The Touch

Стук в окно вырвал Хелену из размышлений, заставив выжившую едва не подпрыгнуть на месте. Забавная реакция девушки вызвала лишь ехидный смешок у Галатеи, чьему творческому процессу была не помеха какая-то уличная ветка — ее стамеска как ни в чем не бывало с особым изяществом проходила по поверхности будущей «музы». Которая, как полагала Адамс, занявшая кровать Скульпторши, вскоре окажется задействована в одном из следующих матчей. При воспоминании о созданных с не меньшим изяществом той же светловолосой мастерицей глиняных махинах, с обеих сторон несущиеся на зазевавшихся выживших, Хелена почувствовала мурашки по спине, но тут же отмахнулась от них. Она уже не в первый раз оказывалась в комнате охотницы, которую та с гордостью именовала своей «мастерской», а потому успела свыкнуться и позабыть о тревоге. Среди выживших существовало негласное правило — никоим образом не контактировать с охотниками вне игр. Для многих из них последние были не более, чем кровожадными монстрами и препятствиями на пути к освобождению из этого проклятого поместья. Однако находились и те, кто осмеливался нарушить запрет и даже прокрадываться в чужое крыло, как она сама. Адамс еще давно заметила «поползновения» некоторых сокомандников в сторону вражеской фракции. К примеру, Заключенного, который, бывало, даже во время матчей норовил вступить в разговор со среброволосым Отшельником, наивно полагая, что декодирующая неподалеку Слепая ни о чем не догадается. Или Жрицы, подозрительно часто оказывающейся около последовательниц Ведьмы Снов… Но до недавнего времени Хелена и не представляла, что сама окажется вовлечена в подобную «запретную связь». — Снова витаешь в облаках? — раздался звонкий девичий голосок, нарушая тишину. — Или ты решила заделаться одной из моих прекрасных муз, мм? — Прости, Галатея… У меня и в мыслях не было игнорировать тебя. Просто я слегка задумалась. Не отрываясь от работы, охотница выразительно фыркнула, раздвинув уголки губ в ухмылке. По крайней мере, Слепая так думала. Вот бы коснуться их, чтобы узнать наверняка… — Еще бы ты вздумала игнорировать меня! — по резкому треску колес инвалидного кресла Хелена поняла, что светловолосая развернулась к ней. — Сама же попросилась, сама же пришла… Мое время дорого стоит, знаешь ли! В ответ на внезапную тираду Галатеи девушка виновато улыбнулась, умилившись про себя. На протяжении матчей Скульпторша излучала зловещую ауру опасности, одним безумным видом вгоняя в ужас любого, кому не повезло выступать против нее, но вне становилась по-детски капризной и даже очаровательной. Во всяком случае, в представлении Хелены Адамс. — Ты права… На самом деле, у меня есть просьба. — Просьба? — Да, — Хелена кивнула. Вновь воцарилась тишина. Однако не успела Слепая пожалеть о своих действиях, как тут же последовало: — Какая же? — донесся нарочито равнодушный голос. Будь на месте Адамс кто-то другой, он бы с легкостью пропустил мимо ушей нотки интереса и вместе с тем неуверенности в тоне светловолосой, купившись на ее образ бесстрашной и беспощадной охотницы. Однако ничто не могло помешать ее чуткому слуху. Даже звук собственного колотящегося сердца. Собравшись с духом, Слепая продолжила: — Могу я… Потрогать твое лицо? Едва слышимое ковыряние кожи на пальцах и задумчивое мычание давали понять, что Галатея всерьез задумалась над словами Хелены. Хотя девушка и порывалась вновь отругать Скульпторшу за столь пагубное отношение к собственному телу («У тебя скоро мокрого места на руках не останется!»), но тихая радость от того, что охотница основательно подошла к ее просьбе, затмила все остальное, что было у нее на уме в этот момент. На самом деле, она и сама не знала, чего ожидала от этого разговора. С самого начала их «дружбы» (когда дело касалось Галатеи Клод, Адамс никогда не была уверена, как четко обозначить их странные отношения) ее не раз посещали мысли, какими, должно быть, приятными являются на ощупь утонченные скулы светловолосой, ее аккуратный нос, элегантные надбровные дуги, миниатюрные плечи, необычайно бледная кожа, испещренная светлыми шрамами… Обо всех этих деталях внешности она знала со слов самой Галатеи, но для Хелены, с детства лишенной возможности видеть и весь мир которой строился вокруг слуховых и тактильных ощущений, этого было недостаточно. Абсолютно недостаточно. По необъяснимой причине она чувствовала едва преодолимую тягу узнать, прочувствовать, увидеть, в какую же дьявольскую ухмылку складываются губы охотницы во время матча, с каким оттенком ликования она преследует товарищей Хелены по команде. Похоже ли это на восторг после завершения очередного шедевра? Или когда выжившая приносит блондинке кусочек ее любимого сыра? А какое выражение на ее лице в присутствии самой Слепой? Все эти вопросы терзали ум Адамс на протяжении почти всего их знакомства, с тех пор, как грань между «охотником» и «жертвой» для них стала размываться, давая начало чему-то новому для обеих девушек, но из-за взращенных манер и нетипичности своих желаний она не решалась озвучить все это перед, непосредственно, объектом этих самых желаний, опасаясь отказа или, того хуже, полного отторжения со стороны Скульпторши. Неизвестно, что нашло на Хелену, чтобы после долгого изнуряющего дня, полного кровопролитными матчами, та наконец решила собраться с духом и пойти навстречу своим чувствам. Она знала лишь одно: ее судьба сейчас в аккуратных руках светловолосой охотницы, которая вот-вот была готова дать ответ. — Хах, почему бы и нет? Но без глупостей: я, как и мои прелестные «музы», требую к себе самого бережного обращения. О, и это все?.. Для Хелены эти слова были подобны красной тряпке для быка — лишь природная сдержанность и тактичность не позволяли девушке схватить трость и, устремившись к Галатее, протянуть свободную руку к лицу, о котором так часто думала. На мгновение затаив дыхание, выжившая поднялась с кровати, внутренне готовя себя к дальнейшим событиям. За все многочисленные дружеские визиты в покои охотницы та успела изучить их вдоль и поперёк, а потому без помех (в виде раскиданных по полу заготовок будущих скульптур, о которые в прошлом Хелена была вынуждена часто спотыкаться) добралась до притихшей Скульпторши. Как только кончики ее пальцев опустились на щеки Галатеи, она не смогла сдержать вздох, полный удивления и досады одновременно, ощутив их впалость. Нет никого, кто оказался бы в Олетусе от хорошей жизни, и Хелена могла только гадать, что привело светловолосую, обычно не любящую говорить о своём прошлом, в это поместье. Тем не менее, в ней таилась надежда, что сейчас тело ее подруги сможет хотя бы частично «приоткрыть» завесу этой тайны. Несмотря на впалость, кожа щёк Скульпторши все еще была очень мягкой: Хелена словно касалась нежнейшей простыни, от которой не хотелось открываться. Не решаясь опуститься ниже, прямиком к губам, её руки поднялись чуть выше, легонько задевая изящный нос и небольшие округлые глазки, переместившись к слегка сведённым надбровным дугам. Желая унять напряжение девушки, Хелена нежно провела по ним, вызвав у той вначале удивленный вздох, а затем тихий смешок. — Щекотно? — с мягкой улыбкой спросила Слепая, продолжая водить пальцами по бровям, словно пытаясь сделать подруге массаж. — Еще чего! Просто не каждый день встречаешь выжившего, который просит потрогать твое лицо, — не дав Хелене и шанса ответить на неожиданный подкол, Галатея добавила: — Продолжай. И прекрати держать себя в руках! Я-то думала, ты хочешь «рассмотреть» меня во всех подробностях. — Ну, и как я тебе? — Такая же, как я представляла… Такая же прекрасная.