Мой Буратино

Она рыдала, закрыв лицо ладошками, а он стоял над ней с пластиковым стаканом в руке и чувствовал себя совершенно потерянным. Еë фарфоровые плечики вздрагивали и было в них столько боли и отчаянья, что казалось хватит на целый мир. - Уйди! – глухо процедила она из-под плотно сжатых пальцев. Всхлипнула и, стянув с головы дешевый парик, уткнулась в него лицом. - Тебе нужно выпить воды и успокоиться… Она вскочила и стаканчик вылетел из его рук. Теперь было похоже что плачут оба. - Как же ты мне надоел! – краска размазана по кукольному личику черными кляксами.  – Как же вы мне все надоели! – Она швырнула парик ему в лицо, рванула сетку с головы и волосы ее рассыпались по плечам пепельными волнами.  Схватила одежду в охапку и выбежала, хлопнув дверью. Он опустил голову и вздохнул. Вода стекала на кончик носа и тихо капала на ботинки. С хохотом и визгом в гримëрку ворвалась ярко раскрашенная девица. Вместе с ней вполз запах дешевых духов и коньяка. - А, это ты, солнце моë! А мы тут тяпнули малость за удачные праздники. – Она одним движением выскользнула из яркого платья. – Ты чего такой грустный? – оставшись с одних трусиках, уселась на стул перед зеркалом. Обильно смочила ватный диск лосьоном и стала стирать грим. – Так чего случилось-то? Ну? Я жду! Он нерешительно замялся. - Послушай, Коломбина, ты не знаешь, что такое… - С нашей примой-балериной? Знаю, конечно! – она скинула трусики, захватила полотенце и пошла в душ. Договаривала уже оттуда, перекрикивая шум воды. – Помнишь, в прошлом году она тачку новую взяла? Так вот. Она еë потом разбила о соседский мерс. Представляешь? Хозяин мерса бешеные деньги затребовал за ремонт. – Шум воды прекратился. – А где их взять-то? В-о-о-т…. Она и заняла их у нашего Директора. – Девица вышла из душа и нырнула за ширму. – А теперь он требует отдать все и сразу. Представляешь? – ее румяная мордашка выглянула из-за перегородки. Он кивнул. – Паразит такой! Мало того, что он её… того, ну, ты сам понимаешь, так теперь ещë и это. Ты чего дëргаешься? - Но у неё же муж… - Да. И ребёнок. И что это меняет? Ты чего, не знал? – она засмеялась резко и неприятно. –  Похоже, ты не видишь дальше своего носа! Все уже в курсе… - Она прыгала на одной ножке, пытаясь натянуть узкие джинсы. – Вообще-то она бедная баба. Я её понимаю, чисто по-женски. – Свитер в ромбиках на голое тело. – Муж полное ничтожество, ещё и любовник подлец. Ну всё! Бывай, деревянненький! – клюнула его в щеку и упорхнула. Ей на смену явился слегка хмельной Арлекин. - А прима-то наша умотала вся в истерике. – Заорал он из-за ширмы. – Ты в курсе вообще? - Уже да… - Но нам с тобой об этом знать не положено… - направляясь к зеркалу, насмешливо произнес паяц. – Мы с тобой кто? Правильно! Мы с тобой дураки… и наше дело народ смешить. А по сему, не будем забивать свои пустые головы проблемами, которые решить не в силах. – Облизнул палец и пригладил лихую бровь. – Вот так-то… - зазвенел телефон. – Милый приехал. Всё, убегаю! – чмокнул его в щеку напомаженными губами и уже в дверях добавил: - Ты только нашему чрезмерно романтичному и влюблённому поэту ничего не говори. А то он сдуру с моста кинется. Ты же его знаешь? Мелан-х-о-л-и-я…. – пропел дурным голосом и исчез за дверью. Он опустился на жёсткий стул. В мрачной глубине зеркала, где-то очень далеко, он знал, живет его настоящее лицо. То, которое никто и никогда не видел. Его безжалостно скрывало от света и людских глаз другое - бутафорское, придуманное и мастерски слепленное Великим Шутником. Оно нестерпимо жгло кожу раскаленной сталью палача…, но настолько срослось с ним, что часто он сам начинал верить в его подлинность…, и принимал боль как должное. Тогда за смехом и безудержными кривляньями он забывал себя надолго.  Вспоминал лишь когда измученное лживым весельем сердце его начинало кровоточить… А любовь… она робким огоньком таилась где-то на дне огромных, безумно тоскливых глаз. Тонкая, трепетная и нежная… Как он сейчас завидовал Пьеро. Тот хотя бы может позволить себе плакать… Растушëвкой с черным слезу на щеке… и на реальном лице - раскаленной добела иглой… Как же больно… Как же чудовищно больно…  Забиться бы сейчас в самый тёмный уголок своей такой родной каморки, обнять колени руками, раскачиваться и тихонечко выть… Он не мог найти себе места. Судорожно метался по комнатам, застывал подолгу у окна. Было уже за полночь, когда он решился на звонок. - Гав-гав! – задорно ответили с той стороны. - Здравствуй…, я чего звоню-то… - Да в курсе я, чего ты звонишь. Ты… это… не бери в голову, в общем. - Но что-то же можно сделать? - А что ты можешь сделать? - Она много должна? - Много. Тебе и не снилась такая сумма… Ты что, решил продать себя на органы? Похвально! Только учти, на чёрном рынке дерево сейчас не в цене. Извини. Ты уж лучше себя на дрова загони. Выручишь три копейки. Ей на лак для ногтей. Послушай, я серьёзно, просто не думай. К чему это? Ты же весёлый парень! - Не могу… что-то нужно делать… - Извини, друг, ничем помочь не могу. Я сам этому кровососу должен, вот уже который месяц. Да и все наши тоже. С ним лучше не связываться! Всё равно что в рабство продался… Ты же знаешь, у меня семеро по лавкам, да и жильё я снимаю, в отличие от некоторых буржуев. Шучу-шучу… Ты один у нас вольная птица. Потому что всегда умел довольствоваться малым. Эх…, хорошо тебе… - Да уж… - О! Хочешь, я его за жопу укушу? Только ради тебя! - Просто отдай ей и всё. Ничего не говори. - Ну ты даёшь! – Темно карие глаза-каштанчики Артемона изумлённо округлились. – Ты где взял столько денег? Ты чего молчишь?! Ты что..!? - сдавленным голосом произнес он. - Продал каморку?! Обалдеть можно! Маленький и толстый Директор метался по сцене и орал что есть силы. - Где этот придурок деревянный?  Чёртов ублюдок! Почему я, спрашивается, после каникул не могу собрать труппу?!!! Я вас спрашиваю? Какого хрена молчите? Кто-нибудь догадался ему позвонить? - Я звонила. – Подала робкий голос Коломбина. - И что?! - Сотовый не отвечает, а по домашнему сказали, что он больше здесь не живёт. Дир завыл с такой силой, что казалось, софиты вот-вот полопаются. На его вопль сбежалась охрана. - Вашу мать! – Он перекинул всю свою ярость на охранников, неловко переминающихся с ноги на ногу. – Чего стоите?! Я вам за что плачу? Найдите его! Я собственноручно растоплю им камин! Боже! За что мне такое?! Охранники, толкаясь и падая, кинулись врассыпную. - Ага! – бурчал себе под нос Артемон, лениво почесывая за ухом. – Ищите. Только фиг его теперь где найдëшь.