«На грани телефонного звонка»

Ночь. Внешний мир поглощён туманом и тишиной, но в квартире, наполненной светом тусклой лампы, не было ни покоя, ни умиротворения. Россия, высокий, стройный и немного угрюмый, сидел за столом в своей комнате. Его рост — 206 см, и казалось, что даже в темноте его фигура обладала какой-то особой, почти неуловимой мощью. Белые волосы слегка касались плеч, контрастируя с темнотой, создавая эффект мягкой, но бесконечно холодной ауры. Его лицо было выражением сосредоточенности, а глаза — глубокие, зелёные с переливом синего цвета, будто они могли смотреть в самую суть любого существа. Он был в своей любимой чёрной водолазке, которая подчёркивала его накачанное тело — крепкие плечи, чётко очерченные мышцы. Руки, с тонкой белой кожей, почти зеркально чистой, лежали на столе, а вены, словно скрытая карта, проступали сквозь её поверхность, придавая ему некую хрупкость, несмотря на мощь, которая ощущалась в каждом движении. На столе перед ним были разбросаны бумаги — важные документы, требующие внимания, внимание к которым требовали не только профессиональные, но и человеческие усилия. Россия внимательно пролистывал их, пытаясь уловить что-то важное, что могло бы стать ключом к решению той или иной проблемы. Каждое слово на этих страницах могло изменить ход событий, и он не мог позволить себе упустить ничего. Тихий щелчок в телефоне - звонок от американца. В последнее время Россия пытался наладить отношения с Америкой. Да и американец тоже. Им было выгодно, но эти отношения требовали очень много труда. Например снять те же санкции. Наладить торговые отношения. Россия,не отрывая взгляд от документов , поднес к уху телефон. «Ты опять с бумагами?» — раздался голос США, чуть усталый, но с подспудным интересом, будто он знал, что Россия не расслабится, пока не будет разгадывать каждую деталь. Честно сказать, американец тоже устал. Вечная рутина с бумагами улыбаться каждому в лицо. Заебало. Глава: Другой конец линии На другом конце линии, в освещённой мягким светом спальне, сидел США. Его небольшая, по сравнению с Россией, фигура выглядела расслабленно, но глаза выдавали внутреннее напряжение. Ростом он был всего 173 сантиметра, но это не мешало ему быть человеком действия. Его тело, подтянутое и в форме, отражало годы дисциплины и заботы о себе, несмотря на часы, проведённые за столом в работе. Он сидел на кровати, подложив под спину подушку для удобства. На нём была простая обтягивающая футболка тёмно-синего цвета, подчёркивающая очертания его мышц. Руки привычно скользили по клавиатуре ноутбука, а рядом лежала стопка бумаг — отчёты, соглашения, аналитические сводки. Иногда он поглядывал на свои заметки в блокноте, поправляя очки для зрения, которые чуть сползали с переносицы. Да, очки. Небольшая, но значимая деталь. Они придавали его облику неожиданную серьёзность, которую он сам иногда не замечал. Проблемы со зрением доставляли ему неудобства, но он привык. Очки с тонкой тёмной оправой слегка блестели в свете настольной лампы, когда он наклонял голову, вчитываясь в текст на экране. Его волосы, тёмные, почти чёрные, слегка растрёпаны — он часто проводил рукой по голове в моменты раздумий. Кожа у него была смуглая, но лишь слегка, словно оттенённая солнцем его страны, с лёгким золотистым подтоном. На фоне его образа, наполненного энергией, эта деталь добавляла ему тепла, контрастируя с холодным и сдержанным образом его собеседника. На губах играла лёгкая тень усталой улыбки. Он старался сохранять привычный для себя вид уверенного человека, но внутри всё было не так просто. Каждое слово, каждое предложение, каждое условие требовало его внимания, а в мыслях роились сомнения. Он переживал не меньше России. Это перемирие означало слишком многое — для мира, для их стран, для него самого. США глубоко вздохнул, перевёл взгляд с экрана на бумаги и поправил футболку, которая слегка задралась, обнажая крепкий пресс. Он снова взял телефон, не отрывая взгляда от монитора. «Ты ведь понимаешь, что мы оба сейчас делаем одно и то же?» — сказал он, пытаясь скрыть своё волнение за шуткой. Голос России с другой стороны прозвучал как всегда невозмутимо: «Пытаемся разгрести хаос, который сами же и создали?» Америка хмыкнул. Его пальцы начали машинально стучать по клавишам, но мысли были уже далеко от текста. «Вроде того. Но знаешь, иногда мне кажется, что я трачу больше времени на эти бумаги, чем на себя.» «Блять!» заорал русский в трубку, я не могу найти наш договор, злости не было предела,постоянный стресс не давал нормально отдохнуть. Я даже не помню в какой он папке. Злобно проговорил русский. «Слушай переключись на видеозвонок , я кажется помню как эта папка выглядит , правда объяснить не смогу , а так может быть помогу найти.» Американец не подавал виду что тоже разозлился из за того что все идет не по четкому плану. Россия долго молчал, слушая, как Америка пытается объяснить, где, по его мнению, должны быть документы. Всё это начинало его раздражать. В конце концов, он потянулся к ноутбуку, нажал несколько кнопок, и вскоре на экране появился его видеозвонок. Америка сразу замер. Лицо России в высоком разрешении заняло весь экран: идеальные черты, белоснежные волосы, подчёркнутые тёплым светом лампы, и эти глубокие, переливающиеся зелёным и синим глаза, которые словно проникали в душу. Но больше всего внимание Америки привлекла облегающая чёрная водолазка, подчёркивающая каждую деталь мощного тела России. «Приветствую», — спокойно произнёс Россия, даже не поднимая взгляда. Он продолжал рыться в бумагах на столе, словно не замечая реакции на другом конце. Америка едва не уронил свои очки, но вовремя собрался. Щёки его слегка порозовели, и, чтобы скрыть смущение, он решил перейти в наступление. «Ну, конечно, ты так любишь драматизм, что решил появиться на экране, чтобы продемонстрировать свою водолазку? Неужели хочешь отвлечь меня от работы?» — ухмыльнулся он, пытаясь звучать уверенно, но голос выдал лёгкое волнение. Россия остановился, поднял голову и, слегка прищурившись, посмотрел прямо в камеру. «Если ты отвлекаешься на мою одежду, это твои проблемы, Америка. Мы говорим о делах, а не о моём гардеробе», — ответил он с ледяным спокойствием, но в уголках его губ мелькнула тень улыбки. Америка усмехнулся, но его покрасневшее лицо выдавало его с головой. «Ладно, ладно, не заводись . Где там эти бумаги, которые ты никак не можешь найти?» Россия тяжело вздохнул, поднялся со стула и подошёл к шкафчику у стены. Его высокий рост делал каждый шаг уверенным и грациозным, а обтягивающая водолазка только добавляла ощущение силы и харизмы. Он открыл ящик, начал перебирать документы и снова обратился к камере. «Ты уверен, что эти бумаги вообще у меня?» — недовольно спросил он, нахмурившись. Америка не сразу ответил. Он был слишком занят тем, чтобы не пялиться на то, как Россия наклоняется к ящику. Голова Америки работала быстрее обычного, пытаясь придумать ответ, чтобы не выдать себя. «Ну, ты же говоришь, что у тебя всегда всё под контролем. Может, пора доказать это?» — съязвил он, но его голос звучал слегка надтреснуто. Россия бросил на него взгляд из-за плеча, поймав его смущённый взгляд. «Хорошо, я докажу, но если окажется, что бумаги у тебя, я заставлю тебя разбираться с этим самостоятельно», — холодно, но с намёком на шутку ответил он, вытащив из ящика ещё одну стопку документов. Америка откинулся на спинку кровати, стараясь не смотреть слишком долго. Он чувствовал, как сердце стучит чуть быстрее, чем обычно. Этот видеозвонок, который должен был быть чисто деловым, превращался в нечто совсем другое. «Знаешь, Россия, если бы ты проводил столько времени с документами, сколько с подбором идеальных водолазок, у нас уже давно было бы перемирие», — бросил он, пытаясь вернуть разговор в более лёгкое русло. Россия слегка фыркнул, выпрямился и снова повернулся к камере. «Тебе стоит быть осторожнее со своими словами, Америка. Я могу не только договоры составлять, но и должным образом указывать на твои ошибки.» Америка снова усмехнулся, понимая, что этот обмен репликами стал чем-то вроде их новой привычки. Видеозвонок продолжался, но теперь напряжение, которое раньше было только из-за дипломатии, сменилось другим — более лёгким, но в то же время куда более сложным для обоих. Прошло уже полчаса с того момента, как Россия и Америка пытались найти злополучные бумаги. Россия устал перебирать документы и, наконец, сел обратно на стул, тяжело вздохнув. Видеозвонок всё ещё шёл, хотя по сути, причины для него уже не оставалось. Тем не менее, ни один из них не спешил нажимать кнопку «завершить». «Знаешь», — начал Америка, лениво развалившись на кровати и поправляя очки, которые опять чуть сползли, — «я всё-таки уверен, что эти бумаги просто не хотят быть найдены. Может, это знак, что нам нужно поговорить о чём-то другом?» Россия поднял глаза на экран. Его строгие черты лица смягчились, а на губах появилась лёгкая тень улыбки. «Например?» — спокойно спросил он, скрестив руки на груди. Америка задумчиво покачал головой, а затем, будто невзначай, произнёс: «Ну, например, о том, как это несправедливо, что тебе досталась такая внешность. Ты сам-то знаешь, насколько ты шикарный?» Россия нахмурился, но в его глазах мелькнуло удивление. «Шикарный? Что ты имеешь в виду?» Америка усмехнулся, опираясь на локоть, и сделал вид, что оценивает его взглядом через камеру. «Ну, давай начнём с того, что твоя водолазка выглядит так, будто её сшили специально для того, чтобы подчеркнуть всё, что у тебя есть. А это всё явно вызывает зависть, знаешь ли. Ну и, конечно, твой “шкаф”… точнее, твоя фигура — это просто преступление против меня лично.» Россия едва заметно улыбнулся, и эта улыбка, хоть и была чуть насмешливой, стала первой трещиной в его ледяной маске. «Я думал, мы обсуждаем документы, а не мой внешний вид», — тихо, но с долей шутливости заметил он. «А я думал, что мы уже давно перестали говорить о бумагах», — парировал Америка, поднимая одну бровь. Россия не ответил сразу, чуть наклонился к камере, будто хотел рассмотреть собеседника. «Ты слишком много шутишь, Америка», — сказал он, но в голосе его не было укоров, только лёгкая усталость и интерес. Америка ухмыльнулся, словно доволен тем, что сумел вывести русского из равновесия. «А ты слишком серьёзен. Знаешь, тебе бы немного расслабиться. Неужели никто тебе об этом не говорил?» Россия откинулся на спинку стула и сложил руки за головой. Он смотрел на американца так, словно оценивал каждое его слово, каждое движение. «Может, ты прав», — наконец сказал он, его голос стал мягче, а глаза на мгновение заискрились. «Но тогда тебе стоит объяснить, как ты сам умудряешься совмещать беспечность и серьёзность в одном флаконе.» Америка притворно задумался, поднеся палец к подбородку. «Ну, видишь ли, это дар. А ещё я очень скромный, что ты, наверное, уже заметил», — с усмешкой ответил он. Россия тихо фыркнул, опустив голову и покачав ею. «Да, твоя скромность точно бросается в глаза», — иронично добавил он. Их разговор, начавшийся как формальный и напряжённый, теперь превратился в обмен шутками и лёгким флиртом. Америка всё чаще ловил себя на мысли, что его взгляд возвращается к сильным рукам России, проступающим венам и его уверенной осанке. А Россия, в свою очередь, впервые задумался, насколько симпатичным был этот взбалмошный, но харизматичный американец с лёгкой улыбкой и искренними глазами. «Знаешь, Россия», — вдруг произнёс Америка, наклоняясь ближе к камере, — «может, эти документы действительно не важны? По крайней мере, не настолько, как этот разговор.» Россия посмотрел на него, и на мгновение между ними повисла тишина. «Ты удивляешь меня, Америка», — сказал он тихо, но с лёгким теплом в голосе. «Ну, я же стараюсь», — подмигнул тот в ответ. И, хотя оба всё ещё притворялись, что это просто обмен шутками, где-то в глубине они оба знали — этот разговор был только началом чего-то большего. Америка открыл рот, собираясь сказать что-то ещё, но вдруг решил, что пора сменить тему. Работа с бумагами тянулась слишком долго, а разговор, хоть и приятный, постепенно становился слишком серьёзным. Ему хотелось увидеть, насколько далеко он может зайти с этим сдержанным и, казалось, непоколебимым русским. «Слушай, Россия», — начал он, склонив голову на бок и улыбаясь своей фирменной лукавой улыбкой, — «а может, отвлечёмся? Всё равно уже ночь, и, судя по всему, бумаги мы не найдём.» Россия приподнял бровь, его взгляд стал слегка подозрительным. «Отвлечёмся? И каким образом, Америка?» Америка ухмыльнулся, зная, что его предложение наверняка заинтересует русского. «Ну, у тебя дома точно есть спиртное, да? Не говори, что нет — я тебе просто не поверю. А давай сыграем в кое-что… Например, соревнуемся, кто больше выпьет.» Россия, хоть и был удивлён таким предложением, быстро понял, куда тот клонит. «И что будет дальше?» — спросил он, наигранно усталым голосом, но в глазах мелькнуло любопытство. «А дальше», — продолжил Америка, подтянувшись ближе к камере и поправляя очки, — «победитель первым загадывает любое желание в “Правду или действие”. Ну, конечно, если ты не боишься проиграть.» Россия задумчиво скрестил руки на груди. Он прекрасно понимал, что Америка пытается его спровоцировать. Но в то же время эта идея звучала неожиданно привлекательно. «Ты ведь понимаешь, что у тебя нет шансов, Америка?» — холодно, но с лёгким намёком на улыбку произнёс он. Америка рассмеялся, слегка откинувшись назад. «Может быть. Но знаешь, это делает игру только интереснее.» Россия молча поднялся, подошёл к шкафчику в углу комнаты, где хранил спиртное, и достал из него бутылку водки. Он вернулся к камере и продемонстрировал её Америке, который в этот момент уже вытаскивал из мини-бара бутылку виски. «Хорошо», — наконец сказал Россия, усаживаясь обратно на стул. «Но если ты упадёшь от трёх рюмок, это будет твоя проблема.» Америка открыл свою бутылку и налил себе в стакан, широко улыбаясь. «Не переживай за меня. Давай начнём, посмотрим, кто сдастся первым.» Они выпили по первой рюмке (ну, в случае Америки — стакану) почти одновременно. Разговор сначала всё ещё был слегка сдержанным, но с каждой новой порцией алкоголя атмосфера становилась легче. Америка шутил всё больше, иногда перебивая себя фразами вроде: «Ты только посмотри, как важно выглядишь со своей водкой! Прямо настоящий аристократ!» Россия не мог сдержать улыбку, хоть и старался сохранять спокойствие. «А ты выглядишь, как студент, который нашёл случайную бутылку в общежитии», — спокойно парировал он, наливая себе ещё одну рюмку. Игра постепенно начала превращаться в откровенный обмен подколами и смехом. Америка всё чаще переводил разговор на личные темы, а алкоголь только подогревал его храбрость. «Знаешь, Россия», — сказал он, уже чувствуя лёгкое тепло от виски, — «я не ожидал, что ты окажешься таким… интересным собеседником. Обычно ты весь такой суровый, а сейчас…» «А сейчас что?» — спокойно перебил Россия, склонив голову набок. Америка улыбнулся, взял очередной глоток и слегка прищурился, глядя в камеру. «А сейчас ты выглядишь почти дружелюбным. Ну, если не считать того, что я всё ещё уверен, что ты меня перепьёшь.» Россия только покачал головой, но на его лице появилась тень настоящей, тёплой улыбки. «Продолжай говорить, Америка. Может, твоя болтовня хоть немного замедлит тебя», — сухо ответил он, наливая новую рюмку. Америка засмеялся и неожиданно наклонился ближе к камере, его голос стал чуть тише, но с явным флиртом: «А может, я просто пытаюсь отвлечь тебя, чтобы потом выиграть? Ты об этом не думал?» Россия посмотрел на него, слегка прищурив глаза, и вздохнул, поднося к губам очередную рюмку. «Если ты думаешь, что твои попытки флирта работают, ты ошибаешься», — сухо ответил он, но уголки его губ всё же дрогнули в полуулыбке. Америка был доволен. Игра только начиналась, и он знал, что впереди их ждёт ещё много неожиданных моментов — как в этой ночи, так и в их странных, но всё более сближающихся отношениях. Спустя какое-то время бутылки у обоих заметно опустели. Атмосфера в разговоре стала ещё легче, почти непринуждённой. И хотя оба явно уже были пьяны, это только делало их более откровенными и смелыми. Америка лежал на кровати, еле сдерживая смех после очередной шутки, а Россия, сидя на стуле, всё ещё держался относительно прямо, но его движения стали чуть менее строгими. «Ты знаешь, Россия», — протянул Америка, снимая очки и протирая их краем футболки. Его голос стал более мягким и чуть растянутым. «Я всё больше убеждаюсь, что ты гораздо интереснее, чем я думал. И совсем не такой ледяной, как пытаешься казаться.» Россия лишь фыркнул в ответ, но не стал возражать. Вместо этого он чуть пошатнулся на стуле и провёл рукой по шее. «Чёрт, Америка», — сказал он, глядя прямо в камеру, — «мне стало жарко. Спиртное действует на меня не так, как я ожидал.» Америка лениво улыбнулся, его глаза блеснули с явным интересом. «О, правда? Тогда тебе точно стоит что-нибудь с этим сделать. Не хотелось бы, чтобы ты тут расплавился прямо передо мной.» Россия бросил на него многозначительный взгляд, но всё же поддался своему состоянию. «Подожди секунду», — коротко бросил он и, чуть приподнявшись, потянулся к горлу водолазки. Америка замер. Он смотрел, как русский, плавным движением, стянул тёмную ткань через голову, открывая голый торс. Сильные, чётко очерченные мышцы, широкие плечи и тонкая кожа, под которой слегка проступали вены, буквально завораживали. Даже в камерном освещении тело России выглядело как статуя, идеально выточенная художником. Америка попытался сделать вид, что всё в порядке, но у него определённо пересохло в горле. «Ну, знаешь…» — начал он, пытаясь перевести это в шутку, — «я говорил, что ты шикарен, но ты явно решил меня окончательно добить.» Россия, казалось, не обратил внимания на его слова. Он откинул водолазку на спинку стула, провёл рукой по шее и плечу, словно пытаясь снять остатки жара, а затем снова посмотрел на экран. «Я сказал, что мне стало жарко. И да, я прекрасно понимаю, как это выглядит. Если ты хочешь продолжить комментировать, пожалуйста, продолжай. Но вряд ли это мне как-то поможет.» Америка снова улыбнулся, хотя его взгляд то и дело возвращался к открытому торсу собеседника. «Ладно, ладно. Просто скажу, что ты выглядишь слишком хорошо, чтобы это было законно. Но ты, наверное, это и так знаешь, да?» Россия чуть прищурился, и на его лице появилась едва заметная насмешка. «Может быть. А может, мне просто плевать, что ты думаешь.» «Не плевать», — тихо и с улыбкой ответил Америка, снова поправляя очки, даже не надевая их. Россия не ответил сразу. Он взял очередную рюмку, поднял её к камере, будто предлагая продолжить. «Пей, Америка. Может, это охладит твой пыл», — спокойно произнёс он, но в его голосе всё же звучала нотка скрытого удовольствия. Америка только засмеялся, не отрывая взгляда от русского. В этот момент он уже не пытался скрывать своего восхищения. Америка, наблюдая за тем, как Россия сидит перед камерой, сдержанно потягивая водку и совершенно невозмутимо демонстрируя своё впечатляющее тело, почувствовал, как в воздухе нарастает напряжение. Голова уже слегка кружилась от алкоголя, и границы приличия начинали размываться. Он откинулся назад, немного нервно улыбнувшись, и потянулся к подолу своей футболки. «Ты знаешь, Россия,» — начал он с непринуждённой ухмылкой, хотя взгляд всё время возвращался к экрану, — «кажется, я тоже начинаю чувствовать, что становится жарковато. Думаю, мне лучше последовать твоему примеру.» С этими словами Америка снял свою обтягивающую футболку и бросил её в сторону. Под тканью скрывалось стройное, подтянутое тело — не такое массивное, как у России, но всё равно прекрасно сложенное. Тёмная кожа под мягким светом комнаты выглядела чуть теплее, чем обычно, словно подчёркивая всё его обаяние. Россия, хоть и старался сохранять невозмутимость, чуть приподнял бровь, его взгляд задержался на экране. Он медленно отставил рюмку на стол и скрестил руки на груди. «Тебе тоже стало жарко? Какое… удобное совпадение», — с лёгким сарказмом произнёс он, но голос выдавал лёгкий интерес. Америка ухмыльнулся, наклонившись ближе к камере, будто собирался что-то шепнуть. «Что, завидуешь, что я могу выглядеть так шикарно без дополнительных усилий?» Россия тихо фыркнул, покачав головой. «Ты переоцениваешь своё влияние, Америка. Мне достаточно взглянуть на тебя, чтобы понять: ты пытаешься произвести впечатление. И, честно говоря, это выглядит забавно.» «Забавно?» — переспросил Америка, делая вид, что обижен. Он положил руку на грудь, словно от драматической раны. «Значит, ты признаёшь, что смотрел?» Россия ответил не сразу, его взгляд снова остановился на экране. Он молча потянулся к своей рюмке, медленно выпил и лишь затем заговорил. «Я могу смотреть, Америка. Это не значит, что я впечатлён», — сказал он, но уголки его губ предательски дёрнулись, выдавая, что он лукавит. Америка усмехнулся, довольный тем, что пробил ещё одну трещину в ледяной маске русского. «Ну что ж», — сказал он с видом абсолютной невозмутимости, — «давай проверим, сколько ещё рюмок понадобится, чтобы ты признал, что я тебе нравлюсь.» Россия покачал головой, но улыбка всё же мелькнула на его лице. Он взял бутылку, налил себе новую порцию и поднял её к камере. «Пей, Америка. Тебе понадобится всё твоё воображение, чтобы убедить меня в этом.» Америка рассмеялся и сделал большой глоток из своего стакана. Между ними уже не было прежней дистанции. Разговор медленно, но верно перетекал в более личное русло, а алкоголь только ускорял этот процесс. Россия был уже настолько пьян, что его обычная сдержанность растворилась в тёплом потоке алкоголя, текущем по его жилам. Он поднялся со стула, оставив ноутбук на столе, но, прежде чем снова сесть, словно что-то вспомнил. Повернув экран к себе, чтобы Америка мог видеть его полностью, он неспешно выпрямился во весь свой внушительный рост. Америка, который тоже был не в лучшем состоянии, тут же перестал смеяться, его взгляд застыл на экране. Россия, стоя прямо и слегка покачиваясь, вдруг потянулся к своему ремню. Лицо его оставалось сосредоточенным, словно он собирался сделать что-то совершенно обыденное. «Да что я его дома ношу…» — пробормотал он, расстёгивая пряжку и медленно снимая ремень. Америка замер, инстинктивно сглотнув воздух. Его глаза расширились, и он мгновенно покраснел, осознав, что видит. «Э-э… Россия?» — начал он, но голос предательски дрогнул. Русский спокойно свернул ремень и бросил его на край стола, словно даже не заметив реакции собеседника. Затем повернулся обратно к ноутбуку, наклонился ближе к камере и скрестил руки на груди. «Что?» — спросил он с лёгким вызовом, заметив, как Америка буквально застыл. «Ты выглядишь так, будто увидел что-то необычное.» Америка открыл рот, но сразу закрыл его, пытаясь собрать мысли. «Э-э, нет-нет, всё в порядке…» — начал он, но взгляд его всё равно непроизвольно скользнул вниз, где русский, стоя в чёрных брюках и голым торсом, выглядел как воплощение какого-то греческого бога. Россия прищурился, и уголки его губ дрогнули в едва заметной усмешке. Он явно понял, какое впечатление произвёл. «Америка,» — произнёс он медленно, слегка наклоняя голову, — «я думал, ты привык к таким вещам. Или ты смущаешься?» Америка засмеялся, но смех его прозвучал нервно. Он обхватил себя руками, словно пытаясь прийти в себя. «Смущаюсь? Нет, я просто… впечатлён, вот и всё. Знаешь, не каждый день твой “друг” снимает ремень прямо перед тобой.» Россия склонил голову набок, его взгляд стал чуть более заинтересованным. «Друг?» — переспросил он, его голос звучал мягче, чем обычно. Америка резко отвёл взгляд, но всё же улыбнулся. «Ладно, скажем так: ты определённо умеешь делать эффектные движения. А теперь сядь, пока я не упал с кровати от этого зрелища.» Россия хмыкнул, вернулся к своему стулу и уселся, словно ничего не произошло. Он налил себе ещё одну рюмку и поднял её, посмотрев прямо в камеру. «Пей, Америка. Это поможет тебе справиться с твоими эмоциями.» Америка только покачал головой, пытаясь скрыть смущение, но внутри он уже понимал, что этот разговор выходит за рамки простого дружеского соревнования. Спустя время они стали еще больше пьяны. И тут русский выдвинул свою речь . «Слушай америкашка думаю никто уже не выиграл,» икнув после этой фразы, пьяный русский уже говорил как тормоз. «Давай я тебе желание и ты мне»- американец тут же удивился , но согласился с ухмылкой на лице. «Хорошо, мое первое желание.» Американец задумался, прервав паузу. Он твердо и быстро сказал русскому. «Разденься , прям полностью.» Американец тут же покраснел сам от своих слов.ему было даже стыдно , хоть он и был пьян. «Вот так , а я не думал что ты настолько пошлый, Америка.» улыбнулся русский после своей фразы. Тут же сняв с себя брюки , которые полетели в угол спальни , выставив себя только в боксерах. Он передвинулся и лег на кровать , ему было стыдновато. Американец , немного откашлялся от такого. И проговорил « я сказал полностью , Россия.» Русский подумав что с ноутбука уже точно будет не удобно продолжать, и чтобы потянуть время сказал. Ну если хочешь увидеть большего. Нужно подождать, я перезвоню тебе на телефон , не дав и слово сказать американцу. Он тут же отодвинул ноутбук в другую сторону . И тут же позвонил с телефона видеозвонком. Американец конечно сначала испугался , думая что весь план пошел по пятой точке. Но увидел восходящей звонок от русского тут же взял. Русский переключив камеру с себя на свое тело. Показывая свой стояк в боксерах. «Им двоим уже было жарко» Американец знатно ахуел от таких размеров честно говоря. «Американец сглотнув слюну, уже был перевозбужден, алкоголь еще так сильно влияет» Русский оттянув боксеры, вытащив свой стоячий член показывая прям в камеру будто дразня американца. Поглаживая рукой головку. «Фак» американец уже не мог больше терпеть. А низ уже весь ныл. Он тоже вспешке расстегнул свои штаны , вытащив член. Который уже и так сочится предъэкулянтом. Русский увидя изменения в поведение американца, улыбнувшийся спросил. «Что тоже дрочить собрался ?» Это звучало так пошло и одновременно красиво, тем более из уст русского. Ведь его голос был такой грубый и будоражащий. «Лучше бы ты меня трахнул, а то как дети по телефону мастурбируем» Тут же намочив руку слюной , он наращивал темп , держа другой телефон. «Проговаривая грязные словечки, и стоны они оба уже были на пике» И тут русский кончает , а за ним американец. « хороший разговор получился , а главное дипломатический , в первую очередь.» А ведь завтра им будет стыдно даже разговаривать и все это вспоминать, а вспомнят они обязательно, ведь откуда бы русский лежал голый , в сперме? У американца была такая же ситуация.