Ополаскивание разума

Корабль «Тулпар» безмолвно разрезал бархатную тьму космоса, словно изящный хищник, скользящий по бездне. Его работа была безукоризненной, словно живой организм, где каждый механизм, каждая система слаженно взаимодействовали, поддерживая жизнь судна. Но внутренний мир экипажа не был столь гармоничным. В тени технологий и безупречного порядка скрывались раздоры, сомнения и эмоции, готовые вырваться наружу. *** Дайскэ лениво раскинулся на потрёпанном диване в общей комнате, небрежно наблюдая за огненным закатом, запечатлённым на огромном проекционном экране. Эта сцена могла бы показаться ему поэтичной, если бы не одно «но»: его мысли были далеки от романтики. В свои девятнадцать он сумел попасть на стажировку в экипаж космического корабля, что звучало как осуществление детской мечты. Но реальность оказалась куда менее вдохновляющей. Первые дни были полны восторга, но спустя три недели однообразие процедур и строгий порядок притупили былое возбуждение. Сегодня, однако, что-то изменилось. Аня, обычно строгая и сдержанная, решила собрать весь экипаж в общей комнате. Дайскэ нахмурился, пытаясь понять её мотивы. Она не выглядела как человек, который устраивает вечеринки. Мысли парня прервал звук шагов в коридоре. Через мгновение в комнату вошли двое: Аня и массивный мужчина по имени Свонси. Свонси устроился на диване, который протестующе скрипнул под его весом. Однако никто не обратил на это внимания. Все взгляды были устремлены на Аню, которая, словно статуя, стояла перед экраном с закатом. Её лицо было мрачным, а руки скованы за спиной. Свонси, привыкший читать обстановку, сразу понял, что дело касается двух отсутствующих членов экипажа. Он первым разрядил напряжённую тишину громоподобным голосом: — Аня, так что за важное дело ты хотела обсудить? Голос Свонси всегда звучал сурово, даже когда он не выражал злости. Это был его природный тон, унаследованный от поколений суровых предков. Однако сейчас его внимание было приковано к Ане. Её руки слегка задрожали. Никто из присутствующих никогда не видел её в таком состоянии. Она всегда была символом стойкости и самообладания. Но сейчас что-то сломалось. — Джимми... он... — слова вырывались с трудом, словно ей приходилось преодолевать невидимую стену. — Он надругался надо мной. В комнате повисла гнетущая тишина. Дайскэ ошеломлённо переводил взгляд с Ани на Свонси, пытаясь осмыслить услышанное. Джимми всегда был для него неприятным типом, но он даже представить не мог, что тот способен на такое. Свонси, напротив, не выглядел удивлённым. Он давно замечал в Джимми что-то зловещее, что-то... ненормальное. Но он и подумать не мог, что тот зайдёт настолько далеко. — Он раньше тебя домогался? — спросил Свонси, стараясь сохранить ровный тон. Аня закрыла лицо руками, словно прячась от окружающего мира. — Было... пару раз, — произнесла она. — Сначала я не обратила внимания. Потом он стал настойчивее. Я доложила капитану. Но он... — голос её дрогнул, и она замолчала. Свонси резко встал, его лицо побагровело от гнева. — Этот капитан, чертов трус, — пробормотал он, направляясь к комнате управления. *** Джимми ощущал себя не просто капитаном, а необходимой частью этой конструкции, без которой всё бы рухнуло. Он был уверен: Кёрли держал его рядом вовсе не из дружеской привязанности, а из холодного расчёта. Для Джимми не оставалось сомнений — его выбрали в «лучшие друзья», чтобы он стал той самой «страшной подружкой», рядом с которой Кёрли всегда будет выглядеть выгоднее. На фоне его грубости, резкости и, как считал сам Джимми, неизбежной гнили, Кёрли мог сиять, словно звезда. Ирония ситуации только забавляла Джимми. Он считал, что Кёрли не может жить без него, не может существовать без постоянного присутствия рядом. В конце концов, в Кёрли ведь тоже была эта неприятная натура, эта тёмная сторона, которую он пытался скрыть. Но рядом с Джимми она терялась, казалась не такой заметной, не такой важной. «Он нуждается во мне», — с тенью насмешки думал Джимми, ощущая себя центром этой сраной зависимости. Кёрли мог носить маску капитана, мог притворяться лидером, но на самом деле это он, Джимми, управлял всем. Ведь без его гнилого присутствия Кёрли остался бы один на один со своей собственной тьмой. Или это лишь иллюзия? *** Первый совместный полет Кёрли и Джимми в качестве пилотов судна «Тулпар». Компании «Пони-Экспресс», славящейся своей экономностью, пришло в голову, что одна кровать на двоих – вполне достаточно. Условие, мягко говоря, спорное (для Джимми) но выбора у них не было. Кёрли лежал на краю узкой койки, изо всех сил пытаясь подавить странное чувство, возникающее каждый раз, когда он оказывался так близко к Джимми. Неловкость с одной стороны и смущающе натирающая плохо скрываемый стояк резинка трусов, все мешала ему спать. — Джимми, — наконец тихо произнёс он, повернувшись на бок. — Ты когда-нибудь думал о том, каково это – забыться? Его голос звучал задумчиво, почти мечтательно. Джимми, до этого уже наполовину задремавший, приоткрыл один глаз и раздражённо вздохнул. — Кёрлс, брось этот бред. Попытайся уснуть. И прекрати свои странные жесты, — проворчал он, отодвигаясь, когда Кёрли попытался зарыться носом в его волосы. — Это не жесты, — фыркнул Кёрли, пытаясь сохранить лёгкость в голосе. — Я, знаешь ли, хотел проверить, на что они похожи. Ты хоть знаешь, что у тебя волосы гладкие, как шелковые салфетки? Он провёл рукой по темным прядям Джимми и осторожно потянул за них, словно играя. — Хватит, — отрезал Джим, вырывая свои волосы из его пальцев. Он резко обернулся, чтобы поставить точку в этом тупом ночном разговоре. — Я пытаюсь спать! Тебе, видимо, это не нужно, но мне – жизненно важно. Так что ляг на свою сторону, закрой глаза и оставь меня в покое. Кёрли виновато прижался к краю кровати, но, не удержавшись, спросил: — Ты бы всё-таки хотел забыться? — Забыться? — Джимми устало уставился на него. — Ты опять начинаешь. Что ты имеешь в виду? — Забыть обо всём: ошибках, ответственности, долге, работе... Представь, что ты можешь думать только о себе, только о своих желаниях. Как дети, например. Джимми молчал несколько секунд, его взгляд блуждал где-то в темноте. — А тебе правда это интересно? — Конечно, иначе я бы не спрашивал, — мягко ответил Кёрли, повернувшись к нему. Джимми потянулся к выключателю ночника, погружая комнату в кромешную темноту. Его голос стал тише, едва слышным: — Знаешь... это пугает. Эти слова прозвучали как откровение, неожиданное для обоих. Молчание заполнило комнату, но для Кёрли, в этом молчании было больше близости, чем в любых сказанных словах. *** Дайскэ, понимая, что ситуация накаляется, мягко отвёл Аню в сторону, оставив Свонси разбираться с Джимми. В комнате управления атмосфера была накалена до предела. Свонси вломился, словно буря, и, не тратя времени, выволок Джимми из кресла, схватив за воротник. — Какого черта ты здесь забыл, мразь? Ты не способен управлять даже своими животными инстинктами, а берёшься за корабль?! Джимми поднялся, отряхивая форму, и, изогнув губы в неприятной ухмылке, произнёс: — Это было по обоюдному согласию, честно! Ты ведь знаешь женщин... Но его слова оборвались, когда Кёрли, капитан корабля, наконец, заговорил. — Свонси, объясни. Свонси бросил на Джимми взгляд, в котором читалась ярость, смешанная с презрением. — Твой пилот совершил нечто непростительное. И если ты не примешь меры... я приму их за тебя. Кёрли, почувствовав, что мир, который он так тщательно выстраивал, начал рушиться, отвернулся от Джимми и встал перед Свонси. — Хорошо, я разберусь.  Когда остальные покинули комнату управления, тишина накрыла её, словно плотное покрывало. Лишь тусклый свет приборной панели освещал лица двух оставшихся мужчин. Джимми, сгорбившись и сцепив руки перед собой, не поднимал глаз. Его обычно вызывающая осанка исчезла, уступив место жалкому, сжавшемуся существу. —Кёрли... — начал он, его голос дрожал, как струна. — Я… Я не знаю, что на меня нашло. Это… это всё из-за зависти. Я всегда завидовал тебе. Кёрли остался молчалив, но взгляд его голубых глаз–холодный и выжидающий, не отпускал Джимми. —Ты… ты не понимаешь, каково это — быть всегда вторым. Всегда в твоей тени. Все смотрели на тебя: учителя, товарищи, девушки... — Джимми болезненно сглотнул, а его руки сжались сильнее. — У тебя было всё. Уважение. Внимание. А у меня… ничего. Он поднял глаза, в которых блестели слёзы. —Ты даже не знаешь, как это больно — быть невидимым. Я... я сделал это с Аней не потому, что хотел, а потому, что хотел хоть что-то. Хоть какой-то контроль. Хоть немного внимания. Пожалуйста, не наказывай меня, Кёрли. Ты же понимаешь…Я ненавижу умолять тебя об этом… Кёрли молчал долго, его лицо оставалось бесстрастным. Но когда он наконец заговорил, его голос был тихим, почти хриплым, как будто каждое слово давалось ему с усилием: —Ты прав. Все смотрели на меня. Но ты — ты был единственным, на кого смотрел я. Кёрли молчал. Его лицо казалось высеченным из камня, но глаза... В его глазах отражались боль, и усталость синевы морей. —Джим, — сказал он наконец, его голос был тихим, но резким. — Ты не понимаешь. Ты думаешь, что я не замечал? Что я не видел, как ты корчишь из себя второго пилота, хотя всегда стремился быть первым? Кёрли провёл рукой по волосам, пытаясь унять дрожь в голосе. —Ты говоришь, что тебе не хватало внимания? А я? А мои чувства? Ты когда-нибудь сука замечал, как я пытался быть рядом, поддерживать тебя, даже когда ты ломал всё вокруг? Я видел в тебе больше, чем ты видел в самом себе. И что ты сделал? Он замолчал, сжимая кулаки. —Я устал, Джимми. Устал от твоей ебучей зависти, твоего больного, ублюдского поведения. Но… — Кёрли сделал паузу, его голос стал мягче, почти шёпотом. — Я всё ещё люблю тебя. Даже сейчас. Джимми смотрел на него, словно впервые видел. Он не знал, что сказать. —Но я не могу так больше, Джим, — продолжил Кёрли. — Любовь — это не значит позволять тебе разрушать всё и вся вокруг. Я не могу продолжать терпеть это твое бешенство, твою зависть, твой гнев. Я люблю тебя, но это любовь, которая больше не может существовать рядом с твоим поведением. Кёрли подошёл ближе, и тихо добавил: Джимми, что мне делать с нами? *** В гостиной царила напряжённая тишина. Четыре человека сидели за прямоугольным столом, окружённые мягким светом, но этот уютный антураж никак не смягчал тяжесть момента. Кёрли стоял у спроецированной «ночи», спиной к остальным, его взгляд был прикован к большому, круглому месяцу сменившего Солнце. —Мы не можем просто игнорировать случившееся, — начал Дайскэ, стуча пальцами по столу. — Джимбо опасен. Он доказал это. —Я понимаю, — пробормотал Кёрли, не оборачиваясь. —Тогда решения два, — Дайскэ резко поднялся. — Мы либо сажаем его в крио-камеру до прибытия на Землю, либо избавляемся от него прямо здесь. Свонси, инженер, нервно хмыкнул и качнул головой. —Это невозможно, — заявил он. — Все крио-камеры вышли из строя ещё на прошлом маршруте. Их невозможно восстановить. Дайскэ нахмурился, и его голос стал холодным: —Тогда остаётся второй вариант. —Ты предлагаешь убить его? — голос Кёрли задрожал, и он наконец обернулся. Его лицо выражало не столько гнев, сколько боль. Голубые глаза нервно забегали, в поиске другого варианта. Может получится хотя бы связать Джимми и до прибытия на Землю заботится о нем так? —У нас нет выбора, — отрезал Дайскэ. — Это не человек, это бомба с часовым механизмом. Если мы оставим его в живых, он снова сорвётся. —Это жестоко! — Кёрли ударил кулаком по подоконнику, его голос дрогнул. — Да, он сделал ужасные вещи. Но он всё ещё человек.  —Не драматизируй, — Свонси развёл руками. — Мы не убийцы. Мы просто пытаемся защитить себя. Кёрли посмотрел на него, затем перевёл взгляд на Дайскэ, но прежде чем успел что-либо сказать, голос Ани, до этого молчавшей, прервал его. —Есть ещё один вариант, — сказала она тихо. Все повернулись к ней. Она сидела, обхватив кружку с остывшим чаем, её взгляд был устремлён куда-то в столешницу. —Когда-то, давно, в истории психиатрической медицины, — начала она, её голос звучал ровно, почти безэмоционально, — существовала процедура, которая могла помочь таким людям, как Джимми. Называлась лоботомия. Свонси нахмурился, а Дайскэ, напротив, склонил голову с интересом. —Ты предлагаешь сделать ему лоботомию? — спросил Дайскэ. —Да, — ответила Аня, поднимая глаза. — Он больше не будет таким… таким, каким был. Это крайняя мера, но она может спасти нас всех. Кёрли шагнул вперёд, его лицо побледнело. —Ты предлагаешь лишить его разума? Его личности? Аня кивнула. —Я понимаю, Кёрли. Но подумай. Это лучше, чем убить его. Это единственный способ обезопасить нас и оставить ему шанс на жизнь. Свонси пожал плечами: —Честно, звучит лучше, чем любой из предложенных вариантов. Дайскэ кивнул, соглашаясь. —По крайней мере, это будет гуманно, — сказал он. Кёрли смотрел на них, будто не узнавал. —Гуманно? Вы называете это гуманным? — он стиснул зубы, его руки дрожали. — Это… это… Он замолчал, не найдя слов. Все взгляды устремились на него. —Решение принято, Кёрли, — сказала Аня спокойно. — Но это ты должен сообщить ему. Слова Ани прозвучали как приговор. Кёрли закрыл глаза, пытаясь собрать силы. —Я не могу… — прошептал он. —Но ты должен, — жестко сказала Аня. Кёрли долго стоял в молчании, затем с трудом кивнул. Его сердце сжалось от того, что он должен не только сообщить, но и воспроизвести «приговор» в действие. Кёрли постучал в дверь личной комнаты пилотов, но ответа не последовало. Он задержал дыхание, затем открыл дверь. Джимми лежал на кровати, одной рукой подперев голову, глядя в потолок. Его лицо казалось удивительно спокойным, словно он уже принял свою судьбу. —Ну что, капитан, пришёл объявить приговор? — сказал Джимми, не поворачивая головы. Кёрли остановился на пороге, чувствуя, как у него сдавливает грудь. Затем, собравшись с духом, он подошёл ближе и сел рядом на край кровати. —Джимми, — начал он тихо, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, — мы обсудили всё с остальными. У нас не было иного выхода —И что? — Джимми повернулся, его глаза блеснули. — Меня ждёт расстрел? Или вы уже придумали что-то повеселее? Кёрли сглотнул. —Нет. Мы решили… провести одну манипуляцию. Это называется лоботомия. Джимми нахмурился, приподнявшись на локте. —Лоботомия? Всмысле? Кёрли отвёл взгляд, его пальцы нервно теребили край воротника формы. —Это… процедура. Она отключает часть мозга, которая отвечает за сильные эмоции. После этого ты больше не будешь чувствовать ни злости, ни зависти, ничего плохого… —Ничего плохого, да? — Джимми прищурился, его голос стал резким. — А что ещё я не буду чувствовать, Кёрли? Радости? Желания жить? —Ты не понимаешь, — Кёрли наклонился ближе, его голос задрожал. — Это лучше чем убийство. Мы не можем вернуть время назад, Джимми. Но ты сможешь начать всё заново, без этой боли, которая разъедает тебя изнутри. Джимми выпрямился, его лицо исказилось страхом и гневом. —Ты думаешь, это сделает меня счастливым? Это уничтожит меня! Кёрли потянулся к нему, пытаясь успокоить. —Джимми, вспомни… ту ночь, нашу первую ночь на «Тулпаре». Я спросил тебя, хотел бы забыться, сбросить с себя всё это? я понимаю что тебе страшно, но это может быть решением всех твоих проблем. Джимми вскочил с кровати, его лицо было красным, голос сорвался на крик. —Ты ничего не понимаешь! Это был разговор, просто слова! А ты… вы все… вы хотите сделать из меня пустую оболочку! —Джимми, — Кёрли поднялся, его голос стал мягче, но настойчивее, — ты для меня важнее, чем ты думаешь. Я… Я любил тебя с тех самых времён, как мы встретились. Еще со школы летчиков. Всё, что я делал, делал ради тебя. И даже сейчас, я пытаюсь спасти тебя. Я не хочу чтобы тебя убили, но и то что ты сделал с членом нашего экипажа это непростительно. Эти слова заставили Джимми замереть.  —Да что же ты говоришь…— прошептал он. Кёрли сделал шаг вперёд, его взгляд был полон отчаяния. —Я люблю тебя, Джимми. Даже сейчас. Даже после всего что ты черт возьми натворил. Даже зная что ты за человек. Он приблизился и осторожно приблизился, чтобы поцеловать его. Их губы встретились на мгновение, но Джимми резко отдёрнулся, словно обжёгся. —Нет! — он резко отпрянул, его голос дрожал. — Кёрлс, я не такой. Меня от такого блевать тянет. Но в глубине его карих глаз мелькнуло что-то, что Кёрли не мог не заметить — секундное замешательство, которое Джимми тут же подавил. Кёрли сидел неподвижно, а Джимми отвернулся, сжав кулаки.  Капитан молча вышел из комнаты, дабы вернутся сюда за исполнением приговора. Кёрли шагал по тускло освещённому коридору, направляясь в медотсек. Кажется, стены самого корабля давили на него, как напоминание о всех неверных решениях, которые он принял за свою карьеру капитана. Его мысли путались, каждое слово члена экипажа, каждое воспоминание о Джимми звучали в голове эхом. Он открыл дверь, и перед ним предстала Аня, сидящая за столом. Её лицо было холодным, но взгляд выдал усталость, которая тяготила её последние дни. На столе лежал продолговатый молоточек — инструмент, который должен был решить судьбу Джимми. —Ты готов? — спросила Аня, поднимая на него глаза. Кёрли молча кивнул, но его рука дрожала, когда он взял инструмент. Металл был холодным, как сама идея того, что он собирался сделать. —Это и твоя вина тоже, — неожиданно сказала Аня, глядя на него.  —Я надеюсь тебе это болит. —девушка отвернулась, и больше не произнесла ни слова. Она еще не скоро простит капитана. — Да, ты права. Это и моя вина. Он закрыл глаза, вспоминая всё, что привело их к этому моменту. Джимми никогда не был готов к подобным миссиям. Его эмоциональная нестабильность была очевидна с самого начала. Но Кёрли закрыл на это глаза. Ради чего? Ради того, чтобы его горяче любимый был рядом. Ради своей эгоистичной любви. Он вспомнил, как помогал Джимми на экзаменах, как прикрывал его перед инструкторами, как уговорил руководство «Пони-Экспресс» взять Джима в экипаж. Тогда это казалось правильным. Кёрли был уверен, что справится за двоих, что сумеет проконтролировать проблемы второго пилота. Но любовь ослепила его. —Я взял на себя ответственность за него, — тихо сказал он. — Я знал, что он не подходит для этой работы. Знал, что он… может стать угрозой. И всё равно я настоял, чтобы его приняли. Я даже не думал о вас. О вашей безопасности. Аня молчала, наблюдая, как он продолжает терзать себя. —Я не смог защитить тебя, — он поднял взгляд, в его глазах–понимание допущенной оплошности. — Ты пострадала из-за меня. И теперь мне приходится это исправлять. —Это не исправление, — Аня медленно встала, смотря на него с серьёзностью. — Это конец. Джимми больше никогда не будет собой. Это то, чего он заслужил  —Он никогда и не был собой, — прошептал Кёрли. — Я не дал ему шанса. Я сам сделал его слабым. Он обхватил молоточек дрожащей рукой, чувствуя, как тяжесть металла тянет его вниз. Когда он вышел из медотсека, коридор казался бесконечным. Каждый шаг был тяжёлым, словно он шёл не к пилотской, а к собственному трибуналу. Кёрли думал о том, как Джимми будет смотреть на него. Будет ли в его глазах страх? Упрёк? Или, возможно, смирение? "Ты не достоин быть капитаном," пронеслось у него в голове. "Ты не достоин этой формы, этого корабля, этой ответственности." Но, возможно, сегодня он сделает единственное правильное решение за всё это время. Кёрли открыл дверь в личную комнату пилотов, и перед ним предстал Джимми. Он сидел на краю кровати, ссутулившись, с руками, бессильно лежащими на коленях. Но больше всего Кёрли поразили его глаза. Джимми плакал. Не так, как раньше — не от ярости, не от злости или зависти. Его слёзы были другими: в них не было гнева, только страх и глубокая, тягучая печаль. Джимми был ужасным человеком, это знали все. Но чем лучше был Кёрли? Он, кто позволил своим чувствам превратиться в оправдание для всех проебов Джима? —Ты пришёл, — голос Джимми был хриплым. — Вы решили... всё-таки сделать это? Кёрли молчал, держа молоточек в руках. Металл казался ему слишком тяжёлым, несмотря на то, что на деле он почти ничего не весил. —Джимми... — наконец проговорил он, не зная, с чего начать. —Кёрлс, послушай, я знаю, что я всё испортил. Я всегда всё порчу. Но я не заслуживаю этого... Пожалуйста... — Джимми перешёл на шёпот. Его голос дрожал, и в глазах появился ужас. Кёрли смотрел на него. Перед ним был не самопровозглашенный враг, не завистник, а просто человек. Сломанный, слабый, испуганный. —Джимми, — наконец произнёс он, голос звучал мягко, но в нём дрожали стальные нотки, — я всё ещё люблю тебя. Даже после всего, что ты сделал. Даже после всего, что я сделал. Но ты сотворил непоправимое. —Ты ведь можешь их переубедить, правда? Ты капитан! Ты всегда был капитаном, хоть я и ненавижу это. Я... Я пытался, Кёрлс. Ты знаешь, что я старался. Иногда даже больше, чем ты! В зале, помнишь? Я впахивал больше, но ты всё равно был лучше... — голос Джимми оборвался, и он зло всхлипнул. Кёрли кивнул. —Я помню. Ты был сильным. Но я... — он закрыл глаза, собравшись с духом. — По твоему мнению был для тебя недосягаем? Он подошёл к Джимми и сел рядом. Тот отпрянул, но Кёрли осторожно взял его за плечи, мягко усаживая на кровать. —Джимми, прости меня, — прошептал он. —Нет, нет, пожалуйста, не делай этого! Я всё исправлю! Обещаю! Я... я просто... — Джимми пытался отодвинуться, но Кёрли был быстрее. Он нежно отвёл верхнее веко Джимми, его руки всё ещё дрожали. Сердце стучало как сумасшедшее. —Ты сделаешь это, Кёрли? Ты правда сделаешь? — голос Джимми сорвался, и он зажмурился, в попытке помешать металическому инструменту проникнуть в свое нутро. —Мне жаль, — прошептал Кёрли. И вогнал молоточек острой стороной. Джимми всхлипнул. Его тело задрожало, а глаза на мгновение широко раскрылись. —Я сделаю это, чтобы ты мог быть свободен, — сказал он. Джимми стиснул зубы, но не выдернул руку. —Свободен, да? — пробормотал он. — Только не от тебя, Кёрли. Кёрли не ответил. Он знал, что это была правда. Кёрли провёл остаток ночи в пустой апатии. Он смотрел на Джимми, лежащего на постели, теперь тишина была абсолютной. Джимми больше не ворчал, не выражал своего обычного раздражения или злости. Его лицо стало каким-то умиротворённым, но в этом умиротворении Кёрли видел нечто жуткое. Морально ли Джимми действительно умер? Кёрли вытер малое количество крови, просочившейся из-под повязки, аккуратно перебинтовал повреждённый глаз и поправил одеяло. Наконец, он уложил Джимми, будто пытаясь убаюкать не взрослого мужчину, а беспомощного ребёнка. Эта близость, эта странная новая форма отношений обжигали. Когда Кёрли лёг на свою кровать, он почувствовал гнетущую пустоту. Теперь никто не будет стоять у него за спиной с колкими замечаниями. Никто не будет злобно сверлить его карими глазами или подрывать его авторитет на каждом шагу. Никто не будет бесконечно хандрить, а потом неожиданно радоваться, как будто забывая о своём мрачном характере. Всё это было частью Джимми, той части, которую Кёрли когда-то ненавидел, но теперь... скучал ли он? Кёрли провалился в неспокойный сон, полный тревожных образов. Но проснувшись утром, он ощутил нечто странное. Джимми лежал рядом, и его руки обнимали Кёрли, как ребёнок обнимает родителя, нуждаясь в утешении. Это было неожиданно, странно, и на какое-то мгновение Кёрли просто лежал, не решаясь пошевелиться. Когда Джимми проснулся, всё стало ещё страннее. Он потянулся, как будто ничего не случилось, и посмотрел на Кёрли с наивной, почти детской улыбкой. — Привет, Кёрлс, — произнёс он мягко. — Ты спал рядом со мной! Это так здорово. Кёрли внимательно посмотрел на него, ожидая чего угодно — выпада очередной желчи, гнева, колкостей. Но Джимми не говорил ничего такого. Он не был злым, раздражённым или саркастичным. — Как ты себя чувствуешь, Джим? — осторожно спросил Кёрли, пытаясь понять, что происходит. — Хорошо. Ты рядом. Это самое главное, — ответил Джимми с безмятежной улыбкой. Кёрли почувствовал, как странное облегчение смешивается с тревогой. Джимми стал вести себя иначе. Его движения, его слова... всё это было похоже на ребёнка, который вдруг лишился всех своих сложных эмоций и переживаний. Он помнил всё, но воспринимал это как-то просто, невинно. Кёрли, наблюдая за ним в течение дня, постепенно пришёл к неожиданному выводу. Он скучал по старому Джимми, но не так сильно, как думал. Этот новый, беззлобный Джимми был проще, понятнее. И, к своему ужасу, Кёрли понял, что этот Джимми нравится ему куда больше. Каждый слегка рассеянный взгляд карих глаз, каждый непонятливый вопрос с уст бывшего второго пилота заводили капитана все больше и больше. Это ли было возможно терпеть? Кёрли сидел за консолью в кабине управления, пытаясь сосредоточиться на настройке курса. Каждая секунда простоя могла дорого обойтись, но мысли его упорно возвращались к тому, кто ждал его в соседней комнате. За спиной послышались лёгкие шаги. — Кёрли! — Джимми радостно высунул голову из дверного проёма. — Я тебя искал! А что ты делаешь? Кёрли вздохнул, обернулся и попытался улыбнуться. — Джим, я работаю. Это важно. — А можно я тоже помогу? — Джимми шагнул ближе, его глаза блестели энтузиазмом. — Ты даже не помнишь, что тут нужно делать, — мягко ответил Кёрли, вставая со своего места. — Ну и что? — Джимми пожал плечами. — Ты же можешь научить. Как всегда. Кёрли долго смотрел на него,  чувствуя, как его сердце сжимается. Было странно осознавать, что этот человек — когда-то его равный, пусть и проблемный, — больше не понимал, как устроен мир вокруг него. — Ладно, Джим, — наконец сказал Кёрли, подталкивая его обратно к выходу. — Но давай потом, хорошо? Сейчас я должен закончить. — Ну ты всегда занят, — пробормотал Джимми, остановившись у двери. — Ты меня больше не любишь, да? Эти слова ударили по нервам. — Что? — Кёрли замер. — Джим, ты серьёзно? — Серьёзно, — Джимми нахмурился. — Ты всегда такой скучный, как Свонси. А раньше ты со мной шутил, разговаривал... А теперь только работаешь. — Джим, — Кёрли подошёл ближе и положил руки на его плечи. — Я делаю это не потому, что тебя не люблю. Просто я должен. Кто-то должен. — Ты можешь хоть иногда просто побыть со мной? — Джимми посмотрел на него с наивной обидой. Кёрли закрыл глаза, пытаясь подавить усталость. — Хорошо, — выдохнул он. — Но недолго, ладно? — Ура! — Джимми тут же схватил его за руку и потянул за собой.  Они вернулись в жилой отсек, где Джимми тут же уселся на диван перед проекцией тропического пляжа. — Смотри, как красиво, — сказал он, указывая на экран. — Ты бы хотел там быть? Кёрли вздохнул, садясь рядом. — Да, хотел бы, Джим. — А ты бы со мной туда пошёл? — Конечно, пошёл бы, — машинально ответил Кёрли, наблюдая за тем, как Джимми сосредоточенно рассматривает пальмы. — Знаешь, Кёрли, — вдруг сказал Джимми, понижая голос. — Мне иногда кажется, что я всё ещё плохой. — Что? Почему ты так думаешь? — Потому что... Ну... Они все смотрят на меня так, как будто я плохой. А ты... ты тоже. Кёрли замер, понимая, что сказать на это нечего. — Джим, — наконец выдавил он, — ты был плохим человеком. Но лично я, никогда тебя таковым не считал. — Правда? — Правда, — Кёрли наклонился ближе, пытаясь удержать зрительный контакт.  — Ты для меня всегда был… важным. Даже когда мы спорили, даже когда ты делал глупости. Джимми кивнул, но его глаза всё ещё были грустными. — Хорошо, — тихо сказал он. — Тогда можешь меня ещё немного подержать за руку? Кёрли молча протянул руку. Джимми тут же взял её обеими своими, словно боясь отпустить. —Кёрли, ты можешь меня обнять? Эта короткая просьба окончательно сломила Кёрли, область паха начала предательски выпирать. Нет, ну не может же его возбуждать, то что его возлюбленный полностью потерял здравый рассудок, и ведет себя словно ребенок. Это мерзко, и точно будет расцениваться как извращение. Но, с другой стороны, тело у Джимми взрослое, на состояние ума должно быть все равно? Да и второй пилот больше не будет сопротивляться против особого контакта.  Кёрли понесло, он отключает и свои мозги тоже. Он валит Джима на пол, и тот с глухим звуком ударяется головой об пыльную поверхность. Двойная боль после пережитой операции и столкновения дает о себе знать. —Ай, Кёрли, мне болит. — лицо Джимми мелко сморщилось, а в уголках глаз выступили слезы.—Кёрли, хочешь меня побить?—бывший второй пилот смотрел на капитана взволнованным и наполненным непонимания взглядом. В то время Кёрли прижал того к полу, и громко прошептал склонившись над ухом второго,—Джимми, я хочу чтобы ты сделал мне приятно. Сделаешь мне одолжение?—после этих слов, Кёрли сжал второго пилота за подбородок, и накрыл его губы своими. В знак протеста, Джим промычал что-то несвязное в уста Кёрли, и сделал попытку отстраниться. Но боль а голове была такой сильной, что Джимбо хватило только на то, чтобы взять капитана за волосы, второй—воспринял это за зеленый свет. —Джимми, я всегда хотел поцеловать тебя так. Сделать с тобой это так…—Кёрли не продолжает говорить, вместо этого впивается своими зубами в нижнюю губу Джима, раздирая ее в кровь. Он теряется в своем вожделении, и не обращает внимания, на то—что его друга трясет от страха, он мечется и пытается хоть как-то оттолкнуть Кёрли, сказать хоть что-то связное. Но не может. поврежденный мозг не способен создать в голове четкую мысль. Джимми способен лишь судорожно шморгать носом и скулить от боли.  —Джим, —Кёрли наконец отпрянул от уст друга, и сел обратно на диван. Сняв ремень—кинул его, попав металической пряжкой прямо Джимми в глаз. Тот все еще плача, громко айкнул, и схватился за глаз обеими руками.—Ты ведь хочешь сделать хорошее дело для своего лучшего друга?—Кёрли окинул его возбужденным взглядом, и расстегнул ширинку рабочих штанов. —Д..Да хочу. Хочу сделать тебе приятное…Дружба—это чудо!—Пролепетал Джимми. Он настолько отупел, что начал вспоминать девизы своего любимого в детстве мультика. Странно признать, но Кёрли это завело еще больше. —Ох…Да, Джимми,—Он приспустил свои штаны, тем самым освободив давно вставший ствол, а затем расставил ноги пошире.—сядь между моих ног на коленки, окей? Джимми послушно выполнил просьбу кэпа, после чего непонимающе посмотрел на него.—Кёрлс, зачем ты вынул это?—всхлыпнув спросил второй пилот. —Давай, возьми его в рот. Ты же хочешь сделать мне хорошо?—Кёрли мило улыбнулся своему возлюбленному. —Нет, я не могу. Фу, нет, это плохо, фу…—рассеянно протараторил Джимми, отвернувшись от чужого паха.  Кёрли не теряя времени, схватил Джимми за голову, и натянул его рот сразу на всю длину своего ствола. Джимми мелко затрясся, рвотный рефлекс сразу дал о себе знать, слезы от боли лились с его глаз рекой, уголки рта рвались, было такое ощущение, что ему хотят проткнуть глотку насквозь. Джимми сопел, скулил, хныкал, делал все что угодно, чтобы дать понять—ему больно. Кёрли было не до этого. —Джим, зубы убери. Иначе перестану с тобой дружить—Эти слова—и Джимми попытался, насколько это возможно, обхватить плоть самими губами. Он ведь очень дорожил их связью с Кёрли, и не хотел разрыва их дружеских отношений. —Молодец Джимми, вот так. Ты такой послушный, я люблю тебя.—Кёрли обвел Джимми томным взглядом, и отпустил его голову, поглаживая по волосам. —Кёрли, я..тоже люблю…тебя—не без запинок произнес Джимми. Его голова все по прежнему ужасно болела, по ощущениям рот был разодран в клочья, но ему было так приятно от похвалы капитана, словно новорожденный песик он ластился к руке Кёрли, которая только несколько мгновений назад, грубо насаживала его рот на свой хер. Джимми сосал плохо. Сначала просто полизывал ствол, затем обхватил его губами, и сосал только верх. Он словно позабыл о том, как ласкать мужской орган так, чтобы принести реальное удовольствие. Одна минута, две минуты. Кёрли наблюдает за тем, как Джимми вяло причмокивая, словно на автомате посасывает верх его члена. Глаза Джимми рассеянно разъехались. Ну нет, надо прекращать эту ебаторию. Вся эрекция сошла на нет. Кёрли отодвигает Джимми от своего члена, на что тот никак не реагирует, лишь смотрит расфокусироваными глазами куда-то сквозь пространство. Он все еще причмокивает, с видом будто что-то жует. …—Джимми, ты меня вообще слышишь?—Кёрли махал перед глазами Джимми ладоней, на что тот все же откликнулся. Второй пилот вышел из транса, глаза вернулись обратно на место, и он словно сквозь туман смотрел на Кёрли. Голова Джимми продолжала раскалываться от боли в лобной доле, его воспаленный мозг был способен лишь на примитивные мысли:—Кёрли, мне болит…—Джимми легонько схватился за голову одной рукой, после чего мелко захныкал. Капитан сел возле него, и обнял сгорбившегося второго пилота. В голове была мысль о том, что то что он воспользовался обстоятельствами, отвратительно, и неприемлемо. Так больше не может происходить. —Я не хочу больше сосать, мне болит такое.—Джимми снова всхлипнул. Кёрли не без тени вины за сделанное ответил.—Джимми, прости меня. Такое больше не повторится. Давай пойдем в медотсек, дадим тебе таблеточку, голова перестанет болеть. Окей?—Кёрли встал с пола, а затем поставил Джимми на ноги. Тот в который раз всхлипнул, и взял капитана за руку. Это действие в который раз согрело Кёрли. Они направились в медицинский отсек. Кёрли медленно ввёл Джимми в медотсек, чувствуя, как напряжение нарастает. Аня сидела за своим столом, что-то записывая на планшете. Когда она заметила вошедших, её лицо сразу стало суровым, а взгляд — колючим. — Привет, Аня, — начал Кёрли осторожно, стараясь не усугублять ситуацию. — У Джимми разболелась голова. У тебя есть что-то обезболивающее? Аня молча поднялась, её губы были сжаты в тонкую линию. Она направилась к аптечке, даже не взглянув на Джимми, который с любопытством осматривал помещение. — У тебя тут красиво, — неожиданно произнёс он, останавливаясь возле стола. Затем он радостно махнул Ане рукой. — Привет, Аня! Её взгляд стал ледяным, почти омерзительным. Она посмотрела на Джимми так, будто он был не человеком, а грязным пятном на идеально чистой поверхности. — Почему ты всё ещё злишься на меня? — грустно спросил Джимми, его голос дрожал, как у ребёнка, которого незаслуженно отчитали. Аня не ответила. Её руки быстро доставали таблетки и наливали стакан воды. Она молча протянула лекарства Кёрли, стараясь не встретиться взглядом с Джимми. — Спасибо, Аня, — тихо сказал Кёрли, беря стакан и таблетки. Он повернулся к Джимми и быстро сказал: — Прими это, Джим. Джимми послушно взял таблетки и, под пристальным взглядом Кёрли, запил их водой. Кёрли поторопился увести его, чувствуя, как напряжение в помещении стало почти осязаемым. Убедившись, что Джимми почувствовал себя лучше, Кёрли отвёл его к Свонси и Дайскэ, которые работали на палубе. Они стояли возле большой неисправной трубы, бурно обсуждая, как её лучше починить. — Он посидит пока с вами, ребята, — коротко сказал Кёрли, направляясь к своим обязанностям. Свонси недовольно поднял бровь. — Серьёзно? Мы, конечно, инженеры, но в няньки не нанимались, — пробормотал он, но Кёрли уже ушёл. Джимми сел на пол неподалёку и принялся наблюдать за их работой. Его карие глаза блестели от тусклого света, но они снова были слегка расфокусированы. Он опёр подбородок на руки и просто слушал, как мужчины разговаривают, пока те склонились над трубой. — Ну и как, по-твоему, эту штуку крутить? — спросил Свонси, потирая подбородок. — Как-как... как я свою девушку, только осторожнее, — усмехнулся Дайскэ, с намёком в голосе. Свонси фыркнул. — А ты уверен, что она ещё тебя терпит? У меня, кстати, было так однажды... И разговор незаметно перетёк в обсуждение половой активности. Джимми внимательно слушал, но большая часть слов ускользала от него. Он снова смотрел на них пустым взглядом, почти бездумно наблюдая за движением их рук и жестами. — Это как, понимаешь, ключ к замку, — продолжал Свонси. — Надо просто... ну ты понял. — Да-да, понял, — кивнул Дайскэ. — Только вот у тебя, похоже, ключ давно заржавел. Оба громко засмеялись. Джимми моргнул и тихо спросил: — А Кёрли тоже открывает замки? Свонси резко обернулся, а Дайскэ подавился смехом. — Что? — Свонси нахмурился, глядя на Джимми. — Ты о чём вообще? — Ничего... Просто думаю, — ответил Джимми, опуская взгляд и возвращаясь к своему неподвижному состоянию. Дайскэ лишь закатил глаза. Свонси, отложив инструмент, с хмурым лицом посмотрел на Джимми, который сидел на полу, подперев подбородок руками. — Ну, понятно, — пробурчал он. — После лоботомии он, конечно, отупел. — И правильно, — отозвался Дайскэ, не отрываясь от трубы. — Заслужил за то, что сделал. Вряд ли кто-то тут будет жалеть. Дайскэ вдруг усмехнулся, будто его посетила особенно интересная идея. Он выпрямился, стряхивая пыль с ладоней, и направился к Джимми. — Эй, Джимбо! — позвал он, с преувеличенно дружелюбным тоном. Джимми поднял на него карие, слегка разбегающиеся глаза. — Что? Дайскэ присел на корточки напротив него и заговорщицки наклонился ближе: — Ты знаешь, что если кто-то открывает твой замок своим ключом, это значит, что он твой самый близкий друг? Джимми моргнул, задумался, и нахмурился, пытаясь осмыслить услышанное. — Замок? Какой замок? — наконец спросил он. — Это... ну, как сказать... — Дайскэ замялся, но быстро продолжил, придумывая на ходу: — Это символ такой. Типа, открыть твой замок — это значит, что он готов быть твоим лучшим другом. Понимаешь? Джимми медленно кивнул, его лицо прояснилось. — Понял... Спасибо, Дайскэ. Ты такой добрый. Дайскэ ухмыльнулся, но тут же за спиной раздался резкий голос Свонси: — Дайскэ, ты что, совсем охренел? Хватит болтать с ним! Поднимай свою задницу, давай помогай мне с этой трубой, а не сказки рассказывай! Дайскэ скорчил гримасу, но послушно побежал обратно к трубе. Джимми остался сидеть на полу. Он задумчиво посмотрел на свои руки, а потом начал сосать палец, словно это помогало ему лучше думать. Его взгляд снова расфокусировался, и он тихо бормотал что-то себе под нос о ключах и замках. Вскоре он подался назад, прислонился к холодной металлической стене, и, не осознавая, как, задремал. Его голова опустилась на плечо, а пальцы всё ещё лежали у губ. Звук разговора и стук инструментов где-то вдали постепенно стихли для него, погрузив его в сон. Кёрли вошел в просторное помещение, обведя взглядом стены и остатки работы, которую недавно завершили Свонси и Дайскэ. Джимми, всё так же свернувшись калачиком, дремал на полу, облокотившись о стену. Его волосы слегка торчали, а губы были чуть приоткрыты, словно он все еще что-то бормотал во сне. Картина была настолько наивной и безобидной, что Кёрли ощутил странное тепло внутри. — О, капитан, явился, — первым заметил его Дайскэ, вставая со своего импровизированного стула. Кёрли кивнул и направился к Джимми, но Дайскэ подошел ближе, встав перед ним. — Слушай, — начал Дайскэ, опустив голос. — А каково это... ну, ты понял. Делать лоботомию? Реально просто взял и молотком бахнул? Или там тонкости какие-то есть? Кёрли нахмурился, явно не в настроении для таких разговоров. — Ты серьезно хочешь это обсудить сейчас? — холодно спросил он, стараясь сохранить нейтральный тон. — Да не, ну ты пойми, — Дайскэ почесал затылок, явно не смущаясь. — Просто интересно. Он же теперь... ну, ты знаешь, какой стал. А ты реально сам это сделал? Через глаз? Кёрли глубоко вздохнул и коротко кивнул. — Да, через глаз. Это несложно, но... — Он замялся, будто не хотел углубляться в подробности. — Это всё. Больше ничего рассказывать не буду. — А как он ведет себя сейчас? — Дайскэ чуть наклонил голову, его голос стал почти дружелюбным. — Как ребенок, — сухо ответил Кёрли. — У него все хорошо. Дайскэ понимающе хмыкнул, будто ожидал такого ответа. — Ладно, ладно, не буду больше лезть. Понятно же, что тебе не до этого. С этими словами он вернулся к Свонси, который уже переключился на новую байку из своей юности. Дайскэ явно был рад отвлечься от работы. Кёрли подошел к Джимми, опустившись на колено рядом с ним. Спящий Джимми выглядел так безмятежно, так невинно, что у Кёрли защемило в груди. Его пальцы чуть дрогнули, когда он коснулся плеча Джимми, но будить его не захотел. С осторожностью он подхватил Джимми на руки. Тот зашевелился во сне, что-то невнятно пробормотал, но не проснулся. Кёрли прижал его чуть ближе, ощущая его вес и тепло, будто впервые осознавая, насколько тот стал для него важен. Медленно, стараясь не привлекать внимания, Кёрли покинул палубу и направился к спальне пилотов. В тишине коридоров он чувствовал только биение своего сердца и тихое, ровное дыхание Джимми. Кёрли осторожно уложил того на кровать, и накрыв его одеялом. Он сел рядом, наклонившись так, чтобы разглядеть черты лица своего возлюбленного. Джимми посапывал, его губы были чуть приоткрыты, а веки чуть подрагивали — будто он видел во сне что-то тихое и спокойное. Кёрли протянул руку, проводя пальцами по мягким, немного растрепанным волосам Джимми. На секунду он задумался о событиях сегодняшнего дня. Вспомнил, как несколько часов назад швырнул Джимми на пол, как пряжка ремня оставила красноватый след под его глазом. Было ли это неправильно? Возможно. Но в интимных моментах Кёрли всегда был груб — иначе он просто не чувствовал настоящего накала. Всё же что-то теплое в его душе шевельнулось. Джимми было немного жаль. Кёрли продолжал гладить Джимми по волосам, пока тот не начал шевелиться, издавая что-то похожее на мурлыканье. Открыв глаза, Джимми сонно улыбнулся и положил свою ладонь поверх руки Кёрли. Он неумело, но с явным удовольствием, погладил её в ответ. — У тебя рука... такая теплая... как солнышко, — пробормотал он, чуть щурясь, как будто свет и вправду попадал ему в лицо. Кёрли усмехнулся, его взгляд потеплел. — Как провел время? — спросил он мягко, наклонившись ближе, чтобы уловить каждое слово Джимми. — Было весело с Дайскэ! Он... Он сказал, мне что-то интересное, — Джимми наивно улыбнулся, его глаза слегка заблестели. Кёрли чуть сжал губы. Он подозревал, что за "веселье" Дайскэ мог иметь в виду, но не хотел портить момент. Однако Джимми вдруг сменил тему, его лицо стало серьезным, насколько это было возможно для него в таком состоянии. — Слушай, а у тебя... есть ключ? Кёрли нахмурился, приподняв бровь. — Ключ? От чего? Джимми наклонил голову на бок, словно это был самый важный вопрос в мире. — От моего замка. Ты можешь своим ключом открыть мой замок? Кёрли замер. Несколько секунд он только смотрел на Джимми, будто стараясь понять, действительно ли он слышал то, что слышал. Этот простой вопрос, прозвучавший с детской непосредственностью, обжег его сильнее, чем любое другое слово за весь день. Тепло, смешанное с пульсирующим возбуждением, разлилось по телу. Кёрли ощутил, как дыхание становится тяжелей. — Твой замок, да? — наконец проговорил он хрипло, его голос едва сдерживал чувства. Джимми кивнул, снова улыбнувшись. — Да! Дайскэ сказал, что это значит, что мы друзья. Ты же можешь? Откроешь? Кёрли склонился ближе, его лицо теперь находилось всего в нескольких дюймах от лица Джимми. — Джимми, — сказал он, погладив его щеку. — Ты даже не понимаешь, что просишь. —Но тогда мы не будем настоящими друзьями! Кёрли открой мой замок.—Джимми сел с лежащего положения, и сжал краешки одеяла в своих руках. Кёрли напряженно вдохнул-выдохнул. Он не мог справится со своими чувствами. Не мог преодолеть. Пусть это будет неправильно, пусть это будет неэтично. Уже наплевать. Делать лоботомию другу тоже было неправильно. Насиловать единственного медика на борту тоже было неправильно.  Кёрли не теряя времени откинул одеяло с тела Джимми, и начал расстегивать пуговицы на его форме. На что тот лишь наблюдал с неким интересом и непониманием. —Зачем расстегивать пуговицы? —Чтобы снять с тебя одежду.—кинул Кёрли, и избавился от рубахи Джимми, а затем и стянув с него футболку. Взгляду капитана открылось довольно подтянутое, накаченное тело его друга. Это и не странно, на Земле они вместе любили заниматься в зале. Кёрли и раньше видел голый торс Джимми, но прикоснутся все никак не приходилось. Тот всегда уворачивался, от подобных прикосновений как от огня. А тут, совсем другое дело. Нынешний Джимми лишь робко сидит в постели и смотрит на него заинтересованными глазами, спокойно ожидая что он сделает дальше. Капитан прислонился к шее Джимми, и провел дорогу поцелуев с шеи до пресса. Джимми было немного щекотно, и от этого тот по глупому хихикнул. Кэп даже представить себе не мог, чтобы Джимбо которого он знал, мог издавать подобные звуки. Но это не тот Джимми, вернее, все еще тот, но немного другой. Кёрли осунулся немного вниз, и расположился между ног Джимми, стягивая с него рабочие штаны. —Джим, я хочу, чтобы ты знал. Чтобы ты услышал,—Кёрли наклонился, и приложил указательный палец ко лбу растерянного мужчины.—Хоть теперь ты и совершенно другой, хоть я больше и не увижу твоего характера…не услышу твоих подъебов в мою сторону, твоего ворчания, не увижу того безумия в твоих глазах,—На этом моменте, Кёрли положил ладонь на глаз второго мужчины.—Я всегда буду неравнодушным к тебе, всегда буду любить тебя. На лице Джимми приступила умиротворенная улыбка. Он обхватил руками лицо капитана. —Я тоже люблю Кёрли.—после этих слов он наклонился, и поцеловал того в губы. По детскому, затем сразу же отстранившись. Кёрли же это не особо устроило, поэтому он придвинулся к лицу Джимми поближе, и втянул его уста во влажный, рваный поцелуй.  —Не кусай губы, больно,—пробубнил Джимми, на что второй лишь хитро улыбнулся, и обвел языком губы мужчины. —Ну пожалуйста, сделай мне одолжение. Ты ведь мой лучший друг? —Хорошо Кёрли, ты можешь— Джимми не успел договорить, резкая боль охватила его предплечье, и он кротко зашипел. Это капитан решил на радостях оставить своему лоботомированному несчастью болючий засос. Отстраняясь, Кёрли с довольной улыбкой вернулся к низу мужчины, и стянув с него трусы, оставил в чем мать родила. —Джимми, ты такой красивый с этого ракурса,—Кёрли снова расположился между ног второго пилота, тем самым нависая над ним. Джимми лишь мелко покраснел, и начал теребить между пальцами краешек одеяла. Тем временем, капитан не теряя времени, снял и свою одежду, безо всяких церемоний отбрасывая ее на пол.  —Я всегда думаю, что ты красивый,—посмотревши прямо в голубые глаза Кёрли выпалил Джим. Вспомнив о том, что тот всегда ему завидовал, мужчина кивнул. Как же хорошо, что это уже в прошлом. —Я знаю Джимбо, я знаю. Кёрли наклонился, и протянул руку к тумбочке. Открыв ее, он вынул оттуда увлажняющий крем для лица. Это все что было. Открутив крышку, он смазал один из своих пальцев обильным количеством продукта. он приставил Пальцы к сухому проходу Джима. Ему уже не терпелось скорее сбавить напряжение в собственном, и чужом теле. Кстати о чужом теле. У второго пилота, несмотря ни на что, член при виде голого капитана стоял исправно, чему Кёрли если честно удивился. Он то думал, что восприятие мира Джимми переклинилось полностью.  —А где мой замок?—заинтересовано переспросил лежащий под Кёрли мужчина. —Ох, Джимми. Ты же помнишь что такое секс?—Кёрли тем временем уже засунул свой указательный палец на треть в его отверстие. Второй пилот испытал легкий дискомфорт от такого контакта, и поморщившись ответил,—Да, это когда мужчина с женщиной, делают…это—Джимми не договорил, Кёрли полностью погрузил свой палец в задний проход возлюбленного, от чего тот резко зашипел. —Неприятно…Кёрли,—Поморщившись произнес он.—И, но…Это делают с женщиной, я не—Джимми слишком долго формулировал речь, капитан его перебил. —У нас другое, ты не как женщина Джим. Ты это ты, и я—это я. Окей?—Речь Кёрли была сбитой, он так долго хотел этого, еще с лётной школы. Он всегда фантазировал о своем друге в таком ключе. Ему мешала лишь его дикая завистливая, злобная натура, которая сейчас спала вечным сном.  Керли растянул Джима достаточно, чтобы добавить еще один смазанный палец. Засунув и второй, капитан услышал растерянный скулеж сверху. Продолжив растягивать проход, Кёрли обратился к Джиму,—Ну, не сильно больно? —Больно…я терплю Кёрли, люблю тебя—он протянул свою руку к руке другого мужчины, обхватив его за пальцы. Ответное прикосновение не заставило себя долго ждать, их фаланги переплелись между собой. —Джимми, я добавляю третий.—Кёрли просунул внутрь последний палец. Сверху раздался резкий вскрик, в уголках карих глаз выступили мелкие слезинки. Второй пилот захныкал от боли.  —Кёрлс, это очень—Джимми проглотил свои слова, по его телу прошлась приятная волна. Движение чужих пальцев в его проходе будто начали раздавать мелкие разряды по всему его телу. Это было так хорошо. Мужчина протяжно застонал, и откинул голову назад. Кёрли не спускал глаз с выражения на лице Джимми. Оно было таким удовлетворенным, как никогда. Вот же слава лоботомии! Нужно было с ним так сразу. Хотелось просто сейчас всадить ему по самое основание. Кёрли уже минут двадцать сдерживал свой вставший член, и ему просто позарез нужно было это сейчас.  Он вынул свои пальцы из теплого прохода Джимми, на что тот лишь шумно выдохнул. —Приятно да? Могу поспорить, сейчас будет еще лучше,—мужчина улыбнулся, и обильно смазал своего младшего кремом. Джимми приподнял голову, и наблюдал за действиями Кёрли. Ему вообще мало что было понятно, единственное, что хорошо утрамбовалось в нем за сегодняшний вечер, это то, что все что сует ему в задний проход его капитан—приносит уйму удовольствия. Кёрли вошел сразу наполовину, сил ждать уже не было. Он томно застонал, из глаз будто посыпались искры. Внутри Джимми было узко, даже как-то слишком. Кёрли почувствовал, как его член крепко обволакивают стенки отверстия. Джиму же в тот момент показалось что его наново рвут изнутри. Он заскулил в унисон Кёрли, а затем белесое семя изверглось из члена первого. Джимми кончив, откинув голову назад шумно задышал. Кёрли же нужно больше времени. Он без лишних слов сжимает второго пилота за бедра посильнее, и одним толчком проскальзывает внутрь полностью—тем самым выбивая у второго землю из под ног снова. Джимми извивается, скулит, хнычет от переизбытка различных эмоций и ощущений. Его поврежденный мозг не может сдержать в себе столько чувств, от чего голова мужчины раскалывается все больше. Сейчас весь он—оголенный нерв. Кёрли же в моменте теряет рассудок, продолжает вдалбливать уже полуживого Джимми в кровать. Разрядка наступает, Кёрли резко выходит из отверстия, и кончает Джиму на живот.  *** Кёрли сидел на краю кровати, тяжело дыша, облокотившись локтями на колени. Джимми лежал рядом, раскинувшись на простынях, словно игрушка, которую забыли убрать на место. Его карие глаза смотрели в потолок, но взгляд не фокусировался, губы шептали что-то неразборчивое. Это было не осмысленное бормотание, а звуки, которые будто шли откуда-то из глубин его искалеченного сознания. Кёрли провел рукой по мокрой челке Джимми, убирая прядь с его лица. Он в который раз заметил странное выражение умиротворения в его глазах. Теперь Джимми был совсем другим человеком. Глупым, примитивным, беспомощным. Но это больше не пугало Кёрли. В каком-то смысле, это даже давало ему чувство... завершенности. Как будто теперь все стало на свои места. Мужчина будто почувствовав касание, направил взгляд на капитана. —Ты чего такой серьезный, Кёрли? Думаешь опять о космосе?— тихо пробормотал Джимми, улыбаясь так просто, что сердце капитана снова ёкнуло. —Не о космосе, — ответил он, сглатывая ком в горле.  —О нас. О том, как мы вернемся домой. Джимми хмыкнул, даже не пытаясь понять глубину слов капитана. —А дома будет солнце? И пони? Кёрли улыбнулся и качнул головой. —Будет всё, что ты захочешь, Джимми. Он погладил его по щеке, ощущая, как трется о его ладонь щетина. Этот человек, который раньше был воплощением безумия, теперь стал тихим океаном. Кёрли даже не знал, что с этим делать, но понимал одно: Джимми теперь — его жизнь. Его дом. Возвращение на Землю больше не казалось чем-то грандиозным. Они давно потеряли всё, что связывало их с прошлым. "Пони-экспресс" стал последним пристанищем их общих страхов, ошибок и воспоминаний. Теперь впереди только неизвестность. Но Кёрли больше не боялся. Он знал, что найдет силы не только рассказать экипажу о грядущих переменах, но и взять на себя заботу о Джимми. Дайскэ и Свонси найдут свои пути, это была хорошая возможность начать сначала. — амбициозный и молодой азиат наверняка легко найдет новую работу. Немолодой семьянин с его золотыми руками, будет востребован везде. Аня... Ей будет сложнее, но она еще так молода, и мир открыт для нее. Он же... он уже нашел свой. Его путь был здесь, с Джимми. Кёрли наклонился и мягко поцеловал лоб Джимми. Тот тихо захихикал, снова уткнувшись взглядом куда-то в потолок. —Все будет хорошо, Джимми, — сказал он почти шепотом, — Я позабочусь о тебе. Всегда.