Рука помощи в бескрайнем космосе

Величественные двери бальной залы отворились, засверкали свечи в люстрах, засиял натертый паркет, зазвучали первые такты модного вальса. Все это смотрелось бы картинкой из старой книжки — или даже сказки — если бы свечи не горели сгустками эктоплазмы, искусственный паркет не гремел под сапогами титановыми панелями, а вальс не исполнялся на гравитационном органе. А, да, и за окнами дворца не висели бы три красноватые луны, освещая вечную, безжизненную ледяную пустыню планеты Альтаира. Тимофей шагал туда, в блестящее бальное великолепие, по стерильному коридору вслед за парочкой вооруженных альтаирцев. При встрече они представились дипломатическими представителями, но держали за плечами такие увесистые плазмометы, что больше тянули на конвой. К грозному оружию прилагались весьма кислые рожи сопровождающих, но если быть честным, местные рожи в целом знали два выражения: надменно-обмороженное «ты урановый таракан под моим ботинком» и сменявшее его в экстремальных случаях «еще слово — и пыль от твоего тела рассеется в открытом космическом пространстве, землянин…». Это последнее Тимофей слышал лишь однажды, и впредь намеревался избегать любым способом. Шагая по коридору, он убеждался, что с прошлого раза здесь ничего не изменилось. Величественным дворец Альтаиры казался лишь издалека, а при ближайшем рассмотрении стены были облезлыми, ковры плешивыми, титановый паркет протертым, а драпировки — проеденными местной молью и заштопанными заботливыми руками. Да что там, даже высокоскоростные пулялки королевской охраны пусть и были не самой древней модели, но судя по оплавленному стволу и самопальному прицелу, приобретались на черном рынке, на последние деньги, а значит, хранили вряд ли больше двадцати процентов заряда. С таким же успехом можно было охранять короля с заточенной вилкой. Пока Тимофей шел, размышляя об этом, ему на плечо опустилось тяжелое щупальце. Он вздрогнул, хоть и знал, что это свои. — А? — Послушай, кэп, — сказал… нет, кажется, сегодня все же сказала первый помощник Зурт’хара. С утра она еще не определилась, то и дело сменяя цвет бугристой кожи с женского красновато-зеленого на мужской фиолетовый, но сейчас окрас смотрелся стабильным. Оттенками зелени отливали и змеиная с костяными наростами морда, и мощное двуногое тело, три пары рук-щупалец темнели багрянцем. Сегодня это смотрелось особенно по-праздничному, чуть ли не по-новогоднему. Одно удручало: чувство справедливости в женской ипостаси у Зурт’хары обычно обострялось. Вот и сейчас, похоже, дело шло именно к этому. «Послушай, кэп» — так обычно начинались призывы к совести, и Тимофей мысленно приготовился. — Ну? — спросил он без особого энтузиазма. — Послушай, кэп, давай на этот раз без эксцессов. — Не понимаю, о чем ты, — невинно отозвался он, сбрасывая щупальце с плеча — без погонов там было непривычно голо. — Да ладно тебе! — фыркнула Зурт’хара. — В прошлый визит даже на орбите было слышно, как ты цапался с их королем. — Не моя вина, что их король полный мудак. — Как будто у него есть выбор! Речь о его семье, его подданных, его планете. Он за них отвечает. — В том-то и дело, — подтвердил Тимофей, чувствуя, как опять закипает. — Если ты отвечаешь за целую планету, а союз чертовых пландитов вознамерился создать червоточину именно в твоем сегменте, то ты берешь руки в ноги, пакуешь свое хреново королевство и валишь. Не-е-ет, если твоя блядская гордость не позволяет тебе сесть на спасательные корабли и смыться, ты можешь, конечно, героически сдохнуть вместе с последним альтаирским тараканом, но тогда уж не обессудь, что вся остальная галактика будет считать тебя полным мудачиной. Зурт’хара дернула носовыми отверстиями. — Не знаю… Если бы пландитский архонт потребовал мою сестру для пополнения гарема, я тоже послала бы его с санитарной миссией в сектор Лямбда. — Но ты же не король. У тебя под началом нет целой планеты, пусть даже и покрытой льдом на девяносто девять процентов. А наживать врагов в лице пландитов — ну правда, это… это верх героического идиотизма! Теперь на кону личные счеты, так что, вот увидишь, военный флот архонта заявится с разрешением зачистки через пару дней, не больше. — Значит, у нас есть еще пара дней, чтобы убедить короля эвакуироваться… — Я уже пытался, и мне было заявлено, что еще одно слово — и пыль от моего тела рассеется в открытом космическом пространстве. Тимофей передернулся, вспоминая убийственный взгляд и ледяной голос. Зурт’хара хмыкнула. — Что-то мне подсказывает — король не станет вредить землянину, представителю единственного члена межгалактического союза, который в вопросе уничтожения Альтаиры придерживается нейтралитета… — Вот именно, нейтралитета, Зурт! — подхватил Тимофей. — Ней-тра-ли-те-та. Тебе напомнить, что значит это слово?.. Закон на этот счет говорит четко: «Нейтралитет Земли заканчивается там, где начинаются личные интересы», а какие интересы могут быть на безжизненном куске льда, случайно зависшем на обочине космического пространства? — Тимофей вздохнул. — Нет, тут мы при всем желании ничего не изменим. Не связывать же нам короля и не вывозить отсюда силком? Совершенно не предупреждая и не спрашивая разрешения, мозг отчего-то вспыхнул ярким видением: король Альтаиры, надменный Кассиан, — связанный и лежащий у его ног. Будто наяву Тимофей увидел пылающий гневом взгляд ледяных раскосых глаз, задравшуюся под королевским мундиром белую рубашку, глянцево-жемчужную кожу запястий, перетянутую веревкой… Черт, да что за ерунда, откуда это? Пришлось даже проморгаться, отгоняя непрошеный стояк. — Нет уж, — сказал Тимофей решительно, в ответ то ли на идею Зурт’хары, то ли на упорно не желающую испаряться неуставную картинку. — Что-то мне подсказывает, король отблагодарит за такое плазменным зарядом в яйца. И это было правдой в обоих вариантах. Некоторое время Зурт’хара шла рядом молча. Но вскоре совестливая сущность все же победила. — Не знаю, — сказала она задумчиво. — Мне кажется, можно попробовать поговорить с королем еще раз. Альтаирцы — особый народ, с повышенным чувством гордости, на них нельзя давить. Тут нужна дипломатия. — Дипломатия-шипломатия, — Тимофей махнул рукой. — Это точно не ко мне. Я не дипломат, а капитан боевого крейсера. — Капитан боевого мусоровоза, — буркнула под нос Зурт’хара. Кажется, она хотела сказать это совсем тихо, но он услышал. В груди полыхнуло. Он остановился так резко, что охрана вскинула плазмометы. — Это временно, ясно? — процедил он, тыча пальцем Зурт’харе в грудную пластину. — Это не навсегда. Однажды наша опала закончится, и я снова надену погоны. Мы соберем денег, найдем доступ к элитным торгам и выкупим «Валькирию». И тогда мы — ты, я и ребята — как и раньше, будем в деле. Ясно? — Кэп, — поморщилась Зурт’хара. — Ты послал межгалактический совет нахуй. Каждого по отдельности, а потом всех вместе. — А что мне еще оставалось? Они отправили целую флотилию на убой, потеряли пять кораблей, полных десанта, пока я наконец не решил обрубить связь и игнорировать тупые приказы. Еще немного — и ты с пацанами тоже стала бы звездной пылью… — И мы благодарны, кэп, ты это знаешь, — Зурт’хара выставила щупальцы в примирительном жесте. И добавила мягче: — Я просто… просто говорю, что после такого нам еще повезло, что Земля за старые заслуги выбила нам санитарную миссию в секторе Лямбда, а не пожизненное на урановых раскопках… Посылать членов межгалактического совета нахуй — это… как ты там сказал? — она подвигала надбровными дугами. — Верх героического идиотизма. Не думаю, что стоит рассчитывать на скорый конец нашей опалы. Тимофей шумно выдохнул и отвернулся. Крыть такое было нечем. — Тем больше причин не ввязываться в спор с пландитами, — сказал он, отправляясь дальше по коридору. — Для Альтаиры все кончено. Зурт’хара грустно загремела сзади сапогами. Их делегация была у самого входа в тронный зал, когда оттуда вылетел крошечный плазменный заряд и на полной скорости влепился Тимофею в живот. — Капитан Тим! Капитан Тим! Вы как раз к празднику! — вопил заряд, приплясывая вокруг на тоненьких ножках. — Какая миссия у вас на этот раз? Снова спасать редких животных с умирающей планеты? Остановить межклановый конфликт на Сантарисе? Отбить галактонского президента у пиратов? — Здравствуйте, ваше высочество, — улыбнулся Тимофей, отдавая честь. В отличие от взрослых членов королевской семьи, юный наследник еще не превратился в криогенную камеру с лицом в виде морозильного отсека, и это было приятно. — Я обещаю все вам рассказать, пока ваш дядя подписывает наши документы. Принц схватил его за руку и повел, пританцовывая под мелодичные звуки гравитационного органа. Мальчишка был лет десяти, с альтаирским худым длинным телом, цаплевыми ногами, большущими раскосыми глазами с вертикальным зрачком и жемчужно-прозрачной кожей. В целом — пацан как пацан, от земного почти не отличить, кроме одного: вокруг головы у него мерно и трепетно горела корона бледно-голубого пламени. «Свет Альтаиры», отличительный знак жителей крошечной ледяной планеты. Тимофей не вникал в физиологию этой штуки, но даже ему нравилось смотреть, как над головами невозмутимых альтаирцев плясали игривые голубоватые искры. — Скорее, скорее, — веселился принц. В руках он удерживал питомца-милиморфу, смешную пушистую тварюшку, что-то среднее между кошкой и лисой, с огромными ушами, точеной мордочкой и шикарной бело-голубой шубкой. — Скоро все начнется. В сопровождении охраны и сыплющего вопросами принца Тимофей прошел в главный зал, заполненный знатью и высшими военными чинами. Внутри все было еще скромнее, чем запомнилось с прошлого раза. Мебели заметно поубавилось, вместо грандиозной люстры с потолка свисал голый эктоплазменный светильник, вместо картин по стенам светлели выцветшие прямоугольники. Очевидно, подготовка к атаке пландитов — дело не из дешевых. И все же здесь без сомнения пытались создать праздник. От многочисленных закусок вкусно пахло, рыжие пупырчатые фрукты в вазах радовали глаз, в углу даже стояла торжественная местная «елка»: обвешанное стеклянными кристаллами гигантское растительное чудовище с лианами и шипами. Чего здесь не хватало, так это искреннего веселья. Никто не танцевал, не поднимал бокалы с шипучкой, не произносил тосты. Разряженная публика кучковалась между колоннами и напряженно шепталась, то и дело опасливо вглядываясь в лунно-грозовую темноту за стеклами широких окон, будто вот-вот ожидая оттуда смертельных лучей вражеского флота. Король был занят с советниками, стоя у главной управляющей консоли — допотопной, еще даже светодиодной, а не жидкокристаллической. Негромко переговариваясь, он рассматривал развернутую на экране тактическую карту планеты и то и дело постукивал по ней указкой. Остановившись на уважительном расстоянии, Тимофей вытянулся. Когда король обернулся, отдал честь. — Капитан санитарного фрегата особого назначения Тимофей Залесский. Земное командование просит предоставить проход в межгалактический тоннель в сектор сто пятнадцать Лямбда ка-эм четыре для выполнения очистительной миссии. Чеканя все это, он приклеился взглядом к стоячему воротнику королевского мундира, голубого с золотой окантовкой, а точнее, к аккуратной заплатке, почти незаметно вшитой на этом воротнике под правой скулой. — Санитарного фрегата? — холодно отозвался король. — Отчего вы не на «Валькирии», капитан? И где ваши погоны? Тимофей наконец поднял взгляд выше. И, как и ожидал, встретился с выражением «ты урановый таракан под моим ботинком». Выдержать его было нелегко, особенно когда все по отдельности — огромные льдисто-раскосые глаза, тонкий нос с узкими ноздрями, большие губы и, тем более, пламенно-голубая корона — было таким… таким… неземным. Как из детской книжки. Тимофей прочистил горло. — Произошел инцидент, несовместимый с моим военным назначением. Я и моя команда были переведены на сервисный транспорт. Король молча исследовал его. Ни один мускул не двинулся на лице, разве что синий огонь на макушке ненадолго встрепенулся. — Ах да, вас разжаловали за неповиновение и оскорбления в адрес совета, я слышал. Тимофей сжал зубы. Раз слышал, зачем расспрашиваешь, сволочь. Из внутренних дверей в зал вышла высокая альтаирка. Ее длинная фигура походила на внезапно ожившую мраморную колонну, а огонь над головой горел мерно и горделиво. Сестра и брат были поразительно похожи, разве что в эмоциональном спектре принцессы имелось более двух выражений. Вот сейчас она смотрела с искренним гостеприимством, и сердце замирало от теплой, утонченной красоты. Неудивительно, что на это позарилась даже отвратительная пландитская жаба. — Мы рады видеть вас, капитан, наши двери для вас всегда открыты, — принцесса склонила голову набок. В глазах ее мелькнула улыбка. — Как видите, на Альтаире сегодня праздник. Я слышала, что Земной Альянс так же отмечает оборот вашей планеты вокруг солнца, это правда? Тимофей приветственно отдал честь. — Да, Ваше Высочество, и тоже именно сегодня. — Как судьбоносно! Возможно, вы захотите остаться на праздничный ужин? Можете пригласить всю команду. — Никаких ужинов, — отрезал король. — Капитан вот-вот улетает. — Кассиан… — принцесса посмотрела на брата с укоризной. Тот ответил ей холодом. — В такую минуту чужакам во дворце не место. Тимофей ткнул Зурт’хару локтем: «Я же говорил», а потом коротко улыбнулся принцессе. — Благодарю вас, Ваше Высочество, но боюсь, Его Величество прав: наша миссия не терпит отлагательств. Душа, конечно, требовала праздника, да и незнакомые, но явно съедобные запахи манили, равно как и шипучка, и рыжие пупырчатые фрукты на блюдах, но под королевским взглядом кусок в горло все равно не полез бы. А на корабле ребята, вроде, обещали разбавить овощной концентрат витаминными звездочками, Зурт’хара украсила гирляндой свой полуразумный салаирский кактус, Ксенччи хвастался, что припас конфеты. Так что… с Альтаиры и в самом деле пора убираться. Осталось только получить подписанные документы. Тимофей выжидательно взглянул на короля — но тот все медлил. Заложил руки за спину, и смотрел, смотрел, испытывая взглядом. Тонкий, но непоколебимый, он походил на обряженный в мундир иридиевый прут: такой не гнется и не ломается, его можно разве что растопить в плазменной плавильне. К сожалению, квантовые ракеты пландитских боевых кораблей способны сделать именно это. Наконец, мимолетно глянув на племянника, вертевшегося под ногами со своей милиморфой, король кивнул. — Ваша просьба будет удовлетворена, капитан. Давайте документы. Пока Тимофей выводил нужный файл на экран комма, он услышал рядом торопливый шепот: — Ваше Величество, еще есть время… Тимофей мысленно выругался. Зурт, да чтоб тебя… К счастью, король не стал сразу угрожать рассеиванием, ограничился коротким: — Кажется, я в прошлый раз запретил вам говорить на эту тему, первый помощник. — Но ваша семья, — не сдавалась Зурт, — ваша сестра, племянник… — Они тоже не согласятся бросить Альтаиру. Тимофей посмотрел на молодого принца. Мальчишка деловито ждал, пока настанет его очередь задавать вопросы, и то и дело чесал светящуюся макушку. На праздничной курточке спереди у него гордо сиял герб Альтаиры. Жаль его стало до зубовного скрежета. Эх, была не была… Тимофей решительно шагнул к королю. — Так не спрашивайте их согласия, — прошипел он. — Дайте им что-нибудь, усыпите, а мы тайком пронесем на наш фрегат и спрячем в грузовом отсеке… — Наследник Альтаиры? В грузовом отсеке? — Брови короля взметнулись, а выражение лица стремительно приблизилось к «Еще одно слово…». — Зато они будут живы! — поспешил опередить Тимофей. — Как долго? Архонт поклялся, что сделает Кестари своей наложницей, а Кейлана отправит на рабский рынок. Кто защитит их от пландитов — вы? Лазурно-прозрачные глаза уставились так пронзительно, что Тимофей не выдержал, отвел взгляд. Крыть такое было нечем. «Нейтралитет, пока не затронуты личные интересы Земли». Ней-тра-ли-тет. Слово железно прошагало по нервам. Король поднял подбородок. — Нет уж, капитан. Лучше мы погибнем, защищая Альтаиру. — Вам не дадут защищаться. Просто пульнут, и все, от вас не останется даже пыли. Что вам здесь, в этом безжизненном куске льда, случайно зависшем на обочине космического пространства? — Альтаира наш дом, мы не можем ее покинуть, — отрезал король. — Разделить ее судьбу будет для нас честью. Какой он был сейчас… С горделивым взглядом, бледными щеками, искрящимся над затылком яростным лазурным пламенем! Тимофей не мог оторваться. Ну мудак же, мудак — но какой красивый… — Вот, возьмите, — король протянул комм обратно. — И немедленно уезжайте. Принц, услышав это, подскочил ближе. — Капитан обещал рассказать мне о своих приключениях, — сказал он робко. — В следующий раз, Кей, — сказал король, и осекся. На мгновение зависла хрусткая, болезненная пауза. Пламя у короля на висках побледнело. Он поджал губы, выпрямился и закончил: — На это нет времени, Кей. Судя по его тону, дальнейшее обсуждение не имело смысла. Тимофей виновато глянул на принца и кивнул. — Тогда прощайте, Ваше Величество. — Повернувшись, он отдал честь принцессе. — Ваше Высочество. — Прощайте, капитан, — принцесса чуть прищурила в улыбке глаза. — Помните, вы всегда были желанным гостем на Альтаире. Слова прозвучали мягко, но короткое «были» скребануло наждачкой. Тимофей махнул Зурт’харе возвращаться. Не успел он сделать и пары шагов, как принц все же нагнал его. — Я хотел попросить вас, капитан Тим, — сказал мальчишка очень по-взрослому. Немного потоптавшись и выдохнув, он протянул свою смешную милиморфу. — Не могли бы вы… взять с собой Аллору? Ей не требуется много ухода, она только не переносит жару. Много спит. Больше всего любит поесть и чтобы чесали за ушами. Тимофей сглотнул, принимая зверька. — Конечно, Ваше Высочество. Не бойтесь, с ней все будет в порядке. Он посмотрел, как сноп игривых голубых искр взвился надо лбом и висками, а потом в порыве безнадежной, отчаянной жалости потрепал пацана по пламенной макушке. Зал немедленно охнул, кто-то вскрикнул, что-то стеклянно упало. Взвизгнули, приходя в боевую готовность, плазмометы охраны. — Что… что такое? — спросил Тимофей и, выпустив взвизгнувшую милиморфу, вздернул руки. Принц, изменившись в лице, отшатнулся. — Нельзя, — шепнул он, торопливо касаясь искрящегося нимба. — Трогать священный свет — нельзя… — Да я… да я же… — Только члены семьи имеют на это право, — мальчишка в ужасе стиснул щеки ладонями. — Прикосновение чужака карается смертью! — А?! — вырвалось у Тимофея. Он огляделся, ища поддержки, но один за другим напарывался на враждебные взгляды. И готовые выстрелить пушки. Это шутка?! Тимофей повернулся к королю. — Ваше Величество… Ледяное выражение лица треснуло, узкий зрачок в прозрачном глазу превратился в пульсирующую нитку. — Вы очернили свет моего племянника, — сказал король глухо. — Не хотел я ничего очернять! — взмахнул руками Тимофей. — Откуда я мог… — Это неважно. — Пламя короля стихло и побелело. — Вы нанесли моей семье несмываемое оскорбление, и по закону должны поплатиться головой. От абсурдности происходящего Тимофей впервые в жизни растерялся. — Убить… представителя Земли… прибывшего с государственной миссией? Вы в своем уме? Через двадцать минут здесь будет союзный флот! Король посмотрел с горечью. — Весь мой народ, моя планета — все будет уничтожено, стерто в прах не сегодня так завтра. Вы думаете, мне есть что терять, кроме чести? Взвизгнули разгоняемые плазмоидные заряды. Зурт’хара вскинула свой бластер, но ясно было, что выстрелить она успеет только один раз. Вперед, заслоняя Тимофея, вышла принцесса. — Есть и другой выход, — сказала она, обращая свои слова к брату. — Нет, нет! — король отвернулся. — Другой выход?! — взвился Тимофей. — Какой другой выход? — Бесславно умирать в этом королевском клоповнике не входило в его планы. — Касаться священного света могут только члены семьи, — пояснила принцесса. — А значит, избежать казни возможно, породнившись с нами. Посредством… брачного союза. Слова громыхнули похуже плазменной пушки. В ушах зазвенело. — Какого… союза? — Брачного, — ласково повторила принцесса. — Ваш единственный способ избежать казни — стать моим супругом. — Нет! — рявкнул король, решительно наступая. — Кассиан… — Ты не для того отказала архонту, чтобы теперь позволить землянину… — Землянину, который и вправду заслуживает жизни… — Нет, нет, нет! Ты не выйдешь за него! — Тогда это придется сделать тебе! Король отшатнулся, и теперь пришла ее очередь наступать. — В такой час Альтаира не омрачит своих стен убийством невинного. И если я не спасу его, значит, это твоя задача. Тимофей переводил беспомощный взгляд между ними. Да что, черт побери, здесь творится? Под напором сестры король сгорбился и ожесточенно потер лоб, будто от сильной боли. Свет над его головой брызнул голубыми искрами. Принцесса подошла, положила руку ему на плечо. Король постоял под ее прикосновением, решаясь, и выпрямился. Повернулся к Тимофею. Снова глянул с обычным ледяным спокойствием. — Это и в самом деле ваш единственный шанс, капитан, — сказал он ровно. — Не беспокойтесь, на долгие церемонии времени нет ни у вас, ни у меня. Все пройдет быстро. Со дня на день вы окажетесь вдовцом, и дальнейших хлопот вам это не доставит. Если пожелаете, подтверждение союза может даже никогда не выйти за стены дворца. Вы согласны? Никогда Тимофей не думал, что его свадьба состоится при таких обстоятельствах. Не то чтобы он вообще когда-то думал о свадьбе… — Мэ… мнэ-э-э… — промямлил он. И, кажется, кивнул. Что ему оставалось? А дальше он ошарашенно стоял, пока народ вокруг суетился. На него напялили идиотский лазурный плащ, на грудь нацепили герб, в ладонь сунули браслет. Как во сне — а может, и в самом деле во сне? не может же такая бредятина происходить на самом деле! — Тимофей взял узкое запястье и закрепил титановый браслет на тонкой жемчужной коже, а потом, поддернув рукав кожаной куртки, протянул свое. Вслед за королем оставил отпечаток на комме. Пока он, все еще не слишком в себе, делал подпись, сзади кто-то дернул за воротник. А там и вообще принялся стягивать куртку. Вместо нее на плечи опустился тяжелый королевский мундир. Ничему уже не удивляясь, Тимофей вделся в рукава и только теперь осмотрел обнову. Глаза особенно приклеились к золотым погонам. — Это… что? — отозвался он пораженно. Король бросил косой взгляд. — Супругу правителя Альтаиры автоматически присуждается звание командующего королевским флотом. — Увидев, как расширяются глаза Тимофея, он отмахнулся. — Это в большинстве случаев декоративная должность. «А в меньшинстве?» — хотел спросить Тимофей, но не успел. Король повернулся. Встал прямо, посмотрел холодно, все как обычно, и все же… все же что-то было по-другому. Возможно то, как нервно трепетало над головой потемневшее пламя… — Требуется… кхм… скрепить союз. Физический контакт. Физический контакт? Звучало угрожающе и как-то по-медицински. — Поцелуй, — мягко подсказала принцесса. Неужели альтаирцы целуются? Не просто прожигают друг друга надменными взглядами? Все сомнения исчезли, когда король подался вперед. Тимофей ответил. Уважительно коснулся сухих, чуть прохладных губ. Всего лишь поцелуй. Поцелуй с самоубийцей. С дураком, мудаком, бесчувственной непробиваемой льдиной… Поцелуй с королем. С искренним и благородным болваном, с наивным романтиком. С беззащитным правителем безнадежной, никому не нужной, обреченной крошечной обледенелой планетки… С тем, кто готов пожертвовать всем ради… ради акта героического идиотизма. Горько за него стало так, что Тимофей, забывшись, подался навстречу. В голове заплясало. Не отдавая отчета, он ступил ближе, вжался грудью. Схватил жесткий воротник королевского мундира и дернул на себя. А король… А король ответил. Обхватил руками, сжал в тесном, горячем объятии. Раскрыл в поцелуе мягкие губы. Отчаянно, прощально — и от этого искренне, будто сразу до наготы. Еще, хотелось стать хоть на один миг так близко, чтобы слиться. Тимофей скользнул руками выше, по щекам, вверх по скулам, к вискам — вдруг пальцы лизнуло прохладное, трепетное пламя, оно забилось в ладонях — а там… В голову метнулись неизведанные, невиданные образы. Тимофей попробовал отшатнуться, но не смог двинуть и пальцем. Стоял, пока под веками вспыхивали картинки. Вот в толще синего льда ворочается гигантский биолюминесцентный червь, оставляя после себя глянцевые, словно отполированные, тоннели. Вот странная кристаллическая сущность перекатывается по снежному настилу, собираясь в шар, а после взрываясь мириадами остроконечных снежинок. Вот в звездной ночи, под трехлунным светом, раскрываются крошечные цветы с зеркальными, покрытыми инеевыми узорами лепестками. Вот семейство кошек-лисов устраивается под снег на ночевку, вот похожие на сосульку жуки, вот спиралевидные фрукты, вот светящийся мох, вот огромный рогатый бык с огненным дыханием… Было еще множество других, шерстистых, чешуйчатых, полупрозрачных, с шипастыми наростами, отражающими свет крыльями, прорастающими в мерзлой земле корнями, умеющих бурить лед, выделять тепло, собирать солнечный свет, извлекать из снега влагу и взаимно опыляться в лютый холод. Альтаира! Этот безжизненный кусок льда, случайно зависший на обочине космического пространства, кишел жизнью, объединял невидимыми связями ее обитателей, давал им кров, еду, тепло — был их единственным домом. «Мы не можем покинуть планету. Разделить ее судьбу будет для нас честью…» Картинки погасли так же внезапно, как появились, оставив в груди холодную, одинокую пропасть. Тимофей задохнулся, стал ловить ртом воздух. Он так и стоял, прижимаясь. Все не отпускал. Не хотелось. Тем более король тоже никуда не торопился. Тяжело дышал, прижимался влажным холодным лбом, лаская пламенными языками. Вокруг было очень тихо. Они, может, и дольше бы так стояли, но главная консоль внезапно взорвалась оглушительной сиреной. Огромный голографический экран запульсировал красным. Король отшатнулся. — Я так и знал, что это случится сегодня. — Вцепившись взглядом в мерцающие предупреждения об угрозе, он оттолкнул Тимофея: — Уезжайте немедленно, капитан. Забирайте «Валькирию» и уезжайте! Сам он бросился к советникам и принялся отдавать приказы о выставлении энергетических щитов и настройке орудий. Тимофей стоял, глядя, как они толкутся у трескучей консоли, как карта вспыхивает красными точками вражеских кораблей, как принцесса прижимает к себе притихшего мальчишку, и только теперь в голове прояснилось. Внезапно вспыхнуло: «Валькирию»? О чем это он? Торопливо потыкав кнопки на комме, Тимофей высветил подписанные королем документы. Вот заверенный приказ, вот официальные формы, вот разрешение на использование тоннеля в сектор Лямбда, а вот… Это еще что такое? Короткая записка, с номером королевского дока и позволением отбыть за пределы планеты. Транспорт: боевой корвет «Валькирия двадцать семь-десять». Откуда она здесь?! На плечо опустилось тяжелое щупальце. — Какой будет приказ, кэп? — спросила Зурт’хара. Времени на решения оставалось совсем немного. Тимофей сдернул с запястья комм и вручил ей. — Передай ребятам встретить тебя в доке. Вместе заводите «Валькирию» и выходите в предпланетное пространство — так, чтобы вас было видно. Когда тяжелые шаги загромыхали к коридору, Тимофей решительно подошел к консоли. — Откройте мне коммутационный канал на корабль архонта. Весь совет шумно обернулся. — Вы все еще здесь?! — Король свел в отчаянии брови. — Сколько раз мне прогонять вас, чтобы вы наконец спасли себя и команду? Уезжайте! Они откроют огонь в любую минуту! Тимофей не сдвинулся с места. — Откройте мне коммутационный канал на корабль архонта, — повторил он еще четче. — Вы только потеряете время, капитан. Архонт не изменит своего решения. Тимофей глянул в упор. — Это мы еще посмотрим, — сказал он мрачно и протянул руку. По сигналу короля один из советников вложил в нее трубку древнего комма. Уже через мгновение голографический экран заполнился красно-черным логотипом пландитского флота. Индикаторы на консоли замигали, сигнализируя о настройке связи. В сосредоточенной тишине раздался низкий трескучий голос. — …крхшш-пшшш… …те в виду, ваше величес-кшшхррр, время для извинений выш-грхшшш, — закряхтела связь, то и дело прерываясь. — Судьба Альтаиры реш-кшшш-пшш-на. Но вы все еще можете спасти принце-шшшр-кшш, если немедленно посадите ее на доставщик. Ей найдется место в каюте арххх-кхх-кхх… Тимофей вжал кнопку передачи сигнала так, что она пискнула под его пальцем. — С вами говорит капитан Тимофей Залесский, официальный представитель Земли. На мгновение на том конце замолчали, а потом треск усилился. — …кхшшш-тель Земли? — проскрипел собеседник. — Земля занимает позицию нейтр-хшш-пшш-ета! — Нейтралитет Земли заканчивается там, где начинается ее личный интерес. — С каких это пор у Земли личные инте-кххкр-грхх-сы на Альтаире? «Если пожелаете, подтверждение нашего союза может даже никогда не выйти за стены дворца…» — так сказал король? Да, пожалуй, именно это было бы практичнее всего. Уехать, забыть, притвориться, что ничего не случилось. Но Тимофей уже понял, что последнее время вместо практичности он руководствуется другим, гораздо более героическим — правда, и гораздо более идиотским — принципом. Он решительно выдохнул. — С тех пор, как землянин стал членом королевской семьи Альтаиры… — он встал еще прямее, чувствуя уверенную тяжесть золотых погон, — и командующим ее боевого флота. А это значит, господин архонт, что по закону Земного Альянса планета и все ее жители теперь под нашей защитой. И если хоть одна пландитская ракета потревожит лед на ее горной вершине, уже через двадцать минут здесь будет земной флот в полном боевом составе. — Кшш-грхх… неправд-кхшш… доказат-крхшшш… Прикинув, что «Валькирия» именно сейчас выходит на орбиту, вставая на пути пландитской атаки, Тимофей уверенно ответил: — Если вы не верите моим словам, то пусть доказательством вам будет земной боевой корвет, только что заступивший на патрулирование периметра. Скрип и треск на той стороне возмущенно зарычал, заскрипел и загавкал. Заголосил так, что из динамика брызнули искры. — Это сов… выж… грхххр… мы буд… пшш… дипломатич-кшш-гхр сканд-грррр… Мы еще… кхшшшр… немся! На этом динамик вспыхнул, плюнул черным дымом и замолк. Красно-черная голограмма потухла, сменившись тактической картой Альтаиры: бело-голубая планета, золотая звезда «Валькирии» на ее границе и мигающие по периметру красные точки пландитов. На некоторое время все взгляды приклеились к экрану, никто не произносил ни звука. А потом: — Они улетают! — завопил юный принц. Он был прав. Одна за другой, красные точки, грозно пульсируя, отдалялись и стремительно выходили за границы экрана. За границы предпланетной зоны Альтаиры. — Они улетают… — дрожащим голосом подтвердил советник, и зал хором выдохнул. В облегчении застонали, кажется, даже дворцовые стены. В глубине зала раздался гулкий взрыв. Тимофей вздрогнул, обернулся. Это была пробка бутылки. А дальше все закружилось. Гравитационный орган грянул вальс, зазвенели тосты. Тимофея хлопали по спине, обнимали, ему кланялись, принцесса расцеловала щеки. В руку ему то и дело попадались бокалы, шипучка пузырилась на языке, вкусная незнакомая еда довольно плюхалась в желудок. Рыжие пупырчатые фрукты — что-то среднее между хурмой и мандаринами — особенно пришлись по вкусу. И ни разу — ни разу — на него не посмотрели с выражением «ты урановый таракан под моим ботинком». Даже охрана глядела как на брата. После швартовки «Валькирии» в зал была приглашена вся команда, и теперь помимо альтаирцев космические вальсы отплясывало еще два десятка разношерстных инопланетян. Зурт’хара вместе с принцем и милиморфой играла в догонялки. Посреди очередного танца напротив Тимофея остановился сам король. Правда оказалось, танцевать он не был настроен. С коротким: «Мне нужно переговорить с вами», позвал прочь из зала. Тимофей не сопротивлялся, шел следом, разглядывая, как бьется, испуская искристый шлейф, неистовое королевское пламя. Впустив Тимофея в полутемную, освещенную трехлунным светом комнату, король замер. Окатил ледяным, но каким-то обжигающим взглядом. — Сколько правды было в ваших словах, капитан? — спросил он, и тонкие ноздри встрепенулись. — Альтаира и вправду теперь под защитой Земли или вы блефовали? Тимофей ненадолго задумался. — По закону нейтралитет Земли действительно заканчивается там, где начинается личный интерес. Я все же боевой капитан, дважды герой Межгалактического союза, награды и звание у меня не отобрали, а значит, замять такое не получится. После огласки Земле уже не удастся прятаться за нейтралитетом. Король выдохнул с видимым облегчением. Заложил руки за спину и встал прямее. — Память о вашем благородстве и смелости войдет в историю Альтаиры, капитан, — сказал он официальным тоном. — Мы все в долгу у вас. То, что вы сделали — это… — …акт героического идиотизма, — сказал Тимофей со вздохом. Король вскинулся, посмотрел, чуть прищурившись. — Возможно… — Он снова отвел взгляд. — Как бы то ни было, вы спасли нас, и мы у вас в вечном долгу. Но теперь вы, разумеется, свободны. Тимофей нахмурился. — Свободен? — Даже если наш союз должен продолжать действовать на бумаге, вас это ни к чему не обязывает. Вы вольны покинуть Альтаиру в любой момент, когда пожелаете. Мы предоставим вам все — оставшиеся деньги, орудия, любые корабли, какие приглянутся вам в королевском доке… Тимофей не стал дослушивать. — Вы прогоняете меня? — Он-то уже размечтался. Мысленно вжился в мундир с погонами, спланировал усовершенствование местной обороны, сотрудничество с командованием Земли, программу обучения флота. Были, конечно, и другие мечты, возвращавшиеся снова и снова при воспоминании о самом горячем поцелуе в жизни, но на их счет Тимофей — так же мысленно — успешно закатал губу. Слишком много льда сквозило сейчас в королевском взгляде. — Вы хотите, чтобы я уехал? Король посмотрел в упор. — Я предположил, что вам не захочется задерживаться на безжизненном куске льда, случайно зависшем на обочине космического пространства. Уколол-таки, не удержался. Что ж, Тимофей и вправду заслужил. Он примирительно кивнул. — Теперь все изменилось. Я знаю, что Альтаира полна жизни. Я… видел. Король отступил. — Я… прошу прощения за тот инцидент. Я потерял контроль и… — он запустил пальцы в побледневшее пламя на висках. — Но что же, этого достаточно, чтобы вы захотели остаться? Тимофей дернул плечами. — Не только это. Пландиты упорны, рано или поздно они найдут способ вернуться. А раз уж я теперь командир королевского флота… — Я уже говорил, в большинстве случаев это лишь декоративная… — Я не большинство, ваше величество, — с нажимом ответил Тимофей. — Я отношусь к погонам серьезно. — Ясно, — король кивнул. — То есть… вы хотите остаться, чтобы защищать нас. Есть ли… — он поднял испытующий взгляд. — Есть ли еще причина? Что он хочет услышать? Не может же быть, что он намекает… Нет, нет, он же все та же ледышка, на лице ни тени улыбки… Повисла пауза. Тимофей принялся срочно думать. — Есть причина, — сказал он первое, что пришло в голову. — Здесь много интересного. — Интересного? — голос короля прозвучал несколько напряженно. — Интересного, — подтвердил Тимофей. — Например, вот эти светящиеся черви, которые грызут лед… — Фрогионы. — Ну да, они самые. Интересно узнать, можно ли прокатиться на них верхом. Выглядит аттракционом получше марсианских горок. Король посмотрел с недоверием, поджал губы. — Есть ли еще причины? В голову лезла сплошная ерунда. Но в таинственной темноте комнаты король стоял так близко, пах так знакомо, что губы снова и снова жгло фантомным поцелуем. Мысли разбегались. — Хм… еще… еще те кристаллические штуки в снегу… — Эхоиды. — Вот-вот. Хотелось бы попробовать украсить ими елку вместо гирлянды — наверняка будет красиво. Выражение королевского лица стало, кажется, еще холоднее — но отчего-то еще красивее, невозможно было оторваться. — Есть ли еще причины? — Ну… э-э-э… — да, вот так, снова сделай так нетерпеливо губами, ох ты ж… — еще те зеркальные цветы… — Криофлоракс. — Да! Интересно, переживут ли они транспортировку и можно ли отправить их матери на праздник… Король сделал угрожающий шаг навстречу. — Есть ли еще причины?! Ах, чтоб тебя! Тимофей вспыхнул. Ну ты, ты причина — да как же я скажу, если у тебя вместо лица холодильник! Ты хоть мигни, хоть моргни, если тоже что-то чувствуешь, хоть на мгновение разморозь то, что повыше шеи! Он запыхтел от отчаяния — и вдруг его осенило: вместо лица он всмотрелся… в пламя. То самое, короной взметавшееся вокруг головы. Огонь теперь горел яркими, густыми сполохами, то и дело взвиваясь над макушкой. Ослепляюще, страстно. Говоря лучше любых слов, любых признаний. Не оставляя сомнений. Сложив руки на груди, Тимофей уверенно усмехнулся. — Сначала вы скажите правду, ваше величество. Почему вы выкупили «Валькирию»? Король замолчал. — Как член правящего рода, я имею доступ к элитным торгам, — сказал он едва слышно. — Я в последнее время часто бывал там, чтобы продать… хм… это неважно. Когда я увидел там одним из лотов «Валькирию», то немедленно отдал кредиты. — Почему? — Потому что она прославленный корабль и не должна была попасть в плохие руки. Тимофей осторожно шагнул ближе. — То есть вы считаете «Валькирию» хорошим кораблем. Есть ли еще причина? Король перевел дыхание. — Вы боевой капитан, вам нельзя без достойного корабля. «Валькирия» одна из немногих достойных. Тимофей шагнул еще ближе. — То есть вы считаете меня хорошим капитаном, ясно. Есть ли еще причина? Король замолчал и отвернулся. Тимофей встал вплотную. — Могу ли я предположить, ваше величество, что наши причины схожи? Когда он коснулся ладонью плеча, король вздрогнул. — Это было бы слишком невероятно, капитан, — сказал он. Повернувшись, встал напротив. — Но, кажется, сегодня такой день, что даже невероятное сбывается. Тимофей улыбнулся. — Так ведь праздник. Голубое пламя взвилось над головой. Ледяной взгляд пристал к его улыбке. Король склонился, дохнул жаром и пьяной шипучкой. — Значит, это нужно отметить, капитан. — Он шепнул в висок: — Тимофей… Никогда еще его имя не звучало так горячо, Тимофей задохнулся. — Скажи это еще раз. В ухо скользнуло дыхание. — Ти… Горячие губы ткнулись в щеку. — …мо… Теперь прикосновение обожгло кончик носа. — …фей… Тимофей сам поймал поцелуй, впился губами. Обнял крепко, тесно, почувствовал жадные руки на своей спине. Снова взялся за жесткий воротник и притянул ближе. Как же хорошо, как же правильно. Ну наконец-то. Все еще не отпуская губы, он принялся сдирать одежду. Торопливо, вслепую. Оторвался, чтобы стянуть через голову футболку, и тут же вернулся. Кассиан, путаясь, все теребил пуговицы своего мундира, и Тимофей принялся помогать, искать петлицы. Скорее, скорее, все прочь, лишь бы добраться до теплоты и к ней прижаться. На постель рухнули голыми, переплетаясь ногами. Тимофей все не мог остановиться — гладил узкую спину, лопатки. Жемчужная кожа оказалась глянцевой, словно обшивка новенького спейс-джета. Но трепетно-теплой, с плавными перекатами мышц и упругими выпуклостями ягодиц. Тимофей целовал вдоль позвонков, ниже, а потом вылизывал горячее, содрогающееся от его языка и пальцев. Кассиан стонал и подставлялся. А потом туго, чуть неохотно впускал. И все шептал Тимофеево имя. Сам же Тимофей, похоже, превратился в плазменную плавильню. Во всяком случае, сверхпрочный и несгибаемый иридиевый прут раскалялся от его ударов, прогибался, а в конце и вовсе расплылся обжигающей подрагивающей лужей. Упав в изнеможении на постель, Тимофей намеревался отдаться усталости, но Кассиан не позволил. Восстановился мгновенно. Это у всех альтаирцев так? Или исключительно у оголодавших королей? Тимофей только успел перевести дыхание, как сильные руки уже скользнули по груди, гладкое тело прижалось сзади, кусачие поцелуи прихватили шею. Тимофей не сопротивлялся. Наоборот, с готовностью улегся на живот, отдался на милость. Кассиан же теперь не торопился. Навалился сверху. Долго-долго выцеловывал каждую завитушку на татуировках, отслеживал пальцами шрамы, ласкал член, сжимая то крепко, то почти невесомо. Добравшись до зада, вылизывал тягуче, до сладкой судороги в коленях, снова довел до грани. А потом трахал — долго и с оттягом, сладко мучил и все не давал кончить. Впору было просить пощады, но рот сам собой хрипел только задушенное подушкой: «еще, еще, еще…». Финал получился фееричным, даже в глазах потемнело. Пробрало до пяток. Вот уж точно праздник. Новый год вместе с первой брачной ночью. Чуть отойдя, Тимофей повернулся. Посмотрел, как мерно и расслабленно едва заметное теперь пламя ласкает подушку. Кассиан посмотрел в ответ. — Кататься на фрогионах нельзя, — сказал он негромко. — А? — Гигантские черви, фрогионы. Кататься на них нельзя, но ледяные тоннели, которые после них остаются, отлично подходят для гонок на специальных досках. Эхоиды — блуждающие кристаллоиды — вполне можно попробовать использовать вместо гирлянды, даже странно, что мы не догадались. Криофлораксы, к сожалению, не перенесут транспортировки, им нужна постоянная атмосфера Альтаиры, зато у нас есть спиральники — снежно-пепельные цветы с тонким ароматом, они хорошо адаптируются и сохраняют тепло, и я уверен, понравятся твоей матери. Тимофей рассмеялся. Кассиан смотрел, а потом вдруг дотронулся до его губ. — Продолжай, продолжай это делать. — Что? — Вот это, губами. Улыбка. Делай так еще, не останавливайся. Тимофей давно хотел спросить. — Почему вы не улыбаетесь? — С возрастом мы привыкаем выражать эмоции священным светом, нужда задействовать мышцы лица отпадает. Улыбка даже кажется вульгарной. Но ты… — Он снова очертил губы Тимофея кончиками пальцев. — Твоя улыбка это… Ох, у меня от нее подгибаются колени, я не могу сопротивляться, я весь плавлюсь… За окном бухнуло, снова и снова, и ворох разноцветных искр разлетелся по трехлунному небу. — Полночь, — сказал Кассиан. — Праздник. — То есть… с Новым годом? — уточнил Тимофей. — Погоди, сейчас. Кассиан скользнул с кровати. Все еще голый, он подошел к шкафу, прикосновением заставил отъехать стеклянную дверцу и достал бутылку и пару бокалов. Тимофей не мог оторваться от того, как отсвет фейерверков гуляет по лопаткам, скользит вдоль позвонков, раскрашивает упругий королевский зад то в зеленое, то в красное, то в золотое. Разлив шипучку, Кассиан захватил пупырчатый оранжевый хурмандарин и вернулся в кровать. — За что пьем? — спросил Тимофей, принимая бокал. — За Новый год или за свадьбу? Кассиан качнул головой. — Для начала — за кое-что другое. За то, что спасло твою команду. За то, что защитило мою сестру. За то, что в конце концов помогло спасти Альтаиру. За то, что случается не так уж часто, но без чего наша звездная система давно перестала бы существовать. Тимофей довольно хмыкнул. — За акт героического идиотизма! — сказал он. Звякнули бокалы. Тимофей выпил, закусил рыжеватой мякотью и прижался к теплым губам с поцелуем. Вот теперь точно с Новым годом. И так ему было сейчас хорошо, так уютно, так по-праздничному, что он счастливо выдохнул. А потом использовал самое непобедимое оружие, которое, как он выяснил, имелось у него в арсенале. Улыбнулся.