав тихий выдох, лололошка отступил, но новый толчок не заставил себя долго ждать. Пусть и медленно, пусть и самостоятельно, Лололошка просто трахал чужой рот, заполняя его собственным членом, иногда утыкаясь головкой в щеку, и Харрис пользовался этим, пытаясь облизнуть, но ни за что не укусить. Ему нравилась эта односторонняя игра, где он мог только следить, только представлять. Да, член проникал в него глубоко, именно он был причиной судорожных подрагивание грудной клетки, обрамленной красными линиями веревки, Джон заглатывает слюну вместе с кислородом, вместе с терпким вкусом лололошки на корне языка, медленно таял под этими исключительно показушными ласками, расслабляя разум, оставляя контроль. Именно этого и добивался ло.  Рука давит на затылок сильнее, член выходит из глотки полностью, оставляя развратно длинную ниточку слюны между головкой и по-блядски покрасневшими губами. Джон вдыхает полной грудью, слегка туманно разглядывая член перед собой, пока рукой в волосах ло не намекнул, потянув чуть вниз, открыть рот шире. Конечно же Харрис подчиняется, и только после этого его наконец берут и трахают.  Даже если не полностью, но лололошка давит, тянет голову на себя и тут же оттягивает обратно, поддается бедрами вперед, чтобы протолкнуть головку дальше в узкую глотку, прикусывает собственную губу, наблюдая за тем, как же развратно блестели измазанные в собственной слюне губы Харриса. Только хлюпы и сиплые постанывания могли вырваться из этого болтливого рта, и это единственные звуки, что Ло готов сейчас слушать. Готов слушать вечно, ведь глотающий со слезами на глазах, мычащий от удовольствия Джон Дейви Харрис не был способен и на секунду своей заумной болтовни. Возможно, именно этот факт заставил лололошку на секунду ухмыльнуться.  Также резко он отпускает голову Джона, тот сразу же ее опускает, опирается на изголовье кровати затылком, пытаясь взглотнуть как можно больше воздуха. По подбородку стекает слюна, и Джону хотелось бы все это проглотить, но рот не закрывается, глаза моргают ужасно быстро, чтобы слезы наконец перестали мутить взгляд. Лололошка держит ствол крепко, надрачивает быстро, шипит и наконец кончает прямо на лицо лежащему. Джон вздрагивает всем телом, плечи дернулись в бесполезной попытке вытереть лицо, да только не может Джон этого сделать, и потому лишь зажмурил один глаз, возвращая маску легкого недовольства.  — Грязно, лололошка, ужасно грязно, — хрипит Харрис. Он хочет продолжить, однако тяжело взглатывает, ведь слюна стала слишком вязкой, хотелось побыстрее вдохнуть полной грудью, да только Лололошка все не слезал, и это напрягало. Молча, лололошка провел большим пальцем по чужой щеке, собирая собственную сперму у себя на пальцах. Брови Харриса дрогнули, когда мысль пронеслась в голове, но он не хотел верить, что лололошка действительно собирается- — Лололошка, я не для этого оставил смазку рядом! — бросает он, щипит и щурится. Лололошка пытался протолкнуть в него палец таким варварским способом, даже если Джон и так был растянут. Оба знают, что во время процесса забьют на это дело, оба знают о собственной неестественной для человека регенерации, оттого иногда это становилось… проблемкой. Но чужая обусловленная готовность  не давала тому право совать в него измазанные в сперме пальцы!  — Всё, всё, тихо, пока вторая рука тебе рот не закрыла, — лололошка скалится, он все еще хочет вытрахать из этого поганого рта все слова, чтобы получить заветную тишину хотя бы на денек, а потому проталкивал уже второй палец, чувствуя, что Джон и не против был.  Бедра тянуло, однако Харрис не мог их свести, и все, что ему оставалось — шипеть и дрожать, неважно от усталости или возбуждения, что все еще горело в паху. В отличии от Ло, его член все еще стоял неприкосновенным, и это ужасно раздражало. Его намеренно игнорируют, желают заткнуть и используют, собственно, без его же и участия. Закрой рот и  Джон подумает, что ло развлекается с проституткой, ей богу. Это злило, и потому парень попытался хоть как-то показать свой протест. Ерзал, все никак не найдя себе успокоения, отчего лололошка только больше злился, агрессивнее трахая лежащего уже тремя пальцами, даже если это и вызывало в ответ еще больше движений вперемешку с скрипом за стиснутыми зубами. Если лололошке так хочется «тишины», то Джон ее обеспечит, на зло напрягая челюсти сильнее, чтобы молчать. Только вот связанным из них двоих был все еще Харрис, и это было решающим фактором в их маленький войне. Недолго церемонясь, лололошка скинул прочь собственные брюки с боксерами, устраиваясь удобнее меж раскрытых донельзя бедер, смотря Джону прямо в лицо одна рука перехватила собственный член у основания, чтобы направить, пока другая схватилась за талию, опускаясь ниже, большим пальцем находясь в опасной близости от чужого возбуждения. Но не успел Джон с ехидством подметить, что он тоже нуждается «в ласке», как из открытого рта вырвался короткий вскрик. Пусть это не было толчком до конца с первого раза, как бы Ло не хотел, но самому страдать от быстроты ему не хотелось. Вставлял он не быстро, но уверенно и сразу соприкасаясь бедра к бедрам, выбивая из Харриса все возмущения.  Рот снова заполнила вязкая слюна, брови хмурились уже слишком долго, Джон чувствовал напряжение каждой клеточкой своего тела, и именно поэтому сразу быстрый темп был важен для него. Вторая рука схватила Харриса за бок, и лололошке не стоило ничего натянуть Джона на себя, пытаясь заткнуть его. Возможно, прелести связывания именно в скорости, ведь каким бы гибким не был ученый, долго он так не пролежит, а они и так потратили слишком много времени на развлечения для голубоглазого. И теперь Джон в полной мере может ощутить последствия их медлительности, раскрывая рот шире, он чувствует, как с каждым быстрым толчком внутрь из него выбивали все новые и новые стоны, как ужасно сильно хотелось раздвинуть ноги шире, хотя казалось куда еще больше, только чтобы ло мог вытрахать из него все, прямо здесь и сейчас. Его труды должны окупаться быстро, результат приносить плоды сегодня же, и секс тоже должен приносить расслабление как можно скорее.  Лололошка, кончивший уже один раз, не видел смысла распалять, дразнить медленными толчками и давать привыкнуть к чувству заполненности. Харрис из тех типов людей, которых хочется принизить, раздавить, зажать головой в подушку и трахать,  остервенело двигать бедрами до покраснений на чужих ягодицах, кусать и измываться за все грехи, совершенные вне спальни. Лололошка не мстит, он дает ровно то, что заслуживает Джон, в полной мере удовлетворяя и собственные потребности, когда кончики пальцев белеют от сильного сжатия тела в руках. Одну отпустить все же приходится, чтобы всей ладонью обхватить чувствительную головку, выдрать из глотки Джона натуральный скулеж. Собирая всю смазку, ло, не давая форы толчкам его бедер, ведет рукой по члену Джона быстро, он ведь знает, что тот на грани.  Джон на это закатил бы глаза, но ло искренне считает Харриса до ужаса пошлым, ведь того слишком легко довести до края даже без касаний. Только сейчас это было скорее наказанием для Джона, что задыхается в новых стонах. Сжимает головку слишком сильно, Ло просто доводит сначала себя, впиваясь в чужое нутро сильнее, так, чтобы остаться там, может снова назло лежащему. А может назло он продолжает двигать рукой, даже когда Джон кончает, пачкав собственную грудину, что никак не могла успокоится тяжело и быстро толкать воздух из легких и обратно. Харрис все равно шипит едкое «прекрати блять», и только после этого ло убирает руку, медленно отодвигаясь, выходя.  Потолок наконец перестал плыть, и Джон был этому рад. На секунду потерявшись в оргазме, он снова возвращался в реальность, где руки затекли, бедра ныли, а внутри было мокро, как и снаружи.  — Развязывай, — бросает он, прежде чем прикрыть глаза. Пусть ло это не узнает, но Джон поставил галочку у себя в голове напротив идеи связывания. Хорошо.