Светлый балкон

— Have you ever read any of Bunin's stories? Like, any of the ones he combined into his "The Dark Alleys" cycle? — Чё, блять? Август заходится смехом. Настолько чистым, звонким и хрустальным, что, как кажется Игорю, бокал, который иностранец держит в руках, вот-вот пойдёт трещинами, а его содержимое, ужасно вкусное шампанское, на которое он сам не заработает за всю жизнь, даже если пойдет класть асфальт, параллельно работая на трассе, окажется прямо на дизайнерском белом пиджаке. О, он бы на это посмотрел. Хотя бы ради лихорадочного блеска в глазах Хольта. Потому что ну должно же быть хоть что-то, что должно выбить этого снежного короля из равновесия, да ёб вашу ж мать! Ну хоть что-то! — Я спрашиваю, читали ли вы когда-либо рассказы Ивана Алексеевича Бунина, вашего, полагаю, соотечественника? Может, что-нибудь из "Тёмных аллей"? Первый вопрос вызывает у Игоря желание спросить Хольта, не перепил ли он, а второй— смешок. Да, делать Грому больше нечего, только, отдыхая от поимки преступников, помощи Прокопенко, успокоения Хазина с Пчёлкиной и усмирения благородных, даже в чём-то альтруистических порывов Дубина, читать классику русской литературы. — Вряд ли. А чё там у него? Август поджимает губы. Обиделся, значит, что Гром так простецки интересуется, что же там такого понаписал Дубин... то есть, Бубен. Бунин. Вот. — Mein Gott, неужели же вы и впрямь настолько бескультурны?— в вопросе звучит нотка легкой беспечности, даже весёлости. Троллит он его, как пить дать. Но и Гром сдаваться не собирается. Он же он. Или как там говорят? "Не будь я тот-то и тот-то, если не сделаю то-то и то-то"? С ответом он затягивает. — Ну не гeя же твоего угадал как-то. Август только закатывает глаза. А вот у Игоря глаза блестят: всё-таки подъебал! — Это был Гeйнe, Игорь Константинович. И угадали вы его не сами. — В смысле "не сами"?! — Ваш напарник вас сдал. "Сука!"— думает Игорь. "Bitch!"— думает Август. А ведь если бы не Дубин, то не стояли бы они сейчас вдвоём, попивая шампанское и то ли флиртуя, то ли ругаясь, на балконе резиденции Хольта, провожая старый год, но с распростёртыми объятиями встречая новый и... друг друга в нём. Именно он помог Грому отгадать загадку, загаданную ему Хольтом в их первую встречу после заочного знакомства и появления ласковой клички "Гусь", в ответ на которую Август забавно бился током от обиды. Поэт немецкого тёмного романтизма, ёпта. — Передайте ему мои глубочайшие благодарности, Игорь Константинович. "Ага", думает Гром. "Всенепременно!". Однако тишину надо бы нарушить. — Слушай... так, чё там у Бунина? У Августа в глазах загораются огоньки, а Игорь понимает, что "попал" в цель. Чем бы, как известно, дитя ни тешилось, лишь бы только не отключало всему Петербургу электричество в порыве выражения собственного, иногда даже праведного гнева. А ещё Август просто хороший рассказчик с приятным голосом, и Игорь соврёт, что ему не спится легче с тех пор, как Хольт мурлычет ему на ухо стихи перед сном. Даже в формате голосового. Хольт приступает к пересказу событий рассказа "Чистый понедельник", который был любимым у самого Бунина, если верить словам повествователя (Игорь верит), не упуская ни одной детали. До его слуха доносится и описание портрета Толстого, и цитата из мифа о Пeтpe и Фeвpoнии, и сопровождающееся особым придыханием Августа финальное письмо главной героини. И что-то отзывается в Игоре в ответ на этот простой, лёгкий сюжет о любви, пусть и несчастной, возвышенной девушки к падшему юноше. Что-то словно скребётся, чешет, раздражает где-то в области лёгких, прямо рядом с тем, что некоторые зовут душой. Эхом раздаётся в ушах, бьёт в виски. Не отпускает. Доводит до дрожи по всему телу, заставляет вечно сведённые брови расслабиться, дарит то ли негу, то ли страх. Оно похоже на новый год, который вот-вот наступит, лёгкой поступью придёт взамен старому, вихрем ворвавшись в мир под неизменный бой старинных часов, бой неизбежный, неискоренимый, спрятаться от него невозможно. И Грому ничего не остаётся, кроме как, смотря даже не на Августа, а на крыши Петербурга, заговорить, чтобы не разорваться на сотни звёзд от нахлынувшего волной чувства. — Во всём прав Бунин, во всём... кроме одного. Хольт смотрит на него, затаив дыхание. Он этого не видит, он это ощущает. — О нас этот рассказ. О нас. Но всё у нас будет хорошо. Ни ты, ни я не исчезнем с утра. И... что бы ни случилось, со всем справимся. И я с тобой хоть чей дом искать поеду. Август только улыбается в ответ. — Как я рад, Игорь, что ты это понял. И всё у них действительно было хорошо. Потому что ни снег, ни незнание русской классики, ни даже тысячи причин не выстоят перед одной бескрайней силой, которой в ту новогоднюю ночь заручились искалеченные мaйop Игорь Константинович Гром и opyжeйный бapoн Август ван дер Хольт. Перед любовью.