Намёки

Чонгук никогда не улавливал намёки с первого раза. Может, и со второго раза было сложно. Вероятно, и с третьего раза точно не доходило. С четвёртого, похоже, он догадывался. С пятого уж точно убедится и поймёт. Именно таким, как он, нужна сверхспособность читать чужие мысли. И даже не для вселенской власти или порабощения мира, а просто для понимания, что соседка в то утро, когда сокрушалась насчёт того, что некому во время отпуска поливать её цветы, вовсе не жаловалась, а просила его помощи. А мама потом поцокала на него языком. На него! Ну, типа… так и скажи! Чонгук не понимает. К чему все эти сложности? Перегибания, огибания и игнорирования прямого оглашения недовольства или просьбы? Даже мама в тот момент поцокала языком, не сказав ничего вслух. О том, что она недовольна, Чонгук понял в тот же вечер, прокручивая её жест в голове пятидесятый по счёту раз. С возрастом это начало прибавлять проблем. К примеру, Чонгук так и не смог вступить ни в один клуб, искренне думая, что ребята, спрашивающие его о навыках в готовке, баскетболе или вышивании, просто хотели знать, что он умеет. Из-за этого Чонгук попал в рандомный клуб с ребятами, которые распечатывают после школы газету или объявления для студсовета. Из-за подобных занятий он начал замечать все флаеры в радиусе пяти метров. Объявление с поиском стажёра на двери книжного смотрится кринжово. Но это не сделало его внимательнее к деталям. Да и этим летом, прогуливаясь с одной из соклубцев и её парнем, он впервые услышал от продавца того самого книжного, где они и ждали бойфренда той девушки, что, вероятно, у них очередное свидание. — Мне жаль, конечно, но иногда некоторым нужен толчок в виде полного уединения. Да и не думаю, что тебе самому нравится быть третьим лишним, — так и сказал продавец. Прямо. — О, — Чонгук тогда впервые понял, что… ох, да. Они гуляют уже вторую неделю втроём, будто это так нормально. Может, им действительно нужно уединиться, чтобы сблизиться. — Чонгук, он здесь, — девушка идёт к выходу из книжного. — Пошли. — Я… — Чонгук смотрит на неё, на продавца, на кринжовый флаер с поиском стажёра за смехотворную зарплату, выпалив: — а я не с вами сегодня. Я пришёл искать подработку.

К слову пришлось.

А его приняли.

Внезапно.

Чонгук теперь стоит вместо того продавца, пробивая книги на кассе и предлагая купить очередной шедевр Стивена Кинга. Хоть мать рада. И не надо поливать цветы соседки. Гулять с друзьями, которым ты, на самом деле, не особо-то и нужен. Ну, и учиться считывать намёки людей с до ужаса прямым продавцом Юнги. — Иногда девушки просто предлагают погулять. В этом нет подтекста, — Юнги пожимает плечами. — Как она это сказала? — Наклонила голову набок, — Чонгук останавливает водружение всех томов «Войны и мира» на полки, показывая, как именно она это сделала. — А тон каким был? — Хочешь со мной погулять в выходные?— Чонгук ловит её тон, пытаясь максимально приблизиться к образу. — Нет, не так. Хочешь прогуляться со мной в эти выходные? — намного лучше. Тон был пойман выше. Юнги смотрит на него. Чонгук под конец наклоняет голову набок, состроив милое лицо, подняв брови и весело улыбнувшись. Ощущение, будто спину сводит, он замечает потом. Чонгук медленно поворачивает голову, встречаясь взглядом с каким-то парнем, который стоит позади, протянув руку к стоящим выше томикам другой литературы рода «Войны и мира». Чонгук густо краснеет, возвращаясь к работе, не забыв тихо извиниться. Юнги хихикает. Чонгук пододвигается в сторону, чтобы незнакомец спокойно прошёл вперёд и взял нужную ему книгу. Потом парниша, поняв, что надо принять заказ на кассе, тут же вытирает руки о подол фартука, направившись за стойку. Он меняет музыку на колонках, включив плейлист Юнги. Спокойный голос Zimmer90 напевает What Love Is под размеренные, медленные движения незнакомца, изучающего книгу, которую он взял. Длинные пальцы касаются корешка, проводя подушкой по уголку, прежде чем поднять страницу. Касание шершавой поверхности с размеренным выдохом на прочтении заветных букв. Чонгук слышит, как шуршит следующая страница. Он поднимает взгляд немного выше, рассматривая лицо. Чёлка не даёт рассмотреть внимательнее глаза. Но губы трогает лёгкая улыбка, прежде чем он поднимает другую руку, поправляя прядь за ухо. Взгляд мечется в сторону Чонгука. Они сталкиваются глазами. Это так похоже на медленную пытку, тянущуюся с момента, как Чонгук делает вдох. Воздух из лёгких не выходит. До выдоха они будто находятся в книжном только одни. Чонгуку почему-то кажется, что если он отвернётся — всё это лопнет, как мыльный пузырь, пустив брызги. Незнакомец резко захлопывает книгу, решительно кивнув кому-то. Ему? Чонгуку? Что… Что это значит? Чонгук сглатывает, медленно отворачиваясь. Он нажимает кнопочки на кассе, отменяя свои же действия, делая вид, что чем-то занимается, когда парень подходит. Чонгук забирает книгу, снова засмотревшись на длиннющие пальцы. Незнакомец покупает «Чернильное сердце» Корнелии Функе. Да, та самая книга, где отец главной героини умел оживлять книжных персонажей. И для Чонгука его сердце само заходится чернилами, будто осьминог внутри испугался чужого голоса, а перед глазами словно ожил один из самых сказочных героев из книг. — Я видел, что здесь можно заказать печать принадлежности, — парень показывает на дверь, намекая на объявление. — Хотел бы подписать. — Хорошо, — Чонгук отвечает на автомате, начиная вытаскивать набор для печати. — Это займёт какое-то время… — потому что Чонгук не умеет пока так ловко орудовать этим печатным станком! — Ничего. Я подожду, — он с готовностью берёт ручку, готовясь записать то, что нужно вывести на печатке. Чонгук передаёт ему листочек, готовя буковки. Он внимательно смотрит на то, как парень наклоняется, записывая фамилию, имя и номер телефона. Проходящий мимо в кладовую Юнги поднимает брови, закивав почему-то. Чонгук удивлённо смотрит на него. Он переводит взгляд на выпрямившегося парня перед ним, думая… фамилия, имя и номер. Фамилия. Имя. И. Номер. Имя. И. Номер. — Подождите немного, — Чонгук улыбается ему вежливо, приступая к выводу буковок на печатке, смотря на листке, что вывести. «Ким Тэхён». И циферки. — Читал? — он подаёт голос. Чонгук смотрит на него огромными глазами, покачав отрицательно головой. Аннотацию, чтобы знать, в какую категорию отнести книгу, — да. Содержание — нет. И, видимо, он дико ошибся, если данную фантастику нашли над «Войной и миром». — Готово, — Чонгук открывает книгу, поставив печать на середине страницы. — Спасибо, — Тэхён расплачивается наличными. Он уходит, бросив на него сощуренный взгляд. Чонгук слышит, как звенит колокольчик вслед за ним, когда открывает дверь. В таком же звенящем буйстве находится и сердце Чонгука, когда он теребит в руках бумажку с «Ким Тэхён» и номером парня. Чонгуку кажется, что он впервые… поймал что-то, похожее на намёк.

Намёк на флирт.

— Это не так! — протестует Чонгук, качая головой. Он поправляет стойку с новым шедевром Али Хэйзелвуд. — Кто пишет свой номер на именной печатке книги? — Юнги закатывает глаза. — Это было предложение познакомиться. Ты правильно его понял. — Нет, — Чонгук не унимается. — Я правильно понимаю спустя неделю. Я, — бьёт себя по груди ладонью, — я! С человеком, который искренне захочет со мной познакомиться, я пойму все намёки, когда мне стукнет шестьдесят лет и моя внучка подойдёт ко мне со словами, что… о, да, человек, протянувший салфетку с номером был тем, кто к ней подкатывал. В остальном — нет. Меня это и пугает, Юнги. Я слишком быстро подумал о том, что… это похоже на флирт. А это… — вновь бьёт себя по груди, — со мной, — подчёркивает по буквам, — со мной это не так работает. Я наверняка накручиваю себя. — Ты в себе не очень-то уверен. — Может, я за дело не очень-то и уверен? Ко мне мало кто подкатывает, — Чонгук качает головой. И после этих слов к нему подходит девушка, спрашивая: — Здесь есть «До встречи с тобой»? — Третья полка, — Чонгук указывает нужное направление. — Не покажете? — Там написана цифра «три», видите? — Чонгук указывает на нужную полку. Девушка, натянуто улыбнувшись, отходит туда, покачав головой подруге, мол, непрошибаемый. Юнги наблюдает за этим спектаклем, цокнув языком, когда Чонгук после этой сцены поворачивается к нему, совершенно искренне говоря: — Я незаметный, а он такой милый и хороший. Наверняка очень популярный. Я же не мог привлечь его внимание. Да и чем? Я даже книгу, которую он купил, не читал. Мне нечего было сказать. — Понятно, — Юнги наклоняет голову набок, наблюдая за стоящим позади Чонгука Тэхёном, который так и застыл с поднятой к его плечу рукой. Чонгук не повернулся. Тэхён же, засмущавшись, покраснев и позапинавшись, отошёл к другим полкам. Юнги наблюдает за всем этим, пожимая плечами. Ладно. Один не тормоз.

Сами разберутся.

Чонгук работает по понедельникам, пятницам и субботам после уроков. Записи с камер видеонаблюдения удаляют в десять утра. Прямо в девять сорок пять у Чонгука заканчивается в среду испанский, после которого даётся двадцатиминутный перерыв перед физкультурой. Это было только первые две недели! Чонгук клянётся. Чёрт взбрёл ему в голову пойти и проверить запись вторника, чтобы понаблюдать, приходил ли Тэхён. Юнги ничего не сказал. Просто поднял брови, наблюдая за тем, как Чонгук проматывает всех посетителей, ожидая, когда заветная аккуратная макушка заявится на горизонте. И он приходил. Обвёл все полки взглядом. Ушёл. — Что думаешь? — Юнги спрашивает, взглянув через плечо Чонгука. — Он… — Чонгук поджимает губы. Приходил ли Тэхён к нему? Поискал его глазами и ушёл, потому что его здесь не было? — Наверняка встречается здесь с другом. Книжный стоит у перекрёстка к торговым рядам. Это удобное место встреч. — Малой, — Юнги закатывает глаза. — Ну, не мог же он прийти сюда ко мне. Мы не знакомы даже. — Как скажешь, — и пожимает плечами. Запись в четверг Юнги удаляет позже, потому что у Чонгука право заканчивается в одиннадцать. Он мониторит парня вновь. Тот снова пришёл, глянул какую-то книгу на стойке, купил ручку и вышел. В пятницу Чонгук так замотался с ошибочным заказом кучи «Хорошо быть тихоней» Стивена Чбоски, что встретил Тэхёна на кассе, поймав падение сердца под желудок. На нём сегодня зелёный свитер и охровый шарф в тон ботинкам. — Печать, — напоминает Тэхён, отрывая плёнку книги. Чонгук не переставлял буковки. Он быстрее управляется из-за этого. Так трепетно вновь смотреть на заветное «Ким Тэхён». Вскоре он выучит этот номер наизусть. Чонгук передаёт книгу, снова стыдливо покачав головой на вопрос: — А эту читали? «Хорошо быть тихоней» Чбоски? Чонгук смотрел фильм. Не то чтобы это чтение. Да и вряд ли можно сравнить опыты просмотра и чтения. Зато Чонгук честен в этом признании. Он лишь бросает взгляд вслед уходящему Тэхёну. Чонгук застывает с печатью в руках, смотря сквозь прозрачные стёкла витрины на улицу. Белые хлопья снега медленно опускаются на землю, окрашивая всё холодным покровом. Тэхён тоже застывает, наблюдая за первым снегопадом. Колокольчики не перестают звенеть. Чонгуку приходится глубоко вдохнуть, чтобы ненароком не проронить вслух, что всё это так чертовски красиво. Тэхён в охровом шарфе, протягивающий свои длиннющие пальцы к опускающимся снежинкам, кажется Чонгуку красивой картиной из страниц в интернете с поисковым запросом «эстетика». Субботним днём Тэхён покупает «Океан в конце дороги» Нила Геймана, вновь попросив печать. На этот раз Чонгук почистил печатку, убрав все буковки, чтобы подольше их собирать, начав с парнем хоть какой-то диалог. Однако они заканчивают в тишине. Тэхён уходит с новой книгой. На печатке застывают на конце буковок «Ким Тэхён» чернила. Чонгук опускает взгляд. В следующие вторник, среду и четверг Тэхён уже не приходит. Он появляется стабильно в понедельник, пятницу и субботу. И это… не намёк! Он не мог выбирать дни работы Чонгука. Невозможно. Это просто случайность.

Чонгук себя убеждает.

Это входит в привычку. Чонгук как раз начинает делать испанский, когда в понедельник появляется Тэхён. Он покупает что-то не очень сложное и замысловатое. Просит поставить печать. Спрашивает о погоде. О том, слепят ли они снеговика перед книжным. Юнги на это фырчит, убеждая их, что снеговика сломают на завтрашний же день. В пятницу погода немного меняется. Тэхён приходит с самым жёлтым в мире зонтом, покупает виниловые пластинки, продающиеся здесь чисто по приколу хозяина. В тот день он иногда говорит о своей собаке. Субботним днём Чонгук сортирует книги под вечер. Тэхён приходит поздно. Он консультируется насчёт манг. Чонгук советует ему всё, что самому было интересно. Тэхён покупает, не глядя. «Ким Тэхён» припечатано на предплечье Чонгука каждый рабочий день чернилами машинки. Номер Чонгук запомнил наизусть. Он сохранил его себе в контактах, но написать не решился. Хотя… спустя почти два месяца ему начало казаться, что… Тэхён не был бы против общения. Он милый и хороший парень, который любит книги, слушает винил и выгуливает собаку у книжного. Даже если он ни на что никогда в отношении Чонгука не намекал. О, да. С ним Чонгук впервые думает, что не помешало бы самому быть прямым, не ходить вокруг да около. Похоже, эта мысль посетила его головушку в день, когда Тэхён ничего не купил, но всё равно зашёл, подержал в руках «Вино из одуванчиков» Рэя Брэдбери, оставив в неположенном месте. Чонгук вернул книгу на место. А в пятницу Тэхён не пришёл. И Чонгук поймал себя на мысли, что он дико скучает по длинным пальцам, перелистывающим страницы книг, по лёгкой улыбке, трогающей губы, по глубокому голосу, пронизывающем до дрожи под кожей с застывшим теплом на позвоночнике. Чонгук скучает. И положение точно не изменится, пока кое-кто из них не сдвинется со ставшим привычностью расписания встреч. Юнги на его решительный план спросить про попить энергетика под навесом книжного магазинчика даёт по голове, изменив энергетик хотя бы на сок.

Рождество.

Кто бы что ни говорил, но книга — это один из самых популярных подарков на предстоящий праздник. Людей в магазинчике много. Чонгуку пришлось работать в среду и четверг тоже. Зато ему освободили субботу. В думах о приходе новых товаров и презентабельности книжных полок Чонгук совсем не замечает, как «Вино из одуванчиков», который касался Тэхён, ушёл в чужие руки. Он замечает пропажу перед закрытием в пятницу, раскладывая остатки из склада. Омела на уголках полок потрескалась. Дети полопали шарики днём. Гирлянды Юнги выключил под предлогом, что ест много электричества. Дома Чонгука ждёт мама с предложением украсить ёлку, но настроение ни к чёрту. Тэхён не заходил сюда две недели. И это так мучительно долго. Про себя Чонгук додумывает причины, почему он не мог появиться в книжном. Все последующие дни после своего грандиозного плана Чонгук покупал по две баночки мандаринового сока, который надыбал в старом продуктовом магазинчике у школы. Вот и сегодня он берёт пакет с баночками, собираясь уйти домой. Ситуацию омрачает только то, что с сегодняшнего дня начинаются рождественские каникулы. Магазинчик не будет работать всё это время. Чонгук не увидит больше в этом году Тэхёна. — Не делай такое лицо, — Юнги пожимает плечами. — У тебя всегда есть шанс написать ему. — Ну, так… — Чонгук не знает, как это объяснить. Написать ему и увидеть его — не одно и то же. — Ладно. Ты прав. Попрошу у Санты больше смелости в следующем году. — И проницательности, — Юнги добавляет. — Точно. Колокольчики звенят, оповещая о новом клиенте. Юнги уже готовится говорить, что они закрыты. Чонгук переводит взгляд на незнакомую девушку. Она поднимает книгу, которую, видимо, купила здесь. — Здравствуйте ещё раз. Я купила сегодня книгу. Вовремя заметила, что там помарка. Хотела бы поменять, — она протягивает книгу. — Помоги ей, — Юнги кивает Чонгуку. — Я закончил же смену, — парень обречённо стонет, но берёт книгу, внимательно смотря на обложку. «Вино из одуванчиков» Рэя Брэдбери. Чонгук поворачивает книгу в руках, пытаясь найти помарку. Он сглатывает, открывая первую страницу. Ничего. Это точно книга, которую Тэхён так и не купил, оставив почему-то на полке рядом с Джорджетт Хейер. Почему-то… почему? Чонгук возвращается к ожидающей девушке. — А где помарка? — он сглатывает. Не может быть. — На последней странице… — девушка говорит это. Дальше Чонгук не слушает. Он открывает страницу, до которой не дошёл. Аккуратно выведенное чёрной ручкой письмо высвечивается перед глазами Чонгука, будто он нашёл заветные слова, ставшие заклинанием для перемещения в другой мир. Пакет с соками падает на пол.

«Милый парень, который забавно морщит нос из-за пыли, который постоянно путает буквы К и Н, который собирает волосы в хвост, который надевает красивый топ по пятницам, который не читает книги, но который так аккуратно расставляет полочки в книжной, который постоянно включает композиции с укулеле, который уже девятую неделю смотрит на меня большими сияющими глазами, словно вся вселенная помещается в тех омутах, но отказывается отвечать на мой порыв познакомиться… тот, из-за которого я каждый вечер терроризирую входящие сообщения… что… что ты хочешь? Что мне сделать, чтобы штамп Ким Тэхён оставить на твоём сердце?

Ну, если вы так и не поняли… это милый парень с бейджом, на котором написано имя Чонгук».

Это Тэхён! Он написал, что Чонгук ему нравится! И те намёки… они все были… они были намёками! Чонгук кричит на всю книжную. Юнги выходит из-за стойки, чтобы самому передать новую книгу «Вино из одуванчиков» девушке, заранее зная, что Чонгуку сейчас будет не до клиента. Чонгук уходит, не забыв подобрать сок. Он даже не знает, куда бежать, но почему-то подбегает к выходу. — В парке выгуливает собаку, наверное. Впрочем, как и всегда, — Юнги кричит вслед. — Спасибо! — Чонгук пулей вылетает под звон колокольчиков. Снег под ногами хрустит и замедляет бег. Чонгук из-за этого на поворотах скользит ботинками по льду. Наспех вспоминает дорогу до парка. Спешка ощущается, как резкие биты в энергичной песне, пока он заглядывает в чужие лица, пытаясь найти то самое. Люди провожают его удивлённым взглядом. Чонгук замедляется, застыв с пакетом мандаринового сока в середине заснеженного парка. Он выдыхает. У него покраснел нос от холода, перчатки забыты на прилавке книжного, шапка немного сползла. Куртка нараспашку. У него самый небрежный вид, который только можно придумать. В начале дня он выглядел презентабельнее. — Гуляешь? — этот голос, пускающий по венам пламя, будто очерченные топливом следы сожгли. Чонгук поворачивает голову к Тэхёну, пытаясь отдышаться. Он и книгу оставил. Что сейчас говорить? Что он немного понял ещё на этапе, когда Тэхён дал ему фамилию, имя и номер? Или когда они столкнулись взглядами? Или когда тот начал появляться ровно по понедельникам, пятницам и субботам? Когда намёки стали настолько жирными, что их можно было замечать невооружёнными глазами? Будто все видели. Кроме Чонгука, который упорно не верил, что ему могло так свезти. — У меня мандариновый сок, — внезапно. Из Чонгука только это выходит. — Хочешь… хочешь попить? Тэхён удивлённо смотрит на него. Он медленно кивает. — Мандариновый, — повторяет вкус. — Необычно. — Тоже так подумал, — Чонгук выдыхает. Он поджимает губы. Достаёт из пакета баночку, протягивая Тэхёну. Длинные пальцы аккуратно берут сок. Чонгук сейчас понимает, что он так много упустил как раз из-за того, что столько всего прошло в тишине. Если бы он только позволил себе быть более открытым и смелым. Чонгук и так слишком много в своей жизни умалчивает, упуская возможности из-за невозможности читать между строк. Он не хочет, чтобы в дальнейшем что-то с Тэхёном было похоже на то, что было на протяжении двух месяцев, когда они ходили вокруг да около, не зная, с какой стороны подобраться. Чонгук не позволит этим отношениям усложнять себе задачу симпатизировать и получать соответствующее внимание в ответ. — Ты, — на вдохе, — мне нравишься, — на выдохе. Тэхён давится соком, который пил. Он кашляет, согнувшись пополам. Чонгук сглатывает, помогая ему тем, что хлопает по спине. Тэхён начинает после интенсивного кашля смеяться, вытирая уголок рта пальцем.

Всё было так просто.

Тэхён нравится маме. Она рада, что у Чонгука появился читающий друг, посвящающий сына в литературные тонкости. Тэхён нравится и друзьям, потому что он знает аккуратный подход к немного тормозящему Чонгуку, помогая ему понять намёки раньше, чем пройдёт неделя. Тэхён не нравится только Юнги, потому что теперь тому нужно три дня в неделю искать среди полок этих засранцев, чтобы застать их целующимися на очередной стойке, ругаясь на их подростковые гормоны подобно Гарри из «Один дома».