Под маской.

Существует современная аристократия — высший слой общества. Сегодня проходил очередей закрытый бал для высокопоставленных людей из разных стран и королевств, они были приглашены в Японию на почти «культурное» мероприятие. Входя в зал начавшегося бала, он замечает молодого человека. Тот одет в черный костюм, а на лице его — маскарадная маска, скрывающая личность. Музыканты в такт начали исполнять «Hungarian Rhapsody No. 2». Леди и джентельмены, наряженные в костюмы и пышные платья с надетыми на лица звериными и кружевными масками, разделились на пары для танца. Зал наполнился музыкой и танцующими людьми. Некоторые господа без дам, стояли с товарищами и обсуждали всякую всячину, при этом распивая дорогие сорта вин. Тот парень, на которого тотчас пал взгляд Попова, отличался от других джентельменов в зале. Маска его, была сделано будто из фарфора, украшенная кружевами и позолотой. Скрывала практически все лицо, оголяя лишь изумрудные глазки, кончик острого носа и пухлые губы. Кудрявые локоны пшеничных волос падали на лоб. Увидев одиноко стоящего парня, ноги сами повели к нему. Зеленоглазый держал в правой руке бокал шампанского, осматриваясь по сторонам. Бежевый костюм с золотыми вставками на рукавах и воротнике плотно облегал юное тельце. Вместо привычных галстуков, на его шеи красовалась бабочка, украшенная по середине бриллиантами в позолоте. Золотой мальчик. Золотые волосы, бледная, почти белая кожа словно чашка с парным молоком. Длинные музыкальные пальцы, точно пианист! Эти пальцы бездумно водили по стеклу бокала, не зная чем занять себя. Граф не видел этого парня ранее… Иностранец? Может, немец? Если бы был русским, Попов без сомнений бы узнал о новой фигуре в аристократии. Может из-за маски, надетой на белоснежном личике, он просто не узнает человека под ней? Он непременно должен узнать его имя. Поправив темно-красный галстук, Граф сквозь заполненный людьми зал, направился к незнакомцу. Притягательному незнакомцу. Приблизившись, парень (У которого оказались до невозможности красивые глаза) поднял взгляд со своего бокала на Попова. В отличии от неизвестного, на Графе была не примечательная черная маска. Она скрывала лишь одну треть лица, благодаря чему даже в маске было очевидно кем он являлся. А он — потомственный граф, внебрачный и никем непризнанный сын французской баронессы. Арсений Попов. Высокий, голубоглазый мужчина, лет тридцати пяти. Значимая шишка, богатый и брутальный мужчина. Внутри которого, сейчас бушевали самые яркие чувства. -Are you alone here?-Попов заговорил на английском. На русском говорить было бы глупо и нерассудительно. Здесь столько иностранцев, не исключено, что парень за маской — немецкая или французская интеллигенция. Золотоволосый еле заметно кивнул, в знак приветствия.-There are so many people here that I can’t really be alone. Попов на такую реплику улыбнулся шире. Колкий, красивый и загадочный парень явно не был настроен на вежливость в разговоре. -I haven't seen you befor.-Граф взял со стоящего рядом стола бокал вина.-I'm Arseny Popov, Count.-Представился он. Попов ожидал, что незнакомец представится в ответ, но тот лишь саркастично улыбнулся шире. -You broke the main rule of the masquerade ball, Count.-Язвительная улыбка, дополнилась подмигиванием изумрудных глазок.-Don't tell anyone who you are.-Объяснил он, то самое нарушенное правило. -Am I to understand that you will not grace me with the honor of knowing your name? -Yes.-Букву С он говорил так протяжно, будто наслаждаясь выданным отказом. Попов никак не мог понять, кем является этот зеленоглазый? Немец? Англичанин? Русского акцента у него не было совсем! Отнюдь, английский из его уст — звучал словно мурчание. Неужто француз? -I had hoped to take off your mask.-Хищно, с искренней заинтересованностью смотря на парня, он отпил несколько глотков виноградного напитка. -Dreams tend to collapse, Count Popov.-Зеленоглазый проделал тоже самое, что и Граф. Он грациозно, смотря высокомерно, будто бы с насмешкой сделал медленный глоток, не сводя глаз.-Did you really want to take off only the mask? -Well, I wouldn't mind taking off all your clothes.-Арсений тихо засмеялся, но смех был больше похож на угрожающий рык. Его слова не сарказм, не пустой флирт. Его слова предупреждения.-But first of all, I would like to see your face. Парень поднял голову, смотря на потолок украшенный росписью различных ангелов и нежного сада. Эпоха возрождения.-Count, you don't know my name, don't even hope to look at my face without a mask.-Зеленоглазый задумался, сложив руки на груди. А после, с вызовом посмотрел в глаза Графа.-If I take off the mask, what will you give me in return? Попов на секунду задумался. Он облизнул губы, на них оставался сладкий вкус. В нем горело любопытство, заинтересованность и неистовое желание. Руки от этих чувств чесались, желали прикоснуться к столь желанному телу. Хотелось содрать эту маску, взглянуть на открытое личико, притронуться хоть на секунду. Стянуть одежду. Сначала, он бы снял бабочку на тонкой шее, после расстегнул бы пуговицы и снял пиджак. Потом, сев на колени расстегнул бы ремень и ширинку. Расцеловывая и оставляя десяток засосов на тазовых костях, освободил бы тело от штанов и нижнего белья. А дальше… Дальше, он бы насладился каждым дюймом горячего тела. Изучил бы каждую родинку лица, что прятала эта маска. Хотелось видеть то, как он бы закатывал глаза получая оргазмы. Как просил бы о большем, извиваясь от касаний, стонал от наслаждения и удовольствия. Попов целовал бы и целовал. Носик, губы издающие мелодию для ушей от удовольствия. Румяные щеки, дрожащий подбородок и закрытые от ощущений веки, что подрагивали бы. Кусал бы шею, молочные бедра, ребра и плечи. Он бы всего его вкусил. А он вкусит. Без Он всегда берет то, что хочет. -Everything you want will be yours.-Попов не врал. Даже не думал пускать пыль в глаза. Одно только его наследство как Графа, может окупить десяток, а то и сотню островов в тихом океане. Арсений сделает всё, лишь бы увидеть то, что скрывается под маской.-I will fulfill any of your wishes. Just let me take a look at what's hidden under the mask. Парень молчал. А после, ярко улыбнулся и подошел вплотную. Они встретились глазами. Зеленоглазый коснулся губами уха Графа, обжигая дыханием. И… Он просто начал стонать… Нет. Не «Просто». Он блядь, начал стонать. Мочку уха опалил жар, а после, послышались тихие, но яркие и провокационные стоны.-Ah…Mmm…Yes, please!.. После первого стона в горле пересохло. Что он, мать твою, творит? Что он делает то ясно…Но зачем? Провоцирует? Дразнит и изводит? Он же, блядь, издевается! Попов хотел поцеловать того в щеку. Не мог удержаться. Миллиметр оставался до молочной кожи, но зеленоглазый убрал голову, повернув в сторону. Он сделал шаг назад, и как ни в чем не бывало допил вино в бокале. -What was it? -I got bored. Didn't you like my moans?-Наиграно обижено спросил он, закусив нижнюю губу. Соблазнитель. Чертов змей искуситель. -I liked it. I liked it very much. But your moans... They would sound much better in bed… under me.-Дыхание участилось, пульс поднялся до предела. -God, how indecent the Count is!-По-Театральному удивился он, нахмурив свои светлые брови. After your moans in my ear, do you think it's reasonable to keep decency?-Искренне ответил он, переводя взгляд на дьявольскую ухмылку золотоволосого.-Let's Dance?-Попов подошел чуть ближе, сохраняя ничтожную дистанцию боясь прикоснуться. -Do I have the right to refuse the Count?-Подмигнул он, закусив нижнюю губу сильнее. Попов слегка посмеялся, подметив то, как беспардонного незнакомец не стал отвечать на первый вопрос Графа. Два силуэта закружились в танце. Резком, горячем, желанном. Попов касался его сквозь толстую ткань, а хотелось трогать нежную кожу, без мешающего барьера. Он находился так близко к нему, что сумел разглядеть каждую крапинку в радужке лесных глаз. Тот, держал голову повернутой в право. Не смотря в глаза. Лишь иногда надменно поглядывая, заставляя Графа злиться на эту отстраненность. -I really want you.-Выпалил он, будто умоляя о пощаде. Сил молчать о очевидном не оставалось, он так хотел. Сердце распирало от ужасно сильного желания конкретного человека. Человек, что стоял перед ним, отворачивал голову так, будто руки Графа на нем — значения не имеют и вовсе не заслуживают его внимания. А постонать на ухо незнакомцу — совершено нормальное и привычное действие. -I know.-Спокойно сказал парень, стреляя глазами. Тон совершено отличался от поведения. Говорил так, будто ничего в этом такого нет. И говорят они о погоде.-If you want, act. -What?-Ему послышалось? -Ein Mann, ein Wort. Арсений знал немецкий достаточно, чтобы перевести несложную поговорку. В голове появилась мысль: Получается, что этот парень немец? Но после, громче предыдущей забарабанила другая мысль: Стоп…Он хочет, чтобы я сделал то, чего я хочу? А хочу я — его. Мужчина сказал — Мужчина сделал. Он дал свое согласие. А Попову два раза повторять не нужно. Зеленоглазого схватили за предплечье, быстрым и уверенным шагов ведя по винтовой лестнице на второй этаж дворца. У Графа, как у VIP гостя были именные, специально выделеные апартаменты. Президентский номер, размером с квартиру. Шагая по коридору, Попрв увидел то, что искал. На одной из сотни именных табличек, золотым толстым шрифтом были выделены буквы: «A.S.POPOV—COUNT». По отпечатку пальцев, тяжелая деревянная дверь распахнулась. Сказать, что покои Графа были роскошны — ни сказать ничего. В покоях стояли совсем голые греческими статуями. Античность. Но им двоим было начхать на греческие статуи или панорамные окна, завещанные бордовыми, будто шелковыми шторами. Казалось, мир сузился. Ничего не волновало их кроме друг друга. Голубые глаза были сфокусированы на изумрудных, а эти зеленые глазки не видели ничего кроме небесных. Незнакомец оказался прижат к стене. Граф бесцеремонно снял с себя маску, и принялся расцеловывать горячую шею, вызывая табун мурашек. Зеленоглазый не противился, наоборот. Он подставлял шею, открывая большее пространства для требовательных губ. Было ощущение, что шея действительно плавилась под этими губами. Они оба, в бешеном танце целующихся тел, переместились к кровати с темно-красным балдахином. Попов посадил парня на мягкий матрас, а сам навис сверху, смотря в увеличенные зрачки и горящие глаза. Они были распахнуты, взгляд затуманено бегал по лицу Графа. Губы были невинно приоткрыты и слегка дрожали от переизбытка чувств. Попов коснулся пряди кудрявых и светлых волос, что выбилась из большинства. Запустив руку в волосы, он аккуратно сжал их, подняв голову незнакомца. -Before I take off your mask, say your name.-Левая рука коснулась губ, проводя большом пальцем по нижней, он вернул взгляд в глаза собеседнику. -Anthony.-Золотоволосый говорил заворожено, тихо. Почти шепотом.-My real name is Anton. Son of Russian Prince — Shastoon. But, i live in Germany. Попов просчитался. Земляк. Но вопрос в другом, говорит ли соотечественник на родном языке? Если он, вдруг, всю жизнь прожил в Германии? -Вы говорите по-русски?-Спросил Попов, сразу на родном. -Да. Но с некоторым акцентом.-И да, действительно. По интонации можно было понять, что человек иностранный. Акцент был скорее английский, чем немецкий. Он не резал слух! Скорее наоборот. Он был приятен. -Вашим губам идет говорить на родном языке, Господин Шастун.-Искренне сказал Арсений, коснувшись пальцами маски, которую хотел скорее снять. Увидеть лицо. Граф будто боясь, аккуратно и медленно стянул маскарадную маску с аккуратного личика Князя. На секунду он прикрыл глаза, а открыв, сердце забилось вдвое быстрее. Хотя казалось, что быстрее уже просто некуда. Взгляду открылось обнаженное лицо. Без скрывавшего элемента, оно действительно казалось голым. Теперь, он смог разглядеть веснушки на щеках и переносице. Было чувство, что он делает что-то плохое. Будто запрещенное, криминальное, но столь желанное…Что думать о последствиях совсем не хочется… Маска упала куда-то на пол. Шершавая ладонь тронула мягкую, бархатную кожу белоснежной щеки зеленоглазого. Красив. Он не просто притягателен, загадочен или кокетлив. Он именно красив. Черты лица, манящие губы к которым так и хочется прикоснуться. Он душу дьяволу продаст за ночь с ним. Всё, что угодно. Лишь бы познать эту любовь. Неправильную с моральной стороны, но прекрасную с других сторон. Он — Искуситель. И Арсений искушен. Ни одна молитва не спасет. Он пленен перед этой красотой. Пусть это будет его грехом. Он согласится на вечные муки ада, лишь бы провести эту ночь с ним. Одним таким на свете. Невинно горячим. Пьянящим. Манящим. Желанным. Попов наконец заговорил. — Скрывать под маской такое лицо, непростительное преступление. — Граф толкнул парня, заставив из сидячего положения, упасть того на кровать полностью. Попов навис над ним. Он слышал тяжелое дыхание парня, похожее скорее на сдавленные стоны. От этих звуков ему сносило крышу. Шастун почувствовал как ему грубо и быстро растягивают пуговицы рубашки, практически выдергивая. Сразу после, он ощутил на своих ключицах обжигающие губы Графа. Эти губы спускались все ниже, заставляя дрожать и забываться в удовольствии. Неожиданно, он ощутил на своем члене, скрытым под одеждой прикосновение. Оно привело его в чувства, тело задрожало сильнее. Он издал громкий стон, который от неожиданности сдержать просто-напросто не получилось. Здравый рассудок улетел в тартарары. Вселенная начиналась и заканчивалась в прикосновениях голубоглазого. Шастун плавится в его руках. А сопротивляться растворению внутри таких красивых голубых глаз — совсем и не хочется. Попов чувствует тело под собой. Ощущает каждый прерывистый выдох и сдавленный стон. Антон будоражит. Антона хочется трогать, хочется сделать ему приятно. Всё ему. Касания ему. Поцелуи ему. Весь Арсений ему одному. Рука Графа резким движением расстегивает ширинку брюк зеленоглазого. Тот уже не думает. Ему слишком хорошо во власти Арсения. Попов с наслаждением наблюдает, как меняется лицо парня при касание его промежности. Того аж подбрасывает, сжимаются ноги и закатываются глаза. Попов увеличивает темп, но кончить не дает. Сжимает член у основания, затягивая парня в глубокий поцелуй. Граф полностью снимает с зеленоглазого рубашку, брюки и нижнее белье. Одновременно улыбаясь, понимая, что пиджак и дорогую бабочку на шею, они потеряли как только переступили порог апартаментов. Попов теряет рассудок, видя обнаженное тело перед собой. Стройное, со впалым животом и длинными ногами. Грудь, взвывающая вверх от дыхания и стонов. Выпирающие тазовые кости, которые он обязан расцеловать. Этим он и решает заняться. Целуя тазовые костяшки, ему в шею упирается давно вставший член нижнего. Которому Попов решает уделить дополнительное внимание. Губами он обхватывает чувствительную головку. Обведя несколько раз языком, он берет Шастуна полностью, втягивая щеки. От таких нехитрых манипуляций, Антон закусывает ребро ладони, желая заглушить собственные стоны. Видя это, Граф заканчивает незаконченный минет. Зеленоглазого переворачивают на живот, скрестив руки и удерживая их за запястья над головой. Попов видит то, чего не видел ранее. Округлые ягодицы под ним. Оставлял поцелуи и засосы на спине, а после на пояснице, он дошел до бедер. Поцеловав почти невесомо каждую из половинок, он провел языком по промежности, заставив Шастуна выть. Почувствовав приятный и еле уловимый солоноватый вкус, он укусил стонущего парня за бок. Тот завыл еще громче, выгибаюсь слово мартовская кошка. Он поднялся до затылка, желая вдохнуть аромат столько красивых локонов. Шастун пах вкусно, приторно сладко. Аромат был схож с шампанским. Хотелось испить его до дна. Целуя затылок, шею и плечи, Попов не думая говорит всякую чепуху. Делал необдуманные комплименты, говоря, как зеленоглазый прекрасен. Попов открыл тумбочку возле кровати, там заботливо находилась смазка, несколько пластырей и перекись. Видимо, корейские хозяева бала, сделали всё для комфорта гостей. Попов мысленно поблагодарил за смазку, которая сейчас была очень кстати. Шастун лежавший лицом в подушку, поднял голову и обернулся на Попова, который доставал из тумбочки лубрикант. Видимо, зеленоглазый не понял, куда же делся мужчина приносящий ему истинное удовольствие. Но увидев тюбик в руках Графа, вся настойчивая злость улетела в тартарары. Она сменилась желанием и послушанием, лишь бы получить удовольствие. Попов сглотнул. — Вас нужно растянуть, прошу, лягте обратно на спину. — Не стоит. Антон любит по-разному. Любит жесткого, до трясущихся ног и слез на глазах. Еще, он любит нежно. Любит долгие прелюдия, ласковые слова и аккуратные прикосновения. Сейчас, он очень хочет кончить. Терпения не хватает ни у кого из них. Граф скоро с цепи сорвется, от дикого возбуждения упирающегося ему в штаны. Шастун же, жаждет как можно скорее ощутить в себе член Попова. У Зеленоглазого терпения не хватит ждать, пока заботливый Граф растянет его. Он выть начнет быстрее, чем его подготовят и наконец-то войдут. Попов в лице не изменился. Уголки губ лишь слегка поднялись в насмешливой улыбке. — Господин Шастун, увы, но не растянув Вас, наше с Вами… Соитие…Оно будет скорее болезненным, чем приятным. — Его руки коснулись крышки тюбика, перевернув его, он выдавил некоторое количество на указательный и средний палец. Держа их плотно, в знаке «Пистолета». — Это не займет много Вашего времени. Но зато, Вы сумеет получить удовольствие. Казалось, что при таких-то обстоятельствах, уже пора бы перейти на «Ты». Но оба, в частности Граф, соблюдали "Приличия". Антона повалили на живот, дабы остановить, Граф принялся оставлять горячие поцелуи на нежной спине. Места ранее скрытое тесными брюками, коснулся указательный палец. Тот вошел лишь на одну фалангу, но этого хватило, чтобы вызвать у нижнего громкий стон. Низ живота свело сладкой судорогой. Он поднял таз, двигаясь навстречу пальцам. Теперь их стало двое. Ощущения увеличились. Тело стало реагировать обостренно на каждые касание. Всё чувствовалось. Попов видя извивающего Антона хмыкнул, добавляя третий палец. Шастун буквально завыл, насаживаясь все быстрее навстречу удовольствию. — М-м, до чего же Вы самостоятельны. Зеленоглазый не видел лица говорящего, но он отчетливо чувствовал, что Граф лыбится. Не успел Шастун отдышаться, как почувствовал всё — Ярче. Острее, сильнее и приятнее. Вошедший Граф, заставил всех бабочек в животе собраться рядом и бить по ребрам, поднимаясь все выше, и выходя стоном. Заставляя задыхаться в ярких ощущениях, Антон хватался за подушку, простынь и собственные волосы. Член вошел наполовину. Тугой, не до конца разработанный Антон, не позволял ему войти полностью, стискивая стенками изо всех сил. — Расслабьтесь, я не могу погрузится в Вас, пока Вы напряжены. — Не успел зеленоглазый расслабиться, как в него вошли полностью. Заставляя прогнуться в пояснице и открыть рот в немом стоне. Первый сухой оргазм за эту ночь. Сделав первый толчок, Граф попал по самой нужно, и трепещущей точке, заставляя задрожать нижнего всем телом. Следом последовали новые толчки, от которых внутри все начало щебетать. Бабочки все так же бились по ребра, переходя к груди. К груди, которую нагло и бесцеремонно касались пальцы Графа. Жадно вдыхая запах шеи, Графские зубы кусали мочку уха, параллельно давя и сжимая, кажется, все внутренности. Антон хотел остаться тут навечно, стоная и выгибаясь. Такие манипуляций, заставили задрожать еще сильнее, и с громким стоном, кончить на белоснежную простынь, расшитую позолотой. Резким движением, Граф перевернул нижнего на спину. Раздвинув тому ноги, взгляд упал на оставленные ранее засосы. Нежно поцеловав каждый из следов оставленных в порыве страсти, язык Арсения коснулся влажных мышц, что хотели вновь ощутить в себе наполненность чужим теплом. Мышцы сокращались, прося войти, доставив удовольствие. Но на эту безмолвную просьбу, Граф дразнил его кончиком длинного языка, изредка переходя на пальцы. — М-м-м! — Зажмурившись простонал он, уже самостоятельно насаживаясь на встречу теплу. — Пожалуйста… — Попроси лучше. — Ухмылка в миг украсила лицо Попова. На это, зеленоглазый схватил Графа за шею, притянул к себе и коснулся губами языка. Поцелуй был не нежный, не целомудренный. Он был жадный, умоляющий и нетерпеливый. Поцелуй разорвал член, входящий в сокращающуюся промежность. Нижний двигался навстречу. Это была страсть двух жаждущих друг друга тел, мечтающих доставить каждому неистовое удовольствие. Они были одним целым, по крайне мере в те моменты, пока в нижнем полностью был Граф. Он входил быстро, интенсивно. Он запрокидывал голову, кусая исцелованные донельзя губы, и закрывая столько прелестные зеленые глазки. Его тела касались руки. Горячие, обжигающие. Шастун был бы не против, если бы от них в самом деле остались ожоги. Он хотел запечатлеть эту ночь, а если бы можно было, остаться в ней как можно дольше. В этом ощущение, в этих толчках и стонах. В этой переполнявшей его страсти. — Кончаю… — Тело затряслось будто в конвульсиях, глаза закатывались, а из губ вырывались громкие стоны. Попов не останавливался, он продолжать с той же скоростью входить в столь желанное тело. Целовать, оставлять новый десяток следов на непозволительно прекрасном теле. Сделав очередной толчок, в низу живота с новой силой зашевелись бабочки. Еще один толчком, и зеленоглазый чувствую внутри себя растекающееся, и всецело наполнявшее его тепло. Граф вдыхал аромат прекрасного, молочного тела юнца, от которого теперь исходил запах их двоих. И говоря откровенно, этот аромат был бы удостоен лучших, самых прелестных духов во всем мире. Отойдя от столь яркого оргазма, он приоткрыл сомкнутые взоры, и увидел их. Голубые глаза, полные наслаждение. Эти голубые глаза поглощают, завораживают и заставляют растворяться внутри них. Эта ночь всецело принадлежала им. Они овладели Антоном, заставив снять маску, заставив забыть о приличии. Черты лица, что ранее были скрыты под маской, дрогнули, слышав три коротких слова. «Ты был прекрасен».