Слабый трепещет

Хейнрикс не удивляется, слыша отголосок молитвы, когда лифт останавливается. Настораживает, что та не прекращается. Он выходит и направляется в покои, оглядываясь. Отец Дориан сидит за своим столом — сомкнув руки пред собой, закрыв глаза и крепко сжимая чётки. Только сейчас он осознаёт, как почти неистова мольба. Даже с отключенным аугментом, помогающим внимать, всё равно должен чувствовать, как стыкуется подъёмник. Хейнрикс тихонько вздыхает и встаёт в позу «смирно», терпеливо ожидая, пока Первосвященник и Вольный Торговец закончит своё славословие. В какой-то момент глаза мужчины на секунду открываются, и он вздрагивает. Ну, настолько, насколько может быть поражён Дориан: бесстрастное воззрение на аколита, прежде чем негромко пробормотать последнее слово. Хейнрикс позволяет себе едва видимую улыбку, когда его приветствуют. — Что-то нужно, ван Калокс? — его руки… трясутся. Дознаватель невольно мрачнеет. Он складывает кисти в ответ. — Вы необычно долго отсутствовали после того, как мы покинули Кетцу-Темер, отче. Вы нужны на мостике. — Ах, — звучит с губ Дориана, когда он бросает взгляд на обесточенный вокс. Затем его пясть поднимается, чтоб повернуть маленький регулятор на серебряной приспособе у уха. Уже во всеуслышание: — Я приношу извинения. — Не надо. Ты ведь знаешь об этом, — шепчет. Имплант может причинить боль, если активировать первым включением. Возможно, тон его слов даже интимнее, чем намеревался. Но как нельзя кстати передаёт чувства. Напротив можно углядеть мелочи: дрожь, непонимание того, как работает лифт. Потрясение. — Что случилось, ваше преосвященство? Взор Дориана возвращается к нему, и от вида того, как его зрачки расширяются, у Хейнрикса щемит сердце. Тишь. Хмарь бровей. Заместо говора знак. И на полпути дознаватель без спроса берёт ладонь Дориана в свою. — Ты не станешь как Каллигос, ты… — Я мог бы, — возражение. Крепче сжимает его руку. В голосе надлом, а на лице гримаса. И со слезами на глазах: — Я почти сделал это. Чуть не последовал за ним в безумие. Ван Калокс цепенеет. Никогда он ещё не видел Лорда-капитана столь преисполненным ужаса. — Просто… просто пообещай мне. Если я снова пойду по тому пути… не позволяй ему забрать меня, — трясёт головой. — Уничтожь меня. — Дориан, я не… — Пожалуйста! Хейнрикс стискивает челюсти и смеживает веки, зная — с уст сорвётся ложь: — Я клянусь.