Тихий омут

      Пространство сужалось и давило со всех сторон. Воздух свистел в лёгких, не принося облегчения. Вперёд, вперёд! Перси уже не чувствовал ног, а пейзаж менялся со скоростью черепахи.       За спиной улыбалась Смерть.       Магия пригибала к земле, путала мысли, оставляя лишь ужас, бьющийся в пустой оболочке тела. Перси не разбирал пути и одновременно видел всё, что происходило вокруг.       «Тёмный Лорд высоко оценивает вашу силу».              Перси вздрогнул, вскочил, путаясь в непривычном пространстве, и безошибочно указал волшебной палочкой на единственного человека в зоне видимости.       Ольф шумно отхлебнул кофе из массивной кружки и приподнял брови.       Сердце колотилось. Перси моргнул непонимающе и наконец восстановил порядок событий. Точно, он уснул в кабинете Главного. Это всё очередной…       — Что, кошмар? — грубый голос, ставший родным, заглушил тот ледяной, обманчиво-ласковый из воспоминаний.       Перси кивнул. Выдохнул обречённо и плюхнулся обратно на диван. Короткий сон не принёс отдыха, напротив, раздробил и без того истерзанный разум. Хотелось выть, кричать, бросаться на стены, воображаемых врагов или ещё Мерлин знает кого… только чтобы навязчивая близость смерти перестала являться в кошмарах.       Ольф хмыкнул и сделал глоток. Одуряющий запах стоял в кабинете в такой концентрации, что Перси невольно задумался, насколько безопасным было то варево, которое потреблял Главный. Обычным кофе то явно называлось с натяжкой.       Слабость не отступала. Перси обнял себя за плечи и зажмурился, пытаясь усилием воли заглушить крупную дрожь. Он словно в одних плавках барахтался в сугробе и никак не мог выбраться. Поэтому, когда Ольф возник прямо перед лицом и вздёрнул его на ноги, Перси даже не думал — ткнулся носом в рубашку, зажал ледяные руки между их тел и застыл.       — Ну-ну… Всё пройдёт.       Тепло растекалось от чужих ладоней: одна легла на лопатки, другая — медленно поглаживала затылок. Перси дышал через раз, только чтобы не шмыгнуть позорно, пытался незаметно проморгаться от навернувшихся слёз. Щемящее чувство под рёбрами делу не помогало.       Как же… жалко.       Он скривился в отвращении к самому себе и со всеми оставшимися силами вцепился в рубашку Ольфа, прижимаясь плотнее. Дыхание рвалось судорожными вдохами, обжигая изнутри, пока тело всё ещё трясло от холода. Чужая грудь дрогнула, на одно мгновение выдавая сбившийся ритм.       Ольф переместил руку, непреклонно заставляя задрать голову, поддерживая под подбородок. Перси отвёл взгляд, но тот, поблуждав, снова вернулся к лицу, как на привязи. Голубые глаза, до неправильности светлые, смотрели спокойно и прямо. Лишь в самой глубине чудилась насмешка — крохотный огонёк на хвосте хитрющего чёртика, который появлялся в исключительных случаях.       — Если честно, мозгоправ из меня хреновый, — Ольф понизил голос. Каждый звук отдавался вибрацией под ладонями. — Но могу попробовать немного отвлечь, если хочешь.       Тишина повисла стофунтовой завесой. Перси хотел было переспросить и даже открыл рот, но в ту же секунду пришло осознание. Он ощутил это. Совсем как в бою чувствовал намерения других Охотников, знал, каким будет их следующий шаг. Ольф не говорил прямо, просто позволял считывать крутящиеся мысли до мельчайшей подробности.       Во рту пересохло. Перси облизал губы и отрывисто кивнул, боясь втайне, что принял глупые, на пустом месте возникшие фантазии за реальность. Сам поднялся на цыпочки, встречая Ольфа на полпути.       Горький вкус кофе осел на языке.       Рёбра затрещали под рукой, вжимающей его в чужое тело. Ольф целовался лениво, устало даже, но стискивал так, что голова кружилась и болели лёгкие. Перси в ответ цеплялся за монолитно-каменные плечи с отчаянием утопающего. Сомнения грызли живьём, множились, утаскивая на дно, но реальность вытягивала на поверхность.       Отдаться ощущениям было проще, чем справляться с кошмаром самостоятельно.       Перси приоткрыл веки и тут же почувствовал губами усмешку. Ольф отстранился — чёртов огонёк в глазах разгорелся до пожара.       — Вижу, помогает. — Он хохотнул и, обхватив лицо Перси ладонями, поцеловал снова.       С каждым мгновением Ольф напирал сильнее. Будто энергию пожирал, становясь живее и ненасытнее. Вынуждал бороться, нападать в ответ, забывая об осторожности. Это были совсем не торопливые поцелуи в закоулках ночного Хогвартса с Пенелопой Кристал, переходящие порой дозволенные ею границы настолько, что приходилось вымаливать прощение. И даже не смелые ласки Оливера Вуда в Ванной Старост: без стеснения, долгих разговоров и последствий. Это было… как те сны с непременным пробуждением в самый жаркий момент, без возможности вернуться и дойти до финала. Сны, после которых оставались клочки образов и ощущений, а ещё желание, сводящее с ума.       — Блядские застёжки, чтоб их дементор выдрал… — пробормотал Ольф, отстраняясь, чтобы опустить взгляд.       Перси прыснул со смеху, перехватывая инициативу. Мантия Охотника сдалась Главному наощупь лишь до половины. Понятное дело — Ольф не имел ежедневной практики по надеванию и сниманию этого чуда экипировки от Отдела Тайн. Рядовые Охотники по первому времени с ней намучились: нелепые истории (от некоторых и не по одной) передавались в перерывах между миссиями или в ожидании собраний.       Пряжки многоголосо звякнули, когда мантия упала на пол. Перси поспешил забраться руками под мягкую рубашку, возвращаясь к прерванному занятию. Стоило оторваться от разгорячённого тела, как те сразу заледенели, и теперь контраст стал ощутимее. Ольф недовольства не выказывал, скользил ладонями по плечам, оглаживал шею, оттягивая воротник тонкого свитера. Сдавливал, кусал и тут же, словно опомнившись, отпускал, шумно вдыхая.       Когда пальцы с силой обвели копчик и впились в ягодицы, Перси подавился воздухом. Даже сквозь плотную ткань штанов прикосновения едва не оставляли выжженные отметины. Он подался вперёд, потираясь пахом о бедро, и не сдержал стона.       Мерлин, как хорошо. Ещё бы если…       Ольф подсогнул ногу, нажал на поясницу, впечатывая в себя. В доли мгновения разделался с ремнём — неужели разорвал? — и толкнул Перси в сторону. Затуманенный разум не сразу уловил, зачем. Колени упёрлись в диван. Перси машинально забрался на него и оглянулся через плечо, пытаясь восстановить чёткость зрения. Голова плыла.              «Да ладно, чего тут стесняться, мы же оба парни!»       «Это всего лишь дружеская взаимопомощь, Уизли. Ты поможешь мне. А я тебе. Соглашайся…»              Тяжесть на лопатках вынудила нагнуться, облокачиваясь на спинку. Движения Ольфа стали отрывистыми, нетерпеливыми. Перси послушно развёл ноги в стороны, переступил через сдёрнутые до колен штаны, едва не потеряв равновесие из-за мягкости диванных подушек. Ожидание разъедающим комом свернулось в груди. Ольф задрал его свитер — Перси мгновенно пожалел, что не снял тот сразу, — длинно провёл языком от копчика до лопаток, оставляя холодящий след.       Как огромный зверь, облизывающий кусок мяса, прежде чем съесть.       Перси вздрогнул всем телом и, путаясь в рукавах, всё-таки стянул свитер. Преодолев порыв сложить его, просто встряхнул и перебросил через спинку дивана. Ольф действо не прерывал и никак не комментировал. Сам только рубашку расстегнул да брюки швырнул куда-то к штанам и мантии.              «Вот, когда не сам — приятнее, правда?»              Ольф не церемонился. Перси закусил губу и уронил голову на спинку, касаясь её лбом. Замычал нечто протестующее на звонкий шлепок.       — Ты же хороший мальчик. Расслабься, — хриплый голос возле уха запустил мурашки по спине. — В тебя пока даже палочка не протиснется, не то что мой член.       Колени задрожали. Ничего больше пары пальцев в нём ещё не было, да и сейчас всего один казался пределом. Внутренности узлом скрутились, его прошиб ледяной пот.       Перси честно старался. Прогнулся, давая полный доступ, попытался расслабиться, сосредоточившись на других ощущениях, но тело не слушалось. Член Ольфа тёрся между бёдер, подпирая снизу мошонку, пока скользкие от смазки пальцы проникали внутрь. То поочередно, то вместе. И каждый раз от стоп до макушки прокатывалась волна, заставляющая мышцы конвульсивно сжиматься.       В голове не осталось ни одной связной мысли. Вся концентрация уходила на то, чтобы держаться вертикально, а не растечься безвольно по дивану. Перси понял, что дышал широко открытым ртом, только когда ненароком размазал слюну по щеке.       Стыд пробежался морозом по коже, но в ту же секунду его руку завели назад, и Перси схватился за чужой член, словно всю жизнь к этому готовился. Очертил головку, выпачкав ладонь в смазке, провёл по стволу. Коснувшись жёстких волос у основания, двинулся обратно. Ольф тяжело выдохнул в загривок, продолжая оглаживать изнутри. Фаланги — Мерлин, сколько в нём уже пальцев, два, три? — со странным ощущением тёрлись друг об друга, сжимаемые вместе.       — Пожалуйста, я...       Перси запоздало понял, что шепот из пересохших губ всё-таки прорвался чем-то обрывочным, не имеющим внятного смысла. Ольф навалился сильнее, вынуждая снова опереться на обе руки. Боль обожгла, подбросила тело, инстинктивно уходящее от вторжения. Перси запрокинул голову, тут же попадая в ловушку. Ладонь легла на горло, фиксируя за подбородок. Вторая рука — поперёк груди — не давала отодвинуться ни на полдюйма.       — Ты справишься... спокойно, Перси.       В носу защипало. Секунды растянулись в вечность. Ольф толкнул его вперёд, вполную прижимая к спинке, впился зубами в шею. Странное чувство — смесь щекотки и возбуждения — растеклось от паха. Перси неосознанно качнул бёдрами, снова потираясь полуопавшим членом об обивку. Зашипел от того, как внутри двинулся и Ольф.       — Не спеши так, — тот рассмеялся, наконец выпуская из фиксирующей хватки, и с нажимом прошёлся по пояснице.       Перси выгнулся, когда руки, продолжая слитное движение, поднялись до плеч, разминая задеревеневшие мышцы. Несколько точек — и тело снова сделалось мягким и податливым. Как Ольф вообще о таком узнал? Смутное предположение вспыхнуло на задворках, а затем мысль исчезла, не успев оформиться.       Жарко, распирающе. Мучительно медленно. Перси хватал ртом воздух, подавался назад, впивался пальцами в обивку, но повлиять на размеренный темп ничем не мог. Ольф дразняще водил носом по выступающим позвонкам на шее, иногда прикусывая кожу. Руки блуждали по телу, исследуя, запоминая до мельчайших деталей.       Перси заскулил в нетерпении, когда Ольф толкнулся до упора и замер.       — Ну же…       Тяжёлый вздох. Точка опоры сместилась: Ольф сдвинулся назад и опустился, практически усаживая на себя. Обхватил за талию. Ладони на сей раз не давили, прижимая, а лежали свободно. Только пальцы то и дело напрягались, впиваясь в мышцы пресса.       — Ла-адно… Вперёд, Отличник, — Ольф приглашающе двинул бёдрами и тут же вернулся на исходную. — Он в твоём полном распоряжении.       Перси вспыхнул, пожалуй, впервые за всё это время. Лениво брошенная фраза подействовала отрезвляюще. Он дёрнулся оглянуться, но Ольф, скользнув рукой ниже, провёл по натянутой коже и сжал то, что давно изнывало в напряжении. За годы безумных переработок в Министерстве Перси успел позабыть, насколько могло быть приятно, когда это делал кто-то другой. Стеснение смело оглушающим удовольствием.       Ещё, ещё. Забавно, как ни к месту вспомнились пересуды Охотников о привилегированном Четырнадцатом. Любимчике Главного. За какие такие заслуги?.. Кажется, в подслушанных разговорах мелькал и этот вариант. Затаив дыхание, Перси приподнялся, опустился на пробу. Пришлось опереться на чужие ноги, перенести часть веса, чтобы было удобнее. Ольф угукнул, как показалось — с одобрением, неторопливо лаская в ожидании продолжения.       Нужный темп нашёлся сразу. Перси не думал о том, как выглядел в этот момент. Разум всецело сосредоточился на процессе, не желая упустить ни единого мгновения. Ольф рычал что-то слабо цензурное в сгиб шеи. Держался, не перехватывал контроль, позволяя двигаться самостоятельно. Только всё жёстче впивался пальцами в бока, рёбра, бёдра — всюду, куда мог дотянуться.       Вседозволенность долго не продлилась.       Ровно в ту секунду, когда Перси готов был кончить, мир накренился. Ольф резко вышел и повалил его на диван, оказываясь сверху. Сбитое дыхание двоилось.       Что не так? Почему?..       Все вопросы исчезли, стоило Перси столкнуться с пожирающим, безумным взглядом, от которого внутренности леденели в ожидании следующего мгновения. Ольф наклонился. Казалось, хотел сказать что-то, не терпящее отлагательств. Перси чувствовал, как оно крутилось на языке. Ещё немного, и слова сами бы вспыхнули в голове… Но вместо этого Ольф жадно приник к губам, вырывая стон.       Дежавю.       Всё это было знакомо: ощущения, запахи, вкус. Словно происходило не в первый раз. Перси впился ногтями в спину, свёл колени, зажимая чужую талию между ног. Откуда-то он знал, что если сейчас разорвать поцелуй, подтянуться наверх и обвести ушную раковину языком, то можно услышать сдавленный рык.       Ольф напрягся, замер, теряя на мгновение власть. Перси ещё раз лизнул за ухом. Да… Именно этот звук.       Горло стиснули, вдавливая голову в подушку. На плече отпечатался укус. Ольф, окончательно наплевав на осторожность, грубо вошёл, прижимая одну ногу Перси к груди. Под коленом потянуло болью — слишком незначительно, чтобы тратить время на просьбы. Резкие толчки, заставляющие ерзать и прогибаться, насколько позволял Ольф, оставались до странного неторопливыми. Идеальный компромисс! Перси неожиданно для себя тихо рассмеялся.       Наконец всё было на своих местах. Всё было… правильно?       С каждым толчком в животе сворачивался тугой комок. Плотнее, больше, пока не стал нестерпимым. Перси держался на тонкой грани, забывал дышать и каждую клеточку пытался напрячь, чтобы наконец…       — Если готов, то скажи. — Долгожданные слова вспыхнули перед зажмуренными глазами, пуская миллиард иголок по коже.       — Да! — Перси не был уверен, что голос не потерялся в окружающем шуме. — Да-да, можешь!..       Та самая малость, которой не хватало, чтобы ощутить облегчение. Перси сжался, жмурясь, и в последний раз провёл рукой по члену. Ольф выскользнул из него за мгновение до того, как излился. Живот и грудь обдало горячей вязкостью. Перси распахнул глаза, но на них тут же легла ладонь, закрывая обзор.       — Погоди, — хохотнули в висок, — отдышаться дай.       Кожа стремительно остывала, становилось зябко. Перси повёл плечами и всё-таки выглянул из-под ладони, почувствовав, что Ольф сместился. Тот свесился с дивана за волшебной палочкой. Удивительно, как подобный параноик её вообще из рук выпустил. Смешок снова подкатил к горлу.       Ольф, поймав его взгляд, только головой покачал, словно все мысли знал наперёд.       — Болит где?       Перси нахмурился, подвигал конечностями и промычал нечто неопределённое. Саднила задница, от укусов горели шея и плечи, на бёдрах, кажется, угадывались синяки.       — Я в порядке.       Ольф хмыкнул, очищая их обоих. Ещё раз внимательно осмотрел с головы до ног. Ткнул палочкой в самые болезненные места поочерёдно — Перси приподнялся на локтях, чтобы убедиться, что его действительно… лечили? Все отметины испарялись, повинуясь движениям палочки, а сам Ольф выглядел отстранённым сильнее обычного.       — А… ты?       Ольф вскинул голову и цокнул языком, поднимаясь с дивана.       — Да мне-то чего? — Губы растянулись в улыбке, похожей на оскал. — Разве что сейчас я на повторные подвиги не готов, и не проси. Это вы, молодые, можете сразу в бой, а нам, старикам, нужно время... на перезарядку.       Перси поёжился в смущении. Нашарив спасительный свитер, принялся натягивать его, только чтобы скрыть загоревшиеся щёки.       — Спасибо, — буркнул, отворачиваясь. — Мне теперь… лучше.       Перси сказал чистую правду, хоть и понял это с запозданием. Тревога, висевшая над головой подобно мечу, поутихла, задвинулась в далёкие уголки. Спокойная усталость разлилась по телу. Клонило в сон.       — Попробуй ещё поспать, Перси.       От собственного имени, прозвучавшего непривычно мягко, Перси запнулся. Только-только, не отрываясь от дивана, потянулся за отброшенными брюками, как едва не рухнул носом в пол. В последний момент удержал равновесие, отшатнувшись. Поднял голову, но Ольф отошёл к противоположной стене, на ходу застёгивая рубашку. Каким-то образом оказался уже полностью одетым.        Ослабевшие ноги отказывались продеваться в штанины. Перси промучился с ними раза в три дольше обычного, то и дело бросая взгляды на Ольфа. Тот делал всё что угодно, чтобы только не смотреть в его сторону. Ходил по кабинету, пил кофе, перекладывал бумажки с места на место.       Перси мысленно фыркнул. А чего, собственно, он ожидал? Всё было так же, как в спутанных, истлевших воспоминаниях из Хогвартса. Он не томная барышня, к которой могли бы возникнуть чувства и которую нужно было добиваться. Да и Ольф ему в отцы годился. Это… просто взаимопомощь, правда?       «Ты поможешь мне. А я тебе».       Ремень пришлось несколько раз перекрутить в руках, чтобы понять — всё-таки разрезал сзади заклятием, решив не мучиться с ещё одной пряжкой. Перси, не сдержавшись, закатил глаза, сращивая два куска беззвучным Репаро. И это он-то нетерпеливый?       Моргнул. Задумался.       Нет, Ольф ему сейчас такого не говорил. Откуда же взялось это чувство? Перси слышал тон фразы и её саму, но никак не мог вспомнить, когда та звучала. Странно. Он встряхнулся, застёгивая ремень, и убрал палочку в крепление.       Наверное, и впрямь стоило поспать. Голова сделалась совсем тяжёлой.       Перси плюхнулся на диван, привычно подгребая под себя подушку. Закрыл глаза, утыкаясь носом в наволочку.       — Эй! И на этот раз чтобы без кошмаров, Отличник, — в неприкрытой насмешке чудилась забота. — Это приказ.       Улыбка так и не сошла с лица, пока Перси не провалился в сон.

      ***

      Ольф впечатал кулак в лоб. Опять! Да что он за человек-то такой! Прав был Руф, когда тыкал носом, махал красным флагом перед глазами, взывая к благоразумию в вопросах Четырнадцатого.       — Сказано тебе «в последний раз»… Он на то и «последний», чтобы не повторяться больше! Дери тебя кентавры! — внутренний крик вырвался едва слышным шёпотом.       Ольф кинул взгляд на диван, поспешно проверяя. Мальчишка спал, трогательно свернувшись в комок под накинутой сверху мантией. Спокойно, не так, как пару часов назад, когда хмурил брови и рывками ворочался, рискуя свалиться на пол. Кошмары — вечные неотъемлемые спутники солдат. Истина известная, но Перси повезло столкнуться с ней не так давно.       Пальцы проскребли по массивному дереву столешницы. Ольф с шипением выдохнул сквозь зубы. Старый мудак, ведомый на поводу, вот он кто! Раз — случайность. Второй — уступка… Но тут впору было сбиться со счёта и признать зависимость.       Ольф рывком отклеился от стола и подкрался к подлокотнику. Прежде, чем успел подумать, опустился, проводя подушечками пальцев по бледному лбу. Убрал в сторону ещё влажную рыжую прядь, завившуюся колечком. Уизли были похожи лишь внешне… Так почему сердце продолжало сжиматься, даже зная вдоль и поперёк, кто перед ним?       Старые чувства давно были похоронены и истоптаны намертво — за это Ольф лично ручался.       Мерное дыхание усыпляло. Хотелось сгрести сонного парня в охапку и завалиться в спячку по меньшей мере на месяц. Вот так чтобы. Уютно и тепло. Спокойно.       Ольф впился пальцами в предплечье, едва не вспарывая кожу ногтями. Отставить сопли! Никогда больше. Никаких привязанностей, от которых потом душу наизнанку выворачивало. Никаких слабостей!       «Слышишь, Ольф, никаких!»       Бессильное рычание получилось сдержать только чудом.       Перси был тихой гаванью. Нет, омутом, скорее — Ольф скривил губы в усмешке. С целым табуном келпи под неподвижной водной гладью. Прилежным и непоследовательным. Принципиальным и неожиданно хаотичным в своём воодушевлении. Ольф совсем запутался, не различая, где был настоящий Уизли, а где — подстроенный под нужды Главного, слепленный системой.       В каком-то смысле… желание Перси с самого начала было обманом, не так ли? Ольф тяжело растёр лицо ладонями. Нет, всё. Этот раз был точно последним.       Он с несвойственным себе тактом предпочёл не напоминать, что таких клятв набралось уже с десяток, если не больше. Зубы стиснулись настолько плотно, что рисковали перетереться в порошок.       Так будет лучше. В первую очередь для Перси.       Ольф прикрыл глаза. Система развернулась перед внутренним взором упорядоченной паутиной связей и инструкций. Он всё-таки позволил себе рваный вздох… Ещё несколько секунд промедления, оттягивание неизбежного. А затем отдал приказ.       Четырнадцатая боевая единица. Стереть воспоминания о последних двух часах.       Снова.