everything black

      Мистер Старк забрал костюм, бросив обидные резкие слова равнодушным тоном, от которого кровоточит селезёнка — он даже не уверен, что больнее, перспектива быть погребённым толщей бетона или то, что мистер Старк забрал костюм и в последнюю встречу они поругались.       Господи, как же страшно, Питер задыхается, ощущая, как с каждой секундой вес здания увеличивается, давя сильнее, стремясь сплющить его, раздавить как ботинок стремительно бегущего по своим делам паука, и паника мешает дышать, забивая лёгкие всхлипами. На нём лежит грёбанное здание, вокруг никого, средств связи нет, и сколько бы он ни кричал, спасение не придёт — мистер Старк где-то далеко, быть может, на Базе, тусуется с тем, что осталось от Мстителей, быть может, в ресторане с мисс Поттс, быть может, пьёт текилу на курорте, но он не здесь, где угодно, но не здесь, где так нужен Питеру.       А Питер останется здесь навечно, лежать под обломками, раздавленный во всех смыслах — если бы только костюм всё ещё был с ним, он смог бы позвать помощь, Карен сообщила бы мистеру Старку, и Железный Человек появился уже через считанные минуты, раскидывая куски бетона и вытаскивая Питера.       Но Железный Человек не придёт.       Тони Старк его не спасёт.       Да и захочет ли вообще его спасать? Какое ему дело до мальчишки из Куинса, притащенного в Германию только ради того, чтобы утереть нос Капитану Америка — миссия выполнена, отработанный материал отправить на свалку.       Совсем рядом полыхает огонь, нагревая воздух, высушивая, и дышать всё труднее.       Питер не хочет умирать, но скинуть с себя такой вес слишком непосильно, слишком много, слишком болят рёбра и правая нога.       Всхлипнув, он пытается закричать, но вместо пронзительного крика звучит жалкий писк — кого звать, если никого нет?       Истерический смех дерёт горло, царапая, и Питер хрипло смеётся, осознавая, что умрёт, не успев вовремя вернуться, и тётя Мэй с ума сойдёт от беспокойства, безуспешно обзванивая больницы, морги, полицейские участки, безуспешно пытаясь связаться с мистером Старком, терпеливо отвечая перепуганному Нэду, что новостей нет. Как скоро найдут место аварии, как скоро разгребут завалы, как скоро его опознают, без документов и телефона?       Пройдут дни, недели, а у Мэй появятся мешки под глазами и седые пряди.       Интересно, мистер Старк узнает о том, что случилось?       Питер беспомощно трепыхается, надеясь выползти, но придавило намертво, не пошевелиться, и пыль оседает в лёгких, размывая зрение — но уловить движение в его сторону он успевает, замирая и смаргивая слёзы, пытаясь разглядеть нечто, шевелящееся в песке. Нечто чёрное, маленькое и бесформенное, уверенно направляющееся к нему, и Питер в ужасе скребёт бетон, понимая, что ничего хорошего от непонятной субстанции ждать не придётся — но оно всё ближе, и песчинки к этому не прилипают.       Странно.       Наверное, что-то из лаборатории мистера Старка, какая-то новая разработка, освободившаяся из контейнера при падении, и Питер затравленно наблюдает, как нечто подползает ближе, останавливаясь на расстоянии выдоха от его лица и застывая, будто тоже изучает его — быть может, оно живое? — П-привет?..       Очень тупо, но, по крайней мере, он умрёт не в одиночестве, и нечто покачивается, откликнувшись на приветствие, словно понимает. Новая форма жизни, пришелец или последствия неудачного эксперимента? Вдруг когда-то нечто было человеком, увлекающимся учёным, как доктор Беннер, но что-то пошло не по плану и человек превратился в это — Питер сглатывает отдающую медью слюну и осторожно протягивает руку, предлагая познакомиться, ведь хуже не будет, ведь он всё равно умрёт, ведь всё равно никто не спасёт.       Умирать одному не хочется.       Нечто тянется в ответ, и кончики пальцев ощущают прохладную гладкость — а затем нечто рывком дёргается вперёд, обвивая кисть и расползаясь дальше, впитываясь сквозь порванную одежду под кожу, и Питер в ужасе восклицает, трясёт рукой, но нечто пропадает, проникнув внутрь, растекаясь жаром по телу, и Питеру кажется, что его второй раз укусил оскорповский паук.       Зажмурившись, он жалобно хнычет, не понимая, почему даже в такой момент обязан терпеть боль, почему всегда так плохо, чем он заслужил это, он же просто хотел помочь мистеру Старку, хотел доказать, что чего-то стоит, что достоин костюма и внимания.       Но мистеру Старку плевать на него.       Тони Старка заботит только он сам, а не подобранный пацан — что для миллиардера и гения создать суперкостюм, так, развлечение на выходные, ни к чему не обязывающее и ничего не значащее, а Питер навыдумывал себе всего, вообразив между ними то, чего нет и не будет.       Разбившийся самолёт без пассажиров — мелковатое происшествие для Железного Человека.       Это он виноват в случившемся, если бы он не забрал костюм, то Питеру не пришлось бы умирать — это Тони Старк убил его, а Питер, как последний идиот, хотел помочь, спасти его имущество, что за болван.       К дьяволу мистера Старка, они станут отличными друзьями.       Боль стихает, уплывая волной и обнажая неожиданную ярость, пульсирующую в висках, потому что Питер старался, из кожи лез, чтобы проявить себя, надеялся сблизиться, подружиться, стать супергероем как Железный Человек, а что в итоге — сплошное ничего, и другого не могло быть, ведь из ничего не получится счастливый финал, ведь мистер Старк изначально пришёл к нему только потому, что нужен был одноразовый член команды, и плевать, что малолетка, что реального опыта нет, что противниками выступят Мстители, нет, когда мистеру Старку нужно, то Питер достаточно взрослый и сильный, а когда нужно Питеру — ребёнок, сопляк, ничто без созданного Тони Старком костюма.       Человек-Паук появился до Тони Старка, Человек-Паук рождён не Тони Старком, Человек-Паук не собственность Тони Старка — Человеку-Пауку не нужен ни Тони Старк, ни его технологии.       Злоба вспыхивает, ударяя в голову, Питеру хочется найти мистера Старка и врезать, не сдерживая силу, выбить парочку зубов и показать, что к чему, и здание сверху мешает, давит слишком тяжело, и Питера всё достало — он кричит, в слепом гневе разбивая бетон и отшвыривая в стороны, и внезапно оказывается на ногах, свободный, живой, и раны не болят, и лёгкие жадно втягивают сухой воздух.       Он не умрёт сегодня.       Оглядев разруху, Питер хохочет, осознавая, что справился, что выбрался сам, без помощи, что вместо подранной грязной одежды, не подлежащей починке, на нём то самое нечто, облепившее второй кожей и имитирующее костюм мистера Старка, но лучше, совершеннее — к чёрту старое, у него есть новое, круче и стильнее, надёжнее, только его, и никто это не заберёт.       Питер улыбается, разглядывая запястья без веб-шутеров, и прикидывает, как незаметно и быстро перемещаться по городу, выискивая Стервятника, которого всё ещё нужно поймать — и костюм оживает, откликаясь, выпуская из-за спины что-то среднее между щупальцами и паучьими лапками.       Разум затапливает восторг, Питер шевелит отростками, полностью их контролируя, и резко отталкивается от земли, взмывая в воздух и несясь вперёд, к огням города и улетающему Стервятнику.       Встречайте обновлённого, совершенного Человека-Паука.

***

      Он орёт.       Раздражает.       Питер устало потирает переносицу, выслушивая нотации на повышенных тонах, и с тоской опускает глаза на тележку с хот-догами внизу, где продавец заливает сосиску кетчупом с горчицей и протягивает женщине в деловой тройке, весело болтающей по смартфону. В его кармане есть пара баксов, и желудок сводит от необходимости перекусить, к тому же, хот-доги у Мо просто божественные, никаких трижды замороженных булок, никаких подсохших сосисок, настоящий шедевр, как и сэндвичи у мистера Делмара.       Живот несчастно урчит, напоминая, что пора бы поесть, а мистер Старк продолжает вещать об его безответственности, наивности, об опасности, уровнях силы и прочем в том же духе, и это уже начинает серьёзно надоедать.       Вкусный хот-дог или лекция от Тони Старка — ответ очевиден. — Хватит, я всё понял, я тупица, Вы молодец, давайте закончим и я пойду поем.       Мистер Старк поражённо захлопывает рот, уставившись на него, но тут же сурово поджимает губы, проворно хватая за руку, когда Питер собирается спрыгнуть с крыши и наконец купить еды.       Да что ж за день сегодня, честное слово, сначала тест по испанскому, затем стычка с Флэшем, закончившаяся кабинетом директора и обещанием позвонить Мэй, а теперь это. — Питер, ты не понимаешь, какой опасности себя подверг, ввязываясь в бой со Стервятником, это тебе не грабитель банкоматов и не толпа малолетних хулиганов, ты — — Да ясно всё, ясно, завязывайте нотации читать, скажите спасибо, что спас Ваше имущество, и оставьте в покое.       Хотя по Карен он скучает, она была классной, но она принадлежит мистеру Старку и связана с Пятницей, так что вряд ли Питеру удастся ещё раз поговорить с ней. Они даже не попрощались, и это действительно паршиво, но выпрашивать возможность перекинуться парой слов он не станет, не опустится, больше никогда и ничего не прося у Тони Старка.       Обойдётся. — Питер — — Я в курсе, как меня зовут, Тони, так что перестаньте повторять моё имя через каждое предложение.       Выдернув руку, Питер неприязненно кривится, ухмыляясь, и замечает оценивающий взгляд, скользнувший по его новому костюму. Должно быть, в этом и кроется настоящая причина встречи, простое любопытство, откуда у бедного подростка такая броня, не пропускающая пули. Очевидно, не мог же мистер Старк прийти из искреннего беспокойства, но обида всё равно упрямо ворочается в груди, требуя обидеть в ответ. — Хотите спросить о костюме, верно. Так вот, я ничего объяснять не буду, потому что не должен. Я Вам вообще ничего не должен, ни рассказывать, ни оправдываться, ни даже выслушивать лекции, Вы мне никто, ни отец, ни наставник, ни друг, ни парень, так что сделайте одолжение — свалите из моей жизни. Пожалуйста.       Выражение, застывшее на его лице, бесценно. Едва ли кто-то прежде осмеливался разговаривать подобным образом с самим Тони Старком, и мелочное удовлетворение щекочет внутренности. Питер впитывает это потрясение, записывая в памяти и жалея, что под рукой нет камеры — сколько газеты заплатят за такой снимок? Сколько вообще газеты готовы платить за фотки мистера Старка, а сколько обычных людей, готовых перевести деньги за эксклюзивные кадры, которых больше ни у кого нет — счета ведь копятся, а Мэй и так убивается на работе, беря дополнительные смены, пока Питер не приносит в дом ни цента.       План медленно созревает, и Питер не видит ничего дурного в том, чтобы использовать свои способности, в конце концов, Человек-Паук по-прежнему снимает кошек с деревьев, ловит бандитов, предотвращает изнасилования и избиения в переулках, так что такого, если он немного подзаработает — никакого вреда это не принесёт, снимать ведь можно не только мистера Старка, а вообще брать заказы от кого угодно, к примеру, засняв Человека-Паука и продав. Не ради богатства и спорткаров, а просто ради того, чтобы вовремя платить за квартиру и дать тёте передохнуть. — С тобой что-то не так. — Да ну? Потому что не заглядываю Вам в рот и не смотрю влюблённым щенком? Уж простите, но отныне мой любимый супергерой — я сам, а Вы мне не нужны. И этот костюм Вам не забрать, потому что не Вы его сделали, и если Вы думаете, как украсть у меня мою собственность, советую подумать трижды.       Питер ухмыляется, подходя ближе, смело заглядывая в карие глаза, всё ещё чертовски красивые, как бы ни хотелось назвать их омерзительными, и укладывает ладони на чужой груди, но не касаясь реактора, слабо светящегося голубым через футболку. — Я ничего не собираюсь красть, Питер, я лишь — — Что, волнуетесь обо мне? Не будьте смешным, если бы Вы действительно волновались, то не потащили пятнадцатилетку в другую страну на разборки Мстителей, и не забрали костюм.       Вздрогнув, мистер Старк бледнеет, отводя глаза, и Питер едва не подпрыгивает, чуя вину. — Кстати, Вы видели остатки самолёта и рухнувшее здание? — Видел.       Питер подбирается, заглядывая в глаза, и растягивает губы в широкой ухмылке, смещая руку так, чтобы чувствовать сердцебиение, и выдыхает почти в губы. — Оно рухнуло на меня.       Ужас, отразившийся на лице, бесподобен, и Питер с трудом сдерживает смешок. Кто бы мог подумать, что Тони Старк может выглядеть так разбито и подавлено, и пульс бьёт в ладонь, быстрый и мощный, и Питер глубоко вдыхает запах одеколона с морскими нотками. — Я был там, под завалами, под тоннами бетона, избитый, с вонзившейся в ногу арматурой, и никого не было рядом, я не мог позвать на помощь, не мог выбраться, ощущая, что ещё чуть-чуть — меня раздавит, одно неосторожное движение и всё, что-то сместится и рухнет, переломав позвоночник, и всё, что у меня было, это я сам. Потому что Вы забрали костюм, забрали Карен, и я почти умер — из-за Вас, спасая Ваши вещи, доказывая, что чего-то стою и без навороченных технологий.       Кажется, будто мистер Старк постарел лет на десять, вокруг витает настолько сильное чувство вины, что Питер дуреет от интенсивности, облизывая губы и не желая упустить ни секунду — теперь мистер Старк знает, каково это, теперь мистер Старк раздавлен, теперь на мистера Старка давит неподъёмная тонна.       Справедливость торжествует, ха. — Я сам себя спас, и это помогло понять, что я не нуждаюсь ни в Вас, ни в Ваших разработках, ни в Вашем внимании. Мне исполнилось шестнадцать, а Вы даже не ответили на мои смс, потому что Вам плевать на меня. И теперь всё честно, потому что мне тоже плевать на Вас — Вы не такой уж герой, и если Мэй узнает правду, знаете, как она Вас назовёт?       Мистер Старк слабо качает головой, заторможенный, потерянный, не пытающийся отстраниться или что-то сказать, и даже кажется, будто его глаза важно блестят. — Злодей. Ну или богатый ублюдок, считающий себя Богом, как больше нравится. И это такое клише, на самом деле, богатый мужчина с миллионами фанатов, верящих каждому слову, с дурной репутацией и властью, что даже нелепо. Как думаете, что решит пресса и не-фанаты, когда узнают, что вокруг Вас вертится малолетка, вроде как стажёр, которого Вы взяли в Германию непонятно зачем, по факту не проходивший отборочных, ни разу не бывавший в лабораториях, не предоставивший ни одной идеи, мм?       О, он понимает, прекрасно понимает, содрогаясь как от пощёчины, и смотрит на него, словно впервые увидел, и Питер насмешливо усмехается, отступая и поправляя отросшую чёлку. — Я ведь довольно смазливый, верно, так что идеально впишусь — но мне от Вас ничего не нужно, просто оставьте в покое и больше не появляйтесь в моей жизни, вот и всё. Не так уж сложно, разве нет.       До сих пор никакого ответа, и Питер даже на мгновение переживает, что сломал мужчину, но вот мистер Старк тяжело вздыхает, растирая лицо, и поднимает на него серьёзный взгляд, собранный, спокойный, и паучье чутьё тоненько визжит.       Плохо.       Питер не успевает спрыгнуть с крыши и умчаться, мистер Старк проворно влезает в броню и стреляет, ничего не говоря, и возмущение кипятит кровь, потому что какого чёрта происходит, это неправильно, он должен был просто улететь, пропадая с радаров, а вместо этого гоняется за ним, пытаясь подбить, без объяснений, и Питеру приходится отбиваться от Железного Человека, скача между высоток, и желание вырвать проклятый реактор из чужой груди, позволить мистеру Старку рухнуть вниз жжёт подкорку — совсем как с Воителем, и тогда у Тони Старка найдутся дела поважнее, чем доставать его.       Они носятся по городу, пугая жителей, и Питер зло скрежещет зубами, уклоняясь от репульсоров и пуская паутину, которую рвут слишком быстро, и скрыться не получается, да и вряд ли получится, Пятница выследит, нужно обезвредить броню, вырубить мистера Старка и убежать, но подобраться не получается — Питер готов взвыть, швыряя машину в Железного Человека.       Не по плану, такой исход он не предполагал, но то ли эго Тони Старка больше, чем предполагают таблоиды, то ли он просто неуравновешенный психопат, и маленький мальчик, спасённый много лет назад на выставке, рыдает, наблюдая, как его кумир стреляется в спину, сбивая — Питер падает, оглушённый болью, но костюм выпускает лапки, не позволяя рухнуть на асфальт и сломать парочку костей. Застыв посреди дороги друг напротив друга, под вопли разбегающихся горожан, сталкивающихся машин и вспышек, они выжидают, и Питер не понимает, как всё так вышло, почему всё так вышло. — Какого чёрта Вы творите, последние мозги пропили или что?!       Он действительно хочет получить ответ. — У нас два варианта, либо ты подменыш, либо к костюму прилагается пульт управления. — Рехнулись? И всё почему, потому что я послал Вас, серьёзно? Ваше эго настолько огромно, что не может пережить этого — о, разумеется, как это возможно, чтобы какой-то мальчишка грубил самому Тони Старку, чтобы кто-то посмел разочароваться в великом Тони Старке, вызывайте полицию, совершено ужаснейшее преступление. — Вот поэтому я и считаю, что с тобой что-то не так. Я подвёл тебя, я признаю это, но настоящий ты никогда не стал бы так разговаривать ни со мной, ни с любым другим взрослым.       Высокомерный, самовлюблённый лицемер, и как ему хватает наглости говорить такое, Питер чувствует, как ярость застилает глаза, вытесняя прочие эмоции, и перебирает лапами, дробя асфальт. — Вы меня не знаете, чтобы говорить подобное. Вы ни черта не знаете о том, какой я, так что заткнитесь и оставьте меня в покое. Возвращайтесь к своим суперважным делам, управляйте компанией, катайтесь на курорты, напивайтесь, останавливайте пришельцев и ходите с мисс Поттс на свидания, но оставьте. Меня. В покое! — Мы с Пеппер расстались, ты не смотришь новости?       Занавес.       Фраза настолько нелепая и неуместная, но настолько в стиле Тони Старка, что Питер изумлённо замирает, и даже злость притухает, и как вообще реагировать? — Просто пойдём со мной, если анализы покажут, что ты это ты и не обнаружат постороннего вмешательства, то я навсегда пропаду из твоей жизни, как ты и хочешь.       Нельзя.       Разумеется, его пустят на опыты или запрут в камере, чтобы ни в коем случае не подвергал репутацию Железного Человека опасности, чтобы не опорочил имя героя, нужного людям, и секретные службы с радостью пойдут на уступку, пряча под землёй одного мальчишку, ведь что такое один подросток против Тони Старка, против его денег, его технологий, его влияния — против Железного Человека, подписавшего договор, одного из немногих Мстителей, что остались и готовы защищать человечество.       Ничто, пустяк, пыль на подошве, а Питер не собирается умирать, не собирается исчезать. — Нет. Я ничего Вам не должен, почему Вы просто не оставите меня в покое, мы никто друг другу, так свалите домой и дайте мне жить!       Но Тони Старку плевать, Тони Старк выпускает ракетный залп, взрывая всё вокруг, оглушая световыми вспышками, и Питер скалится, потому что больше на него не действует подобное оружие, потому что новый костюм защищает не только от пуль и лезвий, и зрение быстро восстанавливается, и он успевает уклониться от удара железного кулака, цепляя паутиной ноги и швыряя в здание.       Очередное предательство, словно предыдущего недостаточно, и Питер мечтает никогда не встречать Тони Старка, спрятавшись в переулке, пока костюм втягивается под кожу, и тут же убегая прочь с паникующей толпой.       В голове тонко звенит, в груди елозит острыми концами нечто — наверное, так ощущается разбитое окончательно сердце.

***

      Дежавю какое-то, но изуродованное, и Питер рассерженно смотрит на Тони Старка, мило болтающего с Мэй на диване, и хочет схватит его за шкирку и выкинуть в окно.       Но как объяснить такое тёте, никак, и Питер терпеливо ждёт, когда они наговорятся. Мистер Старк поднимается, расхваливая печенье, и приглашает Питера проехаться с ним, чтобы обсудить их дела, словно у них могут быть общие дела. А Мэй радостно улыбается, подмигивая ему, и просит не задерживаться, вернувшись к ужину.       Очаровательно.       Скинув рюкзак, Питер следует за мистером Старком вниз, к серебристой тачке, совершенно неуместной и наверняка уже засветившейся в куче постов в интернете. — Какого чёрта Вам от меня надо, это уже преследование, хотите, чтобы я в суд подал за сталкерство?       Затормозив у открытой дверцы, мистер Старк оборачивается, и от прежнего благодушия ни следа, сплошная напряжённость, и чуткое обоняние улавливает отголоски спиртного. — С тобой что-то не так, Пит, и я лишь хочу помочь. — Да не нужна мне Ваша помощь, как Вы не понимаете! Мир не вертится вокруг Вас, так что прекратите изображать из себя спасителя, Вам не идёт. Не после всего, что было.       Больно, задело за живое, и он хмыкает, скрещивая руки на груди и краем глаза подмечая парнишку, прячущегося за соседним «жуком» с, кажется, смартфоном. Как раз то, что нужно, и Питер натягивает на лицо суровое выражение, поджимая губы. — Хватит, просто хватит, я серьёзно, Ваша одержимость начинает отдавать чем-то нездоровым.       Даже если камера не пишет звук, картинки должно быть достаточно, и мистер Старк, мучающийся от вины и похмелья, теряет терпение, раздражённо цыкая. — Ты поедешь со мной. — Никуда я не поеду.       Но, естественно, его никто не слушает, и выразительный взгляд на окно их квартиры окатывает ведром ледяной воды, потому что Питер не может поверить, что мистер Старк действительно угрожает Мэй, неужели в этом человеке нет вообще никакой морали, чести, хоть чего-то адекватного? Неужели в слепом стремлении сбросить с себя груз вины он готов зайти так далеко, убеждая себя, что с Питером что-то не так, что это вообще не Питер — господи, и вот этим человеком он восхищался с практически младенчества?       Невероятно.       И разочаровывающе, хотя казалось, падать ниже никуда. — Садись в машину или сам посажу. — Идите к чёрту.       Ожидаемый гнев, Старк грубо сжимает руку и запихивает на заднее сиденье, блокируя двери, и Питер бестолково дёргает ручку, и машина срывается с места, увозя его от дома, от безопасности и тёти, и напоследок он кидает парню с телефоном панический взгляд.       Даже если его и разберут на запчасти, по крайней мере, мир узнает правду, по крайней мере, Мэй вытрясет из Старка душу за это, фактически, похищение — Питер больше не испытывает ни трепета, ни влюблённости, одну лишь злость, и представляет, как точным движением проворачивает чужую голову на триста шестьдесят, навсегда избавляя мир от гнили по имени Тони Старк.       Но он не убийца, несмотря ни на что он не отнимет чью-то жизнь, даже такого алчного подонка. — Всё из-за костюма? Хотите присвоить себе и узнать, кто его создал? — Блять, Питер, я же сказал, что причина не в этом! Причина в том, что ты ведёшь себя неадекватно после столкновения со Стервятником, и не только в отношении меня, ты подрался с одноклассником, чуть не отправив того на больничную койку, ты избиваешь преступников до полусмерти, ты используешь свои силы ради денег, влезая в чужую личную жизнь.       Глубокий вдох, остановка в пробке, резкий разворот и сдёрнутые очки, обнажая яростный взгляд. — Я тогда решил дать время, подумал, что перегнул палку, что у тебя ПТСР после случившегося, но прошёл месяц, Питер, месяц, а ты не пришёл в норму, ломая людям, обычным людям конечности, зарабатывая фотками Человека-Паука и знаменитостей в интимных ситуациях, и это не ты, не тот Питер Паркер, который присылал мне голосовые, с восторгом рассказывая о леди с чурро и жалуясь на занудных учителей. Я знаю тебя лучше, чем тебе кажется, и я, блять, облажался, я знаю, но я приглядывал за тобой, читал каждое смс и слушал каждое голосовое.       Не то, что он ждал, совсем не то. Питер изумлённо смотрит на Старка, злого, растерянного, печального, с синяками под глазами, заросшей эспаньолкой, пахнущего остаточным шлейфом перегара, потом и выдохшимся одеколоном, кажущегося больным и уставшим, и совесть давит на глаза, угрожая обрушиться слезами.       Соберись, он лжёт, ему плевать.       Верно, это обман, уловка, примитивный трюк, чтобы заставить его быть послушным, но Питер не поведётся, раздражёно хмурясь. — И поэтому Вы угрожали тёте? — Я не наврежу ей, Пит, просто расскажу правду.       Да как он смеет, считает себя выше всех, что ему всё позволено, и зачатки совести распадаются пеплом, если Мэй узнает о Человеке-Пауке, то будет постоянно переживать, отвлекаться на репортажи и мониторить соцсети, плохо спать и истончаться, потому что уж Питеру прекрасно известно, как сильно выматывает тревога, и эта сволочь собирается обречь на кошмар тётю, не имея никаких прав влезать в их жизнь.       Он надеется, что видео уже слито в сеть и активно распространяется. — Если Вы забыли, то напомню — Вы мне никто, так что прекратите вмешиваться в дела семьи Паркер, мистер Старк.       Кулак попадает прицельно в нос, оглушая на пару минут, а костюм верным напарником растекается по телу, мощным ударом корёжа дверцу, позволяя Питеру выскользнуть наружу, зацепиться за столб и перескочить дальше, дальше, дальше, как можно дальше, чтобы Старк не успел прийти в себя, надеть броню, наверняка лежащую в багажнике, и погнаться следом. Но проблему это не решает, Старку известно о нём всё, а у Питера нет ресурсов, чтобы скрыться вместе с Мэй, с влиянием Старка в любой стране их найдут, не подаваться же в преступный мир ради фальшивых документов и быстрых денег — всё, что ему остаётся, надеяться на видео, которое должно навести достаточно шума и отвлечь, вынудить действовать осторожнее и не приближаться ни к Мэй, ни к нему. Конечно, это означает, что на них рухнет пресса, что с Человеком-Пауком придётся аккуратничать, но это малая цена за возможность отвязаться от назойливого внимания Старка.       Питер готов её заплатить, а Мэй поймёт.

***

      Всё получилось лучше, чем он рассчитывал.       Кадры, благо, со звуком, разлетелись по интернету с невероятной скоростью всего за сутки, и все новостные каналы трубят о возмутительном поведении Тони Старка, буквально похищающего подростка среди бела дня, и ведущие требуют полицию разобраться, припоминая репутацию плейбоя, скандалы с наркотиками, отсутствие жены или невесты, и все гадают, кто же тот мальчик, которого Тони Старк затащил в свою машину и что с ним стало, и Питер ликует.       Копы точно уже заходили на беседу, пытаясь выяснить, что с ним случилось, ведь раз никто не знает имени, то неизвестно и местоположение — вдруг он сидит где-то в подвале на цепи?       Мэй, разумеется, узнала его и очень громко кричала, одновременно плача, и он никогда не видел её такой, виновато пряча лицо в шее и крепко обнимая, клянясь, что ничего не было, что «мистер Старк просто странно себя ведёт, но он никогда меня не трогал», и её это, кажется, пугает ещё больше. Ещё бы, её ребёнка преследует миллиардер с собственной мини-армией и возможностью взломать любую камеру, кто бы не испугался — но Питеру не страшно, ничуть, и когда при выходе в магазин его встречает толпа репортёров и полицейская машина, он не удивлён, послушно забираясь в салон под сочувствующими взглядами.       В участке, конечно, никаких журналистов, и парочка сотрудников косятся на него с жалостью, ведь это не слухи, не голословные обвинения, и Питер нервно мнёт края кофты, пряча глаза, но внутри всё поёт от ощущения власти, от долгожданного отомщения и предвкушения спокойной жизни без Старка.       Он не сделал ничего плохого, он вообще ничего не сделал, Старк сам сказал то, что сказал, и сам запихнул в свою машину, а парень с камерой оказался там не по воле Питера — судьба, не иначе.       Его заводят в допросную, серую и скучную, как в фильмах, и детектив задаёт кучу вопросов, и Питер даёт заготовленные ответы, отыгрывая напуганного подростка, опасающегося подставлять самого Тони Старка, и время отвратительно тянется, и предложенный кофе в стаканчике соответствует киноклише, будучи совершенно мерзким на вкус. — Спасибо, Питер.       Детектив мягко улыбается, собирает бумаги с диктофоном и выходит, оставляя его одного напротив зеркала, по ту сторону которого наверняка кто-то есть, и Питер устало вздыхает, кусая губу и отодвигая кофе, от которого теперь жутко хочется пить. Если когда-нибудь ему придётся оказаться в полиции, между кофе и водой он определённо выберёт воду, потому что её-то испортить нельзя.       Прикрыв веки, Питер складывает руки на столе и укладывает голову, не представляя, как проходит процедура и что будет дальше, но вот дверь скрипит, открываясь и впуская двух человек, и Питер распахивает глаза, подрываясь и тут же проклиная себя за наивность.       Почему чутьё не предупредило?       Старк и Чёрная Вдова заходят в комнату, запирая дверь, а Питер сомневается, что это настоящий участок.       Они молча рассматривают друг друга, и под пронзительным взглядом женщины становится очень неуютно. — Для справки — это устроил не я, так что Вы сами виноваты, что ведёте себя как помешанный псих, что очевидно буквально всем, кроме Вас.       Старк усмехается, выглядя ещё паршивее, чем в прошлый раз, и Питеру даже чуточку жаль, но совсем чуточку. Потому что заслужил, потому что надо было просто исчезнуть и всё было бы у всех хорошо.       Что-то не так. — Понравился кофе?       Голос Чёрной Вдовы стегает словно электрошок, Питер в ужасе переводит взгляд на стаканчик, понимая, что попался как полный идиот, его чем-то накачали, и теперь он вырубится, и его увезут чёрт знает куда, туда, где никто не найдёт, и всё будет кончено, и с Питером Паркером, и с Человеком-Пауком. — Зачем Вы это делаете? Почему, твою мать, не оставите меня в покое? — Потому что ты не в порядке, Питер, и я хочу тебе помочь.       Пошатнувшись, Питер опирается о стол, встряхивая головой, пытаясь прогнать наплывающий туман, и сердце колотится в глотке, и слёзы набухают в уголках. — Помочь? Накачав меня, это называется помощью? Я просто попросил дать мне жить моей жизнью, но нет, Вы решили, что у Вас есть какие-то права на меня, и теперь рушите всё, абсолютно всё, и я ненавижу Вас. — Я согласна со Старком, Питер, твоё поведение слишком резко и слишком сильно изменилось, а твоё яростное нежелание всего лишь сдать анализы подтверждает, что кто-то влияет на тебя.       Она говорит мягко, без укора, и, в других обстоятельствах, они могли бы подружиться, но она вместе со Старком, с наручами на запястьях, готовая драться и делать больно, такая же, как Старк. — Потому что это будет не шприц крови, дураком меня считаете? Вы либо прикончите меня, чтоб не путался под ногами, либо запрёте в лаборатории, теперь-то, когда половина Мстителей свалила, вам нужны новые, новые игроки, и вы вскроете меня, чтобы понять, почему я такой, и сделаете ещё, но послушных, подконтрольных, ведь контроль, контроль это всё, верно, Старк?       Язык заплетается, думать тяжело, тело слабеет, а паника полыхает в сознании, поразительно чётко рисуя жуткие картины будущего, ограниченного либо могилой в лесу, либо стерильной лабораторией, и Питер задыхается, снова задыхается, и кажется, что вокруг сплошной бетон, он снова под завалом, не может пошевелиться, не может выбраться, вокруг серый-серый-серый, он умирает, он вот-вот умрёт, и никто не спасёт, потому что некому спасать, потому что Тони Старк хочет его убить, потому что Железный Человек хочет его убить, господи, он не хочет умирать. — Нат, разве препарат так действует? — У него паническая атака.       Чужие руки бережно ложатся на плечи, разворачивая, тёплые мозолистые пальцы обнимают лицо, Питер смотрит в обеспокоенные глаза Старка, слышит лживые заверения, что ничего плохого ему не сделают, что никто его не убьёт, что это всё в его голове, что всё будет хорошо, что ему нужно дышать, такое откровенное враньё, как только язык поворачивается лгать прямо в глаза, не человек, монстр, трусливый ублюдок, знающий, что слабее, что по-другому не одолеть, и маленький мальчик в пластиковой маске ревёт навзрыд, потому что всё абсолютно неправильно. — …люблю тебя, Пит, и никогда, слышишь, никогда не обижу. Ну же, малыш, поверь мне всего один раз, прошу, ещё всего один раз.       Не любит.       Осознание врезается товарным поездом в череп, выбивая дух, Питер застывает на секунду, а затем яростно рычит, отшвыривая проклятого лжеца в стену, отпрыгивая под потолок, и единственный, кому он может верить, кому может доверять — бесформенное нечто, подарившее защиту, накрывает его, жжёт кровь болью, избавляясь от наркотика, и Питер застывает, вцепившись в голову, позволяя нечто отбиваться от снарядов Чёрной Вдовы, пока дурман окончательно не отпускает, а жар не спадает.       Питер поднимает глаза, видя готовую к бою Чёрную Вдову и Старка, ещё без брони, но она где-то здесь, быть может, уже летит, пробивая стены. — Оставьте меня в покое, почему Вы просто не оставите меня в покое, я не хочу быть убийцей, но как ещё заставить Вас исчезнуть, как, Вы не слушаете, никогда не слушаете — — Я всегда слушаю, малыш.       Старк заставляет женщину опустить вскинутое оружие, поднимая руки и медленно приближаясь, обманчиво расслабленный, обманчиво безопасный, но Питер знает, что это ложь, что Пятница пилотирует костюм, что вот-вот прибудет Железный Человек, быть может, Железный Легион, и всё будет кончено, ему не выстоять против стольких противников, не в одиночку, а своей команды у него нет.       У него вообще никого нет. — Твой костюм, эта чёрная штука, ты встретил её на пляже, верно, и она помогла тебе выбраться, и я благодарен этому, чем бы оно ни было, за твоё спасение, искренне благодарен, но оно влияет на тебя, Пит, оно не только в твоём теле, но и в разуме, понимаешь?       Единственное хорошее, что есть, и Старк намерен это отнять, как отнял костюм, как пытался отнять Человека-Паука, как отнял их общение. — Он мой, ты его не заберёшь, я знаю, ты хочешь его, всё дело в нём, но я его не отдам.       Остановившись в считанных шагах, Старк задирает голову, чтобы смотреть в глаза, и не опускает раскрытые ладони, и его лицо светится тревогой. — Это говорит Питер или его костюм?       Разницы нет, но им не понять, никому не понять. — Мы одно целое, Старк, или Железный Человек и Тони Старк это разные люди? — Питер, тебе страшно, я понимаю, но я клянусь тебе, что не наврежу, что не сдам на опыты и не убью, я просто хочу, чтобы доктора тебя осмотрели, взяли немного крови на тесты и всё, ничего больше, мы поедем на Базу, ты ведь хотел туда, верно? Всё будет хорошо, приятель.       Питер хочет поверить протянутой руке, предлагающей спуститься, и почти соглашается, но паучье чутьё верещит, а сзади появляются две руки, кто-то ломает стену и вытаскивает его на улицу, держа в ужасающем захвате, из которого он не может вырваться. Вижен, оставшийся Мститель, и Питер бешено дёргается, но безрезультатно, и вокруг смыкается кольцо из Мстителей, чёртовых Мстителей, Чёрная Вдова, Капитан Америка, Вижен, Соколиный Глаз — стрела вонзается в бедро, пуская электричество, и Питер кричит.       Старк всё ещё без брони. — Не навредите, да? Поэтому притащили их всех сюда и приказали выстрелить в меня грёбанной стрелой?       Капитан Америка суров, бородат, мрачен, совсем не похож на прежнего себя, а руки Вижена смокнулись вибраниумной ловушкой, размокнуть которую ему не достаёт сил. — Мы здесь только чтобы помочь, Человек-Паук. Питер.       Поразительно, даже символ свободы и правды лжёт, прогнувшийся под Старка. Питер обмякает, смеясь, и стукается затылком о чужой подбородок. — Нет ничего, что нельзя купить, верно, мистер Старк? Даже Капитан Америка имеет свою цену, поделитесь по секрету, во сколько обошлась эта ложь? В обещание реабилитации?       Все смотрят на него шокировано, растеряно, и в глазах Старка столько боли, Питер впервые видит его таким, надломленным, почти сломленным, и они переглядываются, должно быть, общаясь без слов, в конце концов, сколько лет сражались плечом к плечу. Когда-то Питер мечтал стать одним из них, гордо зваться Мстителем, но теперь, видя этих людей, продавшихся Старку, желудок скрючивает от омерзения от одной мысли. — Пит, прошу тебя, хватит. Мы отвезём тебя в медблок, никаких экспериментов, и это же Кэп, брось, он пойдёт за правду даже на ту сторону закона.       Но Питер не верит, больше нет, Питер не может дышать, ощущая себя маленьким мальчиком в перчатках-репульсорах, похороненным под обломками здания.       Он плачет, но костюм впитывает слёзы быстрее, чем они срываются с ресниц, и ему хочется просто исчезнуть. — Так или иначе, Вашей репутации конец, СМИ сожрут Вас, а Мэй подаст заправку, когда я не вернусь. — Моим юристам не впервые разбираться с секс-скандалом.       О, неужели, Питер скалится, жаль, под маской не видно, и презрительно щурится, замечая, как кольцо врагов смыкается плотнее. — Не в первый раз преследуете детей, мистер Старк? Какая банальщина, честное слово, богатый старик и молоденький мальчик, думаете, люди забудут это быстро? Хотя, знаете, не банальщина — классика, и потому все поверят, особенно когда я исчезну. — Ты не исчезнешь, Питер.       Шум мотора, подъезжающий грузовик «Старк Индастриз», изнутри отделанный вибраниумом, и Питер Паркер пропадёт, и никто его не найдёт. Кто бы мог предположить, что именно таким окажется конец, не в битве со злодеями, не в попытке защитить людей, не бок о бок с героями, а просто потому, что насолил Тони Старку, просто потому, что Мстителям нужна свежая кровь. Ужасающе прозаично, ужасающе реально, не как в книгах и фантазиях, но ведь жизнь никогда не отвечает надеждам, жизнь куда уродливее и равнодушнее, чем все воображают, и жизнь Питера близится к красной ленте. — Знаете, я был влюблён в Вас, до Стервятника и завала, и сейчас так странно наблюдать за этим — пару месяцев назад я был бы счастлив, окажись эти слухи правдой, реально трахай Вы меня в своей мастерской, возя заграницу и даря подарки, говоря, что любите, что я особенный, но теперь — теперь я просто ненавижу Вас. Забавно, как всё обернулось, правда?       На усталом лице проступает боль, сожаление, Чёрная Вода бросает на Старка быстрый неодобрительный взгляд, Капитан Америка круто поворачивается, сосредоточие гнева, и что-то шипит сквозь зубы, но Питеру плевать, Питер наблюдает, как фургон паркуется поближе, как Соколиный Глаз торопливо подбегает и распахивает дверцы, командуя Вижену грузить его, и паника набрасывается стаей одичавших псов, разрывая на части — Питер не хочет умирать.       Старк отмахивается от Капитана и подходит к нему, печально заглядывая в глаза, и повторяет, что любит его, что всё наладится, что они поговорят обо всём после, что совсем скоро он объяснит всё Мэй и позволит им встретиться, и у Питера щёлкает в мозгу.       Мэй в опасности.       Он обязан защитить её, он не смог защитить Бена, но не имеет права потерять её, и костюм, поняв всё, всегда поняв всё правильно, выпускает лапки, раскидывая противников в стороны и запуская вскрикнувшему Вижену в рот щупальце, проникая глубже, вынуждая разжать руки и отлететь прочь, и Питер свободен — они свободны, они встают, оценивая обстановку, и скалятся клыкастой широкой пастью, взирая на потрясённых Мстителей сверху, высокие, сильные, и паучьи лапы перебирают по земле, рывком подхватывая фургон и бросая в соседнее здание.       Средство передвижения недоступно, отлично, брони Железного Человека пока нет, но это временно. — Господи, что это за хренотень?!       Стрелы Соколиного Глаза, укусы Вдовы, щит Капитана, энергетический луч Вижена, они отбиваются, уклоняются, понимая, что бежать бессмысленно, необходимо разгромить врагов, уничтожить, и только тогда они станут свободными, только тогда угроза минует, только так они могут обезопасить Мэй, и ало-золотая броня смыкается вокруг Старка, добавляя проблем, и они рычат, сражаясь за себя, не понимая этих людей, так отчаянно пытающихся вмешаться в их жизнь, разрушить и отнять — единственным избавлением является смерть, и им жаль. Они не хотели стать убийцей, но им не оставляют выбора, на них обрушивают всю мощь, и им больно, им страшно — заряд репульсора обжигает ногу, стрела впивается ядом в бок, плечи седлает женщина, пронзая виски электричеством, и они ревут, метаясь по земле. — Пит, Питер, малыш, очнись, ты сильнее этой твари!       Луч Вижена вспахивает землю в том месте, где он стоял секунду назад, и они мечтают откусить ему его тупую, набитую проводами голову. — Мы не ребёнок, прекрати так называть нас.       Мстители тормозят, снова стоп-кадр, тяжёлое дыхание, короткая передышка, планирование, и они в ярости, они хотят разорвать их куски и пропитать землю кровью. — Питер, ты должен — — Мы ничего тебе не должны, Старк. Ты предал нас, ты бросил нас, и ты умрёшь.       Сзади что-то щёлкает, паучье чутьё заходится визгом, свистит стрела, но они успевают отпрыгнуть, взбираясь на здание, но наконечник пикает, словно отсчитывая, а затем разражается отвратительным ЗВУКОМ, от которого дрожат кости и вскипает мозг, и они вопят, падая, затыкая уши и умирая в агонии, прекратите-прекратите-прекратите, хлипкая стрела крошится под брошенным камнем, наконец затыкаясь, но затем начинается снова, одна, две, три, стрелы издают чудовищным невыносимый ЗВУК, и они хотят, чтобы это остановилось, они горят, но ЗВУК не останавливается, и кто-то бьёт, и они слепнут, глохнут и задыхаются, и им так страшно, и никто не спасет, и удары сыплются градом, не давая подняться и убежать.       Щит врезается в живот, опрокидывая на спину, и множество рук хватают их, разделяя, и в черепе гремит вопль НЕТ-НЕТНЕТНЕТ, и Питер один.       Перед глазами голубое небо, тело ноет, лицо мокрое, а Питер оглушающе один, и теперь некому его оберегать, и пустота внутри — морозная стерильность, он хочет нечто назад, он не хочет быть пустым, выпотрошенным, выскобленным начисто, уже мёртвым.       Мстители убили его.       Мистер Старк убил его.       Забрало поднимается, открывая взволнованное лицо, но Питеру всё равно. — Всё будет хорошо, малыш. Ты будешь в порядке, обещаю.       Питер никогда не будет в порядке — он закрывает глаза и отключается, мечтая не просыпаться.

***

— Все показатели в норме, немного истощён, но десятичасовой сон и правильное питание быстро это исправят.       Доктор устало откладывает планшет, деликатно оставляя их, но Питер продолжает пялиться на свои босые ступни, сидя на больничной кровати. — Пит?       Что он должен сказать? Что ему жаль, что он ранил всех этих людей, что всё так вышло, что у мистера Старка проблемы, что сбежавшим Мстителям вне закона пришлось вернуться, что городу нанесён огромный ущерб — ничего не значащие слова, которые ничего не исправят.       Ничего.       Где-то там вместе с Чёрной Вдовой Мэй. — Ту дрянь мы не поймали, ускользнула, но не переживай, найдём и запрём, она больше до тебя не доберётся.       Мистер Старк звучит бодро, посвежевший после душа и в чистой одежде, выбритый и с кружкой кофе, но Питер не чувствует себя ни лучше, ни легче, ни собой. Ладонь похлопывает по плечу, выражая поддержку, которая ни черта не поддерживает, и Питеру кажется, что он раскололся на куски. — Я же говорил, что никто не причинит вреда, а ты боялся. — Почему?       Пауза, неловкая, наверное, и пахнущие моторным маслом пальцы аккуратно берут под челюстью, вынуждая поднять голову и посмотреть в лицо напротив, на которое не хочется смотреть. Дёрнувшись, Питер перекидывает ноги и слезает с кровати с другой стороны, нервно прикусывая щеку, сдерживая рыдания, рвущиеся наружу тараном — как ему оправдаться, как искупить вину, как выразить своё сожаление по поводу всего, вообще всего, что было за этот месяц, за ужасные ранения, нанесённые преступникам, за слитые фотографии, за гнусное использование силы, за драку с героями, за сказанные злые слова, за потраченные на восстановление деньги, за собственные мысли и стремления, такие чудовищные, недопустимые, безобразные, жуткие.       Господи, он собирался убить их, убить мистера Старка, столько сделавшего для него, как ему существовать после этого?       Им следовало прикончить его на месте.       Слезинки всё-таки срываются.       Но что хуже, гораздо хуже, что делает его в край больным — он хочет нечто назад. С нечто было просто, спокойно, с нечто он был сильным, почти неуязвимым, крутым и уверенным, оно забирало сомнения, даря твёрдое знание, что надо предпринять дальше, чтобы получить желаемое, и дурацкая влюблённость в мистера Старка растворилась, будто и не было, и все плакаты выброшены без сожалений, а фигурки отданы детям со двора. И всё, никакого трепета, краснеющих щёк и плохих снов, никаких кошмаров. Питер действительно ненавидит себя за ту уродливую жажду, живущую под рёбрами, присосавшуюся к сердце пиявкой, которую не отодрать, не отравить, не усыпить — лучше бы он сдох под тем зданием. — Почему что, Питер? Посмотри на меня, малыш.       Почему он так ласков, так понимающ, так заботлив, почему стоит с ним, а не разбирается с устроенным хаосом — ни один вопрос не срывается с губ, но Питер послушно разворачивается, выламывая пальцы, и глотает слёзы, смотря на мистера Старка, расслабленно потягивающего кофе, будто всё нормально, будто они не дрались на смерть несколько часов назад, будто у него не болят гематомы, будто Питер в медотсеке из-за сотрясения, а не потому, что в него вселялась инопланетная тварь. — Почему Вы не оставили меня в покое, когда я просил? — Потому что это был не ты.       Чётко, однозначно, без малейшего допущения, что это говорил Питер. Но это был он, именно он хотел побыть наедине с собой, разобраться со своей жизнью, обеими жизнями, именно Питер хотел дистанцироваться, чтобы переварить обиду, на которую теперь он не имеет прав, хотя она по-прежнему тлеет в душе — если бы мистер Старк не забрал костюм, ничего бы этого не было, если бы мистер Старк не забрал костюм, Питер не оказался бы под завалом, и нечто не захватило его, если бы мистер Старк послушался и ушёл, то нечто не разбушевалось и всё было бы в порядке.       Но он не имеет права так думать, он не имеет права злиться, потому что он избил мистера Старка, едва не убил, и крупно подставил, и Питер не знает, что сказать, что сделать, как смотреть в чужие глаза.       Мистер Старк отставляет кружку, подходя к нему, а ему хочется убежать. — Ты переживаешь, понимаю, но не нужно. Мы всё исправим, всё будет нормально, и у меня, и у тебя, и у нас. Доверься мне, Пит.       Что он должен ответить?       На языке вертится «оставьте меня, мне надо побыть одному», но как он может сказать такое, тогда его точно запрут, исследуя на остаточное влияние глубже, а Питеру необходимо вырваться, вернуться домой, попробовать починить свою разрушенную повседневность, объясниться с Нэдом, но Питер кивает, потому что на другое не имеет права.       Какой же он неудачник. — Что теперь будет? СМИ — — Вот уж о чём, а о них не волнуйся, мой юротдел уже почти всё уладил, полиция претензий не имеет, а после разговора с тобой утихнут и журналисты.       И снова эта непоколебимая убеждённость, отмахнулся как от пустяка, как от витающей в воздухе шерстинки, но Питер не понимает, каким образом подобный скандал можно «уладить» настолько быстро.       Разумеется, определённой суммой, заплаченной определённым людям, и всё замято, а затем в безостановочно двигающемся мире случится что-нибудь ещё, и все забудут, переключатся, когда знаменитая пара разойдётся, когда где-то взорвётся бомба, когда мистер Старк представит очередное гениальное изобретение, когда откроют чудо-лекарство. Неуместный холодок проносится по позвоночнику когтистыми пальцами от осознания, насколько влиятелен человек перед ним, и если произойдёт что-то плохое, то скрыть это будет поразительно просто, преступно просто.       Но Тони Старк, разумеется, никогда не сделает ничего противозаконного. — Как ты себя чувствуешь? — Нормально. — А если честно? — Справлюсь.       Тяжкий вздох обрушивается на плечи, пригибая к полу, Питер горбится, отводя взгляд, теребя край футболки с логотипом «Старк Индастриз», а мистер Старк подходит ближе, беря лицо в ладони, как тогда, и они смотрят друг другу в глаза, дискомфортно близко, хочется отодвинуться, но Питер не шевелится.       Его комфорт больше не имеет значения, он больше не имеет права на комфорт, не после всего, что натворил и что до сих пор чувствует. — Малыш, серьёзно, что бы ты там себе не надумывал, брось, нет такой проблемы, с которой я не разберусь. Слухи затихнут, чёрную дрянь мы найдём, а Мстители не в обиде за случившееся, как и я. Мы знаем, что это был не ты, оно контролировало тебя, ты ни в чём не виноват. И костюм я тебе верну, как только ты окончательно поправишься, и буду слушать твои голосовые о спасённых котятах и контрольных, даже оформлю пропуск в мастерскую.       Вау.       Звучит круто, сердце сбивается с мерного ритма, пускаясь в пляс, и румянец неумолимо опаляет лицо, не оставаясь незамеченным, вызывая смешок, и воспоминание о признании врезает битой по затылку, выбивая мысли, и Питер нелепо открывает рот, чтобы что-то сказать, но не произносит ни слога.       Прости господи, они признались мистеру Старку в любви, признались, что хотели заняться с ним сексом, хотели встречаться и были согласны даже на роль любовника без обязательств, и Питер мечтает впасть в кому или улететь в соседнюю галактику, где мистер Старк никогда его не найдёт. Как работать вместе, как слать ему смски, как вообще находиться в одной комнате, когда мистер Старк знает всё — Питер возится, чувствуя подступающую панику, и отчаянно хочет сбежать, спрятаться в кладовке и переждать приступ, но его не отпускают, крепко хватая за плечи, бормоча «надеюсь, обойдёмся без полётов в стены», и смелости использовать силу нет, больше Питер никогда не воспользуется своим преимуществом.       Питер хочет съёжиться до молекулы и исчезнуть, ну или хотя бы уменьшиться и заползти под тумбочку. — Мне надо, мистер Старк, отпустите — — Нет, малыш, больше я тебя не отпущу. Глубоко вдохни и медленно выдохни, всё нормально, какой раз я уже это повторяю, господи, всё в порядке, я не злюсь, не обижаюсь и не собираюсь тебя четвертовать, даже не отшлёпаю, успокойся.       Спокойствие не приходит от слова совсем.       Бурная фантазия активно рисует озвученные образы, катая на качелях от ужаса до смущения, и Питера мутит от этой карусели, с которой не слезть, как и всегда с мистером Старком, с самого начала, но Питер, наверное, и не так уж сильно хочет сойти, потому что он всё ещё влюблён, глупо и абсолютно.       А затем мистер Старк прижимает его к себе в объятии, и мозг вырубается, идя статикой, и паника отключается следом, и он просто стоит, дышит и осоловело моргает, ощущая тепло мускулистого тела, приятный запах и дыхание у уха.       Настоящее объятие, не открывание дверцы, не неловкое недопонимание, и сердце, кажется, вот-вот откажет, и никакая регенерация не поможет. — Я люблю тебя, малыш, и всегда буду рядом. Поверь мне и доверь всё решить, у меня в этом опыта побольше твоего, договорились?       Невнятно угукнув, Питер осторожно укладывает ладони на чужой спине, позволяя себе насладиться редкой лаской, впитывая момент, который вряд ли повторится. Но ему достаточно и этого, это больше, чем он заслуживает, и слёзы опять давят на глаза, а реветь перед мистером Старком как-то некрасиво, неуместно, но агрессивное моргание и прикушенная губа помогают справиться, в конце концов, всё ведь правда хорошо, нет поводов для слёз, разве что от счастья, но это чересчур сопливо и по-детски, он не ребёнок и не собирается пачкать дорогущую рубашку, цену которой боится представить.       Простояв так ещё немного, они отстраняется, и если Питер смущён, то мистер Старк совершенно расслаблен, будто для них подобное норма, и Питер позволяет себе на секунду помечтать, что так и есть, так и будет. — Мы в порядке? — Ага.       Усмехнувшись, мистер Старк взъерошивает ему волосы, разглядывая с нежностью, какой прежде никогда не было, и Питер не понимает, чем заслужил такого чудесного человека рядом, готового прийти на выручку в любой момент и поддержать, разгрести его проблемы и не укорить — случай с костюмом исключение, он сам виноват, надо было лучше обмозговать ситуацию. — Не знаю, хорошая или плохая новость, но некоторое время тебе придётся пожить на Базе со мной, пока всё не уляжется, иначе пресса тебя разорвёт. Конечно, остальные будут мелькать между миссиями, но преимущественно будем только ты и я.       А он думал, что ничего не удивит, но восторг затапливает сознание, растягивая губы в широкую улыбку, и мистер Старк посмеивается над его реакцией, беззлобно и тепло, и Питер счастлив как никогда, потому что жизнь, кажется, действительно налаживается, и ничего непоправимого не произошло, и ему не придётся бежать из страны под фальшивым именем. — Кстати, тебе идёт эта футболка с моим именем.       Опустив глаза на надпись, Питер краснеет, а мистер Старк хлопает по плечу и зовёт перекусить, и Питер кивает, послушно следуя в кухню, ощущая проснувшийся жуткий голод, последний раз он ел слишком много часов назад. Там уже стоят коробки с пиццей, упаковки лапши с курицей и овощами, корзинка с фруктами и благодаря паре нажатий появляются две кружки ароматного горячего кофе — Питер жадно набрасывается на еду, пока мистер Старк просто садится напротив и пьёт кофе, наблюдая за ним с доброй усмешкой.       Вопрос про Мэй возникает, но быстро улетучивается, потому что они уже виделись, а Чёрная Вдова наверняка всё объяснит просто и понятно, и тётя согласится отпустить его на пару дней сюда, где журналисты не станут докучать. — Твоя тётя, кстати, ради безопасности отправится отдыхать куда-нибудь в Италию или Францию на недельку-другую. — Правда? Спасибо, мистер Старк, но Вы не должны — — Я сам решу, что кому должен, Пит. Так будет лучше, поверь мне.       Разумеется, раз мистер Старк сказал, что правильнее, значит, так и есть, ведь он умеет разбираться в таких вещах, в отличие от Питера, и может защитить всех, пока Питер с трудом защищает самого себя.       Торопливо проглотив две порции лапши и пиццу, Питер сыто облизывается, моя руки, а мистер Старк приглашает взглянуть на кое-что и высказать своё мнение, и он, опустошив кружку, семенит следом по коридору, с любопытством разглядывая обстановку и прикидывая, что ему хотят показать, быть может, какие-то разработки, новую модель брони или его веб-шутеры, или свежесобранного робота, или способ усовершенствовать Пятницу, или-или-или, варианты крутятся в голове, разогревая кровь, и Питер почти подпрыгивает от нетерпения, не представляя, куда его ведут. Он впервые на Базе и здесь действительно круто, и Нэд будет в шоке, когда всё узнает и точно попросит взять парочку автографов.       Они останавливаются у обычной двери, и мистер Старк подмигивает, открывая её и пропуская его внутрь — оказывается, это спальня, с ещё одной дверью, ведущей, наверное, в ванную, и Питер озадаченно хмурится, не понимая и разглядывая внушительную кровать, широкий стол, стеллаж под книги-фигурки, прикроватную тумбу, встроенный в стену шкаф, огромную плазму, плакат с Железным Человеком и постер «Звёздных войн». — Твоя комната, малыш, остальное обустроим по твоему вкусу.       Счастливый писк издал точно кто-то другой.       Внутри бушуют радостные эмоции, полностью вытеснив негативные, и Питер едва не бросается на шею, улыбаясь так, что болят щёки. Словно исполнение мечты, кто бы мог подумать, что однажды нечто подобное произойдёт — но какую цену он заплатил, какую цену заплатили другие, и эйфория притупляется, но Питер не позволяет этому прорваться, пряча память о последнем месяце подальше, поглубже, ведь мистер Старк сказал, что всё нормально, что он всё уладит, что Питеру не стоит переживать, и Питер не собирается снова подводить его, изводя себя виной и сомнениями. Он справится, он это переживёт, и плевать на область пустоты, жаждущую заполниться нечто, он сильней, он должен быть сильней. — Спасибо, мистер Старк, это очень круто! — Всё для моего мальчика.       Мистер Старк смеётся, а Питер смущёно отводит глаза, чувствуя одновременно удовлетворение и непонимание, почему мистер Старк говорит такие двусмысленные вещи, зная про его влюблённость, про всё, специально подшучивает, но зачем? — Теперь я буду уделять тебе больше внимания и приглядывать, чтобы случившееся не повторилось, но, Пит, это сработает, если ты будешь откровенен со мной. Если у тебя проблемы, то ты приходишь ко мне и рассказываешь, даже если уверен, что это мелочь. Я не смогу помочь, если не знаю, понимаешь? Я не хочу снова потерять тебя, Питер.       Он заставляет мистера Старка волноваться, до сих пор, и стыд рассекает радость плетью, чередуясь с виной, и Питер кивает, клятвенно обещая самому себе стараться лучше, быть осторожнее, не доставлять неудобств и держаться от нечто подальше, как бы сильно не хотелось вновь стать единым целым, чтобы не быть одиноким.       В том, что оно вернётся, Питер не сомневается.