О волшебниках и грибах

Арсений достает последнюю стеклянную елочную игрушку, отбрасывая к краю коробки свалявшуюся вату, и рассматривает ее: это еще одна сосулька оранжевого цвета, цепляющаяся за веточку елки с помощью прищепки. – Морковка какая-то, – Арсений с интересом крутит в руках игрушку и прикрепляет ее к, как ему кажется, грустной одинокой веточке. Веточка тут же перестает быть грустной. Теперь хорошо. Теперь все на месте. Почти. Арсений отходит от елки, придирчиво оглядывая ее, и, удовлетворившись результатом, убирает коробку на шкаф. Все как и раньше: елка живая, раскидистая, украшенная советскими игрушками и гирляндой. Держится крепко – стоит в ведре, спрятанном под белой тканью и мишурой. Арсений специально ходил в магазин за ними. Осталось только водрузить звезду на макушку и набросать дождика, чтобы она выглядела ровно так же, как в детстве. Арсений ни за что один этого делать не будет. Проверяет гирлянду: она зажигается разноцветными теплыми огнями, и Арсений невольно восхищенно вздыхает, любуясь отражением огоньков в блестящих стеклянных боках. Красиво. На фоне играет новогодняя музыка, в комнате пахнет елью и мандаринами. Не хватает только мишуры, протянутой через весь потолок, мамы, готовящей на кухне в бигудях оливье, и голубого огонька. Впрочем, это к лучшему. В это время возвращаться совсем не хочется, хоть оно и кажется обманчиво приятным. Но Арсений сейчас ни за что не променял бы свою жизнь на прошлое. Все просто – в прошлом был ковер на стене, отвратительная рыба в кляре и строгий, практически деспотичный отец. А еще там не было Антона. Арсений смотрит на часы – Антон скоро должен вернуться с шампанским и зеленым горошком. Какая глупость, совсем забыл купить, что Антону аж пришлось бежать за ним в магазин, проигнорировав доставки. Сумасшедший. Арсений открывает окно, запуская в комнату свежий поток ветра, от которого леденеют щеки и звенят игрушки на елке. Арсений вдыхает морозный воздух и возвращает свое внимание лесной красавице. Кажется, что все игрушки давно хорошо изучены и рассмотрены, но Арсений цепляется взглядом за смутно знакомую стеклянную фигурку гриба и удивляется: он ее сегодня точно не вешал. Более того, кажется, что этой игрушки тут не должно быть, потому что Арсений ее разбил в детстве. Бред какой-то. Арсений подходит к елке, не отрывая взгляда от фигурки, странно выделяющейся среди сестер, и снимает ее с ветки. Он крутит в руках светлую ножку гриба и чувствует что-то не то. Оторвать взгляд от игрушки не получается, Арсений заворожено раз за разом оглядывает гриб, пока не слышит тихий испуганный шепот: – Вы кто? Арсений удивленно рассматривает комнату и ребенка, смотрящего на него огромными голубыми испуганными заплаканными глазами, и не может поверить. Перед ним сейчас стоит семилетний Арсений Попов собственной персоной. Арсений хлопает глазами, застыв в немом шоке. Он обнаруживает себя посреди гостиной в квартире родителей в Омске. В комнате пахнет не так, как запомнил Арсений. Что-то примешивается к запаху мандаринов и елки – то ли старая мебель, то ли ненавистный ковер. Арсения начинает тошнить. Зато картинка идентична воспоминаниям Арсения – может, елка не такая большая, какой он ее запомнил, и потолки, украшенные мишурой, не такие высокие. В детстве все кажется больше и страшнее, чем есть на самом деле. И было бы интересно поразглядывать обстановку не мельком, а основательно, отмечая детали и вспоминая редкие хорошие моменты. Но сейчас единственное желание – выйти на балкон подышать чистым холодным омским воздухом, и не для ностальгии, а чтобы хоть немного прийти в себя. Но расслабляться некогда, надо как-то реагировать. Арсений отмирает, переводя взгляд на свою малолетнюю копию и понимая, что пауза затянулась. На себя смотреть странно: маленький Арс кажется сейчас каким-то хрупким и тихим, он жмется к дверному косяку, нервно потирая пальцы и не отрывая глаз от своей взрослой версии. Взрослая версия не знает, что сказать самому себе. Может, Арсений ударился головой? Может, его мозг сейчас медленно умирает и выдает ему смазанные картинки прошлого и настоящего? В любом случае, надо что-то сказать. Говорить правду странно, потому что, а что это за правда такая? Арсений наряжал елку, увидел старую игрушку, и вот он стоит в Омске в родительской квартире, хотя ждал Антона в квартире в Москве? Арсений судорожно размышляет, пока секунды неумолимо утекают, словно бьют новогодние куранты – неотвратимо и быстро. И чем дольше он молчит, тем страннее и хуже ему становится. Арсения осеняет: Арс же ребенок. Надо с ним и разговаривать как с ребенком. – Я добрый волшебник. Переместился сюда, потому что тебе нужна помощь, я прав? – Арсений ляпает первое, что приходит в голову. Не зря он импровизатор, кое-что может. Маленький Арс стоит на месте, недоверчиво рассматривая собравшегося Арсения с игрушкой в руке. Арсений мысленно отмечает, что да – так бы он и поступил. Доверять первому попавшемуся мужику он бы не стал. – Вы не похожи на волшебника. Вы странно одеты. Как вы пробрались в дом? – Я же волшебник, – Арсений искренне улыбается и съеживается, стараясь своим ростом не испугать самого себя и не запаниковать, – спроси меня о чем-нибудь, я тебе докажу, что я волшебный. – Хорошо, – Арс делает маленький шаг вперед, дергая рукава свитера. Арсений помнит этот свитер – сейчас маленькому Арсу очень неудобно. Он колется. Но все-таки любопытство побеждает – тоже черта взрослого Арсения, идущая с детства, – как зовут моего папу? – Ты серьезно? – Арсений фыркает. – Сергей Александрович Попов. – Верно, но вы могли узнать об этом. – Арс протирает красные глаза. – Как вас зовут? – Ар… – Арсений запинается, думая, что не стоит пугать и без того напуганного себя, – Антон. Я волшебник по имени Антон. – Какое-то не волшебное имя. – Почему ты плачешь? – Арсений игнорирует замечание, мысленно возмущаясь. Хорошее имя. – А вы как волшебник не знаете? – Арс косится на елку, стоящую за спиной у Арсения. – Знаю, но хочу подтвердить свою теорию, – Арсений прослеживает взгляд маленького себя. Елка пестрит елочными игрушками, которые Арсений вешал буквально полчаса назад на их с Антоном елку. Интересно, тот вернулся уже из магазина? Арсений ищет глазами тот самый гриб, который сейчас держит в руках, и не находит. – Игрушка разбилась. – Да, – глаза Арса наполняются слезами, – папа меня будет ругать, когда вернется. – Всхлип. – Он заметит. А я же случайно, я, – всхлип, – я не виноват, она сама! А он отправит меня спать раньше Нового года и ко мне Дед Мороз не придеееет. – Тихо, тихо, – Арсений медленно подходит к Арсу и садится перед ним на коленки – они становятся одного роста. Что-то щемит в груди. Арсений знает, что маленький Арс прав, и более того помнит, что отец за разбитую игрушку его не просто наказал, а еще и отхлестал. Ему надо что-то срочно предпринять, иначе праздника у маленького Арса не будет. Решение приходит максимально быстро. – Арс, где разбитая игрушка? – Я собрал ее в газету и спрятал. – Арс шмыгает носом и внимательно вглядывается в лицо Арсения. – Ты мне кого-то напоминаешь. – И кого же? – Арсений также внимательно разглядывает свои малолетние черты, замечая внезапный переход на «ты». Наверное, с собой разговаривать на «вы» странно, даже неосознанно. – Я словно в зеркало смотрюсь. – Ты и, правда, похож на меня, но это, потому что я волшебник. Ты просто нашел ту внешность мне, которая тебе будет комфортной, – Арсений безбожно врет и не краснеет. Зато лицо Арса проясняется. – Дак ты – это я? – Взрослый ты. – Здорово. Я крутой. Что будем делать, большой я? – Арс словно бы и забывает, что только что плакал, заливисто смеясь. – У меня есть это, – Арсений открывает ладонь, показывая стеклянный гриб. – Это же… это же она! Я такую же разбил! Откуда она у тебя? Как это? – Арс заваливает вопросами свою взрослую версию и восхищенно вздыхает: – Ты и, правда, волшебник! – Я же говорил тебе, – Арсений тянет самодовольно, отдавая игрушку. Арс аккуратно берет ее в руки и вешает на елку. Рукава ненавистного свитера задираются, и Арсению открывается вид на свежие синяки. Он морщится. – Где твои родители? – Арсений наклоняет вбок голову, пытаясь оторвать взгляд от синих запястий. – Ушли на рынок. Мне показалось, что игрушка висит в неправильном месте, и я ее решил перевесить. А она упала и разбилась. – Значит, они скоро вернутся. Не рассказывай им обо мне, ладно? Волшебство должно остаться в секрете. – Хорошо. – У тебя с... папой отношения не очень, да? – Конечно, Арсений в курсе их отношений. Но услышать от малолетнего себя эти мысли важнее, чем ворошить собственные воспоминания. Это как смотреть со стороны на ситуацию. – Я люблю его, но иногда он ругается. Я сам виноват, Антон. Арсений дергается от сказанного. Наверное, люди все-таки меняются под влиянием других людей. «Я сам виноват, Антон» – эту фразу Арсений часто говорил Антону, когда они только начали встречаться. Антон все удивлялся, что Арсений берет всю вину на себя даже за незначительные промахи, а Арсений и не подозревал, что может быть по-другому. Тогда Антон долго и упорно ему объяснял, что иногда обстоятельства складываются таким образом, что виноватых просто нет, или есть, но не всегда виновен Арсений. Эта установка, которую Арсению вдалбливал с детства отец и которую Антон постепенно разрушал. Антон, правда, оказался для Арсения волшебником, заставившим вернуть веру и любовь в Новый год, как сейчас Арсений оказывается волшебником по имени Антон для маленького себя, желающим сохранить веру в сказку. Жаль, что эта установка не пропадет за полчаса у маленькой версии, но Арсений может хотя бы попытаться сейчас вернуть Арсу праздник, сделав так, чтобы отец ничего не узнал. Это эгоистично – все для себя, но себя надо беречь и оберегать в любом возрасте. Арсений не думает про эффект бабочки, не думает о последствиях, он просто надеется, что это новогоднее чудо сделает все так, чтобы Арсениям в любом возрасте было не грустно. Хотя бы в новогоднюю ночь. Не зря же он здесь оказался. – Арсений, ты не виноват. Иногда вещи просто происходят. Ты не виноват во всем – игрушка просто упала с ветки. Она стеклянная, они все стеклянные и очень хрупкие. – Но я же ее перевесил, я ее тронул. – Арсений берет маленькие ручки Арса в лодочку из ладоней. Получается лодочка в лодочке. – Ты хотел сделать как лучше. Так бывает. Ты разбил ее не специально. Ты никогда не был неуклюжим, это просто случайность. Арсений, пойми. Отец иногда перегибает палку, но сегодня не тот случай, чтобы себя винить. Тем более, мы с тобой все исправили, верно? – Наверное. – Арс внимательно слушает «Антона» и медленно кивает. – Я хочу, чтобы сегодняшний вечер прошел у тебя хорошо. – Антон? – Арс робко зовет Арсения и тот грустно улыбается. – М? – Спасибо. – Не за что. – Арсений понимает, что ему пора возвращаться. Он преувеличенно бодро, чтобы не расчувствоваться, продолжает, отпуская руки: – Как думаешь, как мне вернуться? – А как ты сюда попал? – Я покрутил в руках эту игрушку. – Арс задумывается, между бровей появляется морщинка – выглядит он сейчас очень комично, а Арсений нежно улыбается себе. Хочется побыть тут еще немного, хочется послушать себя: узнать, о чем мечтает семилетний Арс, спросить как дела в школе и как он себя чувствует. Сказать еще раз, что все будет хорошо – когда-то точно будет. Но Арсений знает, что пока что ничего хорошего и легкого у Арса не предвидится. Знает, что не успеет сейчас глобально что-то изменить. – Хм, может, тебе стоит забрать разбитую? – Давай попробуем. – Арс лезет под диван и достает маленький сверток с разбитым стеклом. – Не поранься только. – Хорошо. – Арсений открывает сверок, берет в руки самый большой осколок и чувствует, как что-то начинает его куда-то затягивать. Тут же он слышит, как открывается входная дверь, и успевает только порывисто обнять маленького себя, ощущая на своей шее чужие-свои руки. – С Новым годом, Арсений. Ты заслуживаешь быть счастливым и будешь. – И прикрывает глаза. Маленький Арс что-то еще говорит, но Арсений его уже не слышит. Он распахивает глаза и видит родного испуганного Антона. – Господи, Арсений! Ты что творишь? Я так испугался за тебя! – Арсений находит себя лежащим на полу у елки. – Антон? Все в порядке, – Арсений садится на пол, чувствуя, как дрожит все тело – окно по-прежнему открыто. Арсений надеется, что пролежал так не долго. Голова побаливает не от удара, а от нахлынувших эмоций, и он трет лоб, ощущая в ладони что-то острое. – Да у тебя кровь, Арс! Что случилось? – Антон мельтешит перед глазами, поднимая за здоровую руку Арсения и сажая его на диван. – Ты не ушибся? – Антон, тише. – Арсений смотрит на Антона через пелену слез (все-таки не удержался) и понимает, что тот действительно волшебник. – Ты волшебник, знаешь? – Головой приложился? Ну Арсений, ну еб твою мать, ну как ты так? Меня не было сорок минут. Сколько ты так пролежал? Арс, ты плачешь? – Надеюсь, немного. – Арсений залезает на диван с ногами, двигаясь ближе к Антону, и прижимается к его плечу. Слезы текут по щекам, но Арсений их не замечает, как не замечает и острую боль в ладони. – Спасибо тебе. – За что? – Антон машинально обнимает Арсения, потому что привык так делать и потому что хочется. По виду Антон выглядит очень растерянным и беспокойным, но Арсений только посмеивается и отодвигается, глядя в глаза: – За то, что я тоже могу быть волшебником. – Арс, давай руку замотаем, а лучше скорую вызовем. У тебя, похоже, сотрясение. – Антон скептично рассматривает пораненную ладонь и, наконец, забирает осколок. – Игрушка разбилась? – Да, случайно упала, глупости. – Черт с ней. Пойдем обрабатываться. – Я люблю тебя, – Арсений притягивает к себе Антона и привычно целует, вкладывая в поцелуй всю нежность и преданность, на которую способен. – Я тоже тебя люблю, пойдем, ради кого-нибудь, хоть Гендальфа, обработаем твою рану. Скоро Новый год. – Пойдем. Осколки летят в мусор, рана промывается и бережно заматывается. Арсений звонит родителям, поздравляет их с Новым годом и благодарит за присланные по почте старые игрушки. Красивые. Арсений отсчитывает 12 ударов, поглядывая на до конца украшенную елку, и замечает тот самый целый гриб. Удивительно, как когда-то Антон собрал разбитого Арсения по кусочкам, так сегодня Арсений помог маленькому себе. Он не собрал, нет, но хотя бы подарил малышу целый праздник. Он просто надеется, что у семилетнего Арса Новый год тоже проходит хорошо. Куранты бьют полночь, Антон целует его и все становится неважным.