пальцы на холоде

я сижу в темноте. и она не хуже в комнате, чем темнота снаружи.

у нин ичжуо шубка норковая. по вечерам пятницы она пропадает в модном баре с дубовыми столами и непременно пьет мартини. по воскресеньям любит почитать «анну каренину». но в понедельник, конечно, она сидит на парах. примерная, внимательная, умная. во вторник можно прийти к третьей. между сном и скучными лекциями выбирается сон. ей нравятся ночная москва, оверпрайс такси и кофе, кофточки с серебристыми пайеточками, быть в центре внимания и всегда побеждать. ей нравится зима, нравятся англицизмы и обсуждать сплетни с подружками. ночью снег под ногами сверкает в свете фонарей кучей маленьких рассыпанных блесток, пробки восемь баллов в шесть часов вечера, и одногруппница рядом сидит скучная, нудная, совсем невеселая. нин бы сейчас дома ванну принимать, а не с ней ехать на очередное мероприятие. учинага эри такая интровертная, иной и не назвать. любит попсу слушать и не знает ни одного нового популярного русского рэпера. страшно спрашивать, была ли она в клубах когда-нибудь и пила ли с подружками. она из тех людей, кто составляет посещаемость на скучных лекциях по вторникам, по субботам убирается в комнате и делает домашнюю работу по воскресеньям на всю следующую неделю. москва, гирляндами украшенная, стояла снежная. фонари, устало пробираясь через окно в салон желтого такси, оранжевым светом оставались на белых щеках эри, а потом вновь исчезали. учинага равнодушно глядела на улицу. нин слушала музыку в наушниках. сиденья продрогли инием. молчаливо. такси паркуется еле еле, эри вылезает первая, ботинками мнет грязный снег на обочине, почти запрыгивает на бордюр, сходит на тротуар. нин за ней следом, опирается на чужие плечи. — ну, куда нам? — посмотри карту. ичжуо тянется за телефоном, пальцы мгновенно замерзают. в центре талый снег течет по дорожкам, засыпанным крупной химией. кто-то сигналит. — нам направо и еще метров сто прямо. по талому снегу идти мерзко. концы брюк впитывают грязный фарш. где-то фонари между домами не светят, и становится совсем темно, даже немного страшно, а расфокусированный взгляд все не может найти, за что же ухватиться. перед входом нин вручает эри свою сумку молча, та держит ее так же, а после, получив какой-то снежно-ледяной поцелуй в щеку, открывает дверь.

***

возле здания университета, в специальном месте, нин ичжуо выкуривает вторую сигарету подряд. — и как ты думаешь, вряд ли она говорила всерьез типо «можно сделать так, что будет и трудно». — ну, конечно. со своим уставом в чужой монастырь не лезут. — эри задумчиво смотрит на дым. — она потом на нашем с ней экзамене отыграется. — я, честно, только прочла пару раз. ты прям все учила? лед под ногами портится толстыми кусками химии, ботинки разъедаются, и чья-то ауди быстро паркуется на свободное место. холодный ветер до костей пробирает.

***

бокалы с мартини громко звякают, игра в бильярд в каком-то дорогом заведении с не менее дорогими друзьями в самом разгаре. но нин ичжуо всё никак не отлипнет от телефона. какая-то эри пишет ей длинные сообщения, кажется, с не самыми приятными словами, но дорогим друзьям этого не видится, они следят за счетом. а нин мечется: эри пишет, что замок рушится, и чувства рушатся, и похоронная процессия захлопывает гроб, провожает их отношения в глубокую могилу. в ушах стоит колокольный звон.

***

норковая шубка нараспашку. в темноте столько смысла, в темноте столько места, что кажется, будто уже весь мир — темнота, и завтра никогда не наступит. каждое двадцать второе декабря мир умирает во тьме, чтобы потом воскреснуть и спастись светом, но разве кто-то ведает, наступит ли завтра свет. возможно, не наступит. и он не наступает. и ты встаешь, и видишь темноту, и ложишься обратно в надежде, что утро еще не здесь, скоро будет светло. но утро наступило. и ты знаешь это. — да что с тобой не так? ты можешь хоть на одну, сука, секунду быть довольна тем, что имеешь, а не строить из себя несчастную жертву тяжелой судьбы? эри всплескивает замерзшими руками: — вот кто я для тебя? слепая дура? дорогой до метро не горит свет. уставший ползешь по темной улице между силуэтами. почти как призрак.

***

в такси все так же скучно и душно, а пробки восемь баллов не дают скорее добраться домой. соленые слезы падают в оверпрайс матча латте с жасминовым чаем. москва такая же яркая и теплая. но почему-то стало безумно холодно. и промерзший инием салон в этом, наверное, тоже не виноват. и юбочка в пайеточку не радует. и в эту пятницу в бар ехать не хочется. постоянная темнота уже где-то глубоко внутри спряталась, и ты вечно слеп, слеп, слеп. ах, если бы всё было просто-запросто, и это такси черепашье доставило нин ичжуо домой. но, очевидно, придется ждать, когда же наконец наступит двадцать второе июня.