Когда мяч коснется сердца

Техас. Шаг за шагом он чувствует, как земля под ногами слегка проваливается в глубь земли, и его новые, недавно подаренные кроссовки тяжелеют от грязи, прилипшей ко всем швам и подошвам. Дыхание сбивается от быстрого бега, и, оглядываясь вокруг, он замечает, как густой лес поглощает его, с каждым мгновением становясь всё более непроходимым. Высокие ветвистые деревья обвивают его со всех сторон, их массивные стволы теряются в облаках пыли, а листья, словно парашюты, медленно опускаются на землю. А всё тот же ветер то и дело колышет их, создавая звуки, похожие на шёпот, но больше напоминающие шорох тяжёлых воспоминаний о ней. Впереди, где лес кажется особенно густым, невозможно различить, что скрывается дальше, может там скрытая тропинка, которая поведёт его дальше, а может, просто пустота, которую он так отчаянно пытается заполнить. Забежав сюда, не думая, его сердце потеряло свой ритм, а всхлипы были слышны только этому лесу. — Твоя мама умерла, Тайлер, — опять звучит тот же голос, холодный и пустой. Эти слова стоят у него на повторе, и с яростью он пинает камень, бросая его в сторону, ощущая, как невидимая тяжесть накрывает его с головой. По лицу постепенно катится слеза, прозрачная, как стекло. Он чувствует себя отвратительно, будто его сердце вырвали и больше никогда не вернут. Не имело значения, сколько времени он бродил по этому лесу в одиночестве — боль не утихала. Она лишь становилась всё яростнее, всё громче, как неугомонное нытьё. И каждый раз, когда его мысли вновь возвращались к этому, он шептал одно слово — мама. Опухоль сердца у Кэтрин Браун обнаружили слишком поздно, из-за чего лечение было сложным, или, лучше даже сказать, невозможным, а состояние только ухудшалось на глазах. Она проходила многочисленные химиотерапии, лучевые терапии и операцию, что в конечном итоге привело к смерти на операционном столе. Конечно, Тайлеру было сразу понятно, что она не выживет. Уже с малых лет — по рассказам отца — у Кэтрин было хрупкое здоровье. Болела она часто, а познакомились они как раз в больнице. Самым трудным для родителей было рассказать о раке сыну во время семейного ужина. Брюнет с энтузиазмом рассказывал, как помог своей команде по лакроссу забить последний, решительный гол, а когда он наконец-то замолчал, он увидел слёзы мамы, и тогда пришло осознание ситуации. — Милый, у меня опухоль сердца, — почти шёпотом проговорила она, держа сына за руку и поглаживая его тыльную сторону руки. Ложка, наполненная супом, моментально упала на пол с глухим звоном. Опустив глаза на руки, он ощутил, как хорошее настроение исчезло в один миг, оставляя за собой только страх потери. Тайлеру было тогда шестнадцать. Прошёл год, но боль так и не утихла. Сидя на мокрой и прохладной земле, он снова устремил взгляд в пустоту, вспоминая слова мамы и её улыбку, когда она гордилась им. Он вспоминал, как его мама, будучи ещё здоровой, сидела на скамье и громко кричала его имя, пока он бегал по полю, ловя мяч и забивая его в ворота противника. Тогда мысли о её потере не мучили его сознание. Он был счастлив видеть её, и, забивая каждый раз, смотрел на неё с самой широкой улыбкой, которую мог выдавить из себя. Он отчётливо помнил, как после игры она побежала к нему и крепко прижала к себе, крича, как гордится им. А теперь? Как он будет без неё? С новости о смерти мамы он не посещал тренировки и не отвечал на сообщения тренера, который обеспокоенно писал ему каждый день. То же самое делал и отец, чувствовавший отчаяние и боль из-за потери любимой. Тайлер понимал, каково сейчас его папе, как он себя чувствует, как переживает и скучает по маме. Дэвид не показывал свою боль, но Тайлер каждую ночь слышал, как отец плачет, молясь Богу и спрашивая только одно: — Почему ты забрал у меня мою жену? И как бы часто Тайлер ни думал о самоубийстве, он не мог бросить отца, заставляя его страдать ещё сильнее. Папа никогда бы не выдержал потерю второго близкого человека. Видя, как сильно отец любит его, он помогал ему как мог: занимался домом, ухаживал за садом и готовил ужин. Дэвид работал весь день. Зарабатывать деньги в одиночку было намного сложнее, чем Тайлер представлял себе. Из-за этого отцу приходилось работать на двух работах, оставляя сына надолго одного со своими страданиями. Тайлер и Дэвид любили Кэтрин до безумия, но по-разному. Она была таким ярким и общительным человеком, что её невозможно было не любить. Её улыбка была прекрасна, а глаза — такими искренними. Когда её не стало, дом стал слишком тёмным и мрачным, в нём было невозможно находиться. Было так больно осматривать мебель и вспоминать каждую мелочь, которая там происходила, например смотря на диван, он вспоминает, как он маленький выгибался в спине, пока Кэтрин его щекотала, или смотря на тот же стол, который он в пять лет разрисовал маркерами. Теперь это всё нужно было оставить в прошлом. Уже вечером, дожидаясь своего отца, Тайлер нервно дёргал ногой, увидев сообщение: «Нам нужно серьёзно поговорить». Он ждал его примерно пол часа, если не больше, а когда Дэвид переступил порог, он сразу сообщил Тайлеру новость: — Мы переезжаем в Гриндейл.