Каток

-Тош, мне уже можно вызывать такси? – донёсся мужской голос со стороны двери. Антон, тяжело вздохнув уже неисчислимый раз за день, поднялся с дивана и крикнул в ответ: -Да, Арс, вызывай, я сейчас иду. Получив в ответ привычное «Что ты так долго», он ещё раз зачем-то прошёлся по всей гостиной, пытаясь придумать причину не присоединиться к Попову, но в этот раз аргументы закончились. В коридоре Шастун натягивал свой фиолетовый пуховик, всё ещё надеясь, что такси не приедет или Арс там забудет, что они едут сегодня на... каток. Руки его тоже не слушались, и, как специально, молния не застёгивалась. -Тоша, ты чего забыл, как куртку застёгивать в 33 года? Дай я, – с нотками раздражения в голосе сказал мужчина, подходя к кудрявому ближе и легко застёгивая пуховик. – И шапку не забудь, а то у нас съёмки, болеть нельзя. -Да что ты со мной как с маленьким? -Да потому что ты сегодня ведёшь себя как маленький, Шастун, – парировал Арсений, открывая входную дверь и пропуская бурчащего что-то себе под нос Антона вперёд. Попов, закрывая дверь ключом с брелоком, прокручивал в голове всё, что нужно было взять. Убедившись, что они взяли всё, и убрав ключ в карман, повернулся к Шастуну. Тот выглядел то ли недовольным, то ли напуганным, и Арсений не мог понять почему. Вроде бы его парень любит зиму, ну и он проконсультировался у Поза на тему катания на коньках перед тем, как предложить это ему, а Дима заверил, что Тоша без ума от коньков. Тогда почему счастья на его лице видно не было?                                   *** Дорога до катка прошла без происшествий, единственное, что все попытки Арсения завести разговор о коньках не удались. Как только они приехали, Антон сразу попытался слинять, но Попов, знающий этого человека слишком хорошо, взял его под локти и утащил в павильон. В здании Арсений быстро одел свои коньки и бросил взгляд на Шастуна, который сидел подле него и никак не мог нормально завязать коньки. -Тоша, тебе помочь? – вопрос сам вырвался, прежде чем мужчина понял, что Антона раздражают такие предложения. -Засунь помощь свою знаешь куда, – прошипел кудрявый мужчина, всё же расправившийся с одним ботинком. Через пару минут, под терпеливым взглядом Арсения, он справился и со вторым. Встать на коньках было трудно, Шастун, пошатываясь, поднялся и выпрямился, матерясь про себя, что и на полу уже растянется, и даже на лёд ему вступать не придётся. -Давай мне руку, – улыбнулся Арсений, протягивая руку зеленоглазому. Тот уже без причитаний схватился за неё, и так они дошли (Антон подумал, что доползли) до льда. Арсений, не выпуская руки партнёра, легко и уверенно вступил на лёд, чуть потянув на себя Шастуна. Тот, нервно сглотнув, спустился на лёд, сразу теряя равновесие и хватаясь руками по обе стороны за плечи мужчины рядом. Тот понял, что его предположение оказалось верным – Антон не умеет кататься на коньках. Попов, сам прижав мужчину ещё ближе к себе и успокаивающе поглаживая по спине, провёл лезвием по льду чуть отъезжая от входа. Движение не было очень интенсивными, но кудрявый напрягся ещё сильнее. Попов усмехнулся и тихо сказал куда-то в область уха зеленоглазому: -Тоша, Тоша, почему ты не сказал мне, что не умеешь кататься? -Потому что не уметь кататься в 33, живя в России, в Москве – это… стыдно, – так же тихо выдавил Шастун. Арсений нахмурился от услышанных слов и чуть отодвинул от себя комика, чтобы заглянуть ему в глаза, и произнёс: -Это не стыдно, и ты в праве что-то не уметь. Попов ещё раз смерил его взглядом, отрываясь от любимых глаз, и добавил: -Прости, что потащил тебя сюда. Поз сказал, что ты без ума от этого. -Да этот Поз прикалывается так, – не без злобы в голосе отозвался Антон, – урод. -Ну, ну, Тоша. Вы с ним лучшие друзья, да и он нам, возможно, даже улучшил этот день. Я тебя сейчас за пять минут научу кататься. Так уж и быть, буду твоим учителем. После этого он ещё чуть отстранил от себя Антона, снимая его руки со своих плеч и сразу перехватывая его за запястья. Арсений подметил, что они были всё такими же тонкими, так что его большой и средний пальцы смыкались вокруг них. Ловя на себе недоумённый взгляд зелёных глаз, он лишь тепло улыбнулся и сплёл их пальцы, опуская их руки вниз. -Теперь, Тоша, просто двигай коньками, как будто идёшь. Я с тобой, – он всё так же улыбался ему и позволил себе быстро поднять правую руку кудрявого и поцеловать её. На что Антон сконфуженно улыбнулся и огляделся по сторонам – всё же они в России, а с новыми законами тут всё сложнее. -Обычно все начинают у бортика, Арсений Сергеевич, – с игривыми огоньками в глазах сказал Шастун, наблюдая, как Попов отъезжает на коньках вперёд и тянет его за собой. -Ну, у них просто нет меня. Считай, что я твой бортик, – усмехнулся Арсений, толкаясь вновь. Антон постепенно начал повторять действия своего парня и водить лезвием по льду так же. К его удивлению, он даже смог поехать почти что без помощи Попова – тот лишь держал его за одну руку. -Ну что, Тоша, давай разгонимся вместе? – хитро прищурившись, спросил мужчина. -Арсений Сергеевич, может, не надо? Я ещё плохо стою на коньках, – не скрывая страха в голосе, ответил Антон, также понимая, что этот прищур никогда ничем хорошим не заканчивается. Но Попов его не слушал. Он с силой толкнулся, утаскивая за собой кудрявого и тоже вынуждая делать аналогичные движения. На полной скорости Арсений отпустил руку Шастуна и резко тормознул, смотря, как тот уезжает вперёд. Антон не сразу понял, что едет один, а как только почувствовал, что рука опустела, начал терять равновесие, ещё пару секунд пытаясь тщетно удержать его. В конце концов он зажмурил глаза и со всей силы ударился об лёд. -Чудо! – с беспокойством воскликнул Арсений, моментально направляясь к Тоше. Мысленно он успел обругать себя сотню раз за то, что применил этот способ «обучения». Антон с большим усилием сел на лёд. Кистью с многочисленными кольцами он провёл по лицу, с облегчением обнаружив, что крови нет и вроде бы он даже ничего не сломал. -Тошенька, ты как? – полетел к нему Арсений, падая рядом с ним на колени и не беспокоясь о новых джинсах. Попов попытался погладить Шастуна по щеке, но тот отвернул от него голову. -Вы хуже Поза, Арсений Сергеевич, – с обидой в голосе сказал он. – Я догадывался, что вы так сделаете, но не хотел верить. -Господи, прости меня, Антон, я полный идиот. Думал, если со мной так делали, то и с тобой можно, – горько усмехнулся Попов. Кудрявый, насупившись, сидел, отвернувшись ещё с минуту (Арсений подумал, что целую вечность), а потом тихо проговорил: -Арс, никогда больше не делай так. -Никогда в жизни, Тоша, – с облегчением из-за того, что Антон так легко его простил, вздохнул Попов и быстро поцеловал того в макушку, в который наслаждаясь кудряшами Шастуна. – Ну что, поедем домой? Заедем по пути в кофейню, купим что-нибудь. Антон оттаял окончательно, повернулся к мужчине, улыбнулся и кивнул. -Я буду глинтвейн, Арсений Сергеевич.