Заражение

— Чуя?! Чуя! блять!       Телефон летит в пол, звонко трескается стекло, и он отскакивает. Осаму Дазай падает на корточки, хватается за голову и вцепляется в волосы. Бьёт по вискам, сжимает кулак и замахивается на пол. Только что он слышал вопли инфицированных и связь оборвалась. Съели? Чуя сиганул в окно? Он там жив вообще?!              Отдышаться некогда. В глубине коридора уже скрипят голосовыми связками зомби. Иначе он эти окровавленные тела, бывшие когда-то сослуживцами, не мог назвать — да и не надо было, в общем-то. Пулю в лоб — и разговор окончен. Дазай поднимает голову, вслушиваясь.              Пора валить отсюда.              Он подбирает обломок стула, крепко сжимая в руке, поднимает телефон, щёлкает кнопкой питания. Работает! Чудом, но работает! Только дисплей косой трещиной пошёл, пол-экрана чернотой залито… Да и похер, он работает, значит можно будет связаться с теми, кто выжил. Дазай мрачно усмехается.              Если кто-то выжил.              Он выглядывает в коридор, крутит головой в обе стороны. Чисто. Ещё одно гниющее тело заурчало на лестнице. Куда оно ковыляет? Вниз или вверх? Да какая разница, здесь есть вторая лестница! Точно, и лифт!       Руку неприятно саднит. Где-то над локтем, сзади… Видимо, впечатался в стену или поранился об осколки, когда они с Чуей одному только богу известно каким удачным стечением обстоятельств сумели удрать от толпы мертвяков. Впрочем, ушиб там или рана, некогда любоваться, потом посмотрит.       Дазай набросил пиджак, набрал в лёгкие воздуха побольше, дыхание задержал… И вперёд. Осторожный шаг. Ещё один. Ещё немного. Двери лифта заманчиво близко, в ушах шумит кровь, напряжённые мышцы едва не сводит судорогой. Спасение, кажется, одновременно так близко и так далеко, хочется рвануть к нему — нельзя. Лишнее движение, лишний шорох, и сюда набежит куча трупов. Дазай качает головой. Никогда ему не хотелось быть главным героем зомби-апокалипсиса.              А приходится.              Когда он выберется, клянётся, найдёт гада, что это сделал, и лично голову против часовой до щелчка выкрутит!              Тихонько жмёт кнопку. Цифры сменяют одна другую. Лифт перемещается. В кабине, кажется, никого. Лифт останавливается. Дзыньк! Дазай молится: только бы этого звука было недостаточно, чтобы дать сигнал трупам…              Дверцы медленно разъезжаются. Чьи-то ноги. Дазай сжимает обломок, замахивается…        — Стой, стой! — шепчет Мори. — Дазай-кун, опусти оружие. Быстро в кабину.              Шаркающие шаги. Дазай напрягает слух, и сердце обмирает — шаги, судя по звуку, в их сторону! Дазай бросает деревяшку в противоположный конец коридора, стремясь зашвырнуть как можно дальше, прыгает к боссу и жмёт кнопку, закрывающую дверцы, до упора. Взвизгнув, зомби кидается в сторону лифта. Дазай долбит по кнопке другого этажа. — Да похуй какой, давай уже! — отчаянно кричит он, едва не ломая пульт управления. Бродячие трупы собираются в толпу и с воплями кидаются к двери, стекаясь из коридоров как крысы по сточным водам, оскалив зубы.              Дверцы плавно закрываются в последний момент, сдавливая, а затем отсекая окровавленную кисть, что ещё несколько секунд дёргается по инерции и затихает.        — Я извиняюсь, Мори-сан, какого хуя тут происходит?! — Осаму скалится от злости и непонимания. — Меня неделю блять не было, всего семь дней! Что нахуй случилось?!        — Я удивлён не меньше твоего, — Мори сдержанно кивает. — Если вкратце, в нашем штабе завелись зомби…        — Это я уже понял! — Дазай кивает головой как китайский болванчик. — Откуда? Каким хером? Сколько их?        — Знай я ответ хоть на один из этих вопросов, я бы дал тебе его незамедлительно.              Мори бледен. Истощён. Упирается ладонями в колени и едва может перевести дух. Пришлось удирать по коридору? Нет, это не в его духе. Мори перепачкан в крови, его белоснежная рубашка нынче пропиталась алым насквозь. Он небрежно стирает кровь со щеки. Кровь, с чем-то перемешанную… В воздухе стоит вонь смерти, сырого мяса и, как ни странно, запах ванили.        — Только растёрли, — фыркает Осаму. — Какие планы, босс?        — Узнать, кто выжил, и составить им компанию, — Огай выпрямляет спину и прижимается к кабине лифта. Жмёт на кнопку, не позволяя дверям открыться. — К слову, ты ведь был на задании с Чуей-куном. Он жив?        — А я еб… не знаю я, — выплёвывает мафиози, прикладываясь затылком к противоположной стенке и пряча руки в карманы. — Героически втолкнул меня в зал конференций, захлопнул дверь и сбежал. За ним погнались, связь прервалась.              Глаза щипало. То ли от обиды, то ли от злости, то ли от ещё чего. В голове не укладывалось. Чуя ведь клялся, что ненавидит его. Каждый их диалог превращался в перепалку, в самый настоящий срач, где никто никого не слышит, и оба посылают друг друга.              Тогда что, что сподвигло его спасти Дазая и, рискуя жизнью, увести за собой мертвецов?! И почему при одном мысле о разодранном на клочки или, ещё хуже, заражённом и стонущем от боли Чуе поднимало в самом Дазае Осаму, такую горечь?        — Я так надеюсь что этот мелкий сучёныш жив, он мне ещё денег должен…              Мори смеётся бархатно, негромко. Его ученик всегда старается казаться хуже, чем есть на самом деле. Он притягивает парня к себе, обнимает крепко и по спине похлопывает.        — Я рад, что ты жив. Уверен, Чуя-кун в порядке.       

***

— Мори-сан, отойдите от него! все назад! Коё выхватывает катану, остриём клинка подцепляет пиджак протеже босса и сбрасывает на пол. Чуя смачно ругается, по группке выживших пробегаются шепотки и обескураженные вздохи. — Я ж тебя предупреждал, тупая ты рыбина… — бормочет Чуя, потянувшись к шляпе. — Да что происходит?! — возмущается Дазай, хмурясь.       Гениальный мафиози оборачивается к полированной поверхности двери и не верит ни отражению, ни своим глазам.              Прямо над локтем алеет укус. Старый, кровь успела уже запечься, рукав пропитался ею… Как, как он мог его не заметить?!        — Так, я всё объясню, — Дазай вытягивает руки перед собой, словно говоря: спокойно.        — Нечего объяснять, — рубит Коё. — Мы не можем рисковать всей группой.              Для Мори мир замирает. Голоса отдаляются, свет планомерно меркнет, словно между ним и остальными подчинёнными вырастает стена из звукоизолирующего стекла. Сердце голотится где-то в горле, руки, несмотря на стаж в хирургии, начинает потряхивать.              «Дазай-кун, нет…»        — Подождите, Ане-сан, может просто отрезать ему руку? — Чуя отказывается просто так сдаваться, в лазурных глазах мелькает надежда. Он молится, молится небесам, чтобы его ненавистный, тупой напарник не умирал сегодня, сейчас. Не должно быть так. Не должно, не должно, не должно!        — Потрясающая идея, слизняк, просто восхитительная! — ядовито скалится Осаму. С одной стороны, рука — меньшее из зол. С другой стороны, во-первых, кому он такой нужен? Точно не себе, а во-вторых, однорукий мафиози? От него не будет ни толку, ни смыслу.              Чуя хочет ему вмазать. Врезать со всей силы, чтоб хороший, здоровенный такой синяк на физиономии остался, прям под глазом!        — Заткнись, бездарь, я думаю как тебе жизнь спасти! — моментально парирует Чуя.        — Босс, у Вас есть что сказать?              Все поворачиваются в сторону Хиротсу. Его неизменно спокойный голос льдом накрывает горячие головы, резко контрастируя с нарастающей паникой. Выжившие переводят взгляд на главу организации. Тот молчит, подбирает слова.        — Коё-сан, на вашей памяти… сколько времени занимал инкубационный период? — вопреки желанию оставаться несгибаемым лидером, звучать профессионально, его голос дрожит, речь едва не сбивается, и все всё понимают.        — С момента укуса от одной до пяти минут, — твёрдо, но вежливо отвечает Коё.              Озаки всё ещё сжимает катану, готовая в любой момент нарубить любимчика Мори на салат. Напряжена в ней каждая мышца, вся она как струна боевого лука, готовая поразить нечистивую тварь и избавить мир от чередной угрозы.        — Заражённые ледянели в секунды, — подал голос Акутагава. — Дазай-сан, что вы чувствуете?        — Лишнее внимание, — бросил сенпай. Перевёл взгляд на младшего, задержался в бледном лице, скользнул обратно на наставника. — Я в порядке, можете убедиться. Мы с Мори-саном бродим уже несколько часов. Будь я заражён, я бы давно его укусил.        — Значит, действительно имеет место быть предположение об имунных людях, — в глазах Мори надежда и плохо скрытая от взгляда ученика тревога.              Он врач, он медик. Он предполагал, что будет, обязательно будет кто-то, кого заражение не достанет. Кто-то определённо употребляющий всякую дрянь, кто-то, чей организм уже столько болезней перенёс, что и болезнь Икс до него не доберётся. Мог ли это быть его кохай? О, он умолял небеса о единственном подарке!        — Или о том что обращение может занимать больше времени, — не унимается Коё. — Мори-сан, оставаться рядом опасно.        — Что вы предлагаете? — в голосе главы начинает переливаться раздражение. — Вышвырнуть его? Скормить живого сослуживца мертвецам?              Все всё понимают. Он не боролся так за жизни пешек — умерли и умерли, завербуют новых. В них не было ценности, их не так жалко пустить в расход, чтобы сохранить оставшихся. Мори — стратег и логик, все это знают. Мори человек сухой логики, каждое его действие осмысленно и к чему-то, чему бы то ни было, ведёт.              Все всё понимают, но не смеют даже открыть рот — рухнул мир или нет, он всё ещё их босс. Если Мори не поднимет Мафию с колен ещё раз, никто не сможет.        — Мори-сан…        — Не позволю.              В несколько твёрдых шагов глава оказывается перед учеником, берёт его за руку и крепко сжимает. Напряжение Озаки от такого действия даже немного спадает — шок берёт своё. Глаза ей наполняются удивлением, даже беспокойством, граничащим с почти любовью.              «О чём он думает?» — стучит у неё в голове.              «Любовь к воспитаннику затмила ваш разум, босс,» — мысленно отмечает Рюро.        — Глаза краснеют… — обречённо бормочет Чуя едва громче шёпота, нервно поправив шляпу.              Дазай обводит взглядом собравшихся. Старшая сестра права. Он — угроза. Он уже чувствует себя нехорошо. Что, если… что, если он бросится на босса?              Виски прошивает болью. Он отшатывается назад, касается лба ладонью. Его мутит, кружится голова. Нарастает боль в глазах, особенно в правом. Мори мгновенно поворачивается к нему, берёт за плечи, потрясывает:        — Тебе плохо? Не молчи, отвечай!        — Голова кружится… — бубнит он почти неуловимо; слова смазаны, сливаются в одно, теряются слоги.        — Ты слышишь меня? Дазай-кун!              Ноги слабеют.        — Мори… пустите меня…              Никуда я тебя не пущу, хочется крикнуть. Он уже потерял ощутимую часть организации, он потерял даже дочь! Не хватало ещё наследника упустить… Но что, что можно сделать?!        — Мори-сан! — молит Коё.        — Босс.        — Прости, Дазай…              Чуя делает шаг вперёд. Берётся за ручку ножа. Если кто и способен убить Дазая, то только он. Если это нужно для того чтобы защитить семью…        — Отойдите, босс.        — Назад, Накахара. Это приказ.              Сбрендил! Точно сбрендил!        — Долгожданная… — с неуместным наслаждением мечтательно тянет Дазай, давя кривую улыбку.              Больно.              Больно, больно, больно!              Не так он хотел проститься с жизнью. мутит, все внутренности к горлу поднимаются. Мир кружится, всё кругом краснеет. Что за звук столь громкий… Медленный такой… Шаги Чуи? А это? Кровь шуршит по венам, бешено колотится сердце Мори… Что за запах? Это страх? Коё… Точно она.       Он вытаскивает ладонь из хватки Мори-сана. Шаг назад. Два шага. Закрывает лицо ладонями. Плакать хочется, а нечем. Глаза как будто черепом сдавило. Давай, Чуя, не тяни… Это невыносимо.              Дазай опускает руки. В красном зареве Чуя, рядом окаменел Мори. Он до сих пор отказывается верить в происходящее. От Чуи пахнет болью, сожалением. Он сжимает занесённый кинжал.        — Давай, напарник, — усмехается Дазай. — Спаси организацию…        — Что-то не так, — внезапно отзывается он.              Чуя медленно опускает руку. Отступает, давая врачу обзор.        — Лицо снова выглядит нормально… — Мори подходит ближе. Трогает лоб. — Температура нормальная.              Прикладывает три пальца к сонной артерии. Коё сводит брови. — Мори-сан, я прошу вас… — Пульс тоже ровный.       Огай заглядывает в зрачки. Приподнимает веки по очереди, то создавая тень, то делая шаг в сторону от окна. — На свет реагируют.              Повисает тишина. Долгая. Словно никто даже думать не может.        — С карантина снят? — усмехается Осаму.              Дурацкая шутка, неуместная. Ну, а что, что ему ещё остаётся делать?! Он не понимает, что происходит. Боль утихает, возвращается зрение. Только чувства обострились. Он слышит и чувствует всё. Абслютно всё, даже дождь за окном для него шумит так громко, словно у самого уха.              Так жив он или… — Значит, вирус или токсин, или что это… всё-таки действует? — а Озаки всё так же держится на расстоянии, да и клинок наготове.        — Может, он не совсем зомби?.. — Чуе кажется, что у него сейчас мозги сварятся. он непроизвольно повторяет жест напарника, касаясь лба. — Ничего не понимаю…       Акутагава напряжённо сжимает кулаки. Дазай хмыкает. Никогда он не считал своего кохая достаточно смышлёным. Чуя начинает насвистывать мелодию из фильма, который они смотрели, пока ехали в штаб. Осаму хватает пары секунд на то чтобы вспомнить мотив. Мори выдыхает.              «Мозговая активность в норме.» — Всё равно это опасно. Где гарантия, что он не кинется?       Дазай устало глядит на сестрицу Коё. Она всегда его недолюбливала, особенно после нескольких крупных конфликтов с Чуей. По правде говоря, у неё есть основания…              Мори срывает шарф и обвязывает вокруг запястья ученика. — Ну не здесь же, Мори-сан… — усмехается тот вполголоса, но шутка минует слух наставника.       Он упорно вяжет узел, поднимает их руки, связанные между собой в запястьях, и демонстрирует группе: — Так все, кому страшно, будут в безопасности. Вся ответственность за это решение ляжет исключительно на меня. А если кто-то думает, что Дазай-кун укусит меня, — он выразительно глядит на Озаки Коё, — после того как я найду антидот, я потребую извинений.        — Я буду держаться рядом, — твёрдо заявляет Накахара. Ловит гневный взгляд главы и поясняет: — Другие зомби могут броситься на него как на белую ворону. Тогда вам понадобится помощь.       Рюро прикуривает и задумчиво глядит в рыжий затылок, спрятанный под шляпой. Быстро же рыжий исполнитель сориентировался, заслуживает уважения… Он берёт слово. — Мы можем разбиться на пары, чтобы легче было защищать друг друга. Я пойду с Тачихарой… — Э, старик, почему я?! — Потому что больше тебя никто не выберет, болван.       Мори благодарно кивает. Рюро всегда был голосом разума, и даже сейчас он смог разрядить обстановку. — Отличная идея. берём только самое необходимое, лишнее бросим здесь. возьмите воды, если найдёте. Мы с Дазай-куном и Чуей-куном подготовим отход.       Накахара оглядывается на наставницу. — Всё будет хорошо, Коё-сан, — заверяет он. Накахара видит, как волнуется его наставница, и хочет её как-то утешить, но, по правде говоря, у самого кошки на душе скребутся… и собаки воют. — Пожалуйста, помогите Гин, она ранена.

***

      Шарф оставил след на запястье. Солнце уже начало садиться, последние открытые подозрения с Дазая сняты. Возможно потому что безжалостно пресекаются безжалостным взглядом босса, возможно потому что Осаму бродит с ним с раннего утра и не проявляет никаких признаков агрессии — по крайней мере той, что свойственна зомби. — Как думаете, зараза уже вышла в город? — парень старается разбавить тишину, заполнившую новое убежище.       На этом этаже зомби почти нет, зачистили этаж хорошо, но двери на всякий случай забаррикадировали. Что делать дальше зависит по большей части от масштаба катастрофы… И целей врага. В том, что эта ситуация подстроена, Дазай уже не сомневался. — Я выронил свой телефон, когда завязалась драка, — поделился босс. — Не было времени за ним следить.              Дазай достал свой. Не включается. Выглянул в окно. Напрасно. С такой высоты город как на ладони, это правда. Только вот не видно ни черта, что внизу делается.        — Мой сел… эй, Накахара! — Курить нечего, — попытался предвосхитить он. — Да тьфу ты, только расстроил! — скуксился Дазай. Ну вот, минус одна хорошая новость! — Есть телефон?       Чуя без лишних слов бросает его напарнику. Как бы он к нему не относился, Чуя партнёру доверяет. И это взаимное чувство. — В сети сообщений нет… — Дазай меняет формулировку. — Зомби, Йокогама… упыри, Йокогама, сегодня… Не, только сайты комнат страха и квест-румов, — бросает телефон обратно Чуе, игнорируя язвительное «всегда пожалуйста». — Мори-сан, вызовем спецслужбы, и это подорвёт авторитет организации. Всплывёт, что мы потеряли столько боевых единиц — другие синдикаты осмелеют, территорию удержать будет некем. Да и к тому же… Тех, кто сунется, тоже могут перегрызть. Что будем делать?              Мори делает глубокий вдох, задумчиво хмурясь. Дазай касается стены затылком.        — Н-да, тяжёлая ситуация. — Остаётся только одно.       Дазай внимательно слушает наставника. — Заманить всех обречённых в одно место и сжечь.

***

      Расцветает ночь.       Всё почти готово к исполнению плана, на который потрачено столько времени. Сколько тел обуглится… Сколько будет дыр в составе шестёрок… Сколько уйдёт на ремонт здания… И не дай семь богов удачи хоть одна собака заикнётся о потерях, что понесла Портовая мафия. Дазай уже чувствует запах крови виновных.              Мори касается его плеча своим и складывает руки на груди. — Как самочувствие? — Порядок. Вы? — В норме.       В голове Огая столько мыслей, что кажется, будто нет ни одной, так быстро они мелькают одна за другой. Соседнее здание вспыхивает ярким пламенем, и он смотрит на него, подпалив сигарету. Делает долгую затяжку. Дазай молча протягивает руку, наслаждаясь видом того, как в стёклах пляшут огоньки пламени, как ответы танцуют вдали. — Мори-сан… вы сохранили мне жизнь. Но вы уверены, что сможете меня вылечить? — Дазай поворачивается к боссу, затягивается и возвращает сигарету. — Я имею в виду, не напрасны ли все риски, что вы на себя взяли, я ведь…              Обе ладони босса хлопают по плечам, чуть сжав. Юноша замолкает. — Я не успокоюсь, пока не найду лекарство. А до тех пор ты держишься меня и не задаёшь глупых вопросов. Приказ понятен?              Взгляд у Осаму такой влюблённый, наверное. Он улыбается непроизвольно. Что-то есть в словах босса такое тёплое, такое ободряющее. Поцелованный смертью, отвергнутый ей же, Дазай на миг окунается в это чувство с головой.       Он не нужен смерти. Но он нужен любимому наставнику.        — Есть, босс. Позволите мне лично прикончить того кто эту игрушку придумал?              Мори усмехается. Качает головой, удовлетворённый азартом ученика. Неплохо он его надрессировал, весьма неплохо.        — Один развлекаться надумал? — с улыбкой пожурил он.       В карих глазах сверкает азарт. Дазай делает шаг вперёд, ладонь ложится на изгиб талии босса, когда бесстыдник тянется за поцелуем: — Это будет почти свидание.