Как в романах бабушки Ицтли

Утро. Яркие солнечные лучи озарили Натлан, просвечивая сквозь закрытые шторы, слепя глаза и заставляя проснуться. Добрая половина племени уже не спит, и за дверью слышится мелкий детский топоток и утренние крики кукузавров, оставшихся у Ифы до полного выздоровления. Они–птицы гордые и, если остаются рядом с человеком, то ждать, когда тому заблагорассудится наконец принести поесть не любят. Ещё и Какуку всю ночь недовольно пищал про пиксельного завриана-чудика, который постоянно летает возле парня из Потомков Крон, пришлось выгнать его спать у себя. Ветеринар встал и подтянулся. Вчерашнее празднование в честь первой победы над бездной отдалось в ноющей болью в висках. Он не помнил, как добрался со стадиона домой, а идти там немало. Ноги не отваливались, а значит, скорее всего помогли наездники. Ифа быстро умылся и, не заморачиваясь над прикидом, выглянул на улицу. В лицо ударил лёгкий, но прохладный ветер–вероятно, скоро начнется сезон дождей. Какуку, услышав, как открывается дверь, глухо запищал из запертой ветеринаром будки. Ифа, усмехнувшись, предварительно прихватил ведро с кормом и открыл дверцу. На свет с громкими воплями вылетел "бедняга-узник". –Там было темно! Что за произвол! Мало того, запер в доме, а сам ушёл архонт знает, куда, потом пришёл в стельку пьяный и выгнал меня! С каких пор мне нельзя возмущаться твоими пациентами? –Этот пациент должен вызывать смех, а не возмущение, вспомни, как он неумело врал о своей болезни. Разве можно злиться на дурака? На, ешь. –Он настолько отвратительный дурак! И какого черта ты меня запер?! Снова будешь оправдываться воспитанием?!–Какуку почти нырнул в корм с головой и начал жадно клевать. –Верно угадал, плюс пять очков. Кому не надоест на уставшую голову слушать твое верещание? –Пьяную, а не уставшую! Ты и сам так же болтал на стадионе, я уверен. А ещё ты не покормил меня вечером! –Признаю, мой косяк,–парень поглядел на явно дующегося питомца.–Мы придем к перемирию? –Ладно,–наконец наевшись, согласился.–Покорми Кукузавров, они орут громче этого Ахава! –О, этот поголосистей. Ифа прихватил пару златофруктов и подошёл к стоящим в загоне пациентам. Получив еду, те принялись жадно есть. Видимо, их мужчина и их забыл покормить. Работы на сегодня было много. Впрочем, так и должно быть, как-никак, после недавней битвы осталось море-океан раненых (хорошо ещё, что не погибших), среди которых минимум треть заурианы, яро сражавшиеся против монстров. Ифа сам чудом отделался парой царапин, всё же, навыки стрельбы лишними не бывают. Он осмотрел наевшихся кукузавров, дал им лекарства и пошёл к себе, в вет-клинику. Сегодня надо было снова идти на стадион, там должна была быть большая часть больных, поскольку некоторым до Клана Цветочного пера добираться либо далеко, либо проблематично, а действовать надо быстро. Ифа достал аптечку, и, пока проверял наличие в ней запасных бинтов, случайно зацепился взглядом за маленькое зеркало, висевшее на стене рядом с какими-то бумажками. На кого он был похож! Под глазами темные круги, волосы растрепаны ещё больше, чем обычно и лежат набекрень, а на губе краснеет ранка. –Где это меня так?–и вдруг вспомнил, как Какуку сопротивлялся прошлой ночью и не хотел выходить.–А, точно. Ну ладно, это можно, меня ничего не испортит. Он, слегка зачесав рукой прическу назад, взял с полки дополнительную баночку обезболивающего и вышел. –Какуку, не видел Часку? Или кого-нибудь из наездников? –Она не возвращалась ещё, кажется. А эти отсыпаются после вчерашнего. И ты забыл свою шляпу,–питомец бросил головной убор хозяину в руки. –Точно, спасибо. Значит, своим ходом. Пойдём. Они вышли на окраину племени и остановились. Ифа громко свистнул. Спустя полминуты с неба спустился Кукузавр и оглядел его. Принюхавшись, зауриан что-то недовольно промычал и пихнул ветеринара в бок, однако, спину всё же подставил. Парень легко запрыгнул на него, а Какуку, чтобы тот не отставал, обхватил свободной рукой. Через секунду в ушах засвистел воздух, а земля начала уходить куда-то вниз. Они полетели. Посадка у стадиона произошла спустя всего минут пятнадцать. А пешком бы пришлось чапать около часа. Ифа угостил кукузавра златофруктом и похлопал по крылу. Тот, съев лакомство, улетел. Ветеринар прошёл через задние ворота внутрь и направился в центр. Там, под открытым небом в ряд лежал десяток, а то и больше заурианов, оставшихся выздоравливать здесь. У крайнего кохолозавра стояла Муалани и ещё пару людей из ее племени. Увидев друга, она помахала рукой. –Всем привет. –Доброе утро. Ты ушёл вчера, что-ли? Мы всё утро искали тебя, но ты как сквозь землю провалился. –Я, честно, смутно помню всё, что происходило вчерашним вечером. Муалани посмотрела как-то встревоженно. –Потому, что пить не надо!–закричал почти в ухо Какуку. –Я пью редко. –Но метко,–усмехнулась подруга. –В точку! Так, давайте, рассказывайте, что с ним,–указал на лежащего пациента.–А, тут мой шов. Точно, вы же не захотели ампутировать ласту. –Только не говори, что лечил ты их всех уже после первого спиртного! –Неправда! Это такой эффект после похмелья, что забываешь весь прошедший день. Для незнающих поясняю. –Может и хорошо, что не знающих. Ифа усмехнулся и, достав из аптечки обезораживающее, намочил им ватку. –Так малыш,–погладил кохолозавра по спине.–Сейчас будет немного больно. Вчера я, дурак, тебя не перевязал, за ночь ты мог занести какую-нибудь грязь. "Малыш" в добрых два раза больше ветеринара, почувствовав, как щиплет ласту, недовольно застонал и забил здоровенным хвостом. –Так что вчера было? Боюсь, без твоей помощи я не вспомню,–ветеринар снова обратился к девушке, параллельно продолжая возиться с пациентом. –Сначала вы с с бабушкой Ицтли поспорили, кто кого перепьет. Через минут пятнадцать оба лежали на столе, и её отвели в номер. Ты же идти отказался и начал рассказывать мне про то, как во время битвы чуть не задел верещащего Какуку... –Что?! Я не мешал ему, он мне угрожал! –Не ври ты. Летал перед самым дулом с криками о том, чтобы я шёл в укрытие. –Это была забота! Я волновался. –Оу,–Ифа расплылся в улыбке.–А я говорил тебе, что так или иначе, ты привязан ко мне. –Ха-ха, вы двое неисправимы. Я могу продолжить? –Да прости, мы перебили. –Потом это плавно перешло в то, что мы обсудили полнатлана, в частности, Кинича,–она слегка покраснела.–Оказалось, ты говорил так громко, что он услышал с другого конца столовой. Потом перешли на Оророна. Он ушёл куда-то, к счастью, а потом вернулся, и вы вышли. Я подумала, он повёл тебя в номер. Об остальном я не знаю. –Я видел, как вы выходили со стадиона,–заметил соплеменник Муалани. –О архонты,–ветеринар перешёл к следующему зауриану.–Ну, тут только нормально перебинтовать...В следующий раз, когда я начну нести околесицу не подумав, ударь меня. Я знаю, ты можешь сделать это сильно, так что не поскупись уж. Надеюсь, я вам с Киничем не испортил отношения? –Не, наоборот. –Вы теперь пара? –Ну, я бы сказала, почти. Он говорил, что не воспринимает всерьез слова нетрезвого человека, поэтому мне пришлось самой попытаться все ему объяснить, раз уж тема зашла. Я сказала, что пока ещё не уверена, а он мне: "решим, когда ты определишься точно". –Рад за вас. С ним всё, дальше этот. Тут тоже не особо сложно...А что я там говорил про Оророна? –Ты не вспомнил?–Муалани прыснула. –Мне лень. –Ха-ха, это было забавно. Сначала было что-то про то, что "Внук у бабушки Уицтли вон как вымахал, выше меня почти на голову. И сложен отлично"–она изобразила пьяного друга.–А потом ты начал говорить про то, что он ведёт себя иногда как совсем маленький мальчишка, но этим и забавен. Ты добавил, что у он очень даже ничего такой и не понимаешь, как у него до сих пор нет ухажерок. –"Тем более, в их племени все чудаки, хоть одна такая же, как он найдется"–закончил за подругу Ифа.–Я начинаю вспоминать. –Муалани, мы пойдём?–парни из Народа Родников не то почувствовали, что диалог становится личным, не то им просто наскучило глядеть на лежащих без движения заурианов. –А? Да, конечно. Спасибо вам за помощь! Пока-пока. –Пока!–они помахали и вышли со стадиона. –Словом, ты говорил так, будто он тебе нравится. –Правда? –Ну да. Думаешь, я плохо тебя знаю? Если что, я не осуждаю такое, так что можешь поделиться, если я угадала. –А я и сам не знаю. Хотя, как можно его не любить? Сложно это всё. Нам с тобой обоим надо точно определиться. –Верно подмечено. Ифа обрезал торчащие бинты и сел у следующего тепелизавра. –У этого серьезно поврежден рог. Скорее всего, он ближе к основанию откололся, плюс рана на этом же месте. Даже гной немного образовался.Если не удалим, воспалится и будет заражение крови. Тут, кажется была пустая комната, надо отнести беднягу туда, я проведу операцию. –Он один из друзей Качины. Я позову её. –Да, её помощь не помешает. Муалани побежала за подругой. Ветеринар сел, оперевшись спиной о стену и прикрыл глаза. В последнее время он часто дает маху, особенно поддаваясь такому чувству, как влюбленности. Там более к лучшему другу. Он был старше того возраста, когда так сильно хочется найти кого-то своего, любимого, в отличие от Оророна, который, кажется, этим совершенно не интересовался. Говоря о нем, парень объективно привлекательный на вид. Характером, конечно, слишком странный, но это не проблема, а даже несколько приятная особенность, так как с ним можно было говорить практически о всем, что взбредёт в голову, он не посмотрит странно или с пренебрежанием, а наоборот, поддержит разговор. Упрямый, как баран, но зато очень искренний и добрый. Ифа принципиально всегда думал, что говорил, но с юным другом как-то расслаблялся. По этой причине он пару раз совершенно случайно намекал другу на свои чувства, к счастью, тот совершенно ничего не понимал. Первый раз был ночью. Оророна приспичило посмотреть на звёзды, а Ифа в то время жаловался на бессонницу, поэтому парень позвал его со словами "бабушка говорила, что звёзды порой лечат". Они сидели за далеко за своими племенами, возле обрыва к морю. Пейзаж был крайне приятен глазу, и под шум волн Ифу даже начало клонить в сон. Оророн пытался составлять созвездия и называл их максимально глупыми названиями, вроде "репа", "цветок", "пепельник". Ветеринар всё поглядывал на него и легко улыбался. –А вон те как бы похожи на мою малую шишку. Смотри, там ствол, а вон ветки. –Ага,–и вдруг, совершенно не по теме.–Луна сегодня красивая, правда? –А? Ну, да. Сегодня полная, светит так ярко. Ты знал, что она на самом деле отражает свет солнца? Понявший, что только что ляпнул и обрадовавшийся незнанию другом значения произнесённого, Ифа только кивнул. Странное отношение к Оророну зародилось в нем задолго до этого, однако задумываться о нем ветеринар начал только с той ночи. Следующий произошёл в сезон дождей, когда они тащили овощи к Ситлали, и их застал ливень. Ифа тогда подскользнулся и упал, потянув за собой Оророна. Тележка покатилась вниз по склону едва не опрокинулась, к счастью, последний успел вскочить, догнать и остановить её. –Бабушка Ицтли будет очень довольна нашим видом,–заметил ветеринар.–Я сам просто в восторге. –Помоемся. Иногда бывает такое. Главное, овощи не помялись. –Ты прав. На, хоть лицо протри,–он протянул другу кусок бинта, лежавший в кармане.–Хотя, красивое лицо ничего не испортит. Твое в частности. Оророн ничего не сказал, не то не услышав из-за дождя, не то просто не найдясь, что ответить. И вот сейчас Ифа сидит в тени на стадионе и, перебирая все эти моменты, окончательно понимает, что влип. При чём, он совершенно не помнит, что мог ещё ляпнуть другу вчера на пьяную голову, а там могло быть такое, что даже Оророн легко бы понял всё. Спустя пару минут к нему подбегают Муалани и Качина. –Здравствуй, Ифа! Муалани сказала, ты можешь ему помочь и нужна я... –Доброе утро,–вырванный из своих мыслей, ветеринар сначала даже не понял, что обращаются к нему.–В общем, этот бедняга не выживет, если мы оставим обломанный кусочек рога, смотри, как кожа возле вздулась. Придется удалять. Конечно, я вколю обезболивающее и немного успокоительного, но лучше точно перестраховаться, одного удара этого здоровяка хвостом достаточно, чтобы получить ничего такой ушиб. А ты, я думаю, сможешь успокаивать его. –Да но...Я не буду путаться под ногами? Операция–дело серьёзное. –Нет, ты наоборот очень поможешь,–он мягко улыбнулся. –А я могу как-то посодействовать? –Тут–нет, я думаю. Кстати, куда делся Какуку? –Он здесь,–к ним подошёл Кинич с ругающимися практически благим матом Ахавом и спутником ветеринара.–Доброе утро. –О, вот твой хозяин-шарлатан! Беги и прячься за его спину в страхе, глупая птичка, или великий Кухул Ахав сожжёт тебя к чертям! –Заткни свой поганый рот, наконец,–охотник на заурианов щёлкнул пальцем, и "великий и ужасный" с криками улетел в небо.–Извиняюсь за него. –Привет,–Ифа привстал.–Мне тоже следует попросить прощения за вчерашнее поведение. Кинич и Муалани переглянулись. –Все нормально. Муалани, ты сейчас не занята? –Нет, моя помощь здесь больше не нужна. Ты хотел поговорить? –Можно и так сказать. –Хорошо. Удачи с операцией! –Спасибо. Стоило им отойти, Качина с улыбнулась и заметила: –Они очень счастливы, хотя это не очень заметно. Я рада за них. –Ага. Ты хорошая подруга. Ну, за дело. С разговором с управляющим стадионом, а после перемещением тепелизавра в отдельную комнату проблем не возникло. Ифа, предварительно положив перед заурианом свой самый большой шприц для устрашения, вколол сначала успокоительное, а потом и обезболивающее. –Тише-тише...–девочка поглаживала здоровяка по плечу. Ифа ремнями закрепил хвост и голову зауриана. Вскоре он совсем успокоился и перестал дёргаться. –Какуку, будешь подавать инструменты. Качина, лучше не смотри, чтобы плохо не стало. Ифа слегка пошатал рог и взял в руки скальпель. Кожа у тепелизавра грубая, но изделие Шилонен с ней легко справляется. Вообще, операции он проводил редко, но хорошо, как считали натланцы. Увидь среду, в которой он резал ткани, удалял осколки и прочее, любой хирург из Фонтейна пришёл бы в ужас. Однако, за всю свою тихую карьеру Ифа не погубил ни одного животного, так что волноваться было не о чем. Ветеринар со спокойным лицом выполнял свою работу, какой сложной она бы ни была, и какое отвращение бы ни вызывала у обывателей. На пол упал злосчастный кусок кости, мужчина выхватил из лап Какуку бинты, а после грелку. Тепелизавр громко стонал и едва сдерживался, чтобы не начать брыкаться, но вскоре начал привыкать к боли. –Всё,–Ифа снял перчатки и вытер пот со лба. Качина, всё это время пытавшаяся успокоить зауриана подняла голову. –Все в порядке? Я справилась с задачей? –Лучше, чем кто-либо. С меня сладости. Какуку, ты тоже на высоте, как всегда. –А про сладкое для меня ничего не сказал! –Куплю я, куплю. –Не стоит, он все же мой друг. Ты ещё придёшь его обследовать? –Да. Через пару часов отведи его в племя. Пусть не бегает и не играется некоторое время, рана всё же должна зажить. И не позволяйте ему чесаться головой о стену. Бинты не снимать без меня. –Хорошо. Спасибо тебе большое. –Это моя работа, всё же, не стоит рассыпаться благодарностями,–он сложил все инструменты в отдельный мешочек.–До встречи. –Пока! Ифа, закончив с оставшимися больными, вышел со стадиона. Теперь надо было выяснить, а лучше вспомнить, что он наговорил Оророну. Ветеринар решил пройтись до племени пешком, чтобы развеяться. –Пока мы доберёмся, пройдёт три дня!–возмутился Какуку. –Я хочу прогуляться. –Ой, ладно. А я хочу есть. И ты не купил мне ничего! –Я оставил мору дома, в следующий раз. –Ой, ладно! –Вот и договорились. Ифа вдохнул свежий воздух и оглянулся кругом. Не смотря на то, что произошло на днях, Натлан, кажется, как обычно живёт. Вон вдали пробегают детёныши тепелизавров, один спотыкается о пепельник и тот с огенным светом раскрывает бутон. Вдали кричат птицы, а совсем рядом по дороге важно вышагивают ламы. Солнце в зените слепит глаза, и ветеринару остаётся только надвинуть шляпу на лоб, чтобы спрятать лицо от безжалостных лучей светила. Мужчина погружается в свои мысли, пусто глядя на дорогу. Чтобы было проще вспомнить, он представил это же место ночное время. В голове осколками выстроились моменты, как его потрясывает и он бормочет что-то вроде "да не тряси ты, я сейчас упаду", затем, вдали показывается племя, он слезает с чужой спины и, пошатываясь, делает пару шагов и споткнувшись о свою же ногу, едва не падает. И тут картина становится совсем четкой. Вспоминается, как Оророн схватил его за руку у самой земли, как помог дойти до дома. И как он, Ифа сказал: "Я тебе пытаюсь сказать такую важную информацию, ты просто не представляешь, насколько, уже на протяжении полугода, а то и больше, а ты, дурак, ничего не понимаешь. Ну может и хорошо. Некоторых вещей лучше не знать". Ветеринар облегченно думает про себя, что, кажется, не проболтался и наконец выдыхает. Однако, подозрения это может вызвать, так что впредь следует правильнее подбирать слова и не выпивать. Позволить себе рассказать другу о чувствах он не может. Во-первых, Оророн скорее всего не настолько же идиот, чтобы влюбиться в лучшего друга, во-вторых, они оба мужчины, а из этого вытекает и третье: Ситлали, если узнает, то на месте превратит Ифу в кузнечика и выбросит в море. Она, кажется, любительница романтического чтива, но реальные отношения своего внука и ветеринара не примет. Поэтому он молчит. Молчит, играя на гитаре под вопли заурианов, молчит, когда Оророн с воодушевлением рассказывает о Фатуи, о Путешественнике и его летающей спутнице, когда друг жалуется на то, что пришлось спилить ветви у Малой Шишки, так как те закрывают окно. Они начинают видеться реже, у Оророна полно дел, связанных со спасением Натлана, а мужчина пытается избавиться от чувств. –Ифа, ты в порядке? Ветеринар, медленно перебирая аккорды, сначала даже не понимает вопроса, к кому он обращен и отвечает с запозданием. –Да, в порядке. Что тебя сюда привело?–поглядывает на друга с лёгкой улыбкой, мол, рад тебя видеть. Однако на лице всё же проступают нотки усталости от работы и постоянного самоконтроля. –Просто от тебя нет вестей, я подумал, что-то случилось. Мы вчера договаривались отнести бабушке часть моего урожая, но ты забыл, наверное. –А точно, мой промах. Пациентов много в последнее время, я, как ни странно, запутался, где у меня стоит запись, а где можно отдыхать. Оророн на ступеньку ниже и вздохнул. –Если что, можем сейчас сходить. –Давай, а то овощи уже заждались. Ифа толкнул дверь позади себя, поставил гитару у стены. –Ты уходишь?–Какуку, сидящий на жердочке, приоткрыл один глаз. –Да. Ветеринар закрыл дом. –Ну, пошли. Они спустились к пролегающей внизу племени дороге и пошли к Повелителям Ночного Ветра. Оророн рассказывал что-то про то, как к нему в дом ночью забралась белка и съела все собранные на днях орехи. Ифа по большей части поглядывал на друга, пытаясь вслушиваться в то, что он говорит. Они наконец дошли до аккуратного дома Оророна, возле которого действительно стояла тележка, доверху наполненная разными овощами. –Как обычно, пол дороги я, пол дороги–ты? –Да, давай. Постепенно они разговорились. Ифа поведал другу забавный случай, произошедший с ним на днях. Он пришёл к Шилонен за новыми иглами для шприцов и, получив их, направился домой. По дороге его остановили Фатуи с вопросами о таком "инновационном оружии, замаскированном под медицинский инструмент". Ветеринар не растерялся и сказал, что купил их для массовой вакцинации больных от заражения бездной и вообще, очень это эффективная штука против плохих ребят. Те поверили и кажется, побежали докладывать Капитано. –Я слышал об этом. Странно, что они сразу ничего не поняли. –Неместные, глядя на мои шприцы, начинают избегать меня. Забавно, что настоящую их функцию понять для них настолько сложно. –Кстати, как оружие, они наверняка очень полезны. –Верно. Я все хотел их протестировать в этом плане, не гончие бездны что-то не попадаются,–Ифа засмеялся.–Давай, теперь моя очередь. Оророн передал другу тележку и зашагал рядом. –Интересно, из него можно сделать водяную пушку? –Ну ты загнул...Хотя, они делаются по этому же принципу. По крайней мере, у народа родников есть такие водяные пистолеты для игр. –У них и такое есть? Поистине лучший куррорт во всем Натлане. –Ты за водные игрушки им баллы прибавляешь? –Почему нет? Активные игры в воде тоже имеют место. –Ха-ха...Можем сходить туда как-нибудь, если хочешь. Уверен, Муалани будет рада увидеть нового отдыхающего в своём племени. –Давай. Заодно позовём бабушку. Она давно там не была. –Хорошо. Тогда остаётся дождаться окончания сезона дождей. Парень кивнул и довольно улыбнулся. Они наконец добрались до дома Ситлали. Ифа поставил тележку и следом за Оророном подошёл к крыльцу. –Бабушка, это я,–последний постучал по двери.–И Ифа. Мы привезли овощи, как я и обещал. –О, архонты! Мне когда-нибудь дадут дочитать...Оставьте их у двери и идите! Хотя нет. Что это я, совсем плохая бабушка? Заходите! Женщина открыла дверь. Заспанная, закутанная в одеяло, она пропустила друзей внутрь. –Здравствуйте. –Не обращайте внимание на беспорядок, вы пришли слишком неожиданно. –Но я предупреждал тебя...– –Не перечь мне! Я вас пустила и радуйтесь. Она в торопях стала собирать с пола подушки и совать их внуку в руки. Ифа заметил на полу книжку с закладкой, на обложке который были нарисованы два мужчины, стоящие лбом ко лбу. Ситлали поспешно спрятала книгу в одеяло и понесла всё в соседнюю комнату. –Оророн, за мной! Парень послушно последовал за бабушкой Ицтли и немного нервно обернулся на Ифу. Не прошло и десяти секунд, как они вернулись. Ситлали полезла в один из своих шкафчиков и достала оттуда коробку конфет. Она взяла две большие горсти и сунула друзьям по одной. –Больше не дам, зад слипнется, да и жирно вам. Оророн, надеюсь, ты не принёс редиску? Терпеть её не могу. –Нет, но я собрал вместо неё немного орехов. Они в мешочке на дне. –Молодец. А у тебя, Ифа, как дела в больнице? –В принципе, всё идёт своим чередом. Ветеринар кратко пересказал историю с Фатуи. –Чудаки. Как можно было принять шприц за оружие. Почаще приноси такие истории, люблю подобное слушать. Всё, идите! Тележку я потом разберу, Оророн, придёшь, заберёшь! –Хорошо, бабушка. До встречи. –До свидания. –Давайте-давайте. На выход! Вообще, Ифа побаивался ходить в гости к Ситлали, так как пару раз становился частью их с Оророном конфликтов, во время которых сидел и слушал часовую лекцию, втыкая взглядом в стену от непонимания, как вообще оказался в эпицентре семейных разборок. Поэтому, оказавшись на улице, он с облегчением выдохнул. Когда они шли обратно, солнце уже зашло и на землю опустились сумерки. Тут и там стрекотали сверчки, кричала какая-то дикая птица. Природа постепенно засыпала. –Может, зайдём ко мне на чай?–предложил Оророн. –А завтра я как встану утром? Все записи просплю. –Разве у тебя завтра не выходной? –Точно,–Ифа хлопнул себя по лбу.–Тогда пошли. Ветеринар не хотел слишком задерживаться, так как чувствовал, что скоро у него автоматически включится режим "ночные откровения", а в таком состоянии проще проболтаться о чувствах. Он подумал про себя, что возможно, так было бы проще. Взять и рассказать всё. А потом исчезнуть из жизни парня и больше никогда там не появляться, так как дружбу, он, вероятно потеряет. Однако, внутри что-то останавливало, не давало решиться на такой безвозвратный шаг. Ифа поглядел на Оророна. Тот что-то напевал себе под нос и умиротворенно улыбался. Глаза его отражали свет взошедшей на небосвод луны и, казалось, что светились. Ветеринар невольно залюбовался и, поймав себя на этом, мысленно выругался и отвернулся. Они остановились у дома Оророна, хозяин открыл дверь и пустил гостя внутрь. В комнате стоял аккуратный стол, пара самодельных стульев и множество полок с разными растениями и прочего, казалось бы, бесполезного хлама, который коллекционировал парень. Громадная шишка, оберег, подаренный Ситлали, синие светящиеся камни–чего там только не было. Ифа сел за стол, а Оророн поставил чайник на огонь и опустился на стул напротив друга. –Ты, кажется, совсем недавно не хотел спать,–заметил мужчина, наблюдая за тем, как он положил голову на руки. –Это дом так на меня действует,–Оророн зевнул. Через десять минут из чайника послышалось бульканье, однако, парень даже не дернулся. Ветеринар взглянул на него–спит. Просто удивительно. Он подошёл к печи, снял с неё воду и, залив её в заварочный чайник, насыпал туда немного чайных листьев и вернулся за стол. Если Оророн действительно дрыхнет, то пусть дрыхнет. Ифа улыбнулся. Теперь можно было спокойно смотреть на друга, не волнуясь быть пойманным с поличным. У него острые черты лица, густые брови, сонные, как их обычно называют, глаза и тонкие губы. Словом, очень красивый. Мужчина невольно потянул руку к чужому лицу, но вовремя одернул себя. –Оророн?–парень не отзывался. Даже ухом не дернул. Значит, уже успел окончательно провалиться в сон. Ветеринар поджал губы. Искушение было слишком сильным. Он осторожно убрал чёлку со лба спящего и поцеловал бледную кожу. Она, как парень и предполагал, была нежной, почти бархатной. Он не раз был так близко к Оророну, но сейчас, почему-то, сердце стучало, как бешеное, будто приходится сдавать летный экзамен. –Ох, если бы ты знал,–прошептал Ифа негромко. –Знал что?–друг вдруг поднял голову.–Ты делаешь странные вещи, Ифа. Что это значит? Ветеринар резко отодвинулся и посмотрел прямо на Оророна. –Ты не спал? –С того момента, как ты позвал меня. Я хотел заснуть ещё раз, но ты помешал. –Я...О черт, прости,–мужчина, поймав глаза друга своими, опустил взгляд. –Как мне воспринимать это? Про поцелуи в лоб обычно пишут в романах бабушки. А ещё иногда так делают с покойниками или детьми. Но я не мертвый, и ты не мой отец. Неужели, я тебе... –Нет! Просто забудь, молю. Мне, пожалуй надо идти. Прости.–он вскочил и, пытаясь сохранить спокойное выражение лица, развернулся. Видеть Ифу таким было странно и неловко. Обычно рассудительный, весёлый, сейчас он был похож на зверька загнанного в угол и всячески пытающегося выбраться из тупика. Парень ни разу не видел его таким. Оророн схватил Ифу за запястье, не давая выйти, и встал. –Может, лучше расскажешь? –Мне нечего рассказывать. Ты и так всё понял, наверняка. –Ты говоришь неоднозначно.–он придвинулся на шаг ближе.–А я хочу знать точно. –Мои действия тебя ни на какую мысль не наводят?! Хватит с меня! Просто забудь! Или, если так хочется, мы можем перестать общаться,–в ушах почти зазвенело от совственнных же слов. –Нет. Не кричи, пожалуйста. –Да тебе самому не противно?! Пусти меня, и я уйду. Ветеринар хотел сказать ещё что-то, но чужие ладони вдруг коснулись лица и повернули к себе. Он ещё не успел осознать всю ситуацию, как на секунду позже губы Оророна коснулись его собственных. Легко, не углубляя, поскольку целоваться парень не умел. Он читал романы бабушки только мельком, так они либо валялись на полу в открытом виде, либо на столе, прямо под носом, и Ситлали всегда с криками убирала их и выгоняла внука, ловя его взгляд на своих книгах. Какими бы странными они порой ни были, там всегда описывалось нежное отношение между теми, кто любит друг друга. Сам принцип действия любви Оророн не совсем понимал поначалу, но когда у него начало появляться желание обнять или ещё как-то коснуться Ифы, сказать ему что-то хорошее, что непременно вызывает радость, начал доходить. Однако, парень был не сведущ к таким делам и не хотел обидеть друга, поэтому просто старался быть добрым к нему, так как такое отношение любят все. Помочь с уборкой в больнице? Без проблем, хотя ветеринар часто отнекивается. Сказать, что очень рад дружбе с ним? Самому приятно. Довести пьяным до дома? Не очень сложно, но слишком сильный запах алкоголя так себе. Да что угодно, лишь бы Ифа был счастлив. Оророн отстранился и поглядел на ветеринара. Тот смотрел ошарашенно, почти испуганно. –Ты серьезно сейчас? –Вполне. Ифа ещё добрых секунд десять стоял, не меняясь в лице, а потом вдруг почти упал на стул. –О черт. То есть, всё взаимно?–непонимание, казалось, ещё не отступило. –Да, получается. –Это странно, тебе не кажется? Ну, то,что мы оба–мужчины,–ветеринар пусто глядел в одну точку. –А есть разница, кого любить? –Многие так считают,–нервно вздохнул.–Бабушка твоя что скажет? Люди? –Бабушка сама такое чи...Ох, я проговорился. В общем, она покричит, но всё поймёт, наверное. А людям обязательно знать? –Да, может быть. Порой не стоит даже думать о том, что вызывает негативные эмоции. Вот он, возвращается знакомый Оророну и всем Ифа. Парень присаживается на полу и, подовинувшись, обвивает чужую талию и утыкается макушкой в живот. Ветеринар не может сдержать улыбку и опускает руку темным волосам Оророна, перебирает их, массирует кожу головы. Он, наконец отойдя от произошедшего, чувствует радость, вперемешку с отторжением. С одной стороны, чувства, которые Ифа так хотел прогнать, убрать подальше, оказались взаимны, и обошлось всё не так уж и плохо. С другой, клиентов и верных друзей ветеринар не потеряет, а вот Оророн–вполне себе, так как уже слывёт чудаком среди чудаков. Конечно, он не очень нуждается в большой компании, но, учитывая то, как парня едва не убили в детстве ради ритуала, в этот раз не особо пожалеют, и доброту из чувства вины сменят на отвращение. Такое никому не пожелаешь. Хотя, им действительно незачем знать. –Останешься сегодня у меня?–Оророн поднимается. –Корм вроде у Какуку был, так что да. Под утро Ифа просыпается первым. Он зевает, глядя на мерно посапывающее лицо напротив. Губы сами растягиваются в лёгкой улыбке, и ветеринару становится так тепло и уютно, что хочется заобнимать Оророна, быть к нему настолько близко, насколько только возможно. Теперь он совсем свой, почти что родной. Ифа в последнее время часто даёт маху. Не сдерживаясь, теряя лицо, позволяя себе поддаться любви и быть с кем-то. Хотя, возможно, это не так уж и плохо.