в нём женщины, мужчины — все актёры

      Тим впервые заметил Их, когда ему было три года.       В конце концов, это был его первый выход на сцену, так что его можно было простить за то, что он не замечал Их раньше.       В цирке Хейли он чувствовал. Как Их взгляды прикованы к нему, пока фотографировался с Летающими Грейсонами, но Они, казалось, не обращали на него внимания, предпочитая сосредоточиться на Грейсонах. Он слышал, как Они воркуют с Диком, чувствовал, как Их глаза скорбно смотрят вперёд.       Он может смотреть на Них, когда никто другой не может. Когда он рассказал об этом маме и папе, они закатили глаза и отчитали его за то, что он выдумывает. Но Тим может смотреть прямо на Них, он может видеть Их, сидящими на Их кроватях, за Их столами, в Их офисами и на Их диванах, читающими слова на странице и наблюдающими за его миром по телевизору.       Когда он впервые заговорил с ними, он почувствовал их удивление.       — Привет, — сказал он. — Я Тим. Вам нравится шоу?       Они бурно отреагировали на это. Шок, благоговение, раздражение, веселье — столько эмоций, столько лиц и глаз.       В каком-то смысле было приятно не быть одному.       Так что он продолжил разговаривать с Ними.       Не то, чтобы кто-то ещё видел или слышал его.

***

      Робин пролетел мимо, не увидев Тима и его фотоаппарат.       Всё в порядке, Тим знает, что Они его видят.       — Красиво, не так ли? — Тим оглядывается через плечо, делая ещё один снимок. — Иногда птицы иногда бывают такими грациозными.       Бэтмен приземлился рядом с Робином, слишком близко к оперившемуся птенцу, чуть не сбив его с ног.       — Иногда — ключевое слово здесь, — сквозь Их тихий смех Тим услышал, как щёлкнул затвор. — Этот всё ещё учится летать.       Ночь, как всегда, быстро опустилась на Готэм. День сменился ночью всего за одно перелистывание страницы.       — Они — единственная хорошая ночная жизнь в Готэме, — продолжил Тим, но затем посмотрел прямо на Них. — Если только вы не увлекаетесь убийствами и наркотиками. И не весёлыми наркотиками, что у Стар-сити. У нас наркотики «вау, мои глаза вытекают из глазниц». Сомневаюсь, что найдется много людей, которые найдут это весёлым.       Тим делает ещё два снимка, а затем наблюдает, как Летучая мышь и Птица улетают прочь.       — Как вы можете заметить, моя ночная жизнь — это наблюдение за птицами. Вопреки распространенному мнению, ночью это гораздо более захватывающе.       Тиму особо нечем заняться, кроме как развлекать Их, когда они здесь. Будто это было бесконечной прямой трансляцией, Они появляются более или менее случайным образом. Самое долгое время, что он провёл без Них, составляло неделю, и тогда Тим не был особо разговорчив. Не очень-то смешно шутить, когда нет тех, кто смеялся бы на заднем плане.       Смех является всегда самой лучшей реакцией с Их стороны. Скука опасна, как и гнев. В его памяти возникают пробелы, когда Им скучно или Они злятся, которые переписываются, чтобы быть более развлекательными и терпимыми.       Он знает, что Они находят Джейсона скучным. Он пытается заставить Их увидеть его таким, каким он его видит.       Они этого не делают.       Джейсон радостно улюлюкает вдалеке, низко и быстро проносясь при помощи своего захвата в костюме Робина.       Тим улыбается и смотрит на Них.       — Ночью пение птиц намного прекраснее.

***

      Тим ждёт, пока похоронная процессия не уйдёт, пока даже мистеру Пенниуорту не придётся мягко оттащить мистера Уэйна от надгробия.       Он садится на свежевскопанную землю, прямо на то место, где внизу лежал Джейсон. Тим смог посадить на могиле только одно семечко. Он надеется, что цветок вырастет.       Тим поднимает на Них взгляд.       — Вам нравится шоу? — глухо спрашивает Их он.       В ответ на это Они чувствуют слишком мало вины. Их не волнует, что Они являются призраками горя целого города.       Тим терпеть не может смотреть на Них. Ему приходится. Это то, как он Их развлекает.

***

      — Всё почти закончилось, — обещает Тим, держа руку бедной женщины.       Он старается не вздрагивать, когда Они отвечают:       — Это только начало.       В последнее время Они стали наблюдать за ним гораздо чаще. Их глаза всегда прикованы к нему, едва ли давая ему минуту покоя.       А теперь... за ним наблюдают так много глаз. Ждут, когда он сделает выбор.       Женщина была жертвой не чего иного, как горя Готэма. Она в отчаянии, дома её ждет голодный сын, но это делает человека опасным. Банды наживаются на этом. Они оплачивают её аренду, продукты и учёбу её сына, и всё это в обмен на её безликое тело в машине насилия, созданной из отчаявшихся опасных людей. Это была не её вина.       И всё же Бэтмен обвинил её. Он посмотрел на неё как на безликое тело в машине насилия, которая забрала его сына, и он зашел слишком далеко, когда пытался остановить её.       Тим вызвал полицию и скорую, но ни одна из них не приехала в течение получаса с момента его звонка. Видимо, они находились слишком глубоко в Криминальном переулке. Должно быть, это была тяжёлая ночь.       Это не имеет значения. Готэм продолжает скорбеть, а Они продолжают наблюдать.       — Это скоро прекратится, — обещает Тим.       Она слегка хрипит, кровь сочится из уголка её рта.       Её ребра были сломаны и вдавлены внутрь, и одно из них, похоже, проткнуло лёгкие. При таком раскладе помощь не подоспеет вовремя. Всё, что мог сделать Тим, это подождать вместе с ней и хоть как-то её поддержать.       Тим смотрит на Них.       — По крайней мере, я знаю, что Вы не дадите мне умереть в одиночестве, так ведь, извращенцы?       Они рассмеялись, хотя некоторые из Них сморщили носы от отвращения. Тиму было всё равно.       Он снова смотрит на неё, но она, как и все остальные, никогда не замечает, когда он говорит с Ними. Никто из них не видит четвёртую стену.       Она сжимает его руку, её глаза полны боли и страха. Тим не знает, как успокоить её.       — Смотри, — указал Тим, и она повернула голову, чтобы проследить за его пальцем, — это рассвет.       Это рассвет. Кроваво-красный крадучись поднимается над городским горизонтом, заливая золотом тротуар, и тьма немного рассеивается.       — Ты сделала это, — говорит он ей. — Ты пережила эту ночь. Настал новый день.       Он переводит взгляд, чтобы посмотреть ей в глаза, но они пусты. Одна-единственная слеза — единственное доказательство того, что она увидела солнце.       Тим закрывает глаза, чтобы не видеть набросок, из которого состоит её тело, и кладёт её руку на её грудь, будто она просто спит.       Он хочет спросить Их, нравится ли Им шоу, но он понимает, что Им действительно не нравится этот вопрос.       — Я думаю, ему лучше не знать об этом, — говорит Им он вместо этого. — Вы ведь ему не скажете, не так ли? Это может быть нашим маленьким секретом.       Это зашло слишком далеко. Бэтмену нужен Робин, чтобы держать себя в узде.

***

      Кулак замирает всего в дюйме от лица Тима.       Тим смотрит на Них и, криво усмехаясь, говорит:       — Ну, это будет больно.       Когда он переводит свой взгляд обратно и возвращается в прежнее положение, так и происходит.       Тим получает удар и наносит свой.       Они всегда наблюдают за Робином. Всегда. Иногда Тиму не удается уединиться даже в ванной. Он очень быстро понял, что быть одному — это роскошь. В то же время он чувствует себя очень одиноким.       — Пригнись! — рявкнул Найтвинг, и Тим пригинается.       Головорез, с которым он сражался, рухнул под тяжестью разъярённого, защищающего его Найтвинга.       Бэтмен оглядывает избитых головорезов, а затем смотрит на Тима.       — Хорошая работа, Дже— Робин.       Тим вздыхает, глядя на Них.       — Если бы я не был в курсе, это было бы больно.       Однако Тим улыбается Бэтмену, делая вид, что не заметил оплошности.       — Спасибо, Бэтмен!       Найтвинг притянул его для бокового объятья.       — Я люблю тебя, Тим. Робин гордится тобой.       Тим смотрит на Них.       — Это пройдёт.       Они смеются. Им нравится смеяться, даже когда Тиму хочется плакать.

***

      Цветы, которые Тим посадил на могиле Джейсона — это не те цветы, которые он видит каждый день.       Было бы трудно заменить гиацинтовую клумбу, который проросла бы точно так же. Тим несколько раз видел, что она была нарисована по-другому, но это всегда была та же цветочная клумба. Сегодня это не так.       Тим крепко сжимает в руке цветок.       — Они что, думают, я слепой? — легкомысленно спрашивает Их Тим, хотя напряжение в его мышцах выдаёт его. — Я имею в виду, я помогаю Альфреду ухаживать за садом, я знаю свои цветы.       Из его руки выскальзывают мятые фиолетовые лепестки.       Они хихикают. Они знают что-то, чего не знает он.       Драматическая ирония — так это называет его учитель английского языка.       — Я думаю, будет лучше, если Брюс не узнает об этом, — говорит Тим. — Это может быть нашим маленьким секретом.

***

      В Башне Титанов гаснет свет, и Тим может сказать, что Они сидят на краешках своих кресел.       — У меня плохое предчувствие, Чуи, — говорит Тим, поглядывая на Них краем глаза, пока крался по коридорам.       Они смеются, позабавленные его отсылкой.       Они продолжают подбадривать, даже когда Красный Колпак бил его снова, и снова, и снова.       — Вам нравится это дома, не так ли? — Тим сплюнул кровь. — Кто-то должен напомнить Джейсону, что мы персонажи комиксов, а не теленовелл. Почему он в костюме Робина?       Тим развлекает Их, так что он знает, что Они не убьют его. Пока нет.

***

      — Ого, Вы могли бы и предупредить меня, — язвит Тим, лёжа на спине и медленно истекая кровью из колотой раны. — Это говорит о приступах гнева.       Они ахают, хихикают и смеются. Как обычно. Они не так уж и часто меняют сценарий, просто счастливые от того, что их развлекает танец глупой маленькой обезьянки, который Тим исполняет для Них, пока он чувствует лишь боль, боль и боль.       Его отец мёртв. Стеф, как выяснилось, инсценировала свою смерть. Джейсон взаправду умер и вернулся к жизни. Коннер и Барт мертвы. Всё это причиняет боль.       — Как Вы думаете, это было из-за рукопожатия? Было ли это чем-то новым? — спрашивает Их Тим​. — Держу пари, его мать никогда не учила его этому. Интересно, как он отреагирует на объятия. Геноцидом, наверное.       Брюс находит его несколько секунд спустя, и Тим слышит, как Они воркуют над реакцией Брюса.       Тим хотелось бы быть одному, в тишине. Он хотел бы, чтобы Они не привели к нему Брюса секунда в секунду.       Он Их ненавидит.

***

      Тим часто разговаривает с Ними, пока ищет Брюса.       Они единственные, кто заботится о нем, в Их извращённом смысле. По крайней мере, он пытается убедить себя в этом.       — Вы не могли бы, пожалуйста, найти мой здравый смысл? Кажется, я потерял его, — говорит он.       — За исключением всего остального, я в полном порядке, — шутит он.       — Вот откуда я знаю, что мне следует обратиться к психотерапевту. Ну, это одна из многих причин, — смеётся он.       Что угодно, лишь бы прервать тишину. Что угодно, лишь бы заполнить пустоту. Что угодно, лишь бы заставить себя притвориться, что он не ненавидит Их.       Он не думает, что за ним когда-либо наблюдало столько глаз, как сейчас. Они любят его таким: жалким, уставшим и страдающим.       Да, Они любят его.

***

      Брюс вернулся. Он вернулся, он в безопасности, и он жив, а Тим был прав.       Тим был прав.       Лига здесь, в полном составе, рада видеть своего партнёра и друга, вернувшегося целым и невредимым. Семья тоже здесь: Дик практически приклеился к боку Брюсу — они, в кои–то веки, не спорили друг с другом — а Дэмиен свернулся калачиком с другой стороны. Даже Джейсон и Барбара пришли в Сторожевую башню, чтобы посидеть у его постели.       Тим чувствовал себя счастливым. Он не был один.       Он слышал, как Они воркуют, когда он обнимает своего отца, но ему всё равно.       Ему всё равно.       «Что будем делать дальше? — он услышал, как Они заговорили, держа наготове карандаши, ручки и блокноты. — Ну, эта вселенная начинает устаревать, DC скоро перезапустит её. Дайте им что-нибудь драматичное, но не слишком продолжительное, не хочу, чтобы потом было слишком много жалоб по поводу отказа от этой сюжетной линии».       — Что? — оцепенело говорит Тим.       Всё, что он сделал… было напрасно?       — Тим? — спрашивает Дик, сбитый с толку внезапной переменой его эмоций.       Тиму всё равно, что все на него смотрят. Он привык, что все на него смотрят и никогда не видят.       — Что значит отказ? — спрашивает Их Тим, в отчаянии. — Я сделал это! Я справился! Я спас его!       Им это не нравится. Им не нравится, когда на них кричат.       — Тим? — он слышит, как его зовут его братья и сестры.       Супермен звучит обеспокоенно:       — Красный Робин?       — Вы не можете! — кричит Тим с наворачивающимися на его глазах слезами. — Я сделал всё, о чем Вы меня просили! Я развлекал Вас! Я истекал кровью для Вас! Я никогда не жаловался!       — Дрейк нестабилен, — шипит Дэмиен, в его голосе проскальзывает подобие страха. — Он кричит на воздух.       — Красный Робин, — подходит Чудо-женщина, — ты можешь успокоиться и рассказать нам, что тебя беспокоит?       Грудь Тима горит, каждый его шрам охвачен огнём боли.       — Я играл свою роль! Я идеально следовал Вашему сценарию! Почему? Почему Вы не можете дать мне передышку? Почему Вы не можете дать нам всем передышку?       Они мечутся в шоке от того, что к Ним обращаются подобным образом. Тим никогда не критиковал Их, никогда не повышал голос. Он был Их идеальным персонажем, читающим свои реплики и вставляющим свои, чтобы вызвать у Них улыбку.       Марсианский Охотник за секунду оказывается рядом и хватает Тима за руки, пытаясь мягко сдержать его.       Тим мысленно набрасывается на источник вторжения, которое пытается успокоить его, и проецирует свои гнев-горе-обиду-боль-истощение-печаль-ярость. В попытке взять себя в руки, Дж’онн мысленно тянется через ментальную связь до членов Лиги, но то, что видит Тим, заставляет их всех оцепенеть.       — Клянусь Рао, — ахает Супермен, глядя прямо на Них. — Что... Кто...?       Тим плюётся, рычит и огрызается на Них:       — Вы чудовища! Жестокие хозяева! Вы смеялись! Я слышал Вас! Я умирал, а Вы смеялись! Вы убили их, потому что Вам было скучно! И я прикрывал Вас! Я притворялся, что ничего не видел!       Брюс оттащил Дэмиена и Дика назад, подальше от Них.       — Ну? — сказал Тим. — Я Ваш чёртов хост, так что скажите мне...       Тим смотрит на Тебя. Прямо на Тебя.       Его слова пронизаны злобой, когда он говорит:       — Вам нравится это чёртово шоу?