Волшебная поляна

— Гук-и, прогуляемся на нашу поляну? Мне очень хочется, — Тэхён умоляюще заглядывает в лицо, строит жалостливые, просящие глазки и Чонгук устало, сдаваясь, вздыхает, только спрашивает негромко, шёпотом прямо в ухо: — Так сильно хочется? И смотрит в глаза чужие. Улыбается широко, когда видит заалевшие кончики ушей и красные пятна смущения на скулах: — Очень, — тихое. И неожиданное признание после, заставляющее Чона тяжело и недовольно выдохнуть: — Я ходил сегодня сам к пещере и после этого так сильно хотеться стало, сам не знаю почему. И не злись, хён. Я знаю, что ты не любишь, когда я один хожу туда. Прости. Тэхён прижимается сзади, со спины обнимает Чонгука, крепко обвивая нежными руками. Тычется носом куда-то между в спину, щекоча горячим дыханием. — Пообещай мне, что больше один не пойдёшь туда, хорошо? — Чонгук не может на него долго злиться: это же его Тэ, младше него на два года, самый лучший друг. И не только. Самый родной человек на свете. — Хорошо, хён. Я тебе обещаю. Только пошли быстрее, пожалуйста. Моя девочка так течёт. Тэхён договаривает уже на ходу, а сам тянет друга, крепко держа того за руку, в сторону их любимой, уединённой поляны. Вдали от всех, вдали от посторонних глаз. За огромным бескрайним полем. Поэтому они сейчас спешат, и сокращают привычное расстояние от тридцати минут до вполовины меньше. Чонгук не понимает, что нашло на Тэ. Чаще всего фраза «прогуляемся на поляну» означала, что они будут заниматься взрослыми вещами. Те, которые с пометкой 18+. Они расспробовали и теперь при каждой удобной возможности сбегают на поляну и удовлетворяют друг друга. Это длится уже года два и Чонгук не хочет, чтобы прекращалось. Но Тэхён может найти себе парня с членом, на него многие заглядываются и прекратятся тогда их шалости. В их мире такие как они считаются особенными, необычными, их берегут и пытаются родители продать подороже каким-то богатым купцам, а тут они друг с другом… Если родители узнают, им не сдобровать, поэтому поляна единственное место, где они могут побыть обнаженными и в прямом и в переносном смысле этого слова. Немного запыхавшись, они добегают до поляны и останавливаются, пытаясь отдышаться. Здесь красиво. Поляна большая, но скрытая в тени деревьев, её сразу и не заметишь. И усыпанная разнообразными ягодами, которые так любит Тэхён. Они в первый раз так и нашли её, когда бегали за ягодами, а потом так полюбили это тихое местечко, что сбегают сюда при каждой возможности. И не только ягоды поесть. И сейчас не исключение. Тэхён валится просто на кучу соломы, прикрытой большим мягким покрывалом и закрывает глаза. Солнце не падает через ветви и здесь не жарко, наоборот даже прохладно в эту горячую пору. Чонгук падает рядом, но смотрит на Тэхёна, придвигается ближе, целует легонько в шею, жмётся. Он так любит своего младшего, так сильно любит, что позволяет очень многое и потакает его капризам, идёт у него на поводу и ничуть этому не расстроен. Наоборот, шаловливый младший постоянно вносит разнообразие в его рутинную повседневность. Он любит его и за этот хаос тоже. Чонгук закрывает глаза и кажется, что засыпает, но просыпается с улыбкой на губах, ощущая чужие-родные губы между ног. Пухлые губы Тэ уже вовсю пробуют его девочку, раскрывая складочки и глубже вылизывают языком. Тэхён пальцами растирает ему клитор, а языком вылизывает, слизывает соки. — Прости, что разбудил, — покаянно шепчет, когда замечает проснувшегося старшего, — ты такой вкусный. Я так сильно хочу тебя. — Всё хорошоооОООО, — Чонгук срывается на громкий стон, когда Тэхён ускоряется, растирает сильно его клитор и быстрыми движениями заставляет кончить. Потом ещё вылизывает соки и устало падает сверху, обнимая. Они оба голые. Чонгук удивляется, что не почувствовал, когда младший его раздел, но не спрашивает. Только вот интересует больше другое: — Всё хорошо, Тэ? Мы ведь утром уже играли, а сейчас опять. Нет, не подумайте, Чонгук не против, молодой, растущий организм, но подобное раньше не случалось. Утром и вечером — да. Но ведь они сегодня утром, буквально два часа назад только разошлись по домам. Ночевал Тэхён у него и они шалили почти всю ночь и утром ещё успели. Но чтобы опять и так быстро. Даже Чонгук, если честно, подустал. — Прости? Я сам не знаю… Просто возбуждение меня не отпускает. Я ходил к пещере. Там ничего и никого не было, но… Я не могу перестать хотеть тебя. Я опять тебя хочу. Смотри какая она мокрая. Тэхён берёт чужую руку и кладёт себе между ног. И Чонгук чувствует, насколько влажная и мокрая у него вагина, насколько набухший и покрасневший клитор. И решает помочь другу: залазит на него сверху, устраивается между ног и языком сразу ныряет внутрь, руками держится за чужие бёдра и немного массирует их в такт своим толчкам. Тэхён такой мокрый, такой вкусный, что невозможно оторваться. Его девочка такая влажная, и Чонгук шумно, пошло хлюпает, вылизывает языком всё, куда может достать и улыбается, когда его Тэ подаётся бёдрами ему навстречу. Он не останавливает. Наоборот позволяет, и присоединяет пальцы одной руки, вокруг складочек обводит, не мешая языку, но находясь близко. Тэхён дёргает себя за соски, массажирует набухшие груди и громко-громко стонет. И вскоре кончает, громко крича имя Чонгука. — Тише, маленький, — Чонгук едва сдерживает улыбку на своём довольно улыбающемся лице: его мальчик такой ошеломляюще-красивый, когда кончает — вечность бы смотрел, не отрываясь. — Я… Спасибо, хён. Тэхён тянет его на себя и целует в губы, слизывает свою смазку, облизывает рот. Целует жадно, напористо, не давая сделать и вдоха. Чонгук любит, когда его мальчик такой жадный и позволяет ему это, конечно же. Подстраивается под ритм и посасывает чужой язык. Они целуются долго. Чонгук понимает, что Тэхён опять возбуждён, когда тот отрывается от его губ и нахально начинает терется бёдрами о его бедра, легонько потирается, но громко стонет, руками обнимает его, крепко хватается куда придётся. Чонгук не долго думает и молча встаёт под недовольный и обиженный стон младшего, переворачивает снова молчаливо того на живот, подтягивает к себе ближе задницу Тэ и пальцами, испачканными в смазке самого Тэ, начинает плавно вводить. Сначала один, до половины длины, потом, не затягивая другой вставляет. Пальцы двигаются всё свободнее, растягивают нежные стеночки. Он не такой узкий как всегда, потому что закончили совсем недавно, и сейчас Чонгук не церемонится с растяжкой. Ещё ближе подтягивает зад и не вынимая пальцев просовывает кончик языка внутрь. Тэхён давится своим стоном, когда чувствует чужой язык, и то, как пальцы просто удерживают края, не давая им сомкнуться, а юркий, горячий язычок всё скользит дальше и обводит стеночки плавно и неспешно. Длиться всего пару минут такая медлительность, пока Тэхён не начинает ерзать и Чонгук не ускоряется. Присоединяет к языку и палец один, и они ласкают его стеночки, всё быстрее и быстрее. Пальцем попадает через раз по простате, а языком облизывает пульсирующие края. Тэхён только стонет громко, ёрзает, выгибает поясницу, дёргает попой в такт движениям, насаживаясь, чтобы ещё глубже, ещё сильнее. Чонгук всё увеличивает темп, просовывает руку и ныряет пальцами другой руки в текущую киску и хлюпает мокро, помогая Тэхёну снова кончить. Ким уже и не знает куда насаживаться. И сзади и спереди пульсирует, он громко, длинно стонет и кончает, ещё больше влажнея. Чонгук вынимает пальцы с обеих сторон, звучно целует его в каждую половинку. Смотрит с любовью на округлые, аппетитные половинки и опускает голову прямо между ними. И тепло и мягко, знаете. Лежит так пару мгновений, пытаясь выровнять дыхание, пока не слазит и валится рядом с Тэхёном. Поворачивает голову к себе и целует. Они голые и испачканные в своих же выделениях. Руки и ноги сплетаются. А когда языки и рты уже устают, просто валяться друг на друга и засыпают. Не чувствуют, ещё во власти сна пребывают, когда длинные зелёные стебли опутывают ноги, сплетают их и тянут куда-то. Чонгук просыпается первым. На рот что-то влажное давит и он открывает его, впуская это что-то. Почему-то, зачем-то. И давится, когда что-то, словно член движется внутри. Трахает его рот? Чонгук вяло открывает глаза и видит перед собой огромный, зелёный щуп, который нагло и бесцеремонно орудует у него во рту. Сил на сопротивление просто нет и он позволяет этому безумству продолжаться. Скашивает немного голову в сторону, смотрит на своего Тэ и видит такую же картину, и тот также смотрит на него в ответ с таким же пришибленным взглядом. Их словно накачали чем-то и они словно безвольные куклы. Они лежат на земле, присыпанной листьями, спины неприятно царапает, но это словно отголоски, больше их двоих беспокоят эти многочисленные лианы с большими розоватыми наконечниками, на член похожие. И это не пугает, наоборот… возбуждает? Тэхён, блестя своими большими глазами, подползает к нему ближе, валится сверху, благо отросток уже покинул его рот, и обнимает крепко. Чонгук понимает, что и ему страшно, но страх будто притупленый, идёт где-то в отдаление. Что с ними творится? Чонгук краем глаза замечает, как это зелёное чудовище, своими плетьми скользит к ним и не видит, что тот делает, но Тэхён вздрагивает и ошеломлённо распахивает глаза. Стонет, откидывает голову назад и падает на спину. Чонгук хочет спросить что случилось, но не успевает: лиана с размаху залезает ему в вагину, раздвигает мокрые складочки и движется дальше. Толкается всё глубже, пока не касается даже матки. Чонгук тоже громко, хрипловато стонет. Рукой находит руку Тэ, обхватывает за длинные пальцы и сжимает легонько. Тварь ускоряется, трахает словно членом, делает быстрые, порывистые движения, грубые, что Чонгук то и дело елозит по земле. Но раскрывает ноги шире, позволяет. Внутри всё ускоряется, и он не сразу понимает, что задний проход тоже начинают заполнять: большой, крупный стебель тычется и Чонгук вынужденно расслабляется и пускает внутрь. Тот дёргается пару раз и тоже начинает двигать словно членом. Трахать. Тэхён громко стонет, надрывно. Его рот уже долбят две тонкие лианы, киску тоже, да и попу. Он весь заполнен ими. Чонгук не может ему чем-то помочь, только наблюдает, как любимого дерут во все дыры, как и его. И тут приходит осознание, вспышкой мгновенной, воспоминание. Он ведь слышал как-то о подобном. Девчонка, с соседской деревни как-то рассказывала о подобных зелёных чудищах, никто не поверил ей, называли шлюхой за то в каком виде та вернулась: вся в слизи, с кровью между ног, разорванным платьем, сквозь которое были видны и киска расхлябанная и раздолбанная задница. Всё говорило о том, что у кого-то был секс. Она говорила, что это вроде тентакли были. Странные существа, которые вливали в воздух какое-то вещество, которое вдохнув становишься словно помешанным на сексе и не успокоишься пока не получишь желаемого. Он точно не помнит. Откуда она это узнала он не спрашивал. Все тогда посчитали её сумасшедшей и выгнали с села, больше он её не видел и не разговаривал, и подробностей, соответственно, тоже не знал. Но сейчас он понимает, что оказались ненормальными именно они, и сейчас он сам, и Тэхён убедились в этом. Чонгука поднимают в воздух и в невесомости продолжают всаживать в него стебли. Тэхён оказывается рядом спустя пару секунд. Тот тут же льнёт к нему, хватается сильным рывком за него и впивается в губы. Стебель, благо, оставил его рот. Чонгук покорно открывает губы и позволяет руководить. Младший целует жадно, напористо, язык пихает внутрь, прижимается к нему телом, пока стебли продолжают удовлетворять свою похоть. Это так дико, так странно, что Чонгуку это кажется сном. Но сон мигом превращается в реальность, когда он чувствует, что щупы и сзади и спереди ещё быстрее набирают скорость и начинают изливаться, заполняя его дырочки чем-то горячим. У них тоже есть сперма? И её много, жидкости всё больше и он облегчённо выдыхает, когда наконец его попу, а потом и киску оставляют в покое. Отрывается от поцелуя с Тэ, чтобы глянуть вниз и обомлеть: зеленоватая, склизкая жидкость вытекает с его дырочек. Это такая у них сперма? Тэхён не перестаёт его обнимать, смотрит в глаза своими, не отпускает. Покусывает губы, пока, Чонгук видит, что тентакли в Тэ только сейчас кончают и тоже заполняют его. Видно даже как увеличивается и когда стебель выходит, словно водопад льётся наружу. Горячий. Мощный. Они оба дышат тяжело и шумно. Возбуждение, как ни странно, не отпускает. Им хочется почему-то ещё. И они оба ждут этого. Пока вновь их не заполнят. И это повторяется: сначала один зелёный стебель, но не слишком большой лезет в киску, другой побольше и потолще ползёт к заднице его, без сопротивления уже проникая внутрь. А вот потом… Длинный, извилистый щуп с небольшим сопротивлением присоединяется к первому в заду. Внутри тесно, но оба начинают двигаться в разные стороны и Чонгук совсем не тихо постанывает, в такт их движениям. Из киски, где тоже два ствола, выделяется больше и больше смазки, ему слышно, как толстый ствол хлюпает у него внутри. Ему немного стыдно, но так хорошо, что он ещё сильнее раздвигает ноги, давая больший доступ, позволяя, прося себя трахать, как им заблагорасудится, не препятствуя. Наслаждается. Чонгук слышит непрекращающиеся стоны рядом, но голову повернуть не может: член во рту большой и также проворно движется, распирая его глотку. Слёзы льются из глаз, но он послушно расслабляет глотку, чтобы ветвь скользила как ей хочется. И скоро существо заполняет его со всех сторон горячей, обильной жидкостью. Он кашляет, выплёвывает эту жижу, которой набили его рот. Ждёт пока не кончат и остальные, морщится, когда вдвойне заливают его просто огромными порциями слизких выделений. И наконец его безвольное тело опускают опять на землю. Тэ следом. Они оба падают и не делают попыток и встать. Зелёных отростков словно и не было, только видно засохшие, с зеленоватым отблеском, пятна. Чонгук шумно вздыхает и радуется, что это наконец закончилось, но как ни странно, ему бы хотелось ещё, только тсс, об этому никому. С дырочек всё ещё продолжает вытекать сперма.