Литромантик

       В лицо врезался мясистый кулак. Печатка, что была на нём, попала прямо по носу. Боль была невыносимой.       Антон издал истошный крик перед тем, как выключится. Последняя его мысль была о том, что Полина всё видела.

Позорище.

      Послышались всхлипы, но мутнеющему рассудку было всё равно. Они звучали где-то далеко, будто и не касаются Петрова никак, пусть слёзы и лились из-за него. Отчасти из-за него.       — Пидрила, — Семёна пробирало разочарование. Настроение у него и без того было плохое. Он хотел отыграться на очкарике, но тот вырубился почти сразу, как началось веселье.        — Вы просто чудовища! — Полина начинала рыдать взахлёб, больше не сдерживая эмоций.       Впервые в жизни Полина заинтересовалась хоть в ком-то, но Рома не смог принять это.        Это же её единственный шанс.. Антон и без того заинтересовал её сразу. У него была необычная внешность и прилежный вид. На уроках он показал себя хорошо.       Плюсом выяснилось, что он приехал из Москвы.  Подумать только! Он приехал из места, которое снилось ей лишь в мечтах. Ну не тот ли он самый, кого она так ждала? Конечно же тот.       Поэтому она просто не могла позволить Пятифану всё испортить.       А вот сам зачинщик всего этого стоял молча, мрачнее тучи.       В принципе, он бы просто постоял рядом и ушел, пока Семён выясняет отношения с очкариком, но одно его смутило.  Когда они встретились, Полина была с ним.        Морозова никогда раньше не подпускала к себе никого, кроме одной особы. Даже девочек.        Ходила себе одна, отшивала       всех, бегала только к одной своей подружке. 

Но что изменилось сейчас?

Что она нашла в этом Петрове?

Чем Пятифан хуже него?

      Ревность, как и зависть душили Рому.       Не видать Антону спокойных дней в школе. Пятифан об этом позаботится.       Ещё утром, когда они впервые столкнулись с новеньким, ему было всё равно на него. Потом оказалось, что он пришел в их класс.       Роме было всё так же по боку, когда Бабурин пристал к нему.       Вот сближение Полинки с ним его заинтересовала не малость. После этого он наблюдал за Петровым всё оставшееся время.

***

      Уроки закончились. Рома планировал посидеть в доме, позвав Бяшу, но Семён увязался с ними. Это значило, что Роме придется пригласить и его, а этого он не хотел, поэтому вообще никого не пригласил.       Шатаясь по посёлку, выученному от и до, они решили погулять в лесу. Там они заметили снеговик, судя по всему, недавно слепленный.        Изуродовав его лицо, забрав кое-какие части тела, они всё же пошли дальше. Дальше, пока не наткнулись на кое-что поинтереснее снеговика.

Новенький и Полина. Вместе. 

      Рома несколько раз моргнул, надеясь на мимолётное видение, но они не исчезали. Это была правда. Кулаки сжались, скорее машинально, чем намеренно. На лице образовался злой оскал.       Бяша сразу понял, что ни к чему хорошему это не приведёт.       Видя возлюбленную лучшего друга с кем-то другим, ему самому было неприятно, не говоря уж о Роме. Бурят сильно напрягся, оценивая состояние своего друга, поняв, что Тошке пизда.       Тот, кстати, испуганно смотрел на них, сразу заметив. Однако, не смотря на свой зашуганный вид, он схватил руку Морозовы в свою, отодвигая себе за спину. Антон ещё не знал, что Рома любит её, так что боялся за девушку.       Довольно храбрый поступок. Бяша заценил. Однако Рома, который тоже бы накинул уважения, будь это какая-то другая девочка, только сильнее помрачнел.       Сама же Полина, у которой ухудшилось зрение за последние несколько лет, не могла ничего понять. Она жмурилась, пытаясь разглядеть, кто это, инстинктивно вжимаясь Антону за спину.       Семён, не церемонясь, начал всё первым.       — Ну привет, чепушила.       Полина, которая по голосу поняла, кто перед ней, скорчилась, показывая свою неприязнь. Она отлично видела эти три фигуры, но не могла развидеть кто это.       Сначала были страшные мысли, что это взрослые мужчины, против которых ничего не сделать. Особенно в связи с пропадающими детьми.       Однако заслышав знакомый, мерзкий голос, она успокоилась. Кто остальные две фигуры догадаться было легко.       — Пятифан, опять ты со своими дружками! — Страх будто испарился. Она вышла из за спины Антона, одёрнув свою руку и злобно расставив по бокам.        То, что главарь этой шайки был в неё влюблен, не было новостью. Она уверена. Никто не притронется к ней.        — Полинка, ты-то чё распоясалась? — Семён закатил глаза, не особо озабоченный тем, кому она там нравилась и что да как.       — Ты, Полька, домой можешь идти. — Наконец Рома подал свой голос, разом заставив Бабурина замолчать. — А вот с этим чмошником нам стоит перетереть. Без тебя.       Бяша решил отмалчиваться. Он выжидал, какие обороты примет эта ситуация, чтобы под них подстроиться.       В планах не было избиение Антона. Это единственное, что он конкретно знал.       Парнем Тошка был не плохим, просто не повезло с ситуацией.  — Нет, Рома, я никуда не пойду, а вы идите, куда шли! — Полина схватила за руку Антона, прокричав это другим мальчикам. Она развернулась и быстрым шагом потопала в противоположном, от этих троих, направлений, таща Антона за собой. — Пойдём, Тоша.       Антон был совсем растерян. Неужто Полина вообще не боялась?        А вот у Ромы сердце болезненно сжалось от этого “Тоша”.        Уж прости, Полина, но в этот раз играем не по твоим правилам. — Учти, Полина, мы говорили тебе уйти. — Сказал Рома скорее оправдываясь перед собой, нежели ней. В прочем, она всё равно не услышала.       И Рома рванул. Импульсивно и необдуманно. Через считанные секунды, оказавшись рядом с Антоном, Пятифан схватил его за шкирку, приподняв над землей, резким движением уложил на землю.        Антон выронил шумный выдох от того, как резко оказался лежачим на земле. Запоздалая боль от удара об поверхность пришла через мгновение. Он еле сдержал в себе позорный болезненный стон.       Бяша понял, какую ему надо играть роль. Он помчался вслед за Ромой, пока Полина, от неожиданности замешкалась. Схватил её за плечи, подтягивая к себе и лишая пространства для движения.        Конечно, вредить Антону он не собирался, а Полине и подавно, но удерживать её стояло. Иначе будет мешать Роме.       Он попытался вразумить друга последний раз, пока тот не натворил грубостей.       — Ромыч, ты уверен, что стоит перед ней? Может не надо, на?       По одному только взгляду, который Пятифан бросил на Бурята, стало ясно. Попытка не увенчалась успехом.       Семён, только начавший соображать, что да как, побежал к ним.       Осмотрев всю обстановку, как Рома прижимал Антона к земле, нависая сверху и занеся кулак, как Морозова брыкалась в попытке вырваться из рук Бяши, Бабурин попытался взять хоть что-то на себя.       — Ромка, дай-ка этого пидрилу мне. — Раздраженный взгляд Пятифна заставил Семёна скукожится. Но он и впрям отступил. — Дерзай. Хоть что-то полезное сделаешь.       И Бабурину не нужно было повторять два раза.

***

      Морозову, наконец, отпустили. Та склонилась, рыдая над Антоном, который лежал без сознания.       Рома вышел из транса самобичевания, осмотрев Полину и Антона. Его бесило, что Морозова так печется над этим педиком. — Пошли. Провожу до дома. — Рома произнёс это сконфуженно и неуверенно, протягивая Полине руку и, боясь взглянуть в глаза.       Полина, пусть и ненавидела Пятифана и его друзей сейчас больше всего на свете, просто не нашла сил сопротивляться. Да и надо ли? Всё равно придется идти с ним. Да и логично, что ей было бы безопаснее с ним, чем одной в лесу, где вечерело.       Она презрительно окинула взглядом Рому и всё же схватилась за его руку.       Пятифан молчал. Он раздумывал, что можно сделать с Петровым.       Пусть он и успел возненавидеть Петрова, оставлять его без сознания, вечером в лесу, было жестоко даже для него.       — Бяш, ты же позаботишься об очкарике? — Интонация была такова, что Бяша знал. У него нет выбора.       Растерянно оглядывая жертву Пятифана и Бабурина, Бурят обреченно выдохнул.

Блять.

      — А ты, жирдяй, поможешь ему. — Это был даже не вопрос, а приказ. Не хватало ещё, чтобы Семён под ногами мешался, пока он Полину проводит.       Бабурин оглядел вечеряющее небо и легонько кивнул головой. Придется его бабуле сегодня подождать.       Оставляя этих троих на произвол судьбы, Рома начал идти в сторону выхода из леса. Рука всё так же сжимала ладонь Полины, из за чего он нервничал и не мог сосредоточиться. Со временем, привыкнув и перестав смущаться, он заговорил.       — И чем тебе этот очкарик приглянулся?       — У меня тоже плохое зрение, Рома. Мне стоит считать, что ты обзываешь и меня тоже? — Морозове не нравилось, как Антона вечно оскорбляли. Чаще всего пидрилой и очкариком, за что она успела возненавидеть эти слова. Хотя, они не были симпатичны ей и прежде. — Перестань его так называть. У него имя так-то есть, Антон зовут.       — Ну ты же очки не носишь. — Нашёл, что сказать в свою защиту. Пусть и тупо, но хоть что-то. — А знаешь, что ещё с именем “Антон” созвучно?       — Очень остроумно, Пятифан. — Полина закатила глаза, но вдруг хитро прищурилась. У неё есть отличный план. — Или мне лучше сказать педик?       — Неплохая попытка, Полинка, но в следующий раз подготовься по лучше. — Кажется, Роме было абсолютно всё равно. Он и бровью не повёл.       И вправду, таких, как Рома, простым “педик” не задеть.       — Мы отвлеклись. Так почему ты именно к Антону приклеелась? — Пятифан назвал имя Петрова максимально неприязненной, насмешливой интонацией.       — Тебе-то какое дело?       — А дело в том, что я люблю тебя. — Рома не был глуп, прекрасно понимая, что Полина, скорее всего, давно знает о его чувствах. — Мне интересно знать, чем я хуже него.       Морозова была чуть шокирована от такого прямого “люблю тебя”, но быстро собралась.       — Ром… ты не хуже Тоши, просто не в моём вкусе. Это разное. — она облегченно выдохнула, когда они вышли из леса. Наконец-то.       — Так, как стать твоим вкусом? — Пятифан выглядел страдающим и жалким, спрашивая о таком, отводя взгляд.       Полина кинула сочувственный взгляд на собеседника. Черт бы побрал её эмпатичность. Она не нашла, что ответить. Точнее, она знала, но никогда не признала бы столь эгоистичные вещи. Для того, чтобы она взглянула, нужно быть из города.       Возможно она и расистка, но не могла побороть в себе чувство отвращения, когда говорила с кем-либо из посёлка. Она знала, что родилась в городе и только потом приехала в посёлок к деду, поэтому чувствовала себя на голову выше, чем люди отсюда. А люди её уровня должны быть с равными себе.       — Дальше я сама, Рома. — Морозова освободила свою руку из захвата. Она не планировала идти к себе домой. Из леса они уже вышли, значит дальше она вполне может справиться сама.       Пятифан решил промолчать насчёт проигнорированного ранее вопроса, раз уж она не стала отвечать, значит не хотела.       — Уверена? — Рома пытался выдавить из себя ещё что-то по типу “будь осторожнее”. Да и в принципе, много чего невысказанного осталось при нём, конечно.       — Да, уверена. — Морозова могла помешкаться, если бы шла к себе, но сейчас была уверена, ведь держала маршрут в другое место.       — Как скажешь. — Ответил Пятифан и быстрым шагом пошел в направлении своего дома.       Уходя, обернувшись в последний раз и видя, как Полина стоит на месте, смотря на то, как он уходит, сердце сжалось.       Каждый раз его переполняла ненависть к себе, после времяпровождения с Морозовой. И сейчас не исключение. Он мысленно материл себя за свою неуверенность и зажатость перед ней. За то, что всегда остаются недосказанности перед ней. Да и вообще, встреча вышла не очень.       Думая обо всём этом и пиная замерзший клубок снега, он быстро добрался.       Зайдя в дом и увидев его пустующим, настроение совсем упало.       “Смысл просторного дома, если в нём никого нет?” Злился он всегда.       Дом у него был большой, но обделён мебелью. Первый этаж представлял из себя совмещенную кухню и зал, в котором был большой диван, напротив — телевизор и шкаф с сервизом рядом с ним. Ну а дверь душевой рядышком с диваном.       Кухня была совершенно обычной, стол большой, но еды на нём никогда не было.       Рядом начала кухни и под конец зала, занимая нейтральную сторону коридора, располагалась лестница. Она была прямо напротив входной двери.       На втором этаже было три комнаты. Коридор, тянущийся с конца лестницы. В стене по правую сторону — одна дверь, а в левой — две. Правую сторону занимала огромная комната родителей, а точнее — матери. В левой же стороне, ближе к лестнице, находилась душевая, а дальше — комната Ромы.       Пятифан, не переодевшись в домашнюю одежду, пребывал в уличной, пропахшей мокрой землей после леса, одежде. Расселся он на кухне.       У него было душащее чувство, будто он забыл что-то важное, но что?       Рома сидел, нахмурившись и испепеляя взглядом надкушенное яблоко в его руке.

Точно, блять!

      Он быстро подбежал к домашнему телефону, вызывая скрип половиц в пустующем доме. Набирая номер своего лучшего друга, послышались долгие и протяжные гудки, всегда бесившие Пятифана.       — Ало? — Послышалось по другую сторону. Это точно был голос друга.       — Ало, Бяшка? Это я, Рома.       — Оо, Ромыч, что случилось? — Бяша, судя по голосу, был обрадован звонку друга. От этого у самого Ромы поднялось настроение. Дом больше не казался таким пустым. Было ощущение, что он совсем рядом.       — Вы что там с Антоном сделали? — Поинтересовался Пятифан, вспомнив, как спихнул его на своих друзей.       — Кидала ты, на! — Бурят припомнил предательство со стороны Ромы. — Братву на сиськи променял.       — Да-да, ближе к делу, — Пятифан слышал это уже сто раз, поэтому просто согласился с другом, не желая тянуть бессмысленный спор. — Что с очкастым-то?       — Короче, я Семёна сначала прогнал, чтоб не мешал. — Начал свой рассказ Бяша, как Роме понадобилось вставить свои пять копеек.       — О-о, я тоже свагрил его на тебя из-за этого.       — Нет, ты свагрил его, потому что с Полькой один хотел остаться, на. А ещё ты просто предвзято к нему относишься. Я же его прогнал, потому что бабушку его пожалел. Да и Антона он ненавидит, поэтому ничего делать не захочет. По любому.              Рома молча слушал, больше не перебивая. Когда Бяша остановился, он всё же поинтересовался.       — А ты его нет, что ли?       — Я не презираю его. Он, по сути, пацан ровный, просто не повезло, на.       — Ага, “ровный” он, конечно. — Пятифан не мог заглушить в себе ревность, а она порождала ненависть. — Педик последний, вот и всё.       — Да, ровный. Он нам ничего не сделал. Ты своей ревности дальше не видишь, а он-то девчонку защитил, пусть и сам очковал. Будь это какая-то другая баба, ты бы заценил, как и я. Достойный поступок. И если бы не Полька, вы бы наверняка сдружились. — Бяша приобрел серьёзный тон, что видно по тому, как перестало слышаться излюбленное им “на”. Пятифан хорошо знал друга, ведь знакомы они с детства. — Я своё мнение аргументировал, теперь соизволь и ты.       — Бяша, ты прекрасно знаешь, что я ревную Полину. — Рома начинал раздражаться. Разговор был неприятен ему. Только недавно приобретенное, хорошее настроение снова упало.       — Да, я знаю, что ты ревнуешь, но его-то вина в чём? Тоха даже не знал про твою любовь к Полине.       — На мозги мне не капай, Игорь. — Пятифан начинал выходить из себя. Внезапная “правильность” друга выбешивала.       — Полным именем меня, блять, не испугаешь, Роман. — Парировал Бяша, поддержав начинающуюся ссору. Обычно именно он предотвращал начало всяких споров, но в этот раз, видимо, не судьба. — В прочем, я могу понять тебя, но не оправдать. Ты действительно поступил хуёво. Ещё и перед Полинкой.       — Вот как мы заговорили? “Я могу понять тебя, но не оправдать”, — Похоже, эта фраза задела Рому сильнее остальных. Он, поддавшись эмоциям, упомянул то, чего не следовало. — Говоришь как святоша, сука. Но такой ли ты правильный, а, Бяша? Или мне напомнить тебе тот случай с Кириллом?       — Даже не смей упоминать его, блять! — Сразу же ощетинился Бяша. — А знаешь, что? Пошёл ты нахуй, Ром.       Прежде чем Пятифан смог накинуть ещё колкостей, о которых пожалеет, послышались гудки.       Разговор закончен не на самой светлой ноте.

***

      Стук, методичный и слабый, но Полина знала, что её постукивания точно будут услышан. Через минуту послышалось копошение по ту сторону двери. Она быстро оказалась открытой перед лицом Морозовы.       — И снова привет, Ань. — на лицо полезла легкая улыбка от предвкушения разговора со своей лучшей подругой.       — Полиночка, я тебя уже по стуку в дверь узнать могу! — По доброму рассмеялась Афанасьева, пуская в дом подругу.       Морозова была довольно потрепанной и видно, что сегодня без слёз не обошлось.       Пока Полина раздевалась, Аня решила поставить чайник, понимая, что разговор будет тяжелым.       Дом у неё был довольно просторный. В коридоре сразу встречала лестница, ведущая сначала вбок, а потом поворачивающая на второй этаж. Под ней была кладовая.       Первый этаж был, как студия. Кухня, зал и коридор совмещены. По сути коридора особо и не было, сразу начинался зал. Там был диван, ковер на стене и полу, однако телевизора не было. Дальше шла кухня, совершенно обычная. Как у всех.       В левой стороне кухни, на стене которой ничего не было, находилась ещё одна комната. Точнее дверь в комнату. Это было логово Ани. В ней же и находился единственный туалет на первом этаже.       На втором этаже были остальные части семьи Афанасьевых, которые почти не спускались оттуда. Аня была единственным ребёнком, поэтому там были только родители.       Там, закономерно, два помещения. Комната родителей Ани и уборная.       Вернувшись к уже закипевшему чайнику и Полине, сидящей за столом согреваясь, укутанная в одеяло и попивающая ромашковый чай, Аня присела напротив неё, дувшая на свой черный чай с молоком.       Ну и извращение, говорила Полина каждый раз, как Афанасьева добавляла в чай молоко, но давно привыкла. В этой семье все пили его с молоком.       — Та-ак, расскажешь, что случилось? — Первой разговор начала Аня, сделав глоток чая.       — Сегодня я встретила того самого. — Полина чуть смутилась, говоря это. Ей вдруг стало неприятно и постыдно говорить своей подруге о таком.       А вот Анна поперхнулась от удивления.       — Да неужели! Сколько мы знакомы, ты всех отшивала и ни на кого не смотрела. А ну колись, кто это? Наверное красавчик, коих земля не видала?       — Аня! — Полина смущённо окликнула подругу, пока та с улыбкой до ушей подкладывала её. — Хватит… это не смешно.       Афанасьева заметила, что этот разговор действительно сложно даётся подруге, поэтому стала относится серьёзнее. Похоже, не время для шуток.       — Ладно, извини. Так ты встретила того самого, но разве это плохо? Или он на тебя внимания не обратил? Если что, могу помочь с этим.       — Да нет, всё как раз таки хорошо, даже отлично! — Полина с теплотой вспоминала сегодняшнюю прогулку после уроков, а затем вспомнила, что было дальше. — Но, помнишь того Рому, который будто слова “нет” не знает?       — Он унизил тебя перед твоим суженным? Выставил в плохом свете? Лез не в своё дело? — Аня накидывала варианты, гадая, что могло случится и, показывая максимальную вовлеченность в разговор. А Морозова же хлебала свой чай, легонько отрицательно мотая головой каждый раз.       — Ла-адно, сдаюсь. Колись уже, что он сделал? — В конце подруга так и не выдержала, дав право голоса Полине.       — Так вот, он оказывается полнейший эгоист! Ты только подумай, мы гуляли с Антоном… — Девочку перебили.       — Антоном? Это так зовут твоего парня? Что-же, я запомнила. — Аня победно хлопнула по столу, будто выловила имя неизвестного ловеласа Полины.       — Да-да. Не отвлекайся, Анна!       — Ты меня пугаешь, когда произносишь моё полное имя. — Афанасьева уже забыла о том, что минуту назад хотела быть серьёзнее, но смотря на суровый взгляд Морозовы, поняла, что ходит по лезвию ножа.       — Извини… продолжай.       — Мы гуляли по лесу и встретили Рому и его дружков. Ну эти… Бяша и Семён, помнишь? Вечно, как не разлей вода ходят. Особенно Бяша с Ромой. Хотя, у Бяши с обоими хорошие отношения, просто Рома Бабурина обделяет. Эгоист и лицемер, говорю же.       Полина остановилась, давая вставить что-то своё подруге, чтобы та среагировала на сказанное свыше. Полина сделала глоток чая, от которого до сих пор шёл слабый пар.       — Так, подожди, я запуталась. На моменте с Бяшей и Семёном ещё ладно, но откуда там какие-то Бабурины взялись?       Морозова закатила глаза и принялась объяснять всё подруге, отрываясь от чая.

***

      Рассказав события сегодняшнего дня, она снова пустила несколько слёз, а подруга утешала её и материла трио Пятифана.       — Мудаки конченные! — Повторяла Аня, обнимая Полину.       За время этого долгого рассказа, они уже успели переместиться в комнату Ани, а Морозова предупредила деда, что останется у подружки на ночь.       — Мудаки-то мудаки, но что мне делать, Ань?..       — Знаешь, кажется, я придумала план. — Аня хитро улыбнулась.