Чёртова кошка

На развороте календаря царило чудесное июльское утро, а в приоткрытое окно залетали снежинки. Кошка и Чёрт сидели рядышком на кухонном подоконнике. На улице, во дворах, изредка бахало так, что дрожали стёкла в хлипкой оконной раме, а в тёмном ночном небе распускались цветы фейерверков — людям не терпелось встретить Новый год. Но Кошка и Чёрт смотрели выше, на золотистый шар луны. Чёрт привычно брюзжал. Кошка была на удивление задумчива. — Непорядок, — проворчал Чёрт, — последний вечер декабря, а у вас тут вон что. Он ткнул копытцем в фотокалендарь на фоне старых пожелтевших обоев, где на листе с надписью “июль” летнее солнце играло лучами в сочно-зелёной листве. — Мы как въехали, так и висит, — отозвалась Кошка, слизывая с носа снежинку. — Ещё от прошлых жильцов остался. — А то я не помню, — буркнул Чёрт. — Уж на своем участке я всех знаю. Ну а человек твой куда смотрит? Давно бы выкинул старьё. Да и ремонт бы здесь не помешал. — Тимур-р-р много работает, — махнула хвостом Кошка. — Не до календаря ему и не до ремонта. Вон, в праздники даже статьи свои строчит. Чёрт прислушался: из комнаты в конце коридора долетал шелест переворачиваемых бумажных страниц и бойкое клацанье клавиатуры. — Ну а луна? — снова забубнил Чёрт. — Безобразие какое-то, а не луна! Зимой ей положено быть бледной, а эта жёлтая как дыня в августе. Кошка прищурилась — тут уж её человек точно был ни при чём — и начала издалека. — Вот скажи, Чёртушка, луна — она чья? — Ну, луна... — Чёрт тряхнул редкой бородкой, — луна, Коша, она ничья. — Каждый чей-то, — авторитетно заявила Кошка. — Вот Тимур-р-р – мой. — Прямо твой? — усмехнулся Чёрт. — А так и не скажешь. Вон белобрысый как его обнимает. И кивнул на пришпиленный к календарному листу снимок-полароид. На фото здоровенный парень с дерзкой белокурой чёлкой крепко прижимал к себе худощавого интеллигента в тонких очках. Чубатый смеялся, очкарик смущался, но оба они как будто светились изнутри каким-то невидимым светом. Уж Чёрт-то этот свет отлично видел. — Саш-ш-ка что ли? — фыркнула Кошка. — Ну вот ещё! Был да сплыл этот Саш-ш-ка. — Неужели разбежались? — не поверил Чёрт. — Ага, — Кошка довольно облизала полосатую лапку и сообщила: — Уже три дня как. Чёрт хмыкнул с сожалением. — А ты, смотрю, не слишком расстроилась? Кошка сделала вид, что не расслышала. Конечно, если бы не Сашка, то и Тимура она бы не встретила. Она вообще больше никого бы не встретила. Прошлую зиму Кошка еле пережила, спасаясь от мороза на горячих трубах в подвале пятиэтажки, куда прибилась ещё по осени. Пережила она и голодную, ветреную весну. А вот к лету сил цепляться за жизнь больше не осталось. Кошка сидела под кустом, отрешённо мокла под сплошным июльским ливнем и даже не юркнула в спасительное подвальное окно, когда к подъезду подъехал грузовой фургон. — Садовая пятнадцать, третий подъезд. Приехали! Выгружай! — басовито грохнуло сквозь шум дождя. Мимо засновали ноги в тяжёлых ботинках, понесли коробки, какую-то мебель и большие полиэтиленовые мешки. — Ну и денёк ты выбрал для переезда, парень, — хохотнул тот же громовой голос. Ответа Кошка уже не разобрала — рядом с кустом что-то с грохотом и плеском рухнуло в лужу, она в испуге шарахнулась в сторону, и её ослабевшее лёгкое тельце тут же смыло мощным дождевым потоком прямо в открытый да так и забытый кем-то люк сточной канализации. Она вяло барахталась в грязном водовороте и уже прощалась с этим неприветливым, странным миром, как вдруг сверху голос позвонче крикнул: — Осторожно! Здесь люк открытый! — Мать твою…! — откликнулся бас. — А ну, помоги закрыть. Над люковым отверстием в струях дождя склонились двое — здоровяк с белобрысой мокрой чёлкой и парень в запотевших очках. – Ба! Да тут кошка! — изумился чубатый. — Её надо достать! — очкастый нырнул было вниз, но его поймали и оттащили назад сильные руки здоровяка. — Куда, блин?! Сейчас сам туда булькнешь! Посторонись-ка. Свет над Кошкиной головой померк, заслонённый широкими плечами, и её тут же зачерпнула вместе с пригоршней грязной воды огромная рука. — А ну, иди сюда, водоплавающее. Очумев от страха, Кошка выпустила когти прямо в широкую твёрдую ладонь, за что немедленно и очень обидно была обругана сочным басом спасителя. Сушились и знакомились они уже в квартире, среди коробок, мешков и прочего разгрома переезда. Кошка дрожала в углу дивана, замотанная в мягкое, восхитительно сухое полотенце. Сашка наспех обтирался другим, насилу найденным в одном из больших пакетов, и сетовал, что “доставок в такую погоду куча, даже чаю не попить”. Тимур растерянно протирал стёкла очков и, розовея щеками, что-то отвечал на Сашкин весёлый трёп. Обсохший Сашка быстро попрощался и унёсся работать дальше, но вернулся тем же вечером. На чай. Так Кошка нашла Тимура. А Тимур к вящей Кошкиной досаде — Сашку. Впрочем, вслух озвучивать свои мысли Кошка не стала — всё это Чёрт уже выслушал не раз. Помолчали. — А ты вот чей, Чёртушка? — снова завела Кошка. — Сам свой, — буркнул Чёрт. — А кто у тебя есть? — не отставала Кошка. — Ну так, чтобы прямо твой-твой был? — Никого мне не положено. — Неправильно говоришь! — лукаво блеснула глазами Кошка. — Между прочим, я очень даже твоя. — Ну ты придумала! И вообще, ты же живёшь у человека своего, — теперь Чёрт потыкал копытцем в направлении комнаты, где всё так же клацали клавиши. — Ну что ж, живу. Так разве одно другому мешает? — заметила Кошка. — А может и ты к нам, а? — Не положено мне, — снова замотал рогатой головой Чёрт. — Говорил ведь уже: прихожу только когда зовут, а где часто поминают, там и поселяюсь. Да я к вам вообще случайно забрёл — послышалось вроде, что помянули меня, но слух-то уже не тот, что хотя бы лет сто назад… эх. Чёрт удручённо вздохнул. — Невесело вот так, с места на место кочевать? — посочувствовала Кошка. — Что ж тут весёлого? То в панельку аж на девятый этаж да со сломанным лифтом занесёт, то на деревню к дедушке, то ещё на какие кулички, — развёл копытцами Чёрт. — Но что поделаешь, если служба наша такая? Эх, чёртова работа… — Достали тебя, да, Чёртушка? — Да всё эти, — Чёрт поморщился, — нынешние подопечные с пятого этажа. Жизни не дают — раз по десять на дню он ей: “Чёрт побери твои ключи”, а она ему: “Чёрт возьми твой пульт от телевизора”. А на что оно мне, барахло ихнее? Если я всё это брать буду, то куда потом девать? У меня кладовка, между прочим, не резиновая — строго дюжина на дюжину, ни сантиметром шире. Да разве об этом кто думает? Кошка сочувственно закивала. — Вчера вот: “Побери”, говорит, “эти коробки твои с ёлочными игрушками”. А куда я их засуну? В кладовке уже битком. А он разошёлся: “Чтоб они к чёртовой бабушке провалились!” — Ну и? — Ну, бабуля и услышала. А она у нас строгая — ух! Не забалуешь, — Чёрт с обидой потёр затылок. — Говорит: “Что, отлыниваешь, внучек? Или мне этим заниматься прикажешь? Итак дел невпроворот — в праздники к бабушке твоей люди друг друга чаще посылают, так вот и идут, идут с утра до вечера. Встречать-привечать кто их будет?” В общем, пришлось мне коробки эти вчера таскать. И что ты думаешь? — Что? — К вечеру она ему плешь так проела, что он возьми и ляпни: “Чёрт-чёрт, пошутил да отдай!” — передразнил Чёрт; кисточка на его хвосте возмущенно дёрнулась. — Какие уж тут шутки? Я пока это добро в кладовку пёр, семь потов сошло! Так что, теперь обратно нести? — Не отдал? — Нет. — Правильно, — похвалила Кошка. — А хочешь, вам принесу? — вдруг предложил Чёрт. — Там шарики красивые. И звезда позолоченная. — У нас и ёлки-то нет, — вздохнула Кошка. — Не до ёлки сейчас Тимур-р-ру. — А сегодня за ужином знаешь, что он ей выдал? Вот прямо так и сказал: “Чёрт с тобой!” — губа под пятачком брезгливо затряслась. — Это ж значит по протоколу мне теперь сутки за ней по пятам ходить и мелкие пакости подстраивать! Да не хочу я с ней! А ну как пошлёт благоверного своего в ответ, так и за ним сутки таскаться придётся! Ой, чур меня! К тебе вот сбежал… Кошка успокаивающе потёрлась усами о мохнатое чёртово плечо. Помолчали. — А здесь у вас мне нравится, – блаженно протянул Чёрт. — Хорошо тут. Спокойно. И тепло так, хоть батареи еле греют. — Да уж, с обогревом мои люди и сами хорошо справлялись, — усмехнулась Кошка. — А теперь вот только я у Тимур-р-ра осталась. — А чего они разбежались-то? — осторожно спросил Чёрт. — Это всё Саш-ш-ка! — от возмущения у Кошки шерсть вздыбилась пушистым гребнем на спине. — Тимур-р-р ведь к нам его позвал, Новый год вместе встречать. Тот вроде сначала обрадовался, а потом покраснел, побледнел, забормотал что-то там вроде “да не, мы каждый год с друзьями на турбазу ездим”, и “что я пацанам скажу?”. Ну, Тимур-р-р ему и пожелал весело отметить с пацанами, с ними же и год провести. Одним словом, струсил Саш-ш-ка, вот что! — Думаешь, любит его твой Тимур? Кошка задумчиво уставилась на сверкающие виражи снежинок за окном, и, немного погодя, объяснила: — Мы, кошки, создания тактильные. Любовь для нас — это когда гладят, кормят, лижут, чешут. Тимур-р-р — он хороший, очень-очень хороший… ну вот хоть бы раз лизнул. Но меня он только кормит и гладит. А вот Саш-ш-ку… Черт заёрзал на подоконнике, пятачок его смущённо заалел. — Ну ты это… я понял уже. Кошка заметно сникла и внезапно тихо призналась: — Плохо ему, Чёртушка. Без Саш-ш-ки плохо. Думаешь, чего он работает под самый Новый год как заведенный? Не спит почти, а ест — как воробей клюнет. Тут Кошка насторожилась, повела ушами, а в следующий момент из прихожей раздалась трель дверного звонка. В комнате за стеной что-то упало, потом стало тихо. Звонок тренькнул снова, настойчиво, звонко. Поспешные шаги пробежали по коридору, щёлкнул замок, и сочный бас бодро проорал из дверей: — Новый год уж на носу, Ёлку я тебе несу! Кошка вытянула шею, чтобы получше разглядеть происходящее в прихожей. Чёрту из кухни выглядывать было не нужно — он и через стену всё отлично видел. На пороге с маленькой пушистой ёлочкой на плече стоял здоровенный Дед Мороз. Почти как настоящий, даже с бородой, вот только из-под красной с белым отворотом шапки торчал белобрысый завиток чуба. Тимур медленно прислонился к стенке, как будто ища опору, и сказал только: — Саша… Чубатый Дед Мороз не унимался, и, потрясая ёлкой, сея вокруг хвойный запах пополам с иголками, продекламировал: — Говорят, под Новый год, Что не пожелается, Всё всегда произойдёт, Всё всегда сбывается! Но Тимур на стихи не купился, и, строго взглянув снизу вверх на разошедшегося гостя, повторил уже твёрже: — Саша? Разоблачённый Дед аккуратно пристроил ёлку в угол между вешалкой и обувницей, стянул шапку вместе с накладной бородой и, окончательно став Сашкой, сообщил: — Я пришёл. — Я заметил, — не сдавался Тимур. — Ты пришёл чтобы что? — Чтобы вместе встречать Новый год. — А потом? — И потом вместе. Вообще всё вместе, Тим. Вид у Сашки был отчаянный и решительный, но Тимур всё же уточнил: — А как же твои друзья? Сашкина огромная рука опустилась на Тимурово плечо, притянула ближе. — Тим, ты прости, что я так… Мне просто стало страшно. Ведь серьёзно у меня к тебе, понимаешь? Я за эти три дня много передумал и одно знаю теперь точно: я хочу быть с тобой! А друзья… ну вот и посмотрим, есть ли у меня друзья. Тимур подался навстречу большим нетерпеливым рукам и почти исчез из виду за широкой Сашкиной спиной, втиснутый в угол в опасной близости от колючих еловых веток. — Ну вот, под Новый год чудеса случаются, — констатировал Чёрт. — Зря ты переживала. — Кто же знал, что он вернётся? — откликнулась Кошка. Тут Кошка немного слукавила — где-то в глубине своей кошачьей души знала она, что вернётся Сашка. Возня в углу прихожей стала активней, запах хвои — насыщенней. Чёрт засобирался: — Пойду я, Коша. Коробку с игрушками ещё найти надо и обратно принести. — Отдашь всё-таки? — Да ребятишки там маленькие, пусть хоть им радость будет. Какая новогодняя ёлка без игрушек? Кошка переступила лапками. — Кстати, со слухом у тебя, Чёртушка, всё в порядке. А за знакомство наше Саш-ш-ке спасибо скажи. — Как это? — не понял Чёрт. — Ну, иногда он кое-что дельное говорит. Он ещё тогда, как из люка меня вытащил, сразу так и сказал. Сначала я, правда, обиделась, а теперь… теперь мне даже приятно. — Что сказал-то? — заинтересовался Чёрт. — Сейчас услышишь, — пообещала Кошка. Люди в прихожей наконец разомкнули объятия и теперь явно намеревались удалиться в направлении комнаты. Кошка задумчиво протянула: — С тапками, конечно, неудобно получилось… Стукнули об пол скинутые с Сашкиных ног ботинки, а секунду спустя последовало его возмущённое: — Вот чёртова кошка! — Слышал? — усмехнулась Кошка, и, прежде, чем спрыгнуть с подоконника, нежно боднула Чёрта головой в лоб. — Твоя!