Прирученый монстр

На самом деле, посещать Пальметто для Натаниэля стало чем-то обыденным, после того, как Кевин и Жан стали официально лисами, а ему понравилось бесить своим присутствием остальных лисов. Ладно, бывать в башне часто он не может, потому что Веснински всё еще ворон и пёс Ичиро. Вот и сейчас, когда на часах давно за полночь, когда в норе кромешная тьма, а Ваймак давно спит и просто покроет трёхэтажным матом, если тот сейчас заявится к нему на порог, но Натаниэль чертовски устал. Устал так, кто руки на руле дрожат от концентрации, которая ускользает всё чаще и чаще, поэтому он с силой давит на повязку на боку, чтобы взбодриться, а пальцы набирают ненавистный ему номер чертовой нервной блондинки. — Эндрю, дорогуша, ты будто ждал моего звонка. — Веснински паркует машину у норы идеально, ровной походкой доходит до капота машины и опирается на нее, взглядом пытаясь отыскать горящий огонёк тлеющей сигареты или тусклый свет от экрана телефона. В ответ, конечно, тишина. Его просто слушают. — Не хочешь впустить меня к вам в комнату переночевать на вашем изумительно жёстком диване? — Почему ты в Пальметто? — Нат слышит выдох, видимо, всё же курил. — Появилось время навестить любимых лисиц! Мы же будущая команда, а я просто хочу сразу влиться в коллектив. — Рыжий закатывает глаза и добавляет голосу беспечности, прекрасно зная, что с Миньярдом это не работает. — Ты собираешься меня впускать? Я замёрз, Эндрю, где твои манеры?! Где гостеприимство? — Убирайся. — Ты так жесток, выгоняешь меня, а я ведь плохо ориентируюсь. — Дрожащими пальцами ворон поддевает пачку сигарет, пару раз роняет зажигалку, но в конечном итоге всё же прикуривает последнюю сигарету с карамельным фильтром. — Ты выглядишь жалко, Веснински. — Миньярд стоит перед ним, скрестив руки на груди, альфа наблюдает за замершим рыжим, который невыносимо бледен, а под глазами залезли тяжелые тени. Блондин разворачивается на пятках и уходит в сторону общежития, зная, что ворону приглашение не нужно. Эндрю еще не оценил масштаб катастрофы, но что-то неприятное тянет в груди, заставляя вдохнуть глубже, чем надо. Миньярд не слышит шагов Веснински, но знает, что тот специально выпустил малую часть природного запаха, чтобы старший не нервничал. Рыжий и тут преуспел. Натаниэль всегда думает о других, но не о себе. — Кровью воняет. — Миньярду хочется раздраженно выдохнуть, но продолжает придерживаться своего привычного спокойствия, потому что все последние разы рядом с этой занозой в заднице, Эндрю терял контроль над своими эмоциями. Он ненавидит Веснински за его жуткий характер, пряный запах, синдром жертвы и… И он может продолжать долго. Блондин ненавидит его больше, чем на сто процентов, счётчик уже давно сломан, чтобы понимать масштаб бедствия. Эндрю принюхивается и поднимает бровь, чувствуя в раз усилившийся аромат мандарина и кардамона. Но в этот раз мандарин кислый до такой степени, что сводит зубы, а кардамон жжет на языке так, что старший останавливается, но не спешит разворачиваться, полагаясь на нюх и слух, потому что Веснински и так сейчас слишком много для Эндрю, но едких комментариев он не слышит, поэтому всё-таки разворачивается и не меняясь в лице, когда Натаниэль обнаружился присевшим на одно колено. — Нат? — Я в порядке, дай мне секунду. — Обычно твоё «в порядке» может значить всё, начиная от «я в другой стране и истекаю кровью» до «мне пришлось накачать себя наркотой, чтобы выполнить задание». На каком «в порядке» мы остановимся в этот раз? — Ты драматизируешь и говоришь больше обычного, ты купил словарь, в котором вычитал новых слов? Или… Боже, ты начал социализироваться? — Завали ебало, Веснински, — болтаю я больше, чтобы ты говорил со мной и не отрубился, — ты идёшь? — Я догоню. — Натаниэль хрипит, но в глаза смотрит как и обычно играючи, так раздражающе. Как же я тебя ненавижу, Натаниэль Веснински. Какая же ты проблема, Натаниэль. — Да или нет? — Миньярд ближе не подходит и терпеливо ждет, продолжая неосознанно вдыхать глубже, чем следовало бы. — С тобой всегда да, сколько мне ещё повторять? — Рыжий улыбается уголками и чуть напр ягается, когда его ставят на ноги и помогают идти, еле касаясь талии ворона. — Я могу сам, эй. — Звткнись. — Ты такой грубиян, дорогуша. — Нат не может удержаться, потому что у старшего забавно выступает жилка и скрипят друг об друга зубы. — Тебе выделили комнату. — Мне бы и дивана хватило. — Мне нет дела до того, чего там тебе хватило. Ты мог испачкать мой светлый диван, придурок Веснински. — Ты та-ак жесток, Эндрю. В комнате приотрыто окно, а Веснински наконец-то понимает, почему не смог его увидеть: комната угловая, получается, что ему видно всех, но не окружающим его. — Ты тут живёшь? — Тишина в ответ не напрягает, потому что Натаниэль привык, а организм просто требует упасть на диван и уснуть. — Искупайся. — Как скажешь, мамочка. — Веснински, язык отрежу. Когда младший уходит, Эндрю и стелет постель, потому что? Потому что ненавидит его? Что снова надо придумать, чтобы оправдать себя? Блондин вздыхает и относит рыжему свои вещи. Казалось бы, чужой альфа давно не вызывал в нём никаких чувств, но что-то не дает быть спокойным. Эндрю ложится на кровать, всем видом демонстрируя, что не собирается ему уступать. — Эндрю? У меня просьба. Она странная и ты можешь отказать. — Веснински поднимает голубые глаза на Эндрю, продолжая полотенцем сушить волосы, а Миньярд даже заинтересован, потому что ворон редко о чем-либо его просит. — Выпусти немного феромонов. Тут так воняет. Вы, лисы, не держите себя под контролем? — Веснински падает на диван, натягивая футболку ниже, прикидывая, где может быть аптечка, потому что бинты всё же намокли. — На себя посмотри. Воняешь своим мандарином. — Что? Но я. Чёрт... Думаю, мне всё же надо было уехать. — Натаниэль чувствует жженый сахар в воздухе, а его зверь рычит, оставаясь полностью довольным. По телу приятно пробегают мурашки, а напряжение в теле сходит на «нет». Блондин беззвучно встаёт и выключает свет, наслаждаясь мандарином, который стал слаще, а кардамон не ощущается чем-то неприятным. Кажется, ему лучше? — Ты поднял меня среди ночи, чтобы потом взять и сказать, что тебе надо было уехать? — Миньярд присаживается на подлокотник дивана, позволяя глазам сверкнуть блеском, без труда находя глаза Веснински. — У тебя скоро гон? — Эндрю дышит Натаниэлем, который поджал губы и ждёт, когда его выпрут из норы. — Ненавижу тебя. — Сколько у меня процентов, Дрю? — Ты все счётчики переломал, Веснински. Уедешь утром. *** Эндрю цыкает, когда уснуть так и не получается. Альфа вздыхает и открывает окно на всю, наблюдая за поднимающимся солнцем. Натаниэль на диване вертится, не находя себе места. Зуд? Температура? Свалился на больную голову. Миньярд присаживается возле дивана на корточки и убирает мокрые от пота рыжие пряди и приподнимает бровь, когда рыжий альфа даже не просыпается. Гон всё же начался раньше? И правда, в комнате густой запах Натаниэля приятной пряной ноткой оседает в горле. Так не должно быть, Эндрю. — Нат, тебе нужно в душ, вставай. — Уйди. — Натаниэль тихо рычит и скалится на Эндрю, сверкая голубыми глазами. Эндрю снова поджимает губы, чтобы не зарычать в ответ, потому что инстинкты берут верх. Миньярд вдыхает и выдыхает через рот, радуясь, что Веснински не агрессивен и не требует от него совсем ничего. Блондин отходит и снова присаживается на кровать, наблюдая, как рыжий поднимается и уходит на кухню, чтобы налить воды. Подсветка на кухне освещает Ната недостаточно хорошо, но покачивающийся силуэт виден отлично. — Думаю, мне лучше уехать сейчас. — Ты не сможешь. — Если мне нужно, то я смогу. Я не хочу оставаться тут и доставлять проблемы. — Кто тебе сказал, что ты доставляешь проблемы? Что ты себе уже придумал, а? — Спокойная интонация Миньярда бесит, Натаниэлю сложно, но он всё еще себя контролирует. — У тебя что не бывает гонов? Чего ты хочешь во время них? Или ты импотенцией страдаешь? — Веснински рычит и подходит ближе к блондину, но не касается его, потому что нарушать его личные границы — это край даже для Натаниэля. — Отвечай, Эндрю. — Младшмй рефлекторно пытается заставить старшего подчиниться, за что снова впивается себе ногтями в ладонь. — Я у мею держать себя в руках, Натаниэль. Если же ты этого не можешь, то это твоя проблема. — Миньярд встаёт напротив альфы и подходит ближе, блокируя свои феромоны, чтобы не провоцировать его. — Ты моя проблема, Миньярд. Я тебя. Я тебя ненавижу, Эндрю. Просто дай мне уйти, пока я еще могу. — Натаниэль хрипит и переходит на шепот, но он знает, что альфа его услышит. — Да или нет? — С тобой. С тобой всегда да, Эндрю. — Рыжий закусывает губу и впивается ногтями в ладонь до крови. — Ложись. Где я могу касаться тебя? — Этот вопрос должен задать я, Миньярд. — Бёдра. Натаниэль ложится и во все глаза наблюдает за блондином, который хмурит брови и не двигается. — Ты всегда можешь изменить своё решение. — Заткнись. — Миньярд нависает над вороном и наклоняется ниже, вдыхая тяжелый концентрированный запах альфы и старается расслабиться. Эндрю касается губ Натаниэля, проведя по нижней языком. будто пробуя на вкус. — Вкусно. Блондин надавливает на подбородок рыжего и целует его не напирая, потому что ждёт, когда младший поймёт, что произошло. И ему отвечают аккуратно и нерешительно, будто боясь спугнуть, Нат кладёт руки ему на бедра и гладит большим пальцем их на одном месте круговыми движениями. Эндрю отстраняется и рассматривает освещенное первыми утренними лучами солнца лицо и рассматривает правильные черты лица, старые белёсые шрамы, покрасневшие скулы и малиновые опухшие губы. — Я могу. — Да. — Ты не дослушал. — Веснински щурится и «бежит» пальцами к шнуркам на штанах, развязывая узелок и снимая их, оставив белье на Миньярде. — Мы можем остановиться, пока я еще могу заставить себя уйти. — Заткнись. — Лис отпускает контроль над запахом, тем самым заставив льдистые глаза загореться. Эндрю оказывается под Натаниэлем, но тот не держит его запястья, не нарушает правил. Его руки на голых бедрах, а когда под пальцами мягкая до безобразия кожа, на которой нет ни одного волоска, что становится для него чем-то. Невозможным? Нереальным? Член в штанах дергается и Веснински прокусывает себе губу до крови, чтобы не сойти с ума от происходящего. Кровь с его губ слизывают и мозолистые пальцы зарываются в рыжие волосы, потянув ворона на себя, блондин снова целует младшего и неровно выдыхает, когда руки Натаниэля обводят коленные чашечки и пробегаются по внутренней стороне бёдер. Эндрю шипит на младшего и прикрывает глаза, когда ладонь сжимает чувствительное место чуть сильнее. — Я могу... Могу вылизать твои ноги? — Альфа хрипит и нервно пощипывает ноги старшего, боясь услышать отрицательный ответ. — Ты извращенец, Нат. Я. Позволяю тебе. Натаниэлю будто срывает последние тормоза, он все так же не трогает никакие иные части тела, кроме ног, которые ему трогать позволили, во рту скапливается слюна, а желание покусать упругие мясистые бедра растёт в геометрической прогрессии. — Я могу кусать? — Да. — Хрипло шепчет старший. Миньярд расслабляется и призывно расставляет ноги в стороны, открывая вид на топорщащиеся боксеры, а сам прикрывает лицо рукой, потому что ему стыдно. Стыдно, блять. Когда Миньярда выгибает от касания языка к внутренней части бедра, Натаниэль ухмыляется и лижет на одном месте, целуя его. Веснински гладит ноги и поднимает одну ногу Эндрю вверх, наблюдая за изменениями на лице старшего. Рыжий целует ступню и лодыжку, массируя пальцами напряженные места. Поцелуями он поднимается к коленной чашечке и кусает над ней. Укусами Нат покрывает длинную двуглавую мышцу, переходя на перепончатую. Эндрю под ним позволяет себе заскулить и сжать мыщцы, чтобы Натаниэль это почувствовал. Миньярд кусает себя за ребро ладони, чтобы не застонать в голос, блондин чувствует, как пульсирует напряженный член, но он умрёт, если коснётся себя при Натаниэле, потому что тогда он проиграет в их немой игре, которая тянется уже много лет. Веснински усмехается, следя за изменениями в лице упрямого альфы, который сдерживает себя даже сейчас. Рыжий бьет пальцами по бедрам и сжимает их, сильнее надавливая на укусы, чтобы слизать кровь, если та выступит, но такого не происходит, поэтому Нат кусает за бедро, на которое он еще не успел покуситься. К усает до крови, слизывая маленькие капельки, а альфа под ним стонет, давая себе волю. От этих звуков всё внутри Веснински взрывается, хватая воздух ртом, чтобы позорно не кончить не коснувшись себя. Эндрю чувствует, что это край для него и его выдержки. Он хватает воздух и рычит, выгибаясь, призывая Веснински продолжить начатое, но альфа пилит его взглядом с черными, затопившими радужку зрачками. младший сипло дышит и мнет его ноги, будто не может прекратить делать это. Натаниэль невнятно рычит и наклоняется к лице Миньярда, который замирает из-за тяжелого запаха альфы. Веснински утыкается носом в пахучую железу. — Что ты делаешь? — Эндрю прикрывает глаза и непроизвольно трется пахом об бедро Ната. Он вяло отталкивает порыкивающего младшего, повалив его на свое место и нависнув над ним, как до этого делал Веснински. — Нам нужно остановиться, Нат. — Поцелуй. — Слышишь меня? Останавливаемся. — Целуй, блять, и я уйду. — Натаниэль широко раскрывает горящие гневно глаза и скалится, не давая себе касаться старшего. — Я тебя ненавижу, ты знаешь? Эндрю касается губ Веснински своими губами и целует как можно менее эмоционально, чуть грубовато, и прокусывает губу Ната напоследок. Миньярд встает и уходит в ванную, не позволяя себе смотреть на свои ноги, он сжимает член через ткань трусов, пытаясь успокоиться, но позорно проигрывает себе, когда запускает руку в трусы и начинает надрачивать себе с оттяжкой. Он слышит, как хлопает дверь, а в комнате, наверное, остаётся запах мандарина и кардамона. — Снова всё испортил. Эндрю пытался спать. Он пытался выбросить рыжее безобразие из головы, но в подсознание глубоко въелся голубоглазый наглец. От звонка телефона Миньярд вздрагивает, но покорно отвечает, потому что Ваймак не будет ждать. Он просто приедет, чтобы уладить то, что его не устраивает, даже если он и говорит, что «ему за это не платят». Блондин молчит, давая Дэвиду возможность говорить: — Миньярд, чтоб тебя, забери его, пока все живы, — на фоне он слышал нервные рыки и поскуливания Натаниэля. Это был он. Эндрю не мог спутать. — Он весь в твоем запахе, Эндрю. — Гон? — А сам не знаешь? — Буду через полчаса. Тренер, кажется, я пропущу пару дней тренировок. — Ты будешь в порядке, Монстр? — В ответ мужчина получил гудки, потому что этот несносный альфа-коротышка уже сбросил вызов. *** Когда Эндрю приехал к Ваймаку, Дэвид пытался напоить водой рыжеволосого, который сопротивлялся и рычал глухо. Миньярд прислонился к дверному косяку, не выпуская ни капли запаха, чтобы понаблюдать за цирком на выезде. Ваймак же приподнял бровь, намекая на то, что можно было бы что-то сделать. Альфа же выпускает немного природного запаха, наблюдая, как Натаниэль выпрямляется, в момент реагируя на него. Младший оказывается рядом с ним, а Эндрю даже пугается на секунду, но все же расслабляется и смотрит с насмешкой, потому что взгляд у Ната еле фокусировался даже на нём. — Эндрю, он… — Миньярд не дает тренеру закончить. — Веснински, нет. — Еще одна усмешка, потому что альфа реагирует и отходит на шаг, а Эндрю знает, что даже это сделать бывает сложно. Миньярд хмурится, когда касается скулы парня. Он горит. Блондин поглаживает замершего ворона второй рукой по кудрявым волосам, размышляя, что он может предложить младшему, — сядь в машину, Натаниэль. — Эндрю знал, что рыжеволосый сделает то, что он сказал. Когда младший выходит за дверь и покорно садится в машину, Дэвид смотрит вопросительно. — Ты его выдрессировал? Хищники поддаются дрессировке? — Я просто дал ему правильное лакомство. — Мы знаем, что это не так. Это не моё дело, но. — Это не твое дело, тренер. Блондин разворачивается и выходит из дома, направляясь к машине и понимая, какую херню он творит. Альфа считает до десяти и садится на водительское сидение, боковым зрением посматривая на тяжело дышащего Натаниэля, который прикрыл глаза. — Я везу тебя в Колумбию. — Зачем? — Идиотский вопрос от идиота, бам-с-с. — Ты выгнал меня. — Ты не уехал. — Эндрю заводит машину и резче обычного трогается, не сдержав гнева. — Ты на это надеялся. Блондин не отвечает, лишь хмуро смотрит н а дорогу, прибавляя скорость. Он и сам понимает, что надеялся, что рыжий не уедет, потому что мысль о том, что Натаниэль найдет кого-то для гона угнетала его до спазмов в груди. Альфа шумно выдохнул, скосив взгляд на Веснински, который пытался немного поспать. Эндрю выпустил успокаивающий феромон, надеясь, что с ним это сработает так, как с Ники, которому нужна была помощь. И. Да. Младший втянул воздух полной грудью, довольно заурчав, а Миньярд же поелозил, поправив джинсы, которые были тесны в районе паха. Концентрированные феромоны в закрытом пространстве машины заставляли мысли в голове превращаться в кашу, а клыки сводило от желания то ли укусить альфу, отстаивая свою территорию, то ли просто укусить его до сладкого стона. Кажется, его феромон все же выдал его, а рыжий хитро прищурил глаза, вытянув руку по направлению к старшему. — Да или нет, Эндрю? — Натаниэль провел языком по сухим губам, вцепившись взглядом в Миньярда. — Тебе не кажется, что я немного за рулём, младший? — Блондин приподнимает бровь и не отрывается от дороги, но за запястье Ната ближе тянет, поглаживая сбитые костяшки. — Эндрю, по. — Веснински сглатывает, проглатывая то самое слово, которое старший терпеть не может. Рыжий нервно елозит по сидению, тяжело сглатывая и кусая губы. — Прекрати, Нат. Веснински не отвечает, только вырывает руку и отворачивается от Миньярда, ткнувшись лбом в стекло. Блондин же вздыхает и кладёт руку на массивное бедро, сжимая его на пробу, сразу же срывая у младшего альфы хрип, переходящий в скулёж, но Натаниэль не поворачивается, только разводит бедра чуть в сторону, давая Миньярду больший доступ. Эндрю цыкает, но бедро гладит, кончиками пальцев скользит выше, очерчивая вставший член через джинсу. — Если ты продолжишь, то я не сдержусь. — Веснински выгибает от этого жеста, а рука замирает над ладонью блондина. — Дрю… — Не называй меня так. — Миньярд запускает руку под кофту младшего, проходясь по напрягшемуся прессу и гладит чувствительную кожу, срывая еле слышные стоны с припухших от покусываний губ. — Не дразни меня, если не собираешься ничего делать . — Веснински хватает Эндрю за рукав и убирает его руку, выпуская еще больше бесконтрольного тяжелого феромона. Миньярд тяжело выдыхает и прибавляет скорость, потому что находиться с ним рядом невыносимо. Эндрю косится на рыжего каждую минуту, потому что тот как-то слишком притих, но уснуть-то не мог. Да? Ему не нравилось смотреть, как Натаниэль дергается, когда он его будит. Эндрю не любит испуг в этих блядски притягательных глазах. Он их ненавидит, совершенно точно. *** В полумраке дома видны горящие глаза двух альф, один из которых готов сдохнуть от нехватки воздуха. Натаниэль Веснински чувствует смешавшиеся феромоны в спальне Эндрю. Это слишком для его обоняния. Эндрю просто слишком для Натаниэля. — Да или нет? — Веснински нависает над блондином будто стеной, а глаза горят так, что становится чересчур где-то в груди. Миньярд же хрипло рычит и рывком тянет рыжего на себя, впиваясь в губы клыками и искусывая их до крови. — Кажется, это было да, — выдыхает в скулу Нат. — Заткнись. Старший рычит и слизывает выступившую кровь на губе, но ему мало. Слишком мало. Он никогда не признает, что ему крышу сносит от такого Натаниэля, который приоткрывает пухлые губы и призывает продолжить начатое, но Эндрю кусает ниже шеи, но в опасной близости к запаховой железе, вызывая рык, переходящий в высокий скулёж. Миньярд снова как ненормальный слизывает рубиновую жидкость и его глаза самопроизвольно закатываются, когда он ловит еще одну капельку языком. — Дрю, пожалуйста. Я хочу коснуться, Эндрю я… — Веснински низко стонет и дергает бедрами вверх, в миллиметрах от бёдер блондина, который кусает себя за запястье, чтобы не потерять рассудок окончательно. — Да. Для Натаниэля это служит очередным щелчком в голове, которая пропитана крышесносными феромонами альфы, от которого ему сносит крышу. Он переворачивается и нависает над Эндрю, всё еще стараясь не стеснять движения старшего, чтобы он мог вырваться в случае, если младший перейдёт границы дозволенного. Нат вжимается в па х блондина, заставляя его приоткрыть рот в немом стоне, а пальцы с выраженными костяшками зарыться в рыжие кудри, оттянув их сильнее, чем просто слегка. — Прекрати думать, Младший. — Миньярд наклоняет его голову ниже и требовательно целует покрасневшие и пульсирующие губы, сжимая их между своих губ, покусывая ими же и оттягивая с характерным звуком. Миньярду нравится доводить Ната до грани посасываниями и мимолётными касаниями. Он просто в восторге, но никогда не признается в этом. Он будет молчать и терпеть. Рыжий хрипит и постанывает, дрожащими руками снимая с альфы штаны с бельем. Его буквально сводит мелкой судорогой от эмоций и желания. Гон блять не будет ждать, когда он снизойдёт до такого желанного тела под собой. Эндрю, чёрт возьми, Миньярд сейчас под ним. Под ним и тяжело дышит . Под ним и хочет его точно так же, как и Натаниэль. Красивые пальцы блондина будто бы живут своей жизнью.Они плавно ползут к штанам Веснински, попутно снимая их, оставляя младшего в белье, на котором уже видно пятно от выступившей смазки и очерчен узел, который готов к вязке партнёра. Миньярд выдыхает и отталкивает альфу, на что тот нехотя реагирует послушанием. Нат откидывает на подушку, пальцами вцепившись в ткань простыни, чтобы не помешать Эндрю. Миньярд же грациозно приподнимается, проезжая членом по простыни, судорожно вздохнув, а Веснински замирает, понимая, что альфа делает для него, доставая из-под подушки смазку без отдушек. Он глубоко выдыхает, становясь на колени и заводя руку за спину. — Терпи, если не хочешь меня порвать, — первый палец входит легко. — Я всю жизнь, блять, терплю, Миньярд. Натаниэль послушно наблюдает за Эндрю, который хрипло дышит, продолжая растягивать себя. Его бедра подрагивают, но альфа продолжает, закатывая глаза, когда попадает по простате, но не стонет, лишь дышит тяжелее, периодически скашивая глаза на младшего, который надрачивает через ткань белья, явно сдерживаясь из последних остатков здравого смысла. — Дрю. — Задушено стонет Натаниэль, избавляясь от противных трусов, которые только болезненно терлись об член. — Дрю, я сейчас. — Веснински изливается себе в кулак, а Миньярд всё же падает на кровать от прострелившего удовольствия. — Да, Нат. — Старший упирается двумя руками в постель, расставляя ноги чуть шире, давая рыжему больший доступ. Эндрю страшно, Эндрю готов остановиться сейчас. Миньярд готов всё бросить, потому что это всё слишком для него. Натаниэль дрожит от перевозбуждения, но кладёт руки на талию Эндрю чересчур нежно, будто боясь спугнуть зверя. Почему «будто»? Веснински поглаживает ягодицы и обводит покрасневший анус, хрипло выдыхая. Он проводит рукой по члену, выдавив на вторую смазку, размазывая ее же по члену и входу Эндрю, который дергается и рычит, пытаясь подавить младшего, но почти сразу приходит в норму, закатив глаза на свой же выпад. — Давай уже, хватит мяться. — Он проглатывает все слова, которые были у него в голове, когда альфа не сдержавшись входит в него рывком, делая до жути больно, но Миньярд прокусывает себе ладонь, стараясь перетерпеть. Натаниэль замирает, понимая, что это было чересчур. — Медленно двигайся, полудурок. Младший и правда делает аккуратные толчки, помня, что под ним не омега, а самый настоящий альфа. Нат чувствует уверенность, когда Миньярд начинает дышать тяжелее, тогда же он входит полностью, следя за изменениями, но слышит лишь непривычно высокий звук из уст Эндрю. — Быстрее, блять. Нат, быстрее. Шлепки заполняют все пространство, а редко срывающийся на стоны блондин скрашивает картину и срывает крышу Натаниэлю полностью. Узел пульсирует, а член становится всё тяжелее, продолжая наливаться кровью, кажется, Миньярд мурчит или рычит от ощущений, одной рукой дроча себе, подводя себя всё ближе к разрядке. Он чувствует Веснински как себя. — Я хочу повязать тебя. Да или нет? — Натаниэль поднимает глаза к потолку, не надеясь услышать «да», но блондин хрипит заветное согласие ниже, чем обычно и изливается на простыни, а его ноги разъезжаются сильнее, но Веснински придерживает его, изливаясь парой фрикций позже и застывает, справляясь с нак атившей эйфорией. Альфа под ним дрожит и скулит от неизвестного ощущения заполненности, кажется, отрубаясь на пару секунд. Натаниэль аккуратно притягивает старшего к себе, стараясь устроить его безболезненно на себе, нежно целуя его в шею, облизывая запаховую железу. — Твой фетиш меня всё еще бесит, — шелестит Эндрю, пробно шевельнувшись и снова взвыв от прострелившего удовольствия, — кажется, ты всё еще накачиваешь меня спермой, неугомонный придурок. Я ненавижу тебя, кретин. — Эндрю, я… — Завали ебало. Просто не говори ничего. — Миньярд прикрывает глаза рукой, сосредоточившись на ощущениях. Неозвученное «люблю» застревает в глотке Натаниэля снова.