Расстояние не проблема

Согласно известной поговорке «как Новый год встретишь, так его и проведешь» живут и действуют многие люди. Малыши, свято следуя ей, стремятся провести праздники с большим количеством конфет и игрушек; молодежь жаждет веселья и вырваться куда-то из родительского дома, чтобы потусоваться своей компанией; люди почтенного возраста чаще проводят новогоднюю ночь спокойно, отдавая предпочтение сну, а не веселью. Ваня Евстигнеев по возрасту подходил под категорию молодежи и должен был встречать этот Новый год в компании шумной и веселой, но немногочисленной, состоящей только из двух человек: его самого и его парня Ванечки Светло. Должен был, но не встречал. А встречал по-пенсионерски: в теплой кровати, с лекарствами на тумбочке и в абсолютной тишине больничной палаты. Все объяснялось очень просто. Осенью Ване пришла повестка в армию. И хотя он был не годен по зрению, военком почему-то не принял сей факт во внимание, решил, что Ваня годен, и Ваня устремился в военную часть где-то во глубине сибирских руд. Устремился всего на год, из которого два с половиной месяца уже прошли, но Ваню и этот год не радовал. За четыре с половиной тысячи километров и с разницей во времени в четыре часа остались родители, друзья, любимый Питер и любимый Ванечка. Все это время связи не было, мобильник Ваня ухитрился купить только пару дней назад в увольнении и в этом же увольнении смог подцепить какую-то дурацкую болячку, из-за которой валялся теперь в санчасти в изолированной палате в компании лекарств. Болячка была тупая, потому что болело только ухо, и Ваня поначалу думал – простуда. Но когда в ночь начало стрелять так, что ни одна таблетка не помогла, да еще и температура поднялась до тридцати девяти с лишним, командир отправил Ваню в больничку, а он даже телефон с собой взять не успел. И теперь Ваня страшно жалел, что не может даже позвонить или написать. В голову назойливо лезла поговорка про встречу и последующее проведение года, а Ваня ее упорно гнал. Встречать будет без Ванечки, значит, проведет тоже. В конце концов, тот ему не обещал ждать. Ване казалось слишком глупым об этом просить, как-то сопливо получалось, а сам Ванечка не сказал ему, что дождется. Ваня даже не думал раньше, бывает ли подобное в гей-парах. Дверь в палату распахнулась, в проем заглянула дежурная медсестра. – Лежишь, Евстигнеев? – радостно констатировала она очевидное. Ваня скупо кивнул. – А я тебе подарочек принесла новогодний, – медсестра подмигнула и жестом заправского фокусника вынула из кармана Ванин телефон. – Держи! Домой хоть позвонишь, поздравишь. Девушке своей, да? Ждет там тебя кто, а? Она подмигнула, и Ваня ответил, что ждут. Медсестра вошла в палату, положила на тумбочку телефон и еще раз подмигнула Ване: – Я б такого тоже дождалась. С наступающим, Ванечка! Она наклонилась обнять его, и Ваня понял, что в санчасти уже встретили Новый год по Камчатке и явно собираются теперь встречать по Магадану. В Питере было еще четыре часа дня. – Если нужно что, в сестринскую иди, мы там все, – попрощалась медсестра и вышла. Ваня остался в компании с телефонном. Жизнь начинала налаживаться. Ванечкин номер он помнил наизусть и первым делом сохранил именно его. Позвонил по видео, но никто не ответил. Ваня на пару секунд расстроился, но потом вспомнил, что номер-то у него новый, Ванечка его еще не знает, а неизвестные номера он не берет. Тогда он написал: «Это Рудбой. Вань, ответь плз поговорить надо». Почти мгновенно загорелись две синие галочки, и Ваня опять позвонил по видеосвязи. Теперь Ванечка ответил сразу же. Он сидел на кухне и чистил мандарин. – Привет, – осторожно начал Ваня. Ему вдруг пришло в голову, что Ванечка может быть сейчас не один, что вообще-то сейчас тридцать первое и народ во всю готовится, что его звонок может быть не в тему. – Привет, – в тон ему ответил Ванечка. – Как служишь? – Нормально. В больничку вот загремел, в бокс. Ванечка поднял брови. – Подцепил что-то? – нервно спросил он. – Не, – Ваня испугался и замотал головой, – Отит, обострение. Температура, стреляет в ухе, пиздец, короче. Я тут один из всей части лежу. Всех выписали еще утром, а меня одного, как дурака, оставили. – Ааааа, – протянул Ванечка, – А я дома. Родители на Шри-Ланку уехали, а я остался. Не охота. – На Шри-Ланку не охота? – не поверил Ваня. – Я бы лучше к тебе в Красноярск поехал, – Ванечка сосредоточился на мандаринке, не смотря в камеру. – Я соскучился. Ванечка мгновенно вскинул взгляд. – Ты написал, что поговорить надо. Я думал, что-то случилось. – Случилось, – кивнул Ваня, – случилось, что я без тебя встречаю Новый год, и мне от этого плохо, – он помолчал, – Вань, ты меня ждешь? Или нет уже? Ты же не обязан. – Семьдесят девять дней, – сквозь зубы ответил Ванечка, – Ты уехал семьдесят девять дней назад. Тебе показать календарь, где я дни зачеркиваю? Ты должен вернуться в Питер восемнадцатого октября, чтобы девятнадцатого мы поехали с тобой в твой любимый Пушкин и отметили нашу годовщину. Уже вторую, потому что в первую ты трясся в поезде в армейку. – Я люблю тебя, – тихо ответил Ваня. – И я, – Ванечка сник и подозрительно шмыгнул носом. – Вань, я пиздец как скучаю. Я думал, ты забил уже на меня. На нас. – Прости. Только сейчас смог телефон купить. И то – прятать приходится. Хорошо, что пацаны сейчас через медсестру передали. Я тебя очень-очень люблю. Давай вместе Новый год встретим? Хотя бы по видео? – У тебя еще восемь. – Откуда ты знаешь? – удивился Ваня и тут же понял – откуда. – У меня на телефоне теперь два времени: Питерское и твое. И погоды тоже две. И новости я каждое утро ваши читаю, местные. Да я по картам улицы Красноярска уже все выучил, – странным, неестественным голосом ответил Ванечка. – Я не в самом Красноярске, я в тайге, – вздохнул Ваня. – Погоди, ты че, плачешь? Вань… – Еще раз так скажешь – и зареву, – Ванечка шмыгнул носом как можно громче. – Вань, я соскучился. Я так тебя обнять хочу, просто сесть рядом и сидеть. Или лучше лежать. – Я, кстати, лежу, – хмыкнул Ваня. – Голый? – Ванечка как-то сразу приободрился. – Нет, – Ваня помолчал и тихо добавил, – раздеться? Ванечка кивнул. – Одеяло убери. И это… Не спалят тебя там? Ваня покачал головой. – Они там отмечают вовсю. Погоди, телефон положу, а то неудобно. Он отложил телефон на тумбочку, быстро снял трусы и опять взял его. – Вань… разденься тоже. – Я уже… Ванечка опустил телефон, и Ваня увидел его стоящий член. Сглотнул. Очень сильно захотелось оказаться сейчас там, на коленях перед ним. Поцеловать живот, потом коленки, каждую зацеловать до самого паха, не прикасаясь к члену. Захотелось медленно провести рукой по груди и животу, дразня, обходя самое главное. Потом подняться и поцеловать Ванечку в губы, огладить плечи и опять кончиками пальцев пробежаться вниз, едва касаясь сосков. И только тогда вновь опуститься на колени между разведенных ног, насладиться видом твердого подрагивающего члена, налитой головки, прижаться губами и слизнуть едва заметную прозрачную каплю. Вздрогнуть, услышав сверху тихое «давай», и вобрать в себя член сразу насколько можно, чтобы головка уперлась в глотку, чтобы дыхание перехватило. – Подрочи, я посмотрю, – хрипло попросил Ваня. – В обмен. Ты потом тоже, ладно? – Мне… неудобно. – В смысле? – Ванечка поднял телефон и удивленно посмотрел в экран. – Я сто раз видел тебя голым. Вань, что-то произошло? – Нет, – испугался Ваня, – Просто, ну, это же армия, тут нельзя бриться… там. Только щетину на лице, и все. Так что там не очень красиво. – Ты серьезно сейчас? Я тебя почти три месяца не видел, не держал за руку, не говорил с тобой, а ты серьезно паришься насчет небритых яиц? Рудбой, когда ты вернешься, я тебя… – Да понял, я понял. Не дурак, – буркнул сквозь невольную улыбку Ваня и опустил телефон ниже. – Норм? – Идеально. Все, как я люблю: твой член перед моим лицом. Знаешь, Вань, я передумал. Когда ты вернешься, мы ни в какой Пушкин не поедем. Мы закроемся дома и будем трахаться до самого Нового года. – Договорились, – усмехнулся Ваня, ободренный тем, что Ванечка по-прежнему его любит и хочет. – Начинай уже. Камера опять дернулась вниз, и Ваня увидел, как ладонь обхватывает член, большой палец оглаживает головку и надавливает, а потом рука плавно скользит вниз-вверх. То быстрее, то медленнее, ритм был рваным. Ваня жадно смотрел, облизывал губы, не прикасался к себе, чтобы случайно не испортить потом Ванечке все удовольствие, слушал, как тот за кадром дышит чаще и тяжелее. И наконец увидел, как головка исчезла в крепко сжатом кулаке, как член мелко вздрагивает, пульсирует. А потом ладонь раскрылась. В плохом свете Ваня увидел, что она блестит. Камера дернулась вверх. – Ну как? – Ванечка рассеяно улыбался ему. – Охуенно! Люблю тебя. Это самый лучший подарок на Новый год. Я чуть не кончил. – Твоя очередь. Ваня сел в кровати удобнее, опустил телефон и увидел, как Ванечка, хитро улыбаясь, достал откуда-то и показал ему небольшой вибратор. – Посмотришь еще раз? – подмигнул он. У Вани перехватило дыхание. – Это самый лучший подарок во Вселенной. Как я до октября тут один без тебя буду? – У тебя будет телефон и возможность еще пару раз попасть в лазарет. Отит, он ведь не только зимой бывает. А для интернета расстояние не проблема.