If you're heart still burn for me?

"I loved you then, I love you still

And now it won't be long

until you're here at last

And then I ask if your heart

still burns for me"

"Merry Sinsmas – Sam Haft"

***

      — Потанцуем?       Ханджи лучезарно улыбнулась, чересчур деловито протянув ему руку. И как он мог ей отказать?       Аккуратно вставая с дивана, Леви поймал её восхищённый взгляд. Он уже почти как месяц может ходить без костылей или трости (да, некоторые трудности присутствуют, но ходит ведь!), а она радуется, как в первый раз. В целом за этот год Аккерман видел её улыбку, слышал её смех и чувствовал её нежные касания чаще, чем за последние пять лет. Он заметил, как огонек, потухший, как ему казалось, навсегда, вновь загорелся в её единственном уцелевшем глазу, на щеках снова заиграл лёгкий, живой румянец, а мешки под глазами стали явлением редким — лишь благодаря тому, что он следил за её режимом сна, конечно. Тогда Леви понял, что его горячо любимая Ханджи вернулась. Командор Ханджи Зое, на которую давили ответственность и обязанности, которая была готова пойти на самоубийство, лишь бы закончить свои страдания, канула в Лету.       Легко покачиваясь из стороны в сторону, изредка переставляя ноги, они растворялись друг в друге. Его рука, на которой не хватало двух пальцев, покоилась на её талии, другая же крепко сжимала её руку. От той нежности, с которой Ханджи на него смотрела, старые раны на сердце переставали ныть и напоминать о себе. На место боли и тоски пришло нечто тёплое, бесформенное, обволакивающее. Нечто, от чего он мог вновь убедиться: сердце в его груди всё-таки присутствует. Это нечто позволяло ему отпустить прошлое и жить здесь и сейчас.       Однажды Леви едва не потерял её. Но когда судьба подарила ему второй шанс, он твёрдо решил использовать его по полной. Никаких больше оглядок назад, тоски по давно ушедшему. Здесь только он, она и их совместное будущее. Теперь у них вся жизнь впереди. Вся их жизнь, которая находится в полном их распоряжении.       — Больно ты задумчивый сегодня, — невзначай прокомментировала его состояние Ханджи, выводя мужчину из раздумий. Кончиками пальцев она рисовала замысловатые узоры на его спине, её глаз, цвета крепко заваренного чая с ложечкой мёда, внимательно цеплялся взглядом за каждый мускул на его лице. — Ты не устал? Может, присядешь?       — Зое, прекрати бросаться такими фразочками, я не инвалид какой-то, — фыркнул Аккерман, а после, прикусив губу, чуть тише добавил, — больше не инвалид.       — Больше не инвалид, — трепетно выдохнула Зое и опустила обе свои ладони на скулы своего мужчины.       Даже при всём своём желании, он бы не смог сейчас словами передать все те эмоции и чувства, что вызывала в нём эта невероятная женщина. Наверное, слов таких и не существует. Может быть, он вообще единственный во всём этом грёбанном огромном мире, кому довелось испытывать столько противоречивых чувств одновременно к одному конкретному человеку. Она вызывала в нём одновременно горячую страсть и сладостную нежность, кипящее раздражение и блаженный покой. Так можно продолжать до бесконечности, пока его и без того небогатый словарный запас не иссякнет. И тогда в дело пойдут касания. А когда и их станет недостаточно… наверное, он просто развалится от переизбытка чувств.       Почувствовав на шраме, проходящем через всё лицо, череду лёгких поцелуев, Аккерман окончательно размяк. Наверное, это было у них что-то вроде маленького ритуала: в особые моменты их уединения трепетно целовать старые зажившие лишь физически раны, забирая всю боль, причиненную в прошлом, себе, словно у самих личных трагедий было мало в жизни.       — Я тебя люблю до безобразия, ты в курсе? — её прекрасное лицо, обрамлённое каштановыми прядями, поблёскивало бронзой в свете золотой гирлянды. Мелкие морщинки в уголках глаз так шли ей, что хотелось поцеловать каждую по отдельности. Он уже говорил, что видеть её такой счастливой для него сродни лучшему подарку на Новый год?       — Что, правда? — Леви саркастично выгнул бровь и усмехнулся. — Знаешь, как-то не догадывался.       Ханджи искренне рассмеялась, параллельно оставляя слегка влажный поцелуй на его челюсти.       — Ох, не догадывался, говоришь..— хитрая ухмылка расцвела на её персиковых губах. Она слегка отстранилась от него, занося руки куда-то за спину. — А что, если я сделаю так?       В следующее мгновение она оказалась перед ним на одном колене, держа в руках маленькую бархатную коробочку. С неподдельным волнением она раскрыла крышку. Внутри лежало изящное серебряное кольцо, украшенное глубоким зелёным изумрудом.       — Ты выйдешь за меня, Леви Аккерман?       Всего-то одна фраза, а он стоит как вкопанный. Вытаращил глаза на неё и рот то открывает, то закрывает, как рыба, выброшенная на берег. Ему ведь сейчас тоже дышать нечем. Сердце наружу просится. Но его интересует один вопрос: он в шоке в целом оттого, что Ханджи сделала ему предложение, или оттого, что она решила это сделать в тот же день, когда планировал и он?       Аккуратно, чтобы не потревожить травмированную ногу, он также опускается перед Ханджи на колено. Затем достаёт коробочку с кольцом, раскрывает, показывая такое же серебряное кольцо, с камнем насыщенно фиолетово-розового цвета. Лишь спустя пару секунд он замечает нежную улыбку на собственных губах, но прятать её не собирается. С этой женщиной он может не прятать своих чувств.       — Выйдешь за меня, Ханджи Зое?       Её заливистый смех разносился по всей их квартирке. Она низко опустила голову, пряча за свисающими волосами раскрасневшееся лицо и намокшие глаза. На его лице улыбка стала только шире.       — Я соглашусь терпеть твоё чистоплюйство до конца наших дней, если ты сейчас же встанешь с колен, — подняв наконец голову, сказала Зое. Он не стал возражать, ибо глухая боль действительно стала нарастать.       Вернувшись на диван, он увлёк за собой Ханджи. Не теряя ни минуты, она с замиранием сердца надела ему кольцо на безымянный палец, всё ещё крепко держа его руку. Вероятно, его взгляд был до того полон любви и обожания, что заставил Зое смущённо закусить губу и опустить глаза, увлечённо рассматривая обручальное кольцо, мигающее под светом гирлянд.        Леви ласково едва коснулся губами виска Зое – будущей Аккерман – и также надел на её палец серебряное кольцо с аметистом. На её смуглой коже это выглядело просто волшебно.       — Это ты к такому случаю так вырядилась сегодня, очкастая? — усмехнулся мужчина, утягивая Ханджи в чувственные объятия. Укладывая её голову на своём плече, он с особой нежностью поцеловал скрытый за повязкой раненный много лет назад глаз.       — Всего-то юбку надела второй раз в жизни, — со смешком отмахнулась она, вдыхая запах слегка грубоватой кожи Леви. Переплетая с ним руки в замок, Зое задумчиво перевела взгляд на будущего мужа (о боже, мужа!). — Ханджи Аккерман.. скажи ведь, неплохо звучит, а?       В ответ, вместо тысячи слов, он увлёк её в поцелуй. Не глубокий, нежный настолько, насколько это в целом возможно. Вместо миллиона слов о том, как он благодарен судьбе за её спасение, он крепче прижмёт женское изящное тельце к себе, покрепче сожмёт пальцы, переплетённые с её собственными. Вместо миллиарда слов о том, как же сильно он любит свою четырёхглазую в любом её проявлении, он будет просто оставаться рядом и слушать любой бред, что взбредёт в её гениальную головушку.       Он бы хотел сказать, что его сердце рано или поздно просто-напросто остановится от переизбытка нежных чувств, но тут он вспомнил, что он отдал его ей. В тот самый момент, когда Ханджи была готова пожертвовать собой, приставляя кулак к её груди, он отдавал ей своё сердце. Хоронил его вместе с ней. Ведь лишь с ней он готов существовать в этом чёртовом мире, чувствуя мерный стук чего-то до безобразия искалеченного, от чего ласковым ручейком разливалось тепло по всему телу, стоило ему видеть перед собой любовь всей своей жизни.