Мягкое подталкивание

      — Я ПРОЧИТАЛ ТВОИ первые наброски, — сказал Инфинити на следующий день. — Интересно. Я отправил свои заметки Натаниэлю, и он должен передать их тебе сегодня чуть позже.       Сара провела рукой по волосам. Рассечение на голове, полученное при падении на тропе, зудело, но она не решалась его почесать. Она поправила микрофон на гарнитуре.       — Это то, что Вы хотели?       — Это очень, очень хорошее начало, — сказал Инфинити. — Ты затронула те вопросы, которые следовало прояснить. Но на чём действительно следует сосредоточиться, так это на том, чтобы эта работа была легкочитаемой. Я не хочу, чтобы она была похожа на Ветхий или даже Новый Завет. Обе эти книги были написаны с использованием языка того времени. Те, кто написал их, обращались к людям своего времени. Именно этого я хочу от этого документа. Я хочу, чтобы это было обращено к современному поколению людей. Я хочу, чтобы это было что-то, что люди могут взять в руки и прочитать, не испытывая при этом никаких трудностей. Я хочу чего-то, за чем стоит высшая сила, но без угнетения.       Сара кивнула.       — Я согласна. Необходимо найти баланс между авторитетностью и простотой восприятия. Это похоже на любой документ, который требует широкого распространения. Но люди также захотят чувствовать, что они получат слово… от Бога. От Бесконечности. От Вас.       — Именно поэтому мы наняли тебя, — сказал Инфинити.       Сара не знала, что ответить.       — Итак, что ты знаешь о Средних веках?       — Не очень много, — призналась Сара. — Я знаю, что это было до эпохи Возрождения, и люди ели ножами, потому что вилки ещё не изобрели.       — Ну да, было такое, — Инфинити помолчал некоторое время. — Тебе нужно будет поговорить с Джеффри перед написанием следующей части. И попроси Натаниэля достать тебе соответствующее видео о Средних веках. Он поймёт.       Сара набросала короткое сообщение, чтобы отправить его Натаниэлю.       — Когда Вы говорите «видео», то имеете в виду что-то вроде документального фильма?       — Нет, — сказал Инфинити. — Это настоящие образы Средневековья. Что-то вроде воспоминаний, но не совсем. Это то, что произошло на самом деле. И мы храним их, если хочешь. До появления современных технологий… они передавались в виде снов или видений. Но теперь их можно посмотреть на твоём компьютере или DVD — при условии, что ты знаешь, что ищешь, и у тебя есть коды доступа.       — Серьёзно? — спросила Сара. — Значит, я могу увидеть прошлое?       — Да.       — Могу ли я увидеть распятие?       — Да, но я бы не советовал, — ответил Инфинити. — Это зрелище не из приятных, и я могу гарантировать, что от этого у тебя будут ночные кошмары.       Сара вспомнила свой сон.       — Наверное, Вы правы.       — Я прав, — тихо сказал Инфинити.       — Ну хорошо, а могу я увидеть собственное рождение? — спросила Сара.       — Я уверен, что это где-то здесь, — сказал Инфинити. — Но найти это было бы большой работой. Со временем в коллективных архивах мы каталогизируем то, что происходит за пределами повседневности. Это не значит, что мы не сможем отыскать это, но…       — Я не уверена, что понимаю, — произнесла Сара.       — Думай об этом, как о большой картине, — сказал Инфинити, — и на этой картине изображён мир в один из моментов. А теперь представь, что у тебя есть увеличительное стекло и ты можешь приблизить любой крошечный пиксель изображения и разглядеть его чётко, в движении, а затем снова уменьшить масштаб. Это то, что мы коллективно храним. Но некоторые события мы выделяем, потому что мы хотим сохранить их для последующего изучения.       — Ого! — произнесла Сара. — Отлично.       — В общем, скажи Натаниэлю, что хочешь посмотреть кадры Средневековья, — сказал Инфинити. — Но вернёмся к Средневековью. Причина, по которой я спросил о твоих познаниях, заключается в том, что следующей книгой будет «Книга Жанны».       — Жанны?       — Конечно, — сказал Инфинити. — Она была нашим следующим… как ты их называешь? Подталкивателями? Она была нашим третьим подталкивателем.       — Ничего себе… Жанна д’Арк, — Сара повернулась к своему компьютеру и открыла новый документ Word.       — Мухаммед изменил мир, — сказал Инфинити. — Исламская вера распространялась по арабским землям. В течение пятидесяти лет после смерти Мухаммеда Исламская империя завоевала треть Старого света. Она была невероятно сильна в политическом, военном и религиозном отношении. Но эта мощь и влияние также делала её мишенью.       — Потому что другим не нравилась их религия? — спросила Сара.       — Это было только частью проблемы, но это также было связано с экспансионизмом и контролем над торговлей, — сказал Инфинити. — Именно поэтому появились первые христианские паломники.       — Но это было задолго до Жанны д’Арк, не так ли? — спросила Сара.       — Верно, — подтвердил Инфинити. — Но я использую её скорее для примера, чтобы показать, как с укреплением систем верований растёт их влияние на политику, экономику и ведение войны — и наоборот. Чем более распространена вера, тем более сложной и зависимой от всех этих факторов она становится — что отчасти и произошло с Жанной д’Арк.       — Я не так много знаю о ней, кроме того, что видела в фильмах, — сказала Сара.       — Милла Йовович? — Инфинити тихонько хихикнул. — Если ты действительно хочешь узнать больше, то посмотри немой фильм Дрейера «Страсти Жанны д’Арк» 1928 года. Мария Фальконетти не уступает Миле Йовович. Фильм основан на судебных транскриптах. Попроси Натаниэля сделать их доступными для тебя.       — Хорошо, — сказала Сара, добавив эту просьбу к своему растущему списку.       — Итак, Жанна д’Арк, — произнёс Инфинити и помолчал на несколько секунд. — Не прошло и девятисот лет после Мухаммеда, когда я попросил Энумеру вернуться на Землю, чтобы вновь обратится к религии, которую он неосознанно создал, — но на этот раз в женском воплощении.       — Что значит «неосознанно создал»? — спросила Сара.       — Иисус не был христианином, — сказал Инфинити. — Он был иудеем. Как иудей, он проповедовал прощение, доброту и то, как люди могут вести более гармоничную духовную жизнь. Он родился иудеем и умер иудеем. У него не было намерения создать христианство. Мы были очень удивлены, когда его ученики и последователи объединились, чтобы создать общину. А потом появился апостол Павел… кто бы мог подумать?       — Значит, Вы действительно не собирались создавать христианство?       — Нет, не совсем так, — сказал Инфинити. — Но когда мы увидели, что произошло, именно тогда стало понятно, что у нас есть эффективная модель для распространения новых систем верований среди тех, кто в них нуждается. Это был незабываемый момент.       — Следовательно у людей действительно есть свобода воли, — заметила Сара. — Интересно.       — Ну, разумеется, есть, — усмехнулся Инфинити. — Если бы я знал, что произойдёт, разве была бы в этом радость?       Сара покачала головой.       — Но вернёмся к Жанне, — сказал Инфинити. — Прошло около девятисот человеческих лет после Мухаммеда, когда стало ясно, что народам Евразии необходимо пробуждение. К тому времени системы верований мусульман, иудеев, христиан и буддистов глубоко укоренились. Кроме того, были язычники, поклонявшиеся стихиям и природе, а в Америке существовали всевозможные культы коренных народов. Но меня беспокоила Евразия.       — Разве Энумере не надоело возвращаться на Землю? — неожиданно спросила Сара. — Мне кажется, что каждый раз это сопряжено с огромными эмоциональными и физическими пытками.       Инфинити тихо рассмеялся.       — И да, и нет. Это, скорее, небольшой перерыв в административной работе, что приятно. Но ты права, что существует огромный эмоциональный стресс, связанный с перерождением. И зачастую человек не осознаёт того, кем он или она является, до самого конца. И, как правило, этот конец не всегда счастливый. Но предлагаю снова вернуться к Жанне. Фиона — наш главный эксперт в этом вопросе. Она может посвятить тебя в историю и подробности той эпохи и жизни Жанны д’Арк.       — Значит, Энумера вернулся в третий раз в образе женщины? — спросила Сара.       — Да, — ответил Инфинити. — Дочери французских фермеров. Жанна — я буду называть её так — была немного замкнутой и гораздо более набожной, чем большинство детей её возраста. Но в остальном она была обычной крестьянской девочкой. Конечно, она родилась в разгар Столетней войны, но это было частью общего плана.       — Почему?       — Потому что к 1400 годам мир стал гораздо более взаимосвязанным, — сказал Инфинити. — Было больше людей, больше религий, активно развивались торговые связи, а также намного улучшились способы коммуникации. Чтобы обратиться как можно к большему количеству людей, нам нужен был большой фон, на котором она могла донести своё послание.       — Какое послание?       — Напомнить человечеству, что в мире есть не только бедность, короли, богатство и войны, — сказал Инфинити. — Европейцам того времени нужно было напомнить, что вера в высшие силы была необходима, если они хотели выжить. Ты поймёшь это в полной мере, когда Фиона объяснит про эпоху и обстоятельства жизни того времени. Сейчас тебе нужно знать, что первые двенадцать лет своей жизни Жанна была обычной маленькой девочкой. Тихой. Очень набожной. Но обычной. Одной из вещей, которую мы обнаружили и которая хорошо сработала с Энумерой в его первых двух воплощениях, была важность уединения — как для размышлений, так и для общения с высшими силами. Это было пресуще ему как Иисусу, когда он отправился в Египет, чтобы изучать магию и целительство, и как Мухаммеду, который будучи пастухом, часто уходил в свою пещеру. Жанна тоже стремилась к уединению и могла часами пропадать в полях, окружавших её дом.       Сара лишь кивнула, продолжая быстро набирать текст, чтобы успеть дословно записать как можно больше из того, что сказал Инфинити.       — Первое видение у Жанны случилось в 1412 году, — продолжил Инфинити. — Она была одна в поле, когда услышала голоса. Как и Мухаммед, она понятия не имела, кто она и какая роль ей уготована. Но женское тело более интуитивно. Когда она услышала голоса Михаила, Екатерины и Маргариты, она заплакала.       — Кем были Михаил, Екатерина и Маргарита? — спросила Сара.       — Они были теми, кого католики признали святыми, — ответил Инфинити. На самом деле они были членами команды и любимцами Энумеры. Поэтому когда Жанна услышала их снова в земной жизни, она заплакала от чистой красоты того, что снова может слышать их. И она сразу вспомнила, кто она такая и что ей предстоит здесь делать.       — И что ей предстояло делать?       — Изменить жизнь в Европе, прогнав англичан с французской земли и вернув дофину права на корону, — сказал Инфинити. — Это была политическая сторона дела. Настоящая миссия состояла в том, чтобы жить в соответствии со своей верой и публично объявить о том, что причина, по которой она это делает, состоит в том, что Бог говорил с ней.       — Имея в виду… Вас.       — Да.       — Почему Вы хотели, чтобы англичане убрались из Франции? — спросила Сара.       — Я этого не хотел, — сказал Инфинити. — Мне было всё равно, что англичане были во Франции. Но это был идеальный механизм для привлечения внимания к духовности и вере. И, в отсутствии телевидения и интернета, слухи были единственным способом распространения информации. А что может быть лучшим фоном, чем война, которая бушевала семьдесят с лишним лет, чтобы оживить её, отправив гонца? В то время это был единственный способ.       Инфинити ненадолго замолчал, пока Сара записывала.       — Полагаю, — наконец сказал Инфинити, — всё это будет более понятно, если ты сначала поговоришь с Фионой. Тебе нужно больше информации, чтобы оценить важность того, что я говорю.       — Конечно, Вы правы, — Сара обратилась к своему расписанию. — Посмотрим, свободна ли она сегодня.       — Договорились, — произнёс Инфинити. — Значит, обсудим это завтра, после того, как ты с ней поговоришь. Кстати, как ты себя чувствуешь? Лучше?       — Да, — ответила Сара. — Ещё есть несколько синяков и ссадин, но уже лучше. Я думала, что Вы давно забыли об этом.       — Да, — сказал Инфинити. — Но ведь людям нравится, когда их спрашивают об этом.       Сара собиралась ответить, когда поняла, что связь снова оборвалась.              САРА ПОУДОБНЕЕ устроилась в скрипучем кресле и закрыла глаза. Тёплый полуденный солнечный свет заполнил комнату, и она позволила себе расслабиться впервые с тех пор, как приехала в Холли Хилл. После её встречи с Абрахамом и открытием того, что солнечная комната часто бывает незанятой, она стала её любимым местом в особняке. У неё оставалось пять минут до назначенной встречи с Фионой, чтобы поговорить о Жанне д’Арк — пять минут, в течение которых у неё не было никаких обязанностей — и она намеревалась использовать их, чтобы немного отдохнуть и представить, что находится где угодно, только не здесь. Она удовлетворённо вздохнула.       — Ты похожа на Чеширского кота, который нежится на солнышке.       Сара открыла глаза и увидела Фиону, стоящую посередине солнечной комнаты. Свет ласкал её лицо так, что казалось, будто она светится изнутри. Сара вздрогнула, удивившись тому, как сильно ей захотелось прикоснуться к её щеке, притянуть к себе и обнять. Но вместо этого она встала.       — Привет, — Сара указала на кресло в углу. — Спасибо, что согласилась внести изменения в расписание.       Фиона улыбнулась.       — Я рада помочь.       Она села напротив Сары и, слегка наклонив голову, внимательно посмотрела на неё.       — Как твои дела? После того, как ты почувствовала себя плохо, и потом, когда я не видела тебя за ужином пару вечеров… — она слегка пожала плечами. — Я волновалась. На самом деле, я собиралась зайти к тебе сегодня.       — Эта пара дней была интересной, — сказала Сара. — У меня была встреча с Натаниэлем, и мне вежливо сказали, чтобы я не задавала лишних вопросов и делала свою работу. Барт нашёл меня и хочет встретиться, чтобы выпытать у меня информацию. О, а работа, которую я представила на данный момент, была признана, цитирую, «очень хорошим началом». В целом это были нетипичные два дня.       Она откинула чёлку со лба.       — И рассечение у меня на голове ужасно чешется, — добавила Сара.       Фиона с улыбкой посмотрела на струп.       — Да, похоже, ты выздоравливаешь, — сказала она и откинулась на спинку кресла, указав жестом на стопку бумаг, которую положила на журнальный столик. На картинке вверху была изображена молодая женщина в доспехах, держащая меч.       — Жанна д’Арк? — спросила Сара.       Фиона кивнула.       — И Столетняя война.       — Почему этому не учили в колледже? — со вздохом спросила Сара.       Фиона рассмеялась.       — Думаю, учили, но я тоже не ходила на занятия.       Сара усмехнулась.       — Почему ты думаешь, что я не ходила на занятия?       — Скажем, я догадалась, — ответила Фиона. — Так что ты хочешь узнать?       Сара снова вздохнула, и опустив взгляд на свой iPad, постучала по экрану. Затем провела пальцем, чтобы свернуть документ, над которым работала, и увидеть список вопросов.       — Ну, мне нужно знать о политическом климате во времена, когда жила Жанна д’Арк, а также биографические сведения о ней. Кем она была. Что она сделала. Почему она это сделала. Что-то в этом роде.       Сара подняла глаза и заметила, что Фиона пристально наблюдает за ней, на её губах играла едва заметная, но почти ласковая улыбка.       — Что? — спросила Сара.       — Ничего, — ответила Фиона, быстро отводя взгляд и наклоняясь вперёд, чтобы взять папки. — Ты просто напомнила мне кое-кого.       — Правда? — игриво вздёрнула бровь Сара. — Мне стоит волноваться? Серийный убийца или что-то в этом роде?       Фиона рассмеялась.       — Нет. Это был человек которого я знала давным-давно. И нет, тебе не стоит беспокоиться о наклонностях серийного убийцы. Она была очень доброй.       Сара заметила слабый румянец, выступивший на её шее и кончиках ушей. Фиона не была замужем. Сара подумала, если она…       — Итак, Жанна д’Арк, — сказала Фиона.       Сара вернула своё внимание к текущей задаче.       — Да, Жанна д’Арк.       — Хорошо. Вероятно, мне следует начать с рассказа о Столетней войне, — Фиона пролистала несколько документов и достала из потрёпанной на вид папки скреплённую пачку бумаги. Она откинулась на спинку кресла и открыла страницу где-то на середине.       — Столетняя война началась в 1337 году и на самом деле продолжалась больше ста лет, — сказала Фиона. — Она продолжалась до 1453 года и велась между домами Валуа и Плантагентов — двумя королевскими династиями, борющимся за французский трон.       Сара подняла руку.       — Наверное, это глупый вопрос, но почему она тогда называлась Столетней войной?       Фиона улыбнулась.       — Мы перейдём к этому через секунду. Но сначала нам нужно поговорить о взаимоотношениях между Валуа и Плантагенетами, потому что это действительно закладывает основу для всего остального. Ты не против? — она подняла брови.       Сара кивнула.       — Хорошо. В общем… всё это, по сути, сводилось к войне за территорию и разногласиям по поводу того, кто был законным королём Франции. На этот титул претендовал французский дом Валуа. Однако и английский правящий дом Плантагенетов тоже хотел получить корону, потому что они считали, что владение английским королевством даёт им право контролировать и Францию. Для справки: короли из династии Плантагенетов правили в Англии в XII веке и были родом из Анжу и Нормандии, которые, конечно же, находятся во Франции. Поэтому дом Плантагенетов также был известен как Анжуйский дом.       — Вау, — произнесла Сара.       — Да, — сказала Фиона. — Очень кровосмесительно и сложно. Союзы постоянно менялись, особенно если в дело вступали Испания и Германия. Но сейчас нас в большей степени волнуют английское и французское королевства. Разумеется, война, которая длится сто шестнадцать лет, не может быть непрерывной. Столетняя война охватила несколько поколений и на самом деле представляла собой серию вооружённых конфликтов, которые делятся на этапы: Эдвардианская война, война Каролингов и Ланкастерская война. Были и другие войны, которые являлись второстепенными по отношению к большой войне, поэтому учёные изобрели термин «Столетняя война», чтобы охватить всё.       Она сделала паузу, чтобы Сара успела законспектировать.       Сара кивнула, что готова.       — Таким был фон для появления Жанны д’Арк.       Фиона взяла изображение, которое лежало поверх стопки документов, и протянула его Саре.       — Это, наверное, самое известное изображение Жанны д’Арк. Однако это не настоящий портрет, поскольку она не позировала для него. К сожалению, единственное реальное изображение Жанны было уничтожено. Эта миниатюра хранится в национальном архиве в Париже и была создана где-то между 1450 и 1500 годами — значительно позже её смерти.       Сара внимательно посмотрела на рисунок, выполненный в коричневых тонах. Изображённая на нём женщина выглядела миниатюрной и круглолицей. Тёмно-русые волосы были волнистыми и зачёсаны назад. На ней были доспехи, а над головой развевалось знамя. Фиона протянула ей ещё один лист бумаги. На нём была изображёна женщина в профиль в юбке и с мечом. У неё были выдающиеся лоб и нос. Сара посмотрела на Фиону и приподняла брови.       — Это единственный рисунок Жанны, выполненный современником, — сказала Фиона. — По сути это каракули на полях протокола парламента. Художником был Клеман де Фокамберг. Жанна только что одержала победу под Орлеаном. Но он никогда не встречался с ней.       Сара взяла в руки рисунок.       — И когда это было?       — В тысяча четыреста двадцать девятом году, — сказала Фиона. — Ей было семнадцать.       — Такая юная, — пробормотала Сара.       — Хотя точная дата её рождения неизвестна, скорее всего, Жанна родилась в 1412 году в семье Жака д’Арка и Исабель Роме в Домреми во Франции. Её отец был крестьянином, у которого было около пятидесяти акров земли в той части северо-восточной территории, которая была лояльна французской короне. Это важно, потому что они хранили верность французам, даже несмотря на то, что их окружали деревни, лояльные англичанам. Само собой, что лояльность её деревни французам делало её мишенью для английских войск.       — Мишенью? — спросила Сара.       — Было несколько задокументированных набегов на Домреми, и в одном из случаев деревня была сожжена, — пояснила Фиона.       — То есть Жанна выросла в страхе перед англичанами, или, по крайней мере, в ненависти к ним, — сказала Сара. — Почему она сделала то, что сделала?       — Отчасти. Но это было ещё не всё. На суде она сказала, что главным мотивом вступления в битву стало божественное руководство.       — От Инфинити?       — Ну, по её словам, от Бога, сказала Фиона. — У нас есть стенограммы судебного процесса над Жанной, и там она рассказала, что святые Михаил, Екатерина и Маргарита пришли к ней, когда ей было двенадцать лет, и велели изгнать англичан из страны и восстановить на троне французского короля. Как набожной католичке, эти святые должны были ей быть хорошо знакомы. Конечно, в двенадцать лет она была слишком мала, чтобы воплотить свой план в жизнь. Но когда ей исполнилось шестнадцать, она уговорила одного из своих родственников отвезти её, переодетую мальчиком, в Вокулёр, местный муниципалитет, где она пыталась получить разрешение посетить французский королевский двор. Ей было отказано в аудиенции, но она продолжала настаивать и в конце концов заставила двух довольно важных людей выслушать её. Она предсказала успех запланированного сражения под Орлеаном благодаря божественному вдохновению. Когда оказалось, что она была права, её отвезли на встречу с Карлом VII.       — А Карл VII был королём Франции? — спросила Сара.       — Он был сыном Карла VI и должен был стать королём, но его право на престол было поставлено под сомнение оккупацией Англии, — ответила Фиона. — Он возглавил дом Валуа и боролся за корону с помощью своей тёщи. Но появилась Жанна д’Арк. Сначала он не знал, стоит ли ему верить ей или нет, даже несмотря на то, что её слова и её… твёрдость и убеждённость впечатлили его. Он поверил ей… поверил и в конце концов позволил ей отправиться с его армией в Орлеан.       Фиона посмотрела в окно. Бледные лучи послеполуденного солнца освещали её лицо, и Сара снова испытала непреодолимое желание прикоснуться к её щеке.       — Она была очень бедной, — грустно произнесла Фиона, глядя куда-то в пустоту. — Ей приходилось просить и одалживать снаряжение, тем более, что она решила путешествовать в рыцарском облачении. Белые доспехи, одолженная лошадь и меч. Её свита состояла из одних волонтёров — их подкупила не только её харизма, но и искренняя преданность делу. Они были рядом с ней, потому что верили, что её ведёт божественное вдохновение.       — Ты тоже говоришь как преданная, — сказала Сара с улыбкой.       — Да, — призналась Фиона. — Она была потрясающей. Представь себе силу такой убеждённости, силу такой личности! Не обманывайся, она была фанатичкой, причём ярой. Жанна была очень целеустремлённой и не раз горячо спорила с людьми, которые были рядом, чтобы помочь ей. Но она продолжала идти к своей цели, даже если это означало, что ей придётся умереть в девятнадцать лет.       — Её сожгли на костре, да? — спросила Сара.       — Да, — Фиона с трудом сглотнула и прочистила горло. Несколько секунд она молчала. — Её сожгли не один, а три раза. После первого раза она они отодвинули угли, чтобы показать всем, что она не сбежала, а потом сожгли её ещё два раза, так что от её тела остался только пепел.       — Это ужасно, — сказала Сара. Мысль о том, что её сожгли заживо, вызвала у неё тошноту.       — Не самый приятный способ умереть, — сказала Фиона. — Но, к сожалению, для Карла VII это было необходимо.       — Но я думала, что это она вернула его на трон. Зачем ему это делать?       — Потому что её признали еретичкой, и нельзя было допустить, чтобы подобный человек привёл его к власти.       Сара нахмурилась.       — Не понимаю.       — Ну, здесь много всего, и я немного забежала вперёд. Позволь мне вернуться назад, — Фиона глубоко вздохнула и, казалось, привела свои мысли в порядок. — Итак, Жанна сказала, что, по её мнению, она родилась в 1412 году. Французским королём в то время был Карл VI — отец Карла VII. Карл Старший был проблемным человеком. Он страдал от приступов безумия и, откровенно говоря, был не способен править. И из-за этого брат и кузен короля, каждый из которых считал, что знает, как лучше, начали бороться за регентство во Франции, а заодно за то, что делать с детьми — в частности с Карлом VII. Это было отвратительно, очень отвратительно. Королевских детей похитили — и кузен короля, герцог Бургундский, приказал назначить свидание брату короля — герцогу Орлеанскому. Это привело к серьёзному расколу в рядах людей, верных каждому из герцогов. Люди, верные герцогу Бургундскому, стали арманьяками, а люди, верные герцогу Бургундскому, стали бургундцами. Тем временем, вернувшись в Англию, король Генрих V воспользовался ситуацией. Он вторгся во Францию и захватил многие северо-восточные города страны. Вскоре после этого Карл VII принял титул дофина, что означало, что он был признан наследником престола. Ему было четырнадцать, и первое, что он сделал, — попытался добиться перемирия с бургундцами. Это закончилось неудачей, когда герцог Бургундский был убит на встрече под гарантированной защитой Карла. Это заставило нового герцога Бургундского заключить союз с Генрихом V, что привело к ещё большей оккупации Франции английскими войсками. Такова была обстановка во время детства Жанны.       Она замолчала, чтобы посмотреть свои заметки. Солнечный цвет танцевал на её макушке, и Сара обнаружила, что загипнотизирована разными оттенками рыжего, коричневого и каштанового. Некоторые пряди были такими тёмными, что казались почти фиолетовыми.       Фиона подняла голову и поймала её взгляд.       — Ты в порядке? — спросила она, мягко улыбаясь. — Ты выглядишь… словно находишься за миллион миль отсюда.       Сара почувствовала, что краснеет.       — Просто размышляю об этой истории. Все воюют друг с другом. Францию захватывают англичане. Карла VII бьют, кому не лень.       — И тут появляется Жанна, — сказала Фиона. — Одетая в мужскую одежду, она требует аудиенции и говорит Карлу и всем, кто её слушает, что Бог сказал ей, что она должна изгнать англичан из Франции и доставить его в Реймс для коронации.       — Он поверил ей? — спросила Сара.       — Ему хотелось верить, — сказала Фиона. — Почти вся северная Франция находилась под контролем англичан. Бургундцы, которые, как ты помнишь, были заодно с англичанами, контролировали Реймс — место, где происходили коронации французских монархов. А в 1429 году англичане предприняли попытку захватить город Орлеан, который оставался единственным городом на севере, лояльным Карлу. Никто не верил, что город сможет выдержать осаду — кроме Жанны. Она была великолепна. Она попросила, чтобы её снарядили на войну и поставили во главе армии. Карл, который практически потерял надежду, решил, что терять уже нечего, и согласился. Это был акт отчаяния. Все сочли его сумасшедшим, раз он отправил неграмотную шестнадцатилетнюю девчонку командовать своей армией. Но он это сделал.       Фиона снова пожала плечами и ласково улыбнулась.       — И она добилась успеха. Несмотря на то, что глава семьи Орлеанов отстранил её от участия в совещаниях по планированию военных действий и сделал всё возможное, чтобы держать её в неведении, она нашла способ получать необходимую информацию. Её присутствие оживило кампанию. Она совершила набег на две крепости, и когда орлеанская семья заперла городские ворота, чтобы предотвратить ещё одно сражение, она сплотила горожан и солдат и заставила мэра открыть ворота. Затем она с одним из капитанов поскакала и захватила крепость Сент-О-Жюстен. А потом штурмовала главную крепость англичан, была ранена в шею стрелой и возглавила последнюю атаку, будучи раненой.       — Вау! — воскликнула Сара. — Ничего себе.       — Да, ничего себе, — сказала Фиона. — Жанна была хороша. Это была классическая история неудачницы. Она обладала политической силой и имела большую ценность для Карла. Она убедила его позволить ей разделить командование армией, а затем предложила отбить мосты на пути к Реймсу — глубоко в тылу врага.       — Дай-ка угадаю, — сказала Сара, — она добилась успеха.       — Более чем, — подтвердила Фиона. — Она не только выиграла сражения, в которых участвовала, но и спасла жизнь одному из командиров, предупредив его об артиллерийской атаке, и пережила удар по шлему каменным ядром, когда взбиралась по лестнице на крепостную стену. Она была… — Фиона развела руками. — Для своих людей она была героиней. Для жителей этой местности она была находкой. Её почитали все. Представь себе, почти все города на их пути к Реймсу перешли на сторону Франции без сопротивления, и 16 июля 1429 года они прибыли в Реймс. Коронация состоялась на следующее утро.       — То есть… её миссия была выполнена.       — Отчасти, — сказала Фиона. — Она и её сокомандир, герцог Алансонский, хотели изгнать англичан с территории Франции. Они хотели немедленно двинуться на Париж. Карл, однако, хотел договориться о перемирии с герцогом Бургундским. Он не знал, что бургундцы использовали эту возможность как тактику затягивания времени, чтобы укрепить Париж. Когда перемирие сорвалось и Жанна со своей армией двинулась вперёд, они были удивлены мощью сопротивления, с которой столкнулись. Жанна была ранена из арбалета в ногу, но продолжала сражаться. На следующее утро ей был отдан приказ короля отступить.       — Она это сделала? — спросила Сара?       — Да. Неохотно, но да. Они продолжали захватывать небольшие поселения вокруг Парижа и ввязываться в стычки. И именно после одной из них Жанна отдала приказ к отступлению. Как это было принято, она одной из последних покидала место боя. Англичане окружили арьергард и схватили её. Это было 23 мая 1430 года, — Фиона покачала головой. — Обычно, семья попавшего в плен платила выкуп, чтобы его выпустили на свободу. Но семья Жанны была слишком бедной. И, по иронии судьбы, Карл VII, после всего, что она для него сделала, не вмешался.       Сара вскинула голову от удивления, забыв о записях, которые она делала.       — А почему нет? — сердито спросила она.       Фиона слегка пожала плечами.       — Был слишком занят. Стал слишком могущественным, чтобы нуждаться в ней. Слишком осведомлён о слухах и намёках, которые ходили вокруг.       — О каких намёках? — спросила Сара, чувствуя как внутри неё закипает гнев.       — О том, что она одевалась как мужчина и вела себя как мужчина, — сказала Фиона. — О том, что она пренебрегала своей традиционной женской ролью. О том, что она была еретичкой.       — Даже после всего, что она для него сделала?       Фиона снова пожала плечами.       — Кто знает… может быть, как раз из-за этого, — сказала она, грустно покачав головой. — Несколько раз Жанна пыталась бежать. Однажды она прыгнула с семидесятифутовой башни и приземлилась на мягкую землю сухого рва. Она надеялась спрятаться в городе под названием Аррас, но он был на территории Бурундии, и в итоге горожане продали её англичанам. И тогда Жанну предали суду за ересь. Конечно, это была политически мотивированно, поскольку она была ответственна за коронацию Карла, что подрывало его легитимность.       — Значит, на самом деле целью была не она, — сказала Сара.       — О, нет, она была такой же мишенью, как и Карл VII, — пояснила Фиона. — Но Карл был гораздо более крупной рыбой. Не заблуждайся, они боялись Жанну и её божественные видения. Но поступить так означало убить двух зайцев одним выстрелом. Итак, обвинения были выдвинуты и 9 января 1431 года в Руане, резиденции оккупационного правительства, началось судебное разбирательство.       Губы Фионы скривились в выражении отвращения. Она усмехнулась.       — Это была пародия на правосудие. Во первых, у них не было реальной власти. И что было ещё хуже, ей грубо отказали в праве на защитника в суде. Она была одна против всех: молодая девушка против политической и религиозной машины. Но она хорошо защищалась, если верить судебным протоколам.       — Серьёзно, были протоколы судебных заседаний? — спросила Сара. — Я понятия не имела, что в то время это делали.       — О, да, — сказала Фиона. — И хорошо, что они это делали, иначе мы бы никогда не смогли в полной мере оценить масштабы сфальсифицированных доказательств, а также мастерство и интеллект, которые она продемонстрировала в своей защите. Подобно Иисусу, когда его допрашивали и задавали вопрос о том, был ли он царём Иудейским, — Фиона пальцами изобразила в воздухе кавычки, — Жанна столь же ловко справилась со своей защитой, но не осудила себя.       Сара почувствовала, что у неё покалывает кожу головы. Она отогнала это ощущение и сделала пометку спросить у Инфинити, было ли это чем-то намеренным — одним из их проверенных трюков.       — В качестве примера, — продолжила Фиона, — когда они пытались обмануть Жанну и заставить признать себя виновной, спрашивая, считает ли она, что благодать Божья пребывает с ней, она сказала что-то вроде: «Если да, то благодарение Богу, если нет, то молюсь о том, чтобы она со мной пребывала». Она ответила, не сказав ни «да», ни «нет» — любое из этих слов стало бы для неё обвинительным — опять же, в отличие от того, как Иисус отвечал на суде над ним. Но у неё не было ни единого шанса. У неё отняли всё. Её заставляли носить женскую одежду и содержали в светской тюрьме, охраняемой английскими солдатами — мужчинами, а не монахинями, как это было в церковной тюрьме. Существует мнение, что она стала жертвой сексуального насилия, хотя некоторые отрицают этот факт. Защищаясь, она продолжала носить мужскую одежду, что формально стало причиной её казни — она нарушила библейский закон об одежде.       Фиона горько рассмеялась и уставилась в окно на идеально ухоженный газон.       — Её сожгли на костре 30 мая 1431 года, — в её тоне слышилась едва сдерживаемая ярость. — Жанну привязали к высокому столбу на городской площади. Два брата держали перед ней распятия, а крестьянин сделал маленький грубый крестик из хвороста, который она приняла и прикрепила спереди к своему платью.       Фиона посмотрела на Сару. Напряжение в её взгляде было пугающим.       — Извини. Я испытываю сильные эмоции, потому что это было очень жестокое убийство. Не представляю, как она терпела такие пытки… — она покачала головой. — Она держалась с достоинством и стоически, даже когда факелы были поднесены к дереву у её ног. Её губы шевелилась в молитве до самого конца, когда она закричала в агонии, и горожане подбросили ещё дров в огонь, чтобы избавить её от долгой и мучительной смерти.       Сара почувствовала, как её физически передёрнуло от такого яркого описания казни. Это было почти невозможно себе представить — хотя, если честно, это мало отличалось от описаний того, как Иисуса распяли на кресте. Столько жестокости во имя… чего?       — Её вера и мученеческая смерть вдохновили и укрепили убеждения католиков по всей стране, — продолжила Фиона. — Она стала героиней и мученицей. А после окончания войны Карл VII, которому не нравилось, что на трон его возвела еретичка, потребовал пересмотра судебного приговора. Папа Калликст III назначил специальный суд, который рассмотрел дело Жанны д’Арк, и в 1456 году она была признана не только невиновной, но и мученицей. В течение последующих четырёхсот лет она почиталась как икону католической веры — настолько, что была причислена к лику блаженных в 1909 году и канонизирована в 1920 году. Она является одной из трёх святых-покровителей Франции и одной из самых популярных святых Римско-католической церкви.       — Ты не шутила, когда говорила, что являешься её фанатом, — заметила Сара.       — Нет, не шутила, — сказала Фиона. — Хотя… я ценю её не за то, о чём ты подумала.       — Потому что она была феминисткой?       Фиона рассмеялась.       — Нет. На самом деле она была самой далёкой от феминизма женщиной, какую только можно себе представить. Она запретила женщинам служить в армии и даже ударила одну из них плоской частью меча, чтобы доказать свою правоту, — сказала она, откинувшись на спинку кресла, и улыбнулась удивлённому выражению лица Сары. — Это не выпад против неё, нет. Меня восхищает сила её убеждения и решимость довести дело до конца. Она была потрясающей.       — Ты католичка? — спросила Сара.       — Я была воспитана в Церкви Шотландии, — ответила Фиона. — Протестантка. Какая хорошая шотландская девушка не протестантка? Но исповедую ли я эту веру? Нет. Больше нет. С тех пор, как я переосмыслила свои убеждения. Это долгая история. О ней мы поговорим в другой раз, когда мы узнаем друг друга получше, — она заговорщицки подмигнула, а затем посмотрела на свои часы. — Но с этим придётся подождать. Мне нужно встретится с Натаниэлем. Зарезервируешь для меня местечко для ужина?       Сара кивнула, сохранила файл и закрыла iPad. У неё снова разболелась голова, и она втайне была рада, что лекция закончилась. Она посмотрела на Фиону, которая собрала свои вещи и стояла перед ней.       — Станет легче, — мягко сказала Фиона, нежно взяв Сару за подбородок.       Её прикосновение было умиротворяющим. Сара на мгновение прикрыла глаза, а затем вновь открыла их, чтобы увидеть Фиону, которая смотрела на неё сверху вниз.       Сара печально улыбнулась.       — Надеюсь.       На несколько секунд между ними повисло молчание, а затем Фиона, не спеша, наклонилась и нежно поцеловала Сару в макушку.       Сара мгновенно забыла о головной боли.       — Что это было? — спросила она, когда Фиона отстранилась.       Фиона вздёрнула уголки губ так, что стали видны ямочки на щеках.       — Я не знаю. Просто мне показалось, что так будет лучше. Ты выглядишь очень уставшей и подавленной, и поэтому мне захотелось немного облегчить твоё бремя, — она нахмурилась и поспешно отступила назад. — Мне нужно идти.       Сара уловила лёгкую дрожь в голосе Фионы.       — Я опаздываю и… — она покачала головой, — мне пора.       Сара поднялась, но прежде чем успела что-то сказать, Фиона развернулась и быстро вышла из комнаты.