блуди кремпай (⁠≧⁠▽⁠≦⁠)

— Л-легче, пожалуйста.. - Лезвие неспеша рассекает кожу, проникая вглубь и всё больше приближаясь к артерии. Струёй по бледноватой коже бежит алая жидкость, покрывающая шею и ключицы молодого пурпурноглазого парня. Его костлявые пальцы рук нежно цепляются за тело напротив него, взгляд устремлён куда-то вниз - туда, куда не смотрит Кагехара. Оппонент не отвечает, лишь с похотливо-жадной лыбой надавливает на плоскую сторону железяки больше, да так, что кончик почти касался шейных позвонков. Глаза мальчика щурятся от адской, но такой приятной, дурманящей боли. Стоит только чуть-чуть сменить направление, задеть заветную сонную артерию, и Бонкичи начнет красиво захлебываться кровью вместе со слезами, будучи в итоге убитым своим возлюбленным, который в то же время был в восторге от самой идеи, но ещё не готов так рано прощаться со своим объектом воздыхания. Пока правая рука искусно управляла ножом, левая крепко сжимала бока мальчика напротив себя, наслаждаясь нежностью и теплом его плоти. Второй размашистый толчок, третий, четвертый - выработался ритм, с которым Кагехара беспощадно втрахивал маленькое тельце в постель, что так поддатливо принимало каждый удар внутри себя и извивалось благодаря ощущениям. Это было болезненно, отвратительно, его тело покрыто ссадинами и многочисленными следами засосов, укусов и прочих признаков их тесной связи. Бонкичи свыкся со своей судьбой, перестав воспринимать мир адекватно - искажённая картина всего в этом мире не оставила ему выбора кроме какподдаться ощущениям и научиться наслаждаться теми страданиями, которые даровал ему Кагехара. Большое количество мелких надрезов по всему телу, свежие синяки, зудящие следы от пальцев на шее и запястях - всё так ужасно ныло и болело, но в то же время удовлетворяло, что только больше заводило обоих. Бонкичи начал ловить себя на мысли, что ему здесь хорошо, ему нравится такая невыносимая боль, но с условием того, что ее ему давал Кагехара - тот, кто как никто другой обожал и жаждал заполучить душу и тело фиолетеоволосого, слиться с ним воедино. И это происходит. Прямо сейчас тонкие и покалеченные ноги крепко, будто не желая отпускать, обнимают поясницу того, кто так грубо но любяще его трахает. Второй шлепок за третим, Бонкичи послушно принимает в себя чужой детородный орган, который ещё немного да начнет выпирать с его живота, настолько глубоко в него проникал парень. Бонкичи наслаждался сией пыткой, такой сладкой и похожей на то ли сон, то ли кошмар, с его уст постоянно вылетали сладкие, не менее эротические стоны, иногда смешивающиеся с болезненными криками, воплями, нытьем и скулежом. Всё его тело ныло, как и он сам, Бон чувствовал, что вот-вот взорвётся от ощущений, ведь лезвие продолжало проникать глубже, пока не остановилось, но в то же время снизу происходило что-то невероятное. Далее во мгновение ока, не успел Ома и опомниться, злосчастное лезвие холодного орудия покинуло его плоть, оставив его шею продолжать заливаться кровью, в конечном итоге стекая на простынь. Но в то же время Ома почувствовал, как на его шее резко окрепла хватка - Кагехара поместил обе свои руки на тонкую шейку мальчика, достаточно сильно стиская ее, но не настолько, чтобы бедняга отключился, это было бы лишним сейчас. Глаза Бона расширились в сюрпризе на несколько секунд, но после стали медленно закатываться доверху к опускающемуся верхнему веку. Вдруг Ома стал чувствовать, как темп начал ускоряться. И дошло всё до того, что Бонкичи, робко держась теперь за запястья красноглазого, якобы не зная куда деть свои руки, буквально стал выполнять роль игрушки, которой грубо пользуются, не оставляя без внимания ни одно отверстие. Стенки внутренностей дарят тепло Кагехаре, сжимая его в себе, пока тот головкой стремительно ударяется в комочек нервов, заставляющий Бонкичи и без того всего видеть звёзды у себя перед глазами, от такой-то стимуляции. Его хрупкое тело дрожало, предэякулят так и продолжал тонкой ниточкой стремиться вниз на живот, мешаясь с кровью и спермой, прямо как слюна обоих парней после того, как те слились в жарком и пылком поцелуе минутами ранее. Концы бровей Бонкичи сводились к переносице, его веки слегка приопустились, как вдруг этот, совсем как щенок, вывалил наружу свой язык и принялся дышать таким образом, будто он борется за хотя бы глоток воздуха, одновременно с этим постанывая и скуля под парнем, настолько сильный эффект на его тело произвело перевозбуждение. Он чувствовал нарастающую волну чего-то грандиозного, словно кульминация была уже так близка, что экстаз будет готов вот-вот нахлынуть на того с головой. Казалось, что его тело размякло, словно сахарная вата в воде - он стал чувствовительнее, в особенности снизу, его желание становилось яростнее, а голова кружилась от недостатка воздуха. Перед глазами всё мутнело, темнело, но Бонкичи выгибался в пояснице, будто у него всё еще достаточно сил и всё, что он хочет, это просто наконец кончить. Выпустить наружу ведь этот жар, но очевидно Кагехара не был готов так просто давать ему этого. Что не сладострастный стон от мальчишки прогибающегося под каждым его толчком, так другой останавливался, дабы так сказать не доводить дело до конца и не давать желанного Оме слишком рано. Ритм менялся с учащенного и грубого на медленный и мучительный, иногда даже прекращаясь, что просто начало бы сводить с ума парня под ним, будь тот ещё был в трезвом состоянии и мыслил здраво. Бонкичи так жаждал, чтобы это никогда не заканчивалось, но тем не менее он мучится от того, что никак не может почувствовать облегчение и от того, как беспощадно возлюбленный пользуется его телом, принияя столько боли. Как ни рука Кагехары, играющая с его бьющимся о собственный живот членом, так его ловкие пальцы, дразнящие бусины сосков юноши - каждое периодически меняющееся с одного на другого действие Кагехары заставляло сходить с ума, Бон чувствовал, что уже на грани, что ещё совсем немного, и оргазм накроет его с головой. Тем не менее, его силы действительно иссякли ближе к третьему часу их совместных плотских утех. И Шуичи прекрасно начал замечать происходящее, похоже, пора довести дело до конца? Хватка на шее юноши ослабла, руки и вовсе отстранились, меняя свой маршрут окончательно. Бонкичи же жадно глотнул воздух и распахнул глаза, чувствуя, как каждый дюйм его тела дрожит и пульсирует, особенно нижняя часть. — К-кагехара-кун...? - в недоумении выдавливает из себя обессиленный парниша, словно чувствуя теперь каждую клетку своего тела. Ему казалось, что он был готов отключиться в любой момент. Но Шуичи не даёт второму среагировать должным образом и в принципе переварить происходящее, как вдруг тот покидает нутро подчиняющегося. Одно событие за другим, всё происходит слишком быстро, Ома и близко не успевает ничего обработать, как вдруг оказывается развернутым, теперь упираясь своим животом о край кровати - так, что его ноги стали свисать и коленями касаться пола. Но доминирующий быстро исправил сие положение - его руки жадно ухватились за бедра худощавого юноши напротив себя, впиваясь в плоть ноготками, и раздвигули их в разные стороны да как можно шире, чтобы Кагехара для начала смог рассмотреть то, что они сотворили вместе, весь этот беспорядок и безобразие; куча ссадин, опять же, кругом царапины, синяки и следы от ударов. Особенно выделялись небольшие укусы, подаренные доминируюшим, красуясь на аккуратных и мягких ягодицах Бонкичи. Взглядом Ома устремился куда-то вдаль, совсем не улавливая, что же его ждет дальше. Рассудок давно помутнел и всё, о чем он думал, это Кагехара и то, чем они занимаются вместе с ним прямо сейчас. Тем временем Шуичи, достаточно налюбовавшись подобной картиной, совсем не желая больше тянуть время, ухватился правой рукой за свой пульсирующий и жаждущий освобождения ствол, направляя его прямо к отверстию перед собой. Вскоре, как только головка коснулась и без того пульсирующего, слегка растянутого сфинктера, он совсем не медля снова погрузился внутрь, скользя до саа-амого основания и громко, пошло шлёпаясь о бедра парня перед собой, выбив из него очередной сдавленный, но такой сладенький стон. Подобный твист пришелся Бонкичи по вкусу, ведь реакция не заставила себя долго ждать - он вслипнул и вздрогнул от ощущений, что распространились по всему его телу. Он почувствовал внезапный прилив тепла и возбуждения, - то, чего ему так не хватало эти несколько секунд, пока Кагехара отсутствовал и рассматривал его промежность. И вновь его до краёв наполнила чужая теплота и твердость. Посмеявшись, красноглазый в какой-то момент грубо натянул чужие бедра на себя, толкаясь ещё глубже, хотя казалось, что дальше уже некуда. Прямой удар по простате заставил Бонкичи широко распахнуть свои глаза в который раз и фалангами пальцев вцепиться в залитую его же кровью белоснежную простыню, сжимая ту в кулаках до побеления костяшек. А ведь это только первый рывок внутрь, ещё даже не начало того, чем планирует заняться Кагехара со своим "другом". Но не смотря на это, Ома уже ощущал, как его вот-вот настигнет такое долгожданное чувство. Ведь стоило Шуичи двинуться в противоположную сторону и влепить по ягодице Бона звонкий шлепок, что разнёсся по всей комнате, после этого той же рукой ухватившись за нее и крепко стиснув, как вдруг Бонкичи прогнулся в пояснице, выпятил задницу и замер на месте, будто готовясь вот-вот кончить. Финальный грубый и резкий рывок вглубь, что заставил этим же мгновением Бона выкрикнуть, слегка закинув свою голову назад. Шумный, риплый но такой эротичный стон, свидетельствующий о скорой кульминации, отразился от стен эхом, даря ушам Кагехары невероятное наслаждение в который раз. Но это произошло слишком быстро - не успел Шуичи снова начать двигаться внутри, как Бонкичи поддатливо завилял своими бедрами, протяжно хныкая и скуля - сию же минуту с конца его уже привставшего полового органа хлынуло семя, обильно пачкая всё на своём пути, в частности пропитанную кровью простыню под ним. Внутренности пурпурноглазого тут же задрожали и запульсировали, невероятно крепко сжимая в себе доминирующего и словно пытаясь затолкнуть его обратно внутрь, совсем не желая отпускать от себя ни на миллиметр. Щенячий скулеж доносился с искусаных в кровь уст юноши, пока следующие несколько секунд сперма продолжала хлынуть под ним, будто отдавая электричеством по всему телу, настолько сильно и долго Ома жаждал освобождения. Взор второго юноши уловил сию картину, не говоря о такой отличной реакции тела Бонкичи, что так же заставляла Шуичи чуть ли не в кровь кусать свои уста от восторга. — Ахах, уже..? Сученыш, я же говорил, что я не- Кагехара сделал паузу, акцентируя на том, как жестко после сказанного он двинулся внутрь. Вновь. — ...разрешал. - Дополнил Кагехара. Но паузы сокращались, пока не исчезли и вовсе - его бедра стали двигаться размашисто, в темпе, как и раньше. Этот снова вдалбивался внутрь, вытрахивая из другого истощенные и хриплые стоны вперемешку со всхлипами и вместе с этим иногда одаривая очаровательного всякими грязными словечками, которые в каком-то роде тоже возбуждали Бонкичи по-своему. Кагехара уже для себя стал чувствовать то, как близко он был к тому, чтобы залить этого беднягу до самых краёв и так, что сперма от избытка начнет сочиться наружу - одна только мысль об этом опьяняла и без того спятившего Кагехару, которым овладела похоть и желание забрать, пометить и присвоить. Похоже, Бон сдался и вовсе не был против отныне. Финальные пару рывков вдаль и Шуичи утопает в ощущениях - он невольно закусывает свою губу, стонет в неё и на несколько секунд в экстазе закатывает глаза, выдавая протяжное "Мм-мхх". Мгновением позже нутро подчиняющегося налилось белой, горячей и вязкой жидкостью. И как жаль, что Кагехара сейчас не видел этих щенячьих глаз, пора это исправить! Выдохшегося и готового вот-вот отрубиться от переизбытка ощущений Бонкичи развернули на спину вновь, вернув в изначальное положение - то, с которого всё началось. И теперь он обессиленно валялся на постели, будучи в силах только слегка мотать глазками в разные стороны, в конце концов останавливаясь на Кагехаре каждый раз. — Посмотри на себя, ваауу! - Кагехара дурашливо засмеялся и подарил очередной, но на этот раз более нежный шлепок по бедру мальчика, как только его внутренности покинул чужой член. Кагехара коленями оперся о поверхность мебели, приседая якобы. Его руки вытянулись вперёд, пальцы принялись ласкать и щупать изувеченное и использованное им же ним тело перед ним, которое всё ещё выглядело так потрясающе, как и раньше, так завораживающе и возбуждающе, что кажется, будто членом он в какой раз начал чувствовать новый прилив, приток крови и нарастающее возбуждение. Подчиняющийся ему мальчик перед ним хватает воздух что есть силы, пытаясь восстановить дыхание, а наблюдать за этим было только приятнее. — Ахх.. ты прекрасен! И ведь отныне ты принадлежишь только мне, верно? Только ты.. И я.. - Шуичи хмыкнул и подался устами ближе, ближе к ушной раковине своего оппонента и принялся шептать что-то горячо и грязно: — В любом случае, у тебя и так выбора нет, ты знаешь? Я сделаю всё, чтобы ты больше никогда не смог перечить мне, моим желаниям и чувствам... Палец правой нежно останавливается на грудной клетке мальчика, кожа которого напоминала прямо таки фарфор, только залитый алой краской, оттуда же начиная медленно и ласково скользить ниже и ниже, размазывая всё это безобразие, созданное ими и указывающее на их совместную связь, вместе с кровью Омы. — Пришло время залечить твои раны. Кровь всё ещё сочится, невероятно, да? Но должен признать, ты такой очаровательный в подобной форме, мм.. - затянул Шуичи довольно, отстраняясь от другого и подрываясь с постели. — Ты мне ещё нужен живым. Я не хочу, чтобы ты умер от потери крови и так рано, малыш! - Наигранно надул губы юноша, выдавливая из себя жалость, что мгновенно сменилась восторгом и самодовольством. Взгляд Бонкичи устремился в медленно отдаляющегося от него фигуру. Рядом с его телом на испачканной ткани красовался наточенный нож, будучи так же по самую рукаять замазанный кровью. Ома не мог объяснить, что чувствует, но похоже, он был обречен то ли на смерть, то ли на любовь. Или может всё вместе? Не то, чтобы сейчас его волновала здоровость происходящего - главное, что сейчас он чувствовал себя любимым, желанным и нужным, пусть и таким безумным образом.