***
29 декабря 2024 г., 01:33
Щелчок выключателя, и насточертевшая комната залилась желтоватым светом. За окном было темнее, чем обычно в это время года. Тучи уже которую неделю нависали над городом, вынуждая каждый день нагружать руки зонтиком.
Тэхён устало выдохнул, стягивая обувь. Ноги едва чувствовались, а в спину будто впихнули арматуру. Про неприятно натирающую официальную одежду Ким усердно старался забыть всю дорогу домой.
Радовало лишь то, что на завтра он взял выходной. Можно было наконец разобраться с беспорядком в квартире, да и пройтись куда-нибудь, нарушая привычный маршрут "дом – работа".
Утешая себя этими приятными мыслями, Тэхён и не заметил, как офисная одежда оказалась в корзине для белья, а чайник был включен. Из потока мыслей Ким вырвался уже добравшись до комнаты.
Взгляд неосознанно пробежался по письменному столу из тёмного дерева, на котором кое-где виднелись круги от чашек с кофе. Внимание привлекла задвинутая за гору документов и скомканных листов тетрадь на металлических петлях.
Нерешительно подойдя ближе, Ким раздвинул мусор и ненужные бумаги. Это действие всколыхнуло над столом облачко пыли, от которого заслезились глаза. Руки Тэхёна била мелкая дрожь, но, возможно, это лишь от усталости. Да. Точно от усталости.
К самой тетради он так и не притронулся.
После мигом принятого душа Тэхён с удовольствием нацепил домашнюю одежду. Лавандовый аромат дарил чувство уюта и приятно успокаивал. Залив успевшей немного остыть водой случайный чайный пакетик, Ким вернулся в комнату. Есть совсем не хотелось.
Мерзкий жёлтый свет был включен только в коридоре, откуда через открытую дверь заползал на пол в спальне. В остальной части комнаты царила темнота. Опустившись на край кровати, Тэхён поудобнее обхватил белую кружку, на стенках которой, к его собственному стыду, красовались тёмные кольца от предыдущих горячих напитков. Руки приятно грело. Но почему-то конец рабочей недели не освещался радостью от предвкушения скорейшего отдыха.
С трудом сделав первый глоток, Ким ощутил горькое послевкусие. Неприятное ощущение отразилось на лице скривленной полоской губ, складкой нахмуренных бровей.
Плотная штора лишь немного прикрывала окно. Квартира Кима располагалась на последнем этаже, так что темнеющее небо проглядывалось хорошо. Только вот ничего интересного на нём не было: даже контуры туч размылись, пряча под собой луну и звёзды.
Глупая мысль проскользнула в голове. Иногда Тэхён задумывался, как же ему не хватает вечно спокойного, холодного лунного диска на небе. Далёкий спутник Земли, казалось, был спутником лишь для него одного. Фарфоровый свет стал единственным, что обнимало за плечи бессонными ночами.
Тоска снова заставила Тэхёна перевести взгляд на тетрадь. Металлическая пружина отблескивала совершенно обычно, но почему-то на сердце неприятно заскребло. Руки сильнее сдавили края чашки.
"Кажется, я тут в одиночестве совсем свихнусь", – обречённо мелькнуло в мыслях.
По окну забарабанили первые капли дождя. Ким часто задавал себе вопрос, какой вообще смысл в этой не прекращающейся череде серых будней. Разве об этом он всегда мечтал? О том, как будет гнить в офисном кресле, сохраняя престижное место работы в этой компании?
Тогда Ким пытался вспомнить все моменты, когда ему искренне чего-то хотелось. Но с каждым днём он всё больше убеждался, что это знание от него ускользает, как песок из рук. Разносится ветром, оставляя на своем пути лишь глухую пустоту.
Взгляд снова сам по себе метнулся в сторону тетради, но не успел до нее дотянуться. Тэхён резко встал и подошёл ближе к окну, встревоженный странными чувствами.
Не давая себе окончательно утонуть в губительном потоке меланхоличных мыслей, он решил отвлечься на открывающийся вид. К сожалению, застройка была не самой удачной. Соседний дом стоял так близко, что начинало казаться, будто до балкона напротив можно рукой достать. А вместе с тем появлялось неприятное чувство того, что ты у всех на виду. Именно поэтому занавески на окнах жильцы чаще всего зашторивали, и видны через них были только мутные отблески гирлянд по праздникам и отсветы экранов.
А окно, что было прямо напротив квартиры Тэхёна, оказалось у пустой квартиры, к его огромному облегчению во время переезда. Лиловая ткань шторы всегда вызывала в голове картинки того, как могла бы преобразиться комната, если бы кто-то решил там поселиться.
И какого же было удивление Тэхёна, когда он в очередной раз по привычке устремил взгляд за оконное стекло напротив, но увидел там не кусок ткани, а темноволосого мужчину, который что-то сосредоточенно записывал на бумаге. Вокруг него лежала куча исписанных листов. Даже с такого расстояния было видно, как на некоторых из них этот неизвестный что-то яростно перечёркивал. Вьющиеся пряди волос спадали на напряжённое лицо, но он не обращал на них внимания, устало подперев подбородок. Стол стоял впритык к подоконнику, видимо, для лучшего освещения.
"И как ему только смелости хватило..." – ошеломленно подумал Ким, замерев на месте и так и не проглотив слишком крепкий чай.
И в этом оцепенении он упустил момент, когда мужчина из квартиры напротив поднял голову, заглядывая Тэхёну прямо в глаза. На светлом, будто фарфоровом лице молодого человека застыло изумление, граничащее с испугом.
Сердце Кима упало в пятки. Молниеносно перебирая в голове кучу вариантов того, как бы лучше выкарабкаться из этой до одури неловкой ситуации, он безмолвно пялился в ответ.
Но человек за окном отреагировал быстрее. Его губы тронула слабая улыбка. И провалившееся куда-то вниз сердце Тэхёна вдруг пропустило удар.
Неизвестный привстал со стула, наклоняясь ближе к стеклу. Выдохнув, он оставил на нём мутное серое пятно, начал вычерчивать какое-то слово. Вдруг замер. Даже через мутное стекло Ким заметил, как щеки соседа тронул смущенный румянец: он написал слово не зеркально, чтобы его можно было разобрать с обратной стороны окна, и поспешно стёр его рукавом.
"Как... Мило", – неосознанно подумал Тэхен и тут же одёрнулся от этой мысли, как от кипятка. Его щеки опалило жаром, и он взмолился всем богам, что во тьме его комнаты ответный румянец различить не получиться.
К этому времени молодой человек как раз дописал своё сообщение. Он занял прежнее положение за столом и одарил Тэхёна ещё одной улыбкой. Ободряющей. И Ким готов был поклясться, что его недавняя тревога исчезла как по щелчку пальцев.
Надпись гласила: "Здравствуй. Я Чонгук".
На больший объём текста с выбранным автором почерком не хватило бы места.
Тэхён, ощущая давящую обязанность ответить любезному молодому человеку, неловко перехватил кружку с остатками чаем в правую руку. Всё ещё сомневаясь, а не развернуться ли и убежать с позором, пока не поздно, Тэхён начал выводить слова в ответ. Всё-таки, если ему теперь придётся постоянно закрывать шторы, чтобы избежать неловкости от новой "встречи" с соседом, назвавшимся Чонгуком, то лучше уж будет проявить не меньшее дружелюбие.
"Ким Тэхён. Приятно познакомиться".
До этого сдержанная улыбка Чонгука вдруг стала ярче. На миг Тэхёну показалось, что вышло солнце, но, наперекор его ожиданиям, непроглядной стеной обрушился дождь. Происходящее вызвало смешанный чувства. С одной стороны, Ким лишь обрадовался, избежав неловкого знакомства. Но наконец проглоченный чай оставил на языке осадок разочарования.
Посмотрев на холодный напиток, в отражении которого едва читались задумчивые черты лица, Ким отправился на кухню, чтобы заварить новый.
"Нет, какао", – передумал он, заходя в светлый коридор.
***
Чонгук проснулся, когда солнце, едва пробившееся через надоевшие тучи, прошлось ласковыми лучами по его векам. Справившись с тем, чтобы найти под сбитой белоснежной простынёй телефон, Чон обнаружил, что время близится к полудню. После того, как неожиданно нахлынувший ливень оборвал связь с новым знакомым, Чонгук до рассвета просидел на прежнем месте, забив на неудобность деревянного стула. Ближе к четырём часам утра усталость взяла своё, и горе-писатель в беспамятстве оказался под тёплым одеялом. Воспоминание о соседе из квартиры напротив нагнало бодрости. Резво поднявшись, Чонгук направился в ванную комнату. Чистка зубов сопровождалась размышлениями всё о том же. Чон впервые сидел за этим рабочим местом, и ему в голову совсем не пришло идеи завесить окна, чтобы не отвлекаться от процесса. Но сейчас, вспоминая взгляд не менее удивленных глаз незнакомца, Чонгук ничуть не жалел о том, что до сих пор не купил шторы. Сами по себе в сознании вырисовывались планы на то, как повести себя при следующей встрече. Перед глазами, как на фотопленке, всплыла отчётливая надпись. «Ким Тэхён». Сплюнув пасту, он повторил уже вслух, будто убеждаясь, что это не был бредовый сон на почве усталости: – Ким Тэхён... – голос был хрипловат после сна. Чонгук поднял глаза на отражение в зеркале, отмечая свои синяки под глазами. – Как-то по-детски получилось... И хоть слова звучали так, будто ему за свою вчерашнюю попытку коммуникации было стыдно, губы растянулись в глупой улыбке. "Неудобно так общаться будет. Надпись пропадает быстро", – усмехнувшись, Чонгук потянулся за следующим уходовым средством. После водных процедур и завтрака на скорую руку Чонгук поспешил снова приступить к работе, прихватив с собой кружку ромашкового чая. Погода обещала быть лучше, чем вчера. Дождливая свежесть к этому времени дня успела раствориться вслед за туманом, и сейчас асфальт просушивало летней духотой. Больше солнце так и не выглянуло. Обдумав эти погодные обстоятельства, Чон решил, что было бы неплохо проветрить квартиру. Пока на улице не стало совсем душно. Первым он открыл окно своей комнаты, понятное дело. И сердце его застучало чуть быстрее, пусть он и не отдавал себе в этом отчёта. Чон понадеялся, что увидит в окне напротив чужой силуэт. К сожалению, его ожидания не оправдались. Но когда очередь дошла до окна на кухне, Чонгук заметил кое-что необычное на бетонном полу балкона. Это была сложенная в несколько раз бумажка красного цвета, к которой на красную ленточку был привязан небольшой камень. Чон не смог сдержать ухмылки: "Неужели с улицы подобрал..." Всего одного взгляда на своеобразное письмо хватило, чтобы и без подписи узнать автора. Окна балконов не были застеклены. И труда не составило бы докинуть что-то настолько увесистое, как камень, размером с теннисный мяч, на расстояние всего пары метров. "А благодаря камню точно не улетит..." – от глупой улыбки уже начинало щемить щёки, но Чонгук не мог перестать думать о том, какой забавной была вся эта ситуация. И не меньше его радовало то, что незнакомый Ким Тэхён из соседнего дома решил продолжить эту странную игру, добавив свои правила. "Веду себя как сентиментальный мальчишка, надо собраться", – попытался одёрнуть себя Чон, чтобы настроиться на рабочий лад. Но пока разум твердил одно, сердце желало совсем другого. Чонгук поднял красный лист, атласная лента приятно скользнула по пальцам. Первое, что бросилось в глаза среди аккуратно выведенных чёрной ручкой букв, – крупные символы "К.Т." в нижнем углу письма. Чон пробежал глазами по строчкам...***
После бредового знакомства Тэхён едва смог заснуть. До середины ночи тяжёлые капли летнего ливня за окном сплетались с мыслительным потоком, образуя раздражающий белый шум. Всё это время перед глазами, моментами перетекая в предсонные образы, стояла картина молодого человека, кожа которого была такой бледной, будто он был ожившей античной скульптурой. Его ухоженные руки, небрежно спадающие на лоб волосы, свободная белая рубашка. Если бы у этого воспоминания был запах – это непременно был бы аромат ромашки и дождя за окном. Когда он переехал? Что стало причиной? Над чем он так сосредоточенно работал этим вечером? Поселился тут насовсем? Уедет через пару дней? Почему его улыбка была такой тёплой? Тэхён сжал край сбитого одеяла. Глупая, совершенно абсурдная идея осенила его. "Я напишу... На бумаге. И закину ему на балкон..." От собственной неловкости хотелось лезть на стены. Может, к чёрту? Подумаешь, сосед поздоровался и написал на стекле своё имя. Подумаешь, Тэхён в ответ написал своё. Может, они и не пересекутся у этого злосчастного окна. И вообще, можно намеренно больше к окнам не подходить. Это звучало как выход, однако если от другого человека удалось бы спрятаться, то от себя самого никуда не денешься. Ким раздражённо выдохнул в подушку, вжавшись в неё изо всех сил. Когда силы и физические, и моральные всё-таки закончились, сон наконец взял верх. А ранним утром, вернее сказать, прямо на рассвете, в едва включившееся сознание стрелой вонзилась вчерашняя безумная идея. "Да пропади всё пропадом. Что будет, то будет. Всё равно сделать так будет лучше, чем снова не спать из-за глупых переживаний". Уверившись в том, что неизвестность ничем особо серьёзным не угрожает, на ватных после сна ногах Тэхён добрался до стола. На этот раз посмотреть на ту самую тетрадь он даже не подумал. Руки сами потянулись за печатной бумагой ярко-алого цвета. "Ну, хоть где-то пригодится", – подумал Ким, выхватывая из задвижного ящика ножницы и гелиевую черную ручку. Набор истинного офисного работника. Но уже наведя ручку в уголок обрезанного листа, Ким осознал, что понятия не имеет, что именно собирается написать. Тут же он решил, что раз проснулся с таким уверенным настроем, то снова погружаться в сомнения не нужно. Только более неловко выйдет. Тогда ручка будто сама начала выписывать слова. Сдержанные, точно не пересекающие границы дозволенного. По крайней мере, Тэхён надеялся на это... Поставив чуть смазанную точку, он куда более неуверенно оставил внизу скромное обозначение о том, кто же написал это чудное обращение. Ким решил не перечитывать получившееся, чтобы вновь не засомневаться в правильности своих действий. Аккуратный шрифт отражал: "Здравствуй. Надеюсь, не примешь меня за маньяка. Очень... Интересное знакомство получилось. Ты давно заселился? Раньше я тебя не замечал. Вроде как, в этой квартире никто не жил последние несколько лет.К.Т."
Не придавая значения тому, как Чонгук должен будет "прислать" ответ, Тэхён достал из всё того же выдвижного ящика моток красной ленты. Отрезав приличный на вид кусок ткани, Ким дошёл до коридора, едва не срываясь на бег от нетерпения. Ещё при написании письма в голову пришла не менее безумная идея, чем все предыдущие. Когда Тэхён только заселялся, множество тяжелых коробок он перетаскивал в одиночку. А входная дверь могла заклинить, если случайно её закроешь. Поэтому в тот день Тэхён не придумал ничего лучше, чем прихватить с улицы камень и подпереть им дверь. Уносить же его обратно было как-то неловко, да и зачем вообще на это время тратить. С тех пор несчастный минерал пылился в углу коридора. Но сейчас, вновь вспомнив о существовании этого неуместного предмета в своей квартире, Тэхён готов был поверить, что по ценности бесполезный камень ни чуть не уступает слитку золота. Ким на скорую руку перевязал сложенный ещё в пути до коридора лист, но кропотливо подошёл к завязыванию банта. На несколько тугих узлов привязал другой конец ленты к камню. Мысли Тэхён постарался выключить. Особенно самые разумные. Выйдя на балкон, он отметил, что пол, к счастью, не вымок за ночь, хоть остекления не было. "В следующий раз оберну в пакет какой-нибудь..." Не заостряя внимания на формулировке "в следующий раз", Тэхён осторожно замахнулся. Быстрое движение – камень, утянувший за собой красный лист, без сильного грохота приземлился на бетонную поверхность заветного балкона. После этого Тэхён с пустой головой вернулся в комнату. Вид оконной рамы тут же попытался возродить бушующий поток анализа всего происходящего, поэтому Ким, осознавая, что не вынесет очередного мозгового штурма, засобирался на улицу. Закинув в карманы джинсовки только самое необходимое, он отправился в сторону ближайшей остановки. В руках тут же оказались наушники, бодрая песня не оставила мысленному монологу даже шанса на существование. Продолжая своё утро безумных решений, Ким сел в первый приехавший автобус и направился навстречу неизвестности.***
С каждой секундой чтения улыбка Чонгука становилась всё шире. Было смешно от нарисовавшееся в голове картинки: серьезного вида мужчина выходит на балкон и закидывает камень на территорию чужой квартиры. Как же глупо. И забавно. "Наверняка Тэхён думал также". Окрылённый вдохновением как можно скорее написать ответ, Чон полез в свой шкаф с канцелярией. После такого эстетичного послания не хотелось унижаться и отправлять в ответ ободранный лист в клетку. В самом дальнем углу и правда завалялась пачка бумаги. Да ещё какой. Голографической. Если на глянцевой стороне не вышло бы написать, то обратная сторона, белая, была классическим и подходящим вариантом. Осталось выбрать цвет. Бумага ни разу не была использована, и Чонгук мог только догадываться, при каких вообще обстоятельствах он в прошлом рассудил, что эта пачка ему нужна. Решил выбрать тот лист, за который первым зацепится палец. Фиолетовый. Так как Чонгук часто писал от руки, дальнейшей его остановкой был стол перед окном, на котором валялась куча разнообразных ручек. И чёрная была в том числе, но, повинуясь непонятному желанию впечатлить получателя, Чон решил воспользоваться зелёным стрежнем. "Впечатляющий способ связаться с кем-то. Надеюсь, ты докинул камень с первого раза." Усмехнувшись попытке сделать ситуацию менее неловкой, Чонгук продолжил: "Заселился я совсем недавно, тут ты верно предположил. Позавчера, если быть точнее. Мне было не так важно, в каком районе жить. Главное, что невысокая цена. Сказали, тут крыша немного протекает на кухне, поэтому до меня долго никто не соглашался здесь жить. Мне сойдёт. Может, однажды на ремонт решусь. А ты давно у себя живёшь? Раз отметил, что несколько лет в моей квартире никого не было. Я просто в этой части города не был до переезда, и, если не возражаешь, не мог бы ты помочь разобраться где тут что из магазинов и прочего находится.Ч.Ч."
Решив подписаться в конце тем же образом, что и Ким Тэхён, Чон заметил, что письмо получилось более содержательным, чем то, которое он прочитал недавно. Но вместе с тем оно казалось достаточно... Дружелюбным? Таким, чтобы собеседник не чувствовал ненужной официальности. Это же всего лишь письма. Почти такие же, как отправленные через сеть. Так что хоть их старомодность и может нагонять церемониальности, Чонгук бы хотел этого избежать. "Только вот... Вдруг намокнет?" – предположил он. И, любуясь проделанной работой, уже на кухне достал из ящика полиэтиленовый пакет. Проделав нехитрую работу по сооружению своеобразного якоря для своего письма с всё теми же камнем и лентой, с трясущимися руками он вышел на балкон. Глаза сами нашли место, где утром лежал булыжник. Прикинув, с какой силой стоит кидать, Чон постарался подавить мешающий трепет под рёбрами и "отправил" своё герметизированное послание. "И чем я только занимаюсь..." – он устало потёр веки. По ощущениям составление ответа казалось куда более выматывающим, чем полуночная работа над текстами. Пусть и вымотанный, но в прекрасном расположении духа Чонгук шагнул обратно на кухню, уже предвкушая ответ. И он не заставил себя долго ждать. Тэхён передал своё новое послание тем же вечером. А Чонгук, будто предчувствуя, решил проверить обстановку на балконе. И каково было его удивление, его искренняя радость, когда он увидел там уже знакомый камень. Всё ту же красную шёлковую ленту. Он и окончанию университета не радовался так, как радовался этой позволенной себе шалости в виде глупой переписки с соседом из дома напротив. "Раз ты тут совсем недавно, я вдвойне рад, что наше знакомство произошло так быстро. Я с радостью помогу, если понадобится помощь. Можешь... Спрашивать в записках. Я постараюсь отвечать как можно чаще. Сам я тут достаточно давно. Примерно с тех пор, как только устроился на работу. Лет пять точно."К.Т."
***
Конечно, они оба понимали, что было бы в разы проще просто-напросто обменяться контактами ещё в первом письме. Но странная, волнующая дрожь, возникающая каждый раз, когда берёшь в руки шелестящую бумагу, когда с замиранием сердца развязываешь ленту и пробегаешься глазами по свежим строчкам... Это тёплое чувство не хотелось уничтожать. Оно было точно цветок, проросший сквозь пыльный асфальт. Часто они, как и в первую ночь своего знакомства, пересекались у окна. Но лишь улыбались друг другу, и в такие моменты по улыбке всё было понятно без слов: маленькая игра с каждым днём становилось всё ценнее и ценнее для них обоих, и остановиться уже не выйдет. "Хорошо, что я могу на тебя положиться. Мне бы как раз хотелось узнать, где есть ближайшая прачечная. Если этот вопрос тебя не смутит, то кем ты работаешь? Можешь не отвечать, если не хочешь. Предупреждая ответный интерес, сразу скажу, что сам работаю из дома. Пишу тексты песен для нескольких групп на заказ. Иногда помогаю и с музыкальными партиями. Редко выбираюсь к кому-нибудь из них прямо в студию, но такие дни – настоящий праздник.Ч.Ч."
"Тут две прачечные рядом. Одна поближе, с нашей стороны улицы, в низком здании с синей крышей, но там оборудование более старое и очереди больше. А вот вторая уже через дорогу. Дом такой высотный, со стеклянными панелями, ты сразу заметишь, и в нём дела лучше обстоят. Но идти минут пятнадцать примерно. Выбирай, что удобнее. Приятно, что ты беспокоишься о моём комфорте. Спасибо. В моей работе ничего секретного нет. Офисный работник, правда, уже на должности повыше, чем просто принеси-подай.. А твоя работа кажется очень... Интересной. Я когда-то тоже пытался писать песни, стихи. Но всё руки никак не доходят, чтобы довести до ума. Так что есть только наработки. Если ты не против, можешь назвать примеры песен с твоим участием? Интересно послушать.К.Т."
***
День за днём они узнавали друг о друге всё больше и больше, каждое новое письмо открывало новый край души, становилось очередным пазлом в воображаемой картинке того, какими они представляли друг друга. "Согласен, тот фильм правда оказался неплохим. Хотя в редко смотрю что-то в таком жанре. Насколько я помню, тебе тоже такое не особо нравится. Ещё я на днях дописал текст к той песне, о которой рассказывал тебе когда-то. Хочешь посмотреть? Мне интересно, стоит ли на твой взгляд добавить или переписать что-то.Ч.Ч."
"С жанрами ты верно запомнил. Мне больше романтика нравится, часто с тяжёлым сюжетом. Нравится, когда всё неоднозначно и даёт почву для размышлений. Ещё документальные фильмы смотрю. К слову, я вчера посмотрел тот фильм, который ты рекомендовал. Цепляет. Могу понять, почему ты с таким энтузиазмом мне его рекламировал. Мне близка главная идея, и показана она была не слишком... Не знаю даже, как сказать. Не слишком "искусственно"? Правда кажется, что такие события, как в этом фильме, могли бы произойти на самом деле. Текст я с радостью почитаю. Жди развёрнутый отзыв. Как обычно, хех.К.Т."
***
Будни переставали быть серыми. Даже дождь перестал быть олицетворением тоски. Теперь он воспринимался как приятное дополнение к найденному умиротворению, спокойствию. Всё произошло так спонтанно, но будто бы обязательно должно было произойти. Судьбой принято оправдывать всякие невероятные совпадения, и сейчас как никогда верилось, что это тот самый случай. Иначе как можно объяснить появление этой неосязаемой нити, которая так быстро сплела их души. "Мне очень жаль, что в твоей жизни был такой эпизод. Тяжело осознавать, что дело, которое казалось твоим предназначением, больше не цепляет. Спасибо, что рассказал. И рад, что сейчас у тебя всё налаживается. Синоптики солнце обещают. Пока, правда, даже намёков нет на то, что я смогу в магазин без зонтика выйти. Не люблю зонтики, знаешь.Ч.Ч."
"Я особо ни с кем не делился своими переживаниями, но мне почему-то показалось, что ты обязательно поймёшь. Забавное ощущение. Вроде как справляюсь. Стараюсь выходить куда-нибудь в свободные дни, разбавлять обстановку. И вдохновение иногда мелькает, но когда думаю перенести на бумагу, то будто всё назад в прогрессе откатывается. Я уже забываю, как небо без туч выглядит. И какого цвета облака в обычное время. Про звёзды вообще молчу. Сезон дождей так навевает тоску. Солнце, конечно, тоже надоедает летом, но после этой постоянной воды его очень не хватает.К.Т."
***
Могут ли родственные души появится в этом мире так, чтобы видеть друг друга из окон соседних домов? Этот вопрос Ким Тэхён и Чон Чонгук задавали себе каждый раз, развязывая красную ленту. И с каждым новым письмом, отложенным в ящик, как что-то особенно ценное, важность этого вопроса становилась всё более прозрачной. Имеет ли значение то, как и когда обстоятельства стали двигаться в этом русле, если их исход так приятен? Если выписывая в мыслях образ так молниеносно ставшего дорогим человека забываешь обо всём на свете? Если спустя столько лет под толщей холодных будней вдруг можешь сделать глубокий вдох? Ответ для них очевиден.***
Синоптики вещали: дождь будет лить и следующую неделю. Сегодня настроение Тэхёна было особенно неладным. Так сказались на нём работа над достаточно тяжёлым проектом и сверхурочные, как следствие трудоёмкости процесса, поэтому Ким решил взять на этот день выходной. И не стал врать самому себе: от раннего момента пробуждения и до полудня его то и дело посещали мысли о том, что же он чувствует по отношению к Чонгуку. Прошло так мало времени, но... Разве только время измеряет то, как сильно два человека могут привязаться друг к другу? Всё складывалось логично. Ведь у них обоих есть общие интересы, схожие взгляды на жизнь, поэтому найти общий язык весьма и весьма легко. Конечно, Тэхён смело мог назвать Чонгука своим другом... Но от этого слова что-то странно скребло в груди. Будто самая последняя деталька пазла уже была нащупана в глубине сознания, но никак не хотела вставать на свое место. Того пазла, который они с Чонгуком собирали так долго и трепетно, дополняя картину каждым новым письмом. Что же, сегодня у Кима был в распоряжении целый день, чтобы распутать свои мысли. Мерно постукивали стрелки настенных часов, следуя ритму, заданному каплями дождя на стекле. На циферблате самая миниатюрная стрелка медленно подползала к отметке "шесть". Прошедший словно во сне день плавно близился к завершению. Ким открыл глаза, потирая края тёплой кружки. Тот самый чай, который был в этой же кружке в тот день. День, когда Тэхён смог взглянуть на сезон дождя под другим углом, когда ему начало казаться, будто впервые через открытое окно проникает особенно свежий воздух, который принёс в его жизнь не смиренное ожидание бессмысленного завтрашнего дня, а желание поскорее проснуться, чтобы увидеть новую главу их начавшей зарождаться с таинственным соседом истории. Завороженный воспоминаниями, Тэхён сделал глоток горячего напитка. Ну, в этот раз хоть не остывший. А глаза наткнулись на письменный стол. На полку, где до сих пор покоилась тетрадь с поблёскивающей пружиной. И слой пыли на ней стал куда толще. Металлический отблеск гипнотизировал. И, видимо, время наконец пришло куда-то, куда так неспешно направлялось. Тэхён подошел к столу, вытягивая сборник сокровенных записей на свет. Не дневник. Не список задач на день. Тэхён открыл последнюю заполненную чернилами страницу. "Чудесней ночи, чем с тобой, Не встретишь на Земле..." Давно начатое и покинутое стихотворение. Тэхён никак не мог дополнить оставшиеся строчки. Всё казалось таким... Чужим. Если раньше ему удавалось складно рифмовать, задавать красивый смысл словам, то эти строчки ему хотелось наполнить чем-то совершенно особенным. Таким, чтобы на каждое слово откликалось сердце, чтобы хотелось оставить написанное в глубине души как самое искренне признание. Но подходящий порыв чувств всё никак не настигал. А вместе с разочарованием от незавершённости стиха желание сочинять отпало и вовсе. Или почти. Каждый раз вчитываясь в строчки своих песен, которые Чонгук вписывал в письмах, Ким вспоминал о своём давнем увлечении. Будто с каждой прочтенной буквой затухающий в душе огонёк разгорался сильнее, как от порыва воздуха. Но этого было недостаточно. Тэхён сам боялся дать пламени вдохновения вновь вспыхнуть в его сердце. А причину этому страху он так и не обозначил. – Чудесней ночи... Чем с тобой... – пробормотал под нос Тэхён, делая новый глоток чая. Конечно, в мыслях, в которых в начале написания не было путеводного образа, тут же появился Чонгук. Кажется, между воображаемым кусочком пазла и этой тетрадью протягивается тонкая нить. Осталось только её нащупать. "Да уж, я о нём чаще, чем о собственных делах думаю. И как я раньше мог думать только о работе?" – с усмешкой на губах подумал Ким. Сейчас он даже мог случайно забыть о приемах пищи. Как это часто бывает, мысли плавно перескочили на тему голода. Желудок неприятно защемило. Обречённо выдохнув, Тэхён залпом допил остатки чая, чтобы организовать на ужин что-то действительно питательное. Но на кухне оказалось, что есть практически нечего. Не считая отживающего свой век хлеба и начинающего гнить яблока. Выдохнув куда более обречённо, чем пару минут назад, Тэхён нехотя пошёл собираться наружу, чтобы "добыть пропитание".***
Привычное дело быстро было сделано: Ким направлялся домой с полными пакетами продуктов. А лило как из ведра. Тэхён опрометчиво решил довериться своим глазам – казалось, что дождь был совсем слабый – и зонтик с собой не взял. Но пришлось платить за свою неосмотрительность. Пришлось бежать изо всех сил, накинув на голову кожаную куртку, чтобы поскорее оказаться в родной коморке. Тело пробирало дрожью от задувающего под одежду ветра. Кто же мог знать, что летом бывает так холодно. Подвившиеся мокрые пряди то и дело норовили залезть в глаза, и Тэхён тщетно старался сдуть их, ведь обе руки были заняты. Такой способ передвижения оказался очень трудозатратным, и терпение Кима достаточно быстро закончилось. К счастью, ближайшая остановка была совсем близко, и Тэхён не думая укрылся под козырьком ненадёжной крыши, под которым и так собралась толпа народа. По влажной коже снова пробежали мурашки. Но на этот раз это был не холод: какое-то странное предчувствие. Интуитивно повертев головой и осматриваясь, Тэхён замер в оцепенении. Среди промокших до нитки людей стоял тот, кого видеть здесь казалось до ужаса невозможным. Очередной сбой в системе мироустройства? Может быть. С очень обеспокоенным видом что-то судорожно печатал на смартфоне, обхватив себя второй рукой, никто иной, как Чон Чонгук. Даже среди толпы людей было хорошо заметно, как сильно он замёрз. Кто же ещё мог додуматься выйти на улицу в одной футболке? Надо подойти. Спросить, всё ли в порядке. Да и если всё хорошо... Просто поздороваться. Да, поздороваться. Это же их первая встреча лицом к лицу. Надо, наверное, сказать что-то?.. Что-то смешное, может быть. Или похлопать по плечу, чтобы Чон удивился... Нет, бред какой-то. Нужно вести себя адекватно, честное слово. Но чёрт бы это всё побрал. Почему так страшно, будто бы они и не знали друг друга вовсе? Такого прилива адреналина Тэхён давно не ощущал. Уже и не было холодно. Казалось, что щёки горят, а сердце вот-вот расплавит грудную клетку. Нет, надо подойти... Но что, всё-таки, сказать? Бешенный стук крови в висках смешался с тягучестью времени. Это совсем вышибло Тэхёна из реальности. И застыть на месте казалось единственной верной тактикой. Так точно получится остановить время, конечно… Но страшнее стало еще больше, когда оказалось, что настолько пристальный взгляд мог ощущаться. Уже в следующее невероятно долгое мгновение Тэхён осознал, что Чонгук смотрит прямо на него. И время, как по щелчку пальцев, вернулось в привычное русло. По сознанию вновь оглушающе забарабанил ливень. Сосредоточенное и взволнованное выражение на таком знакомом и одновременно незнакомом лице Чонгука сменилось на искреннее удивление. – Тэхён? Ким Тэхён? – Кажется, ему тоже было тяжело поверить в реальность происходящего, но реакция была в разы спокойнее. – Я... Да. Это я, – почему-то очень захотелось провалиться под землю... Но с другой стороны, должен же был этот момент хоть когда-то настать? Последняя мысль подействовала отрезвляюще. Тэхён почти сразу продолжил: – Что-то случилось? Выглядишь обеспокоенно. Чонгук как-то грустно улыбнулся, вновь взглянув на экран телефона, что и подтвердило предположения Тэхёна, и поспешил ответить: – Тут такая ситуация... Я сегодня ездил в одну студию, она в трёх часах езды отсюда. Но оказалось, что я забыл там ключи от квартиры. Тэхён искренне удивился. Это выдало его живописное выражение лица, потому что обеспокоенный Чонгук тут же беззаботно усмехнулся: – Да-да, я сам не понимаю, как можно было так... Он решил не договаривать. Суть была ясна без лишних слов. – И получается, что обратно за ними мне ехать тоже три часа, а время уже позднее. Никто там не хотел бы ждать меня столько времени, когда рабочий день уже давно закончился. А пока я вернусь домой, уже совсем поздно будет. Да и дождь, как назло... – Тяжёлая ситуация, – задумчиво протянул Тэхён, давая себе больше времени на составление ответа. Хотя какие мыслительные процессы могут быть, когда бешено колотящееся сердце уже разогнало остатки возможности трезво рассуждать. А что если... – И я не знаю, что... Чонгук не успел договорить. Его слишком внезапно ошеломило следующее предложение: – Если хочешь, можешь переночевать у меня, – сказал Ким очень серьёзно. Пусть и боялся выставить себя последним идиотом, но вида не подал. Чонгук хотел было тут же культурно отказаться, но задумался, взвешивая все за и против. А для Тэхёна снова наступил миг схождения с рельс реальности. Ну и зачем надо было это говорить? Чонгук мог бы поехать к семье, к другим близким. Какой позор. Надо же было до такого додуматься? Поставить человека в неловкое положение, вынуждать отказываться или соглашаться... Пускай он уже наконец откажется, и... – Хорошо. Я не против, если ты не против. Ударила молния. Воображаемая. В мыслях Тэхёна. Разве всё может быть так просто? Невероятно. Но надо снова думать быстрее. Теперь, когда он сам вызвался помочь, ещё и старался показать, что для него такое предложение не что-то смущающее. Вдох. Выдох. Всё будет хорошо. Это же доброе дело для доброго друга, в конце концов. – Я не против, конечно, – приведя душевное состояние в какое-никакое равновесие, ответил Тэхён. – Хорошо, тогда... Стоит пробежаться. Чонгук одарил Кима фирменной ухмылкой. И предчувствие Тэхёна, заранее уронив его сердце в пятки, снова подсказало, что что-то вот-вот произойдёт. В отличие от Кима, Чонгук действовал куда стремительнее. Он забрал из рук Тэхёна один из пакетов, схватил за освободившуюся ладонь и выбежал из-под временного укрытия. А Киму ничего не оставалось, кроме как бежать вслед, не успевая впасть в шок от такого неожиданного жеста. Глаза заливало дождевой водой, но это не мешало цепляться взглядом за бегущего впереди Чонгука, который то и дело специально прыгал в самые глубокие лужи на дороге. "Ну, сумасшедший... Простудится же." – только и подумал Тэхён, с почти детским восхищением смотря на бегущего впереди парня, который мог так просто и без лишних тревог, так беззаботно смеясь нестись наперекор ужасной погоде. – Смотри не поскользнись! – обернувшись крикнул Чонгук и тут же рассмеялся. Мокрые волосы хлестнули его по раскрасневшимся от бега щекам. Эта ситуация казалась такой абсурдной, такой выбивающейся из серой монотонности тоскливого города, что Ким решил плюнуть на всё. На ошарашенных прохожих, на хлюпающую обувь. – Знаешь, я даже подумать не мог, – начал было Тэхён, стараясь перекричать дождевую завесу и прервавшись на глубокий вдох, – что наша первая встреча окажется такой! Теперь по многолюдной улице разносился смех уже двух голосов, в унисон с разбрызгивающейся водой. Тэхён неожиданно для себя понял, что ему больше совсем не страшно. Что бы он не сказал, что бы не сделал, разве стоит боятся этого, когда дело касается Чонгука? Этого "бродячего музыканта", благодаря которому сезон дождей стал таким особенным событием? Утвердительно отвечая самому себе, Ким сильнее обхватил горячую ладонь.***
Судорожно открывая дверь трясущимися руками, Тэхён всё никак не мог перестать широко улыбаться, то и дело оглядываясь на обессилено опершегося о стену Чона. Их тяжёлое дыхание и скрежет замочной скважины были единственным, что нарушило вечерний покой подъезда. Оказавшись внутри, Тэхён поспешил предложить: – Я пока продукты разложу, а ты можешь в ванную сходить. Прямо по коридору, чистые полотенца на стиральной машине, – адреналин отпускал, и на место страха пришло смущение. – И... Я тогда передам тебе что-то из своих вещей, – неуверенно дополнил хозяин квартиры, заметив ехидную ухмылку гостя. – С радостью приму предложение, – уверенно ответил Чонгук, и, видимо, решив, что не стоит способствовать разрастанию неловкости, быстро направился в указанном направлении. Закономерно, смущение немного отступило, стоило лишь прервать зрительный контакт, и Ким торопливо стал стягивать насквозь промокшие кроссовки. – Тэхён. Внезапное обращение заставило резко обернуться. Чонгук остановился уже у самой двери в ванную. Увидев реакцию на обращение, продолжил: – Спасибо. Кратко. Просто. Но во взгляде читалось куда больше, чем можно было выразить множеством литературных слов. Тэхён явственно ощутил, как вспыхнули румянцем щёки, и взмолился, чтобы Чонгук этого не заметил. И тот, к счастью, уже скрылся за дверью в ванную. "И не замкнул дверь..." – отметил про себя Ким, не услышав характерного щелчка замка. Почему-то стало ещё жарче. Разобравшись с мокрой одеждой и отложив её подальше, пока не было возможности закинуть её в стиральную машину, Тэхён нацепил на себя что-то плюс-минус презентабельное. Что вообще нужно надеть в присутствии человека, которого знаешь уже достаточно хорошо, но видишь вот так, что и рукой можно дотянуться, впервые? Раскладывая продукты, Ким старался изо всех сил блокировать свои мысли в направлении ванной и того, не возникнут ли у Чонгука... сложности. Так. Нужно найти чистую одежду. Да, прямо сейчас. Чтобы точно не прогадать с выбором, Тэхён достал с полки чистых вещей простую светлую футболку и свободные штаны непонятного кроя, но близкие к спортивным. Мысли неминуемо добрались до предположения о том, насколько это прилично. Всё-таки, Тэхён не то что не делился своей одеждой даже с самыми близкими людьми, он даже не звал никого к себе домой последние пару лет. А навыки гостеприимства без, собственно, гостей достаточно быстро рассеивались. И это заставляло переживать. Набравшись решимости, Тэхён подошёл к ванной. Шума воды уже не было слышно. Ладно. Лучше действовать быстро и наверняка, чем тратить время на тревожные рассуждения. Ким постучал пару раз и обратился: – Чонгук? – Да, сейчас, – послышалась приглушённо за дверью, которая в следующее мгновение приоткрылась и из неё показалась протянутая рука. И Тэхён был очень благодарен за такой "скромный" вариант передачи, хотя все равно закрыл глаза, передавая наспех сложенный свёрток одежды. – Спасибо. Дверь снова захлопнулась, а Тэхён решил, что пора поставить чайник и напоить гостя чем-нибудь горячим. Да и ужин предложить. Пока бушевали такие яркие эмоции, мозг перевёл желание удовлетворить голод в режим ожидания, но сейчас пустой желудок снова болезненно напомнил о себе. Когда чайник закипел, снова щёлкнул замок. И ёкнуло сердце Тэхёна. Чонгук с накинутым на волосы полотенцем вышел на кухню, услышав звон столовых приборов. Видеть свою одежду на ком-то Киму было крайне непривычно. Особенно, когда этот кто-то до сих пор казался сбежавшим из сна. Нереальным. Но Тэхён отогнал спонтанное желание ущипнуть себя для проверки и вежливо предложил: – Будешь чай? Или кофе? – Да, пожалуй, чай, – Чон украсил свой ответ лучезарной улыбкой. Тэхён не сомневался, что в глубине души и товарищ-писатель испытывает волнение от всего происходящего, но старается держать фасад уверенности. Им обоим не хотелось допустить появления неловкого молчания. Чон провёл полотенцем по разгорячённой от пара шее, влажной от скатывающихся по ей капель, взъерошил махровой тканью волосы. Особую нежность вызывало у него то, насколько хозяин квартиры трепетно относился к приёму нежданного гостя. Но вместе с тем было неловко. Очень неловко, когда кто-то особо небезразличный проявляет такое внимание к твоему комфорту, пренебрегая своим... Быстро приняв решение, возможно, совсем неожиданное, Чонгук подошёл к Киму, который судорожно искал по шкафам коробки с чаем. – Слушай, – начал писатель, перейдя на низкий шёпот, и от неожиданности Тэхён развернулся к нему, пожалуй, слишком резко, – ты, похоже, ужинать собирался? Давай тогда я что-нибудь приготовлю, а ты пока сам в ванную сходишь? Банальное предложение помощи почему-то заставило сердце Чонгука ускорить темп. Как будто отказ был бы равносилен тому, что его тотчас вышвырнут обратно под дождь. И пускай Тэхён никогда бы так не сделал, участившийся пульс было уже не замедлить. – Если уж сам предлагаешь... – Они с Чонгуком будто бы обменялись зарядами. Теперь уже Тэхён позволил себе многозначительную усмешку, пока Чон старался не выдать своих переживаний. Тэхён скрылся в дверном проёме, и на обоих снова нагрянула мыслительная буря. Пока капли барабанили по напряжённой спине, Ким успел придумать десятки вариантов того, чем можно занять вечер, чтобы не допустить и секунды неловкого молчания. Горячий пар не успокаивал, а наоборот раззадоривал. Уверенность в том, что этот вечер надо обязательно провести интересно и не оставить плохого осадка, когда пора будет расходиться, росла вместе с температурой в душевой кабинке. Чонгук не отличился – хотя о чём ещё можно думать в таких-то обстоятельствах? – и составлял сценарии предстоящих диалогов у себя в голове. Пока варился рис, а на тарелке уже ожидали нарезанные овощи, приправленные соевым соусом и кунжутом, Чон успел осмотреть каждую пылинку на полке с кактусом, пережившим, кажется, очень и очень многое. Вообще, смутное представление о том, как выглядит квартира Тэхёна, было. И наверняка Тэхён тоже представлял чужую квартиру. Небольшой обзор на жилое пространство через окна и балкон всё-таки был. Но когда стоишь здесь вживую, в реальном времени, то чувства такие, что словами и не выразишь. Чайник уже остывал. Наблюдая за тонкой струйкой светлого пара, Тэхён шагнул на кухню. По правде говоря, ему просто не хотелось сразу устанавливать зрительный контакт с дорогим гостем. Но когда он поднял глаза... О, Чонгук, смотрел на него едва ли не с восхищением, хоть Тэхён и не понимал, чего такого особенного можно было разглядеть. Пытаясь прикрыть тут же накатившее смущение, он шутливо спросил: – Что, с чистыми волосами я на другого человека стал похож? Чонгук тут же опомнился: он непозволительно долго и пристально рассматривал румяную кожу лица, небрежно взъерошенные мокрые волосы, капли с которых стекали под футболку, огибая наверняка стройный торс. Дав себе мысленную пощёчину, писатель решил как можно скорее воспользоваться правом ответа на шутку: – Да как заново родился, – что ж, наверное, это точно отвело все подозрения. Да ведь? – У тебя прекрасное чувство времени, рис уже доваривается, – а мысленно Чонгук всем богам успел помолиться, лишь бы не выдать какую-нибудь глупость. Тэхён уже самостоятельно достал со шкафа все необходимые столовые приборы, то и дело поглядывая на Чона. Этот его взгляд почему-то не шёл из головы, а главное – его значение совсем не было понятным. А может и не совсем. Может, какие-то собственные мысли заставляют отрицать очевидное… Почему-то вся обретённая наедине с собой уверенность в себе и своих силах плавилась рядом с Чонгуком. Плавилась под действием его ехидных взглядов и улыбки, таившей за собой что-то особенное. Словарный запас в считанные секунды истончался, а возможность выстраивать стройную логическую цепочку, чтобы завести адекватные диалог, пропадала. "Чёрт, да что со мной такое? Может спать нужно больше. А то совсем как мальчишка, каждый день бегаю и проверяю "голубиную почту" на балконе. Ну что за ужас", – и пусть эти преувеличенные доводы казались Тэхёну вполне разумными, прекращать своеобразную затянувшуюся игру с письмами ему до сих пор не хотелось. Азарт брал верх. Да и что он будет врать самому себе: до жути хотелось, чтобы их с Чонгуком взаимодействие было самым что ни на есть особенным. И если убрать все лишние слова... "Неужели я хочу быть для него... Особенным?" От такой очевидной правды из рук Тэхёна чуть не выпала кружка. Хорошо, что пока что пустая. В ответ на такое представление – а Тэхён очень грациозно извернулся, чтобы кружка не выскользнула из ладоней – Чонгук посмотрел очень недоумённо. А Тэхён не растерялся. Очень уверенно облокотился на столешницу, положив руку себе на талию, и загадочно спросил: – Какой чай будешь? – От того, насколько странно это прозвучало, он сам чуть не рассмеялся. Пониженный голос не то что звучал томно, ещё и с неуместной хрипотцой. Тут даже под землю от стыда провалиться не поможет. Хотел как лучше, а получилось как всегда. Чонгука такое, мягко говоря, потрясло до глубины души. В каком смысле – одному чёрту известно. Все возможные слова застряли поперёк в миг пересохшего горла. "Чая сейчас бы холодно и со льдом, если честно", – эта нелепая мысленная шутка, родившаяся на почве шока, вызвала у писателя нервный смешок. Вернуть спокойное выражение лица будет проблематично, кончено. Чонгук решил приличия ради поправить волосы, проведя рукой ото лба назад. Стоп, кажется, это действие не очень подходит для разрешения неловкой ситуации. Происходящее всё больше и больше напоминало нишевую романтическую комедию. Чонгук тут же сменил тактику. Скрестив руки на груди, что точно было сдержанным и серьёзным жестом, он взглядом попытался намекнуть Тэхёну, что ничего страшного не произошло, и, как ни в чём не бывало, ответил: – У тебя тут с лесными ягодами был, давай его. Часы на стене будто наконец стали тикать в привычном темпе. Хотя бившая по вискам кровь и вовсе заглушала этот размеренный звук. Чайные пакетики Тэхён высвобождал из упаковки очень трясущимися руками. Благо, Чонгук, приличия ради, уже сел за кухонный стол спиной к гостеприимному горе-хозяину. "Просто прекрасное начало. Отличное. Лучше и представить сложно", – самоуничижительные мысли мешались с раздражением и отчаянием во взрывную смесь, которая выливалась на мозг колкими шутками в адрес самому себе. Тэхён и вспомнить не мог, когда в последний раз вытворял что-то настолько неловкое. Как же прекрасно, что Чонгук отреагировал очень понимающе. Тэхён не дыша опустил на стол две чашки с горячим напитком. Руки и ноги стали деревянными. Стул неприятно скрипнул. Часы, будто насмехаясь, продолжали тикать. Слишком тихо. Чонгук молча пододвинул ближе к себе тарелку со свежим ужином, не отрывая от взгляда от кунжутных семечек. Аппетит будто бы был, но будто бы и не был одновременно. Подцепив палочками кусок свежего томата, Чонгук внезапно выдал совершенно честное признание: – Я даже на первом в жизни собеседовании не чувствовал себя так нервно, как сейчас. Спустя несколько отмеренных тиканьем секунд, которые из-за этого звука ощущались особенно долгими, Тэхён также честно согласился: – Да уж... И поднял взгляд. И в это же мгновение Чонгук сделал то же самое. Они удивлённо посмотрели друг на друга, и кухонную тишину тут же залил непринужденный смех. Надо же так умудриться. Сами загнали себя в такую ситуацию – сами распереживались. Дальше диалог, сопровождаемый вкусной едой, шёл так легко, будто всё ещё лился чернилами по бумаге. Ещё час назад они вели себя как два неловких младшеклассника, но сейчас говорили как старые-добрые друзья, которые не виделись целую вечность. Дождь за окном становился всё тише, но приятная полутьма всё ещё нависала над городом, а в их уютной обители – на кухне – тускло светила жёлтая лампочка, маленькое электрическое солнце. Да и без солнца в сердцах разливалось особенное тепло, которое не исчезнет даже под гнётом вьюги. Когда заполненные по второму кругу кружки опустели, Тэхён предложил посмотреть какой-нибудь фильм, на что Чонгук тут же согласился. Тогда было решено переместиться в спальню Кима, потому что сидеть на диване было бы явно удобнее, чем на деревянных стульях. Тэхён щёлкнул выключателем настольной лампы, и тёплый свет мягко подсветил стены. Это было своеобразным приглашением для Чонгука пройти дальше, а сам Тэхён отлучился за зарядкой от ноутбука, которую он оставил в сумке в прихожей. Стоять в комнате, которую столько раз видел через окно, ощущалось как быть по ту сторону зеркала. Всё казалось нереальным, сотканным из снов. В комнате витал запах лаванды. То, что аромат этих цветов очень нравится хозяину квартиры, Чонгук понял и по запаху порошка от чистой футболки, которую ему выдали, и по обилию склянок в ванной, на которых также была изображена фиолетовая веточка. Эта забавная деталь вызвала у писателя улыбку. Чонгук прошёл вглубь комнаты, остановился около письменного стола. Взгляд привлекли обрывки красной бумаги, моток ленты такого же цвета и куча канцелярских принадлежностей. "То, с чего все началось..." – С усмешкой подумал он. Взгляд скользнул в сторону, наткнулся на открытый блокнот. Разворот был почти пустым, только две строчки в самом верху, выведенные таким знакомым почерком. "Чудесней ночи, чем с тобой, Не встретишь на Земле..." Чонгук тут же догадался, что это та самая тетрадь со стихотворениями, о которой упоминал Тэхён. Но без спросу пролистать его он бы ни за что себе не позволил. А мысли поэта, чьей работой буквально было постоянное сочинение рифмованных строчек для песен, тут же зацепились за заданный ритм слов. Буквы сами выстраивались в голове, дополняя начатое. Тут же проснулся творческий азарт, свойственный людям, искренне любящим своё дело. Соблюсти заданный автором ритм просто, но как подобрать нужные слова? Чонгук, прямо как Тэхён когда-то, пытался нащупать что-то нематериальное. Что-то сакральное, как шифр, на котором были записаны чувства собственного сердца. Тэхён же вскоре вернулся с заветным проводом и так и замер в дверном проёме, увидев сосредоточенно смотрящего в одну точку Чонгука, который больше напоминал безумного гения на грани головокружительного открытия, чем того, кто придумывает художественные текстовые произведения. Склонившийся над тетрадью Чон не сразу обратил внимание на вошедшего, но когда словесные цепи собрались в единую систему... – Все звёзды украду с небес и подарю тебе, – искря улыбкой, прошептал Чонгук, заглядывая через зрачки Тэхёна прямо в его душу. И тот всё сразу понял. Так странно. Едва ли эта ситуация отличается по абсурдности от той, что произошла на кухне – всё как в дешёвой романтической драме. Но была ли эта строчка просто продолжением стиха?.. Тэхён как-то совсем по-другому прошёлся взглядом по Чонгуку, будто смотрел впервые... Или пробудился от долгого, такого странного и запутанного сна. "Ночь... Чудесней, чем с тобой, уже не будет..." – и тут сердце Тэхёна замерло, намереваясь сорваться вниз. На чей образ он опирался, пытаясь придумать недостающие строчки? Такой светлый, маячивший на самом видном месте в воображении, но такой размытый, что лица не разобрать. Чёрт, он же каждый раз думал, что любовь сводит с ума. Оголяет все потаённые желания, заставляет творить дикие вещи. Может, такие мысли остались у него от прошлых отношений, которые всё равно всегда заканчивались на такой скучной ноте: со временем химия утихала, и вследствие угасал интерес к партнёру. И почему он не смотрел на свои чувства под другим углом? Был ослеплён прошлым и даже не думал, что могло быть иначе... Что чувства могут распускаться постепенно, становясь с каждым днём всё ярче, и от них не боишься неминуемого безразличия. Такие тёплые чувства, такие светлые, напоминающие о том, что сердце до сих пор бьётся, и заставляют душу трепетать. "Конечно. Разве рядом с тобой могло быть иначе?" – Тэхён почти физически ощутил, как стало легче дышать. Как сдавливающий лёгкие в тиски страх непонимания происходящего рассеялся, когда этот пазл из мельчайших кусочков наконец собрался воедино. Но следом нагрянуло куда более ошарашивающее: "Так я его правда... Люблю?" Показалось, что земля уходит из-под ног, но повезло, что дверной косяк был так близко, чтобы стать спасительной опорой. Ким сильнее стиснул провод во вспотевшей ладони, которая ощутимо подрагивала. Обеспокоенный затянувшейся формулировкой ответа Чонгук отскочил от тетради, как от огня. Сбивчиво заговорил, но язык слабо слушался: – Чёрт, я... Прости, это же, наверное, что-то личное... В смысле, ну... На глаза попалось... И я... Дурак совсем, прости... Правда, прости. С каждым с дрожью выдавленным словом Чонгук всё дальше отступал от тетради. Суматошные мысли трещали: "Совсем с ума сошёл... Нагло влез в чужое личное пространство, заставил в квартиру пустить, так ещё и в чужие вещи без спроса... Вот же! А вдруг он после этого совсем меня видеть на захочет?! Нет, нет, нет... Спокойно. Это уже перебор. Надо ещё раз извиниться, адекватно, без неуместных, лишних слов, и..." Начать череду повторных извинений Чонгук не успел – плану помешал подошедший совсем близко Тэхён, как бы невзначай положивший провод на стол... Но после этого непримечательного действия подошёл ещё ближе. Теперь снова была очередь сердца Чонгука замирать и падать. Видимо, этим днём началась не оглашённая эстафета... – Нет, что ты. Всё в порядке. Я просто... – Видимо, пауза была вызвана смущающими мыслями, ведь лицо Тэхёна тронул румянец, и он на короткий миг отвёл глаза в сторону. – Не ожидал просто, что ты обратишь внимание на тетрадь. В этом, безусловно, была часть правды, пусть эта правда и была меньшим, что вызвало такую бурную реакцию Тэхёна. Куда больше места в голове сейчас занимали горящие идеей тёмные глаза, взъерошенные, всё ещё влажные волосы, намокшая от стёкших капель футболка из собственного шкафа, которая так идеально сидела на стройном теле, и совсем неидеальная осанка, которая выдавала усидчивость и абсолютную любовь к своему творчеству. Как бы доказывая свои слова, Ким подошел к тетради ближе, взял первую попавшуюся ручку, и вновь обернулся в сторону Чонгука: – Можешь повторить ту строчку? Чонгуку показалось, что с такой нежностью на него ещё никогда не смотрели чужие глаза. Но разве чужие? Чонгук уже не мог не задумываясь применять это слово в отношении Ким Тэхёна. Что-то скребло, резало по душе. Но насколько правильным было бы говорить о своих чувствах к человеку, которого знаешь так мало, но будто бы целую вечность? Чонгук искренне боялся напугать ставшего таким дорогим человека, показаться навязчивым, вызвать отвращение... Но сейчас, смотря в эти бездонные глаза, ожидающие его, его слов... Сомневаться не хотелось. Тэхёну правда важна внезапно образовавшаяся строчка, ему правда понравилось... Тишина полутёмной комнаты, запах лавандового стирального порошка пьянили голову. Душа намеревалась отказаться воспринимать происходящее за реальность, хотела уйти в отрицание и отключить возможность мыслить, чтобы поставить тело на своеобразный автопилот. И будь что будет. Редкие капли дождя по стеклу заменяли секунды, заменяли стук сердца поперёк горла. Влекомый тихим, таким приятным и успокаивающим голосом, Чонгук наклонился ближе к Тэхёну. Так близко, что едва-едва, но ощущалось его учащённое дыхание. Тэхён не отстранился. Заглянул в глаза поэта с вызовом, и этот взгляд что-то перещёлкнул. – Все звёзды украду с небес и подарю тебе, – хрипло прошептал Чонгук, неосознанно склонившись ещё. Совсем немного, но, кажется, стал на тонкий лёд. Тэхён, не глядя на клетчатый лист, – отводить зрачки хоть на миллиметр от бездонных очей Чонгука, которые сейчас напоминали скорее глаза притаившегося хищника, было невозможно – записал сказанное... И понял, что это вовсе не было лирическим продолжением стихотворения. Его густые ресницы дрогнули. Уголок губ Чонгука приподнялся в ухмылке – они оба прочитали сквозь строки то, что ни за что бы не выразили простыми словами. – Кажется, дождь заканчивается... – Совсем невпопад подметил Тэхён дрогнувшим голосом, хоть и был прав. Сквозь облака показались первые звёзды. Чонгук притянул Тэхёна ближе, прильнул к его губам. Быстро и жадно. Не давая себе передумать. Сжал дрожащей рукой влажные волосы. Трепетно провёл рукой по талии, сжимая ткань футболки. Ким ответил на поцелуй моментально. Томно выдохнул во влажные губы, слегка прикусил. Ответным действием стало гладящее движение руки, бесстыдно забравшейся под ткань, покрывавшую торс. Захлебнувшись дозволением, Чонгук изучал каждый миллиметр нежной кожи. Огладил острые ключицы. Провёл по середине груди, и сместил руку в сторону. Немного грубо сжал кожу у рёбер. Его направляли вздохи наслаждения, прерывистое дыхание, опаляющее губы. Тэхён совсем не препятствовал передвижениям рук по своему разгорячённому телу. Ведомый затуманенными желаниями, смещал свои пальцы с шеи на плечи, лопатки, возвращал обратно наверх, чем вызывал мурашки по напряжённому телу Чонгука. Влажные поцелуи, касания дрожащими руками, тяжёлое дыхание. Тэхён сжал ткань на кровати, проронив очередной стон, когда горячие руки снова прошлись по коже внизу живота. Так близко. Совсем близко. Но Чонгук продолжал распалять, не давал зайти за грань раньше времени. Его футболка – вернее, футболка из шкафа Тэхёна – уже была затеряна в темноте комнаты, а ткань штанов существенно натянулась в районе паха. Ким прилагал невероятные усилия, чтобы не натыкаться глазами на этот явный признак наслаждения процессом. На коже шеи, плеч, грудной клетки у обоих проступили багровые следы, влажно поблескивающие в пробившимся сквозь тучи лунном свете. Затуманенным наслаждением взглядом Тэхён заметил промелькнувшую в глазах Чонгука идею. Такую, которая озарилась вспышкой озорного огонька в зрачках. Касания и поцелуи с его стороны внезапно прекратились. У Кима почему-то приятно стянуло внизу живота от предвкушения, манящей неизвестности. Чонгук заметил на близко стоящей к кровати тумбе моток ленты. Той самой, красной, часть которой столько раз служила им проводником в передаче писем. Писатель склонился к уху Тэхёна: – Если тебе будет некомфортно – пожалуйста, скажи. От томного голоса и безумно горячего дыхания Тэхён невольно сглотнул. Его хватило только на утвердительный кивок. Чонгук хитро ухмыльнулся согласию. Снова медленно, растягивая ощущения, потянулся руками к нежной коже живота, но вдруг подцепил резинку нижнего белья. Тэхён неосознанно перестал дышать. Теперь тела скрывал только ночной полумрак. Вся ранее парившая в воздухе неловкость бесследно исчезла – осталось только жгучее желание быть ближе, теснее прижаться к горячему торсу. Для Чонгука не стало неожиданностью наличие у Тэхёна тюбика смазки, – тема любовных предпочтений в их письменных диалогах поднималась не раз – и это только сильнее разогревало воображение. Сердце бешено гоняло кровь, руки едва слушались, но Чонгук смог аккуратно подцепить алую ленту, игриво перебрать её пальцами. По телу Тэхёна прокатилась волна жара. Опьянённые страстью мысли уже начали выстраивать план возможного развития событий. Чонгук провёл лентой по шее, проходясь по тёмным следам, которые кое-где были обрамлены слабыми отметинами укусов. Повёл руку дальше, обвёл атласной полоской упругий сосок. Едва ощутимо провёл вдоль рёбер ниже, к животу. Каждый пройденный таким интимным образом сантиметр вызывал в ответ уже совсем не сдерживаемые стоны, тихие всхлипы. Грудная клетка рывками опускалась и поднималась, это действие соответствовало шумным вздохам. А лента продвигалась всё ниже и ниже. И когда Тэхён уже был готов испытать особенный прилив удовольствия, то Чонгук, снова играясь с его страстным желанием получить больше и сразу, положил ленту ему на живот. Послышался характерный щелчок тюбика. Тэхён не нашёл в себе силы посмотреть на происходящее, но по звукам прекрасно мог представить, как Чон выдавливает приличное количество смазки на руку, чуть растирает её. В предвкушении Ким закусил нижнюю губу, а когда прохладная ладонь со смазкой прикоснулась к его горячей плоти, зажмурился до точек перед глазами, с губ снова сорвался непристойно громкий стон. Но цель Чонгука явна была в другом. Поэтому он ограничился парой движений руки, потом снова потянулся за лентой. Пройдясь по паховым линиям, алая лента коснулась влажной головки пульсирующего члена. Тэхён резко выдохнул, прогнувшись в спине. От возбуждения и удовольствия на глазах выступили слёзы. Чонгук наклонился к лицу Тэхёна, оставил такой скромный на контрасте всего происходящего поцелуй на лбу, пока продолжал водить лентой, кончик которой временно переместил к белоснежным бёдрам. – Всё хорошо? – обеспокоенно прошептал Чон в припухшие губы. – Да... Да, продолжай, – голос безумно дрожал от нетерпения, от желания получить ещё больше, но Чонгук даже не придвинулся ближе, чтобы снова увязнуть в сладком, тягучем поцелуе. Прелюдии сводили с ума, невероятно хотелось умолять о большем, но и прекращать будоражащую игру тоже не хотелось. Хотелось абсолютно и полностью отдать контроль ему, человеку, одна ухмылка которого заставляла вздрагивать всё тело. Кожа поблёскивала в слабом, холодном свете из окна и контрастном ему свете настольной лампы, тёплом и уютном. Чонгук отодвинулся назад, оперевшись коленями на поверхность кровати. В руках он задумчиво крутил ленту, откровенно и с наслаждением оглядывая раскрасневшееся, горячее тело, результат проделанной работы, отчего Тэхёну на миг захотелось сдвинуть ноги. Но от такого порыва останавливало сладкое предвкушение, ударивший в голову адреналин, вселивший смелость. Румянец бы непременно украсил щёки ещё сильнее, но было уже некуда. – Приподнимись чуть выше, – нежно попросил Чонгук, но нотки хитрости в голосе скрыть никак не удалось. Тэхён не задумываясь ни секунды выполнил просьбу, принял полусидячее положение, откинувшись на хлопковую подушку. Тогда Чон переместился ближе, заняв место между полусогнутых ног, крепко сжал мягкие бёдра руками, отрезая себе и Тэхёну возможность отступить от начатого. Вновь взмах ленты. С губ Тэхёна слетел всхлип, он то цеплялся за простыни, то прятал руками лицо. Чонгук вырисовывал лентой причудливые узоры по горячей коже влажного члена, обвивал его, затем поднимал тканевую полоску вверх быстрым движением. Второй рукой сначала нежно поглаживал бёдра, затем вдруг сжимал их, оставляя пунцовые отметины. То едва касался сочащейся головки, то проводил пальцами ниже, растирая смазку. А то и вовсе убирал руку, когда по учащающимся стонам со стороны Тэхёна становилась ясна его близость к скорому пику наслаждения. Но по плану Чона всё ещё только начиналось. Чонгук и сам едва держал себя в руках. Сперва аккуратные и едва ощутимые касания превратились в ритмичные движения вверх и вниз по скользкому, полностью обхваченному ладонью члену. Сильнее, затем невесомее. Чередуя темп и направление движений, Чонгук умело доводил до исступления, позволял партнёру открыться полностью. Лента оглаживала покрасневшие от сдавливаний и лёгких шлепков бёдра. Тэхён притянул Чонгука ближе, цепляясь за напряжённые, влажные от испарины плечи, сбивчиво и едва разборчиво шептал что-то, пока дыхание не уходило на очередной стон. Глаза неконтролируемо закатывались, ладони сами до царапин сжимали фарфоровую кожу на спине Чона. Волны удовольствия растворяли тело, которое уже не казалось управляемым. – Пожалуйста, ещё... Ещё быстрее... – единственное чёткое, что Чонгуку удалось разобрать сквозь вздохи и стоны. Но он не собирался "награждать" так скоро. – Мне кажется, пришло время перейти к чему-то более... Долгожданному... – В самые губы процедил Чонгук так сладко, что у Тэхёна пробежался холодок по спине. Остановив ласку руками, Чонгук наконец впился в приоткрытые от тяжелого дыхания губы. После безумного урагана крышесносных эмоций Тэхёну казалось, что с мига первого поцелуя прошла целая вечность. Отбросив все мысли, Ким тут же проник языком в приоткрытый рот, прикусил нижнюю губу Чонгука. От неожиданности тот тягуче всхлипнул, что вызвало удовлетворённую улыбку у Кима, которую наверняка почувствовали губы партнёра. Отдав инициативу в поцелуе Тэхёну, Чон наощупь расправил ленту, начал неразборчиво переплетать концы ткани вокруг разгорячённого до предела члена, и каждое действие, задевающее чувствительную кожу, давало ответную реакцию со стороны Тэхёна, который не стесняясь покусывал его припухшие губы. Нехотя разорвав дурманящий поцелуй, Тэхён тут же опустил взгляд вниз. Туда, где уже не было рук, но всё равно чувствовалось присутствие чего-то. Увиденное ударило по голове очередной волной смущения, граничащего с возбуждением. Чонгук поправил края идеально завязанного банта. Лента намокла от гелеобразной жидкости, влажно блестела в тусклом свете. А Чон лишь хитро посмотрел в глаза Тэхёна, наслаждаясь реакцией, которая и без слов читалась в его расширенных от удовольствия и полумрака зрачках. – Ты готов продолжить? – всё с той же хитрецой в хриплом голосе спросил писатель, играючи проходясь пальцами по оригинальному украшению. Тэхён сощурил глаза. Ему вдруг захотелось сорвать с этих ухмыляющихся губ бесстыдный стон, и в ответ на вопрос он резко придвинулся ближе, прижав Чонгука лопатками к стене, свободной рукой обхватил оба члена, приподнял бедра вверх и опустил, потираясь. И, не разрывая зрительного контакта, увидел то, на что рассчитывал: удивленно распахнутые глаза Чонгука, блеснувшие в темноте, и распахнутые, влажные губы, с которых слетел долгожданный, тягучий стон. – Готов, – прошептал Ким в изгиб бледной шеи, оставив после лёгкий укус. Тэхён чуть приподнялся, обхватил пальцами ладони Чонгука, не требовательно, но уверенно. Переметил его руки себе на бёдра. И медленно опустился. Глаза закатились сами собой от такого долгожданного чувства, удовольствие распаляли и пальцы Чонгука, судорожно сжавшиеся на коже. Чон удобнее перехватил бёдра Тэхёна, помогая тому двигаться. Ещё одно движение. Куда более резкое и глубокое. Чонгук откинул голову назад, спиной сильнее вжимаясь в стену. Дрожь сводила с ума, а влажные звуки и всхлипы Тэхёна уводили сознание ещё ближе к границе безрассудного. После таких долгих прелюдий сдерживаться было невозможно. Движения стремительно становились более грубыми, более жадными. Губы неосознанно находили тонкую шею, чтобы впиться и оставить очередной багровый след. Руки блуждали то с трепетом, поглаживая, то сжимали, оставляли на упругих бёдрах звонкие шлепки, в ответ на которые всегда раздавался не сдерживаемый всхлип, мольба о большем. Хотелось насытиться, вести себя почти дико. Чонгук заметил, как ещё сильнее напряглось тело Тэхёна, ускорил и выровнял ритм. Затем провел рукой, с нежностью убирая тёмные, влажные волосы в сторону, опустил ладонь ниже, потирая обвязанный алой лентой член. Удовольствие сбивало дыхание, но он нашел в себе силы прошептать в самые губы: – Любою тебя. До безумия люблю. И слился с желанными губами в полном чувств поцелуе, ловя ответ в каждом движении и полном понимания взгляде...***
Посреди ночи Тэхёна разбудило холодное свечение. Нехотя распахнув глаза, он увидел в не завешенном окне белоснежный месяц, висящий в ясном небе. И бесконечное множество звёзд. Губы тронула улыбка. Всё-таки, как ему этого не хватало. Ким поправил одеяло безмятежно уснувшего Чонгука, и прошёл к окну, чтобы задёрнуть шторы. Но его взгляд сам по себе потянулся к столу, где до сих пор лежала распахнутая тетрадь. Свидетель их чувств. Тэхён не стал включать лампу, рука будто сама писала нужные, давно зародившиеся в душе слова. Но теперь он точно знал, как закончить начатое... "Чудесней ночи, чем с тобой, Не встретишь на Земле. Все звёзды украду с небес И подарю тебе." Луна свидетелем пусть будет, Как дорог мне твой взгляд. И пусть она осветит путь – Я не сверну назад. Мы вместе встретим новый день, Как мир проснётся вновь. И солнца луч пробьётся в дождь, Согрев нашу любовь."***
Примечания:
Это моя первая работа по этому фандому, так что мне было бы очень приятно узнать ваше мнение в комментариях
