Хо-хо-хо, Merry Chrismas

Парадоксальность симбиоза самостоятельной жизни и работы на фармацевтическом складе заключается в удивительном сочетании одиночества и постоянного, перманентного шума, не заглушающегося даже после закрытия двери собственной квартиры в спальном районе. – Отгружайте! – Сейчас! – Джисон подцепляет рацию с пояса для короткого: – Можно. Грузчики слаженным механизмом одну за другой складывают упакованные коробки на рохлю, чтобы отвезти товар на первый этаж, а уже там заняться погрузкой в фуру. – Следующая волна через пять минут! – рабочий день в предпраздничные будни проходит поразительно спокойно, в штатном режиме. Каждый сотрудник стремится не сбиваться, работать чётко, избавляя и себя и коллег от неприятных последствий задержек, в связи с которыми, как правило, приходится включать пятую скорость и отключать понятие «усталость» в теле. За годы работы привыкаешь к подобному режиму, сваливаясь дома на диван косплеем трупа. Сейчас бы кофе, да в ванну, – минусы же успешного процесса отгрузки и сортировки продукции кроются в наличии времени на подумать. Чего особенно Джисону не хотелось бы вообще. Давно не собирался с друзьями, ещё дольше не видел семью, ещё куда дольше не было секса, простого человеческого общения, объятий, заботы о себе от близкого своего. Найти бы ещё этого близкого. Праздники – не только приятные моменты покупки, получения, вручения подарков – об упаковке думать тошно – но и лишнее напоминание об одиночестве, ожидающем в четырёх стенах любимой двушки, купленной с честно заработанных кровью и потом. – Начинаем! Включаю сортировщик! – Джисон помогает контролировать работу девочек, сортирующих и складывающих в разные коробки таблетки, памперсы, косметику и прочее. Голова к концу рабочего дня гудит приятной усталостью, в груди свербит гордость за успешное закрытие очередной волны. Начальство наверняка скупо похвалит, но хотя бы не будет зудеть над ухом, призывая поторопиться. – С кем отмечаешь? – голос старшей смены сбивает концентрацию на ленте с товаром, вынуждая минуту-другую поразмыслить о смысле озвученного. – А, один, – непринуждённо дёргает плечами, возвращая внимание девчонкам с коробками. Старшая – Киён – возрастная женщина, героически взращивающая трёх погодок, потерявшая мужа в аварии три года назад. Её силе воле, рвению к жизни остаётся только завидовать. Каждый на складе глубоко уважает её профессионализм, человеколюбие и справедливое отношение к каждому сотруднику. – У меня для тебя есть небольшой подарок, – она вновь отвлекает, протягивая визитку белого цвета с красными рождественскими леденцами. Джисон с вздёрнутой бровью озадачено переводит взгляд с бумажного прямоугольника на Киён, ожидая разъяснений. – Вдруг поможет скрасить одиночество, – мягко улыбается женщина, всучивая визитку в пальцы Джисона. – Подумай, – подмигивает и зычно призывает держать ритм, заставляя вздрогнуть добрую половину складских работников, включая рядом стоящего Джисона. – Ага, – отрешённо отзывается Хан, возвращаясь к работе. У него ещё пять часов до конца смены. *** – Дома, – щелчок и жужжание электрического замка оповещают о закрытии двери, и Джисон с удовольствием позволяет себе расслабиться, стягивая громоздкие ботинки с пяток. Позади остались слякоть, мелкий снег и атмосфера предновогодней суеты. Куртка мешком валится на пуфик в коридоре, брюки тут же отправляются к корзине для белья, внутрь летит футболка. Хан длинно выдыхает, предвкушая сытный ужин, который он не поленился приготовить с выходных, серию любимого сериала «Манифест», сырный попкорн и тепло мягкого дивана. В душе уходят тридцать минут вместе со сточной водой, уносящей за собой усталость, пот, грязь. Махровый халат мягко обволакивает плечи и крепко повязывается на поясе. Босые ноги холодит плитка пола, сменяясь простеньким ламинатом. Вообще-то, если прислушиваться к себе достаточно чутко, одиночество вовсе не давит грузом негатива. Им можно от души наслаждаться, распределяя время в угоду себе, настраивая режим под себя. Джисон успел прочувствовать это, поселившись в своей квартире два года назад. Поначалу было страшно даже просто находиться одному, полюбившуюся теперь тишину ранее всегда нарушал тихий стрекот вечно работающего телевизора, стук столовых приборов с кухни и вездесущие перепалки с младшим братом. Джисон хмыкает, вспоминая последнюю посиделку с друзьями и младшим, улыбаясь. Взрослея, оба осознали ценность близости семейных отношений, сменив недовольства на уважение чужих границ. Последнее время всё сложнее часто видеться, но созваниваются они регулярно. Вот и сейчас, плотно отужинав и включив серию, Джисон отвлекается на звонок, уделяя семье час времени, делясь мелкими радостями будних дней, внимательно слушая их рассказы тоже. После тёплого прощания, Хан хватает миску попкорна и нажимает на пульте плей, наконец, расслабляясь на подушках велюрового дивана в цвете бургунди. Брат и отец пришли в ужас, завидев подобный выбор предмета мебели, мама же просияла, советуя декоративные подушки и наволочки для них, подходящие интерьеру. Сейчас его приятно гладить ладонью, отвлекая себя от томящейся внутри грусти. На экране Микаэла и Бэн ведут душевную беседу друг с другом, сквозя любовью и заботой. Джисон внимательно следит за происходящим, соглашаясь с Беном, но принимая сторону Мик, отмечая про себя противоречивость взросления. Становясь старше приоритеты в жизни меняются. Бен заботится о своей собственной семье, порой будучи вынужденным отодвигать сестру на второй план. Это может показаться жестоким, но такова жизнь. Джисон неизбежно проводит параллели со своей правдой. Младший год назад женился, встал на путь подготовки к отцовству, утопая в рутине и радуясь ей. Хан счастлив за своего близкого человека, но остро ощущает его нехватку порой. – Нет, ну нельзя же так поступать, согласись!? – возмущённо обращаясь к фотографии почившего пса Рэкса. Она всегда покоится на стеллаже с книгами, слева от дивана. Временами доходит до зачатков шизофрении, когда Джисона пробивает на дискуссии с изображением любимой собаки. Ближе к полуночи начинает безбожно клонить в сон и принимается взрослое, взвешенное решение отправиться спать через уборку в квартире. Гостиная блистает уже через каких-то десять минут, кухня через двадцать, а вот в ванне приходится задержаться. Стирка – дело не из простых. Хан сортирует вещи на белое, чёрное и цветное, загружает стиральную машину, протирает поверхности, испытывая глубокое презрение к плесени и пыли. Выгрузка свежих высушенных футболок и носков остаётся последним заданием в списке дел. Однако внимание привлекают брюки, сброшенные по возвращении домой. Джисон встряхивает их, привычно проверяет карманы, натыкаясь на визитку. Он замирает с ней в руках, не глядя отправляя вещицу в корзину для белья – потом постирает. На гладком, заламинированном куске бумаги ярко выведено каллиграфичным подчерком: «Лучший Санта Клаус ждёт ваших звонков! Спешите подарить праздник детям!» Джисон рассуждает о своей схожести с детьми, резонно приходя к выводу – нет, не похож, но может постараться. И с чего Киён вообще решила отдать визитку ему, если у самой дома имеются дети, с радостью встретившие бы Санта Клауса, подготовив пару стишков? Тем не менее, визитка выглядит празднично и привлекательно, с множеством снежинок, переливом букв и леденцами. Он забирает её, выключая свет в ванной, прикрепляет, как открытку, над тумбочкой у кровати и блаженно ныряет под одеяло. Завтра новый день, новые заботы и необходимость купить подарки. *** – Задержка два часа! – сглазил, не иначе. Сегодняшний день походил бы на микро апокалипсис, грозящий отнять последние жизненные силы, не отпросись Джисон заранее с половины смены. Девушки судорожно складывают в коробки товар, то и дело прикрикивая о нужде в коробках, СВТ и подзывая грузчиков забрать собранное. Хан электровеником себя ощущает, перемещаясь с этажа на этаж, помогая искать потерявшийся товар и закрывая волны. Вокруг привычный гам заглушает мысли в голове, а голосовые связки работают на пределе возможностей, стараясь донести до сотрудников задачи для выполнения. Киён сегодня весела и бодра до нелестных мыслей о запрещённых препаратах, принимаемых ею, учитывая наличие трёх мальчишек дома. Как она умудряется оставаться в приподнятом настроении буквально всегда? – Не раскисай, – хлопает по плечу коллега, – позвони Санте на выходных! – подмигивает хитро, скрываясь за дверью кабинета начальства. И чего привязалась с этим дедом? – СВТ, разбирай кому надо! – отвлекаясь от догадок, объявляет Джисон. Утром ему позвонил брат, пригласил на семейный ужин в субботу, Феликс отписался о планах на вечер этого же дня, зазывая в бар. Джисон без раздумий принял оба приглашения, подумывая просто вытянуть брата из дома после еды и общения с его супругой. Остаётся докупить подарки, отпахать ещё две смены и смело расслабиться на неделю, отгуливая отпуск и праздники. Весь коллектив был в шоке, когда Джисон изъявил желание взять отпуск на праздничные дни, ссылаясь на прилежное выполнение должностных обязанностей предыдущие годы. Дело было за малым, написать заявление, подмигнуть сотруднице пятого кабинета – страшнейшего места скопления всего начальства, жаждущего как минимум лично довести до гроба каждого, кто смеет нарушать распорядок работы. Его, признаться честно, обожали многие, если не все. Пользоваться благосклонностью часто не позволяла совесть, но, когда доходило до отпусков, в ход шли все изощрения. – Закрываю волну, перерыв пять минут! – топот курящих сотрудников сотряс стёкла окон. Джисон грузно упал на стул, чертя полукруг носками кед. Пора сменить обувь на ортопедическую, пока спина и ноги не приказали долго жить. – Утомился? – Киён плавно выплывает из-за угла, размещаясь на углу рабочего стола. – Немного, – саркастично соглашается Хан, растекаясь по стулу. – Заметно, – добро усмехается та, тепло улыбаясь. – Как вам удаётся сохранять бодрость духа дни напролёт? – решается на вопрос Джисон, заинтересованно выпрямляясь. – О, дети не позволяют унывать, – охотно делится Киён. – Близкий человек рядом способен на многое, – загадочно подмигивает. Привычка у неё такая или тик? Так и не удалось понять, но Джисон кивает, соглашаясь, удовлетворяясь ответом и крепко задумываясь о жизни ровно до момента шипения из рации «машина прибыла». Приходится подняться, улыбнуться Киён и отправится загонять работников из курилки внутрь склада. Работа не ждёт. В таком режиме проходят часы, смена подходит к концу и он успешно сдаёт работу сменщику, шустро исчезая с территории склада. Машина заводится ещё в раздевалке через приложение и внутри достаточно комфортная температура к приходу, чтобы снять свитер и шапку. Дороги Сеула забиты спешащими жителями. Подобное не прекращается никогда, лишь ухудшаясь к праздникам. Джисону несказанно везёт – удаётся припарковаться близко к входу, не утруждая себя одеждами. Свитер согревает и без того. Внутри царит предрождественский хаос. Толпы детей, семей, взрослых и подростков снуют сквозь поток людей. Кто-то уже нагружен подарками, кто-то перетягивает пакеты с продуктами, ворча на жену или мужа, а кто-то зомбировано прилипает к экрану с айдолами, наблюдая за выступлениями прошлых лет. Джисон с готовностью выдыхает, направляясь в маленький магазин подарков. Внутри легко обнаруживается искомое – фигурка Джокера Funko Pop, настольная игра по Гарри Поттеру и коробка сладостей. Брата и Феликса порадовать не составляет труда, а вот к супруге брата и родителям требуется особый подход. Поиск подарков для мамы и папы занимает куда больше времени, но не идёт ни в какое сравнение с поиском для Юны – жены брата. – Чувак, я весь ТЦ обошёл, что ей нужно? – ноет в трубку брату, потратив три часа на прогулку по магазинам. Ноги гудят, голова ватная, ему бы каталку или машинку на управлении, чтобы сгрузить туда пакеты и себя. – О, знаю! – спустя десять минут «ну, не знаю/позвони ей сам/она же женщина (Джисон не воспитывал его сексистом, тот просто порой ленивый придурок)». – Она недавно говорила про электрический массажёр для лица! Аллилуйя! – хочется кричать Джисону, но он спешно сбрасывает вызов, уже заприметив подходящий магазин. – Здравствуйте, – кланяется коротко. – Мне бы массажёр для лица, ищу для женщины, тридцать два года, – консультант дежурно улыбается, провожая к полочкам с искомым. Ассортимент внушает ужас незнающему потребителю, а потому с извиняющейся улыбкой Хан просит помощи. Консультант охотно соглашается, и через пару минут Джисон выплывает счастливый и снабдившийся всеми подарками. – Слава Богу, можно и домой, – он неспешно движется к выходу, перекладывая пакеты удобнее, а как только оказывается на морозе, в панике расширяет глаза. – Какого… Где моя машина?! – на грани истерики верещит Джисон, оглядываясь. Он просто не мог припарковаться неправильно, а потому ситуация попросту сюрреалистична, однако спустя секунду Хан повержено скулит – прямо над его парковочным местом установлен знак «место для инвалидов». Это каким надо быть идиотом, чтобы не заметить? – Так это была ваша? – сипло слышится справа. Ирония судьбы или дерьмовый юмор жизненных неурядиц, что источает из себя Санта, мать его, Клаус, с сожалением, приправленным усталостью, глядя в глаза Хана. Джисон даже не сразу находится с ответом, прежде позволяя себе оценивающе оглядеть «деда». Костюм местами потрёпан, шапка перекосилась на бок, а пушистые перчатки на резиночках смотрятся комично. В одной руке тлеет сигарета, как олицетворение мема «Санта курильщика». Тёмные волосы выбиваются из-под шапки и бороды, отодвинутой на подбородок. Парень едва старше Джисона, но видок столь заёбаный, что хочется пожалеть скорее его, чем себя. – С рождеством? – неуверенно тянет. Санта хмыкает, оттягивая уголок губ вверх. Глаза сужаются, подобно кошачьим, и сквозь флёр фантомных детских визгов и долга быть весёлым дедом из сказки просачивается особенная привлекательность молодого аниматора. – Хо-хо-хо, merry christmas, – хрипло хохочет Санта, выдыхая клубок дыма от сигареты в темноту неба. Джисону становится до коликов смешно, и налёт паники слетает как по щелчку. Аниматор поддерживает веселье, тихо посмеиваясь рядом. – Простите, не сдержался, – винится Хан, вытирая слёзы с уголка глаза. Пакеты в руках шуршат. – Нервы сдают. – Понимаю, – с ленцой и искренним осознанием той степени усталости, когда нет сил даже расстроиться или разозлиться. – Могу подкинуть, если живёте не далеко и не боитесь клоунов, – с намёком на свой костюм, предлагает Санта. – О, было бы так подходяще, если не затруднит! – горячо соглашается Хан, содрогаясь от холода. – Нам туда, – он выбрасывает предварительно затушенную сигарету в мусорку и провожает до своей старенькой хонды, услужливо открывая дверь. Джисон сгружает покупки на заднее сиденье, присаживаясь следом. Аниматор заводит двигатель, передаёт телефон Хану для настройки навигатора и плавно выезжает с парковки торгового центра. Поездка кажется Джисону не иначе – рождественским чудом, а потом наваливается осознание необходимости возиться с поиском автомобиля. Он уточняет у парня расположение штрафной стоянки и тот выручает контактами знакомого, кто может оказаться полезным в этом деле. Джисон возносит благодарности и своему внезапному спасителю и небесам. Доезжают быстро, Хан в спешке забывает спросить номер телефона для более существенного возвращения долга, а потому просто пялится вслед машине, замерзая помаленьку. Дома его всё ещё ждут ужин, сериал и сон в кровати. Разобравшись с подарками, звонком знакомому Санты – которого Хан мысленно окрестил гномом-помощником – и отсчитав сумму для выплаты штрафа, Джисон забирается в постель, перед сном бегло оглядев визитку. Возможно, Киён была права и ему стоит воспользоваться услугами этого деда? Хотя, кто знает, чем они смогут заняться в одинокой двушке Хана, да и неизвестен прайс этого аниматора. Тем не менее, сегодняшнее происшествие вселяет веру в добро и маленькие чудеса, поджидающие впереди. Он засыпает, оставляя себе обещание подумать. *** Ожидание праздников лучше самих праздников – уверяется Джисон. Суббота подбирается слишком быстро, чтобы успеть заметить её наступление, а потому в первый выходной его будит не трель будильника, а рингтон, поставленный на младшего. – Который час? – бормочет Хан, слепо ответив. – Время пить! – верещит, судя по отстукнувшему от висков звуку. – Поднимайся, соник, пора покорять мир! – гаденько гогочет. – Я ненавижу тебя, ты в курсе? – Взаимно, хён, стаскивай задницу с кровати, жду через час, – отключается, паршивец. Джисон осоловело промаргивается, ворочаясь в постели ещё пять минут. На улице и намёка на яркий солнечный свет не обнаруживается, когда одеяло отбрасывается в сторону, а пальцы ног зарываются в коврик у кровати. Над тумбочкой издевательски переливаются буквы на визитке. Хан прокашливается и отправляется в душ, завтрак шкварчит на сковороде чуть дольше нужного, подгорая, а кофе горчит до содранной в кашле глотки. Утро – песня, думается Джисону, выходящему на улицу и только тогда обнаруживающему пятно на рубашке. Время переодеться есть, но непередаваемо влом. Запахнув полы пальто и решив отжать у брата какой-нибудь свитер, Хан семенит к автомобилю. На заднем сидении комфортно располагаются пакеты с подарками, двигатель мягко рокочет, прогреваясь. По пути к брату Джисон особенно не раздумывает над планами, без того определившись с распорядком дня. Дживон встречает брата в уродском свитере, светящимся фонариками, и стаканом шампанского, который опрокидывает в старшего, не успев с ним поздороваться. Джисон только хрипло смеётся, проглотив чуть кисловатый напиток. На кухне вовсю хлопочет Юна, в гостиной крутится музыкальный канал, разбавляя атмосферу суеты. Обед проходит в тёплой атмосфере семейного уюта, особенно чутко чувствующийся после приезда родителей. Все за столом смеются и делятся впечатлениями о буднях, Юна с радостью объявляет эстафету подарков, вручая лично связанный шарф Джисону. Это трогательно, Хан душевно благодарит девушку и ответно передаёт свой. Время летит незаметно, но ложкой дёгтя в бочке с мёдом становится сообщение от Феликса. Друг с грустью сообщает об отмене планов по причине внезапного свидания с его давнишним крашем. Когда тот успевает всё на свете, Джисону не известно, но он желает удачи и просит не переживать. В конце концов, он с родными, ему многого не нужно. Ближе к девяти Джисон вываливается из квартиры Дживона и Юны, попрощавшись с близкими. Голову немного кружит бутылка шампанского, а настроение требует веселья. Хан без приключений добирается до дома, прижимая к груди пакеты с подарками, открывает входную дверь и длинно выдыхает, расслабляясь. Ноша глухо опускается к ногам. Тогда-то и накатывает осознание. Он один, что не есть плохо, но время от времени хочется разделить с кем-то важным момент. Потому Джисон семенит к тумбочке у кровати, срывая со стены визитку. – Хо-хо-хо, Merry Christmas! – бодро звучит из динамика прежде, чем Джисон успевает передумать. – Санта Клаус у телефона, хотели бы пригласить в гости? А, собственно, чего бы хотел Джисон? Зачем он вообще позвонил? – Вы тут? – уточняет голос. – Д-да, здравствуйте… – неловко лепечет Хан, принимаясь перебирать полы свитера. Какого чёрта на него нашло? – Назовите адрес и время, чтобы Санта прибыл в ваш дом, неся за собой праздник и веселье! – ничуть не смущаясь тона Джисона, продолжает собеседник. Джисон на секунду подвисает, взвешивая адекватность решения пригласить к себе аниматора, дабы скрасить этот вечер компанией. К концу дебатов и после пары окликов с другого конца провода, адрес вылетает сам собой, а вот время удивляет и Хана и, очевидно, Санта Клауса. – Что ж, ожидайте в течении часа и пусть чудеса сопровождают вас по жизни всегда! Звонок обрывается, оставляя после себя сумбур мыслей в голове. Джисон позволяет себе потупить в точку на шкафу целую минуту, прежде чем ломануться прибираться. Встреча гостей, пусть и навеянных шампанским, подмешанном на общей усталости, обязывает привести в порядок жилище. Пробегав в куртке по квартире добрые тридцать минут спина взмокает безбожно, стремясь посоревноваться с водопадом Ниагара, в связи с чем принимается решение сходить в душ налету. Одежда сбрасывается незаметно, вода ошпаривает задницу, которой успевает повернуться к крану, а полотенце предательски не находится именно в тот момент, когда от стен отскакивает трель дверного звонка. – Вот чёрт, – ругается Хан, успевая обнаружить лишь небольшое полотенце для лица и спешно обернуть его вокруг пояса. Распахнув дверь, Джисон застывает на месте, затаив дыхание в противовес прибывшему аниматору, что весело присвистывает, выдыхая шумно. – Ты же в курсе, что я не эскорт-Санта-Клаус? – справедливо уточняет, намекая на внешний вид. Джисон и без того красный после душа, но теперь к общей распаренности тела прибавляется стыд, опаливший щёки после слов пришедшего. – Позор-то какой… Простите, минутку, – он молнией Маккуин дёргается в комнату, распахивая шкаф. – Вы пока проходите! – одновременно с хлопком двери. Не будет сюрпризом, если Санта просто ушёл, посчитав Джисона идиотом или пранкером, но тот умеет удивлять, обнаруживаясь за барной стойкой на маленькой кухне Хана. – Ещё раз, добрый вечер, – высовываясь из своей спальни в приличных домашних брюках и футболке. – Неловко получилось, но… – Забей, – легко отмахивается тот. – Так, где дети? – Хан пропускает фамильярности, на задворках сознания задаваясь вопросом о наличии манер у аниматора. – Дети?... – хмурится Джисон, поднимая глаза на Санту. – А! Ох… есть небольшая загвоздка… Он внезапно замолкает, побуждая гостя повернуться к нему корпусом. Джисон склоняет голову к плечу, силясь поймать догадку за хвост. – Мы не встречались раньше? – интересуется, осматривая наряд и, по большей части, лицо Санты Клауса, подмечая его знакомость. – Как прошло возвращение машины? – весело ухмыляясь, возрождает воспоминание. – Так это вы! – осеняет Джисона. – Какое совпадение! – Можно уже и на «ты», наверно, – пожимает плечами гость. – Да, да, наверно, – Джисону нужно себя чем-то занять, он двигается к чайнику, щёлкая выключатель. – Чаю? – Не откажусь, – соглашается Санта. – Так, дети-то где? – Что касается их, – неловко почёсывая шею и избегая взгляда напротив. – Нет их, – сокрушённо сдаётся. Хан успевает отметить спокойствие к новости аниматора и его облегчённый выдох, перед беглым взглядом на его лицо. Тот словно действительно расслабляется, чуть сползая по барному стулу. – Тогда, ты позвал Санту для себя? – предполагает, будто с нотками надежды и смятения. Наверно, по-настоящему странно приехать на вызов в амплуа рождественского деда к взрослому парню, но более догадок и не предположить, а потому Джисон просто соглашается, кивая. – Зачем? – он наконец избавляет себя от шапки и бороды, открывая вид на свои тёмные, едва заметно растрёпанные волосы и чистое лицо. – Было одиноко, я полагаю, – отпуская внутренние метания. Санта уже здесь, чайник вскипел, а потому можно попытать удачу ещё раз, предложив первое, что приходит в голову. – Как относишься к Гарри Поттеру, попкорну и сладкому чаю с незнакомцем? Рискованно и дико. Шампанское давно выветрилось, исключая возможность всё свалить на опьянение. Остаётся только ожидать ответа от гостя, преданно глядя в карие глаза. – Клише, – неуклюже встав со стула, протягивает руку неСанта. – Ли Минхо. Теперь не такие уж незнакомцы, – по-доброму усмехается Минхо. – И да, я не против, только если у тебя есть сменная пижама, – кивая своему условию, оттягивает ворот костюма. Очевидно, в нём достаточно жарко, чтобы комфортно провести пару часов сидя. – Есть! – излишне обрадовано отзывается Джисон, с удовольствием отвечая на рукопожатие. *** Киношедевр затягивает, сколько не смотри. Мягкость дивана отключает всевозможные напряги между двумя не-такими-уж-незнакомцами, а вкус сырного попкорна делится на двоих, раскрыв первую схожесть – оба предпочитают именно его. Минхо в пижаме Джисона смотрится столь нелепо и забавно, что Хан первые минут пять, увидев его, не может сдержать смеха, который, ворча, поддерживает Ли. Половину фильма оба просто наслаждаются сюжетом, перебивая диалоги персонажей хрустом попкорна. Минхо облюбовывает одну из подушек, уютно приобняв её одной рукой, вторая время от времени тянется к миске, стоящей между ними в центре дивана. Ли не отвлекает Джисона, откинувшегося головой на подлокотник и слепо шарящему по той же миске с угощением. Новый знакомый вполне комфортно ощущается рядом, разбавляя привычное отсутствие людей в пределах квартиры. К концу первой части франшизы Джисон перекладывается ближе к центру, разделяя себя и Минхо пледом, свёрнутым в несколько раз. Ли же в свою очередь незаметно подставляет своё бедро. Джисон наконец укладывается, расслабляясь. Второй фильм включается Минхо. Джисон позволяет похозяйничать, глубоко внутри даже радуясь такому развитию событий. Ли, судя по поведению, не испытывает неудобств. Они успевают выпить ещё по кружке чая, прикончить домашнюю еду – Хана хвалят за кулинарные способности, предлагая научить вкуснейшему рецепту приготовления соллонтхан. К удивлению хозяина квартиры, так и случается: они встречаются на следующий день. – Купил по мелочи, – заявляет Минхо на утро. В руках по пакету из продуктового, противореча словам Ли, едва не рвущихся от содержимого. – По мелочи? – не скрывая скепсиса. – Немного того и чуть другого, – продвигаясь внутрь. Он сгружает покупки на барную стойку и тормозит любые движения, лишь поднимая глаза на истуканом стоящего Джисона. – Как относишься к совместному приготовлению обеда с не таким уж незнакомцем? – дразнится, предугадывая ответ. – Учи, – машет рукой в позволении приступить к готовке. По итогу они возятся добрых два часа, успевая подраться на огурцах, захваченных потому, что: красиво лежали на прилавке. Извачкаться в муке для супа, поругаться насчёт добавления специй, подискутировать о свежести мяса (Минхо просто заткнул бубнящего Джисона печеньем, прихваченным для просмотра третьей части Гарри Поттера). Кухня остаётся свидетелем побоища, устроенного двумя парнями, сами участники перемещаются в гостиную, где Ли демонстрирует чудеса сервировки, умещая на маленьком пространстве стола тарелки, закуски и стаканы для напитков. – Решил удивить тебя коктейлем, – Джисон уже успел присесть на подушку, предвкушая вкус еды. – О, спасибо, – принимая из рук Ли стакан. Он пробует едва пригубив, удовлетворённо мыча цитрусовому вкусу. – Классно вышло, где научился? – Работал два года барменом, – для третьей встречи удивительно отсутствие какой-либо информации о собеседнике. Джисон спешит исправить ситуацию наводящими вопросами и остаётся приятно удивлённым охотным ответам. Минхо идёт на контакт словно играючи. Рассказывает о себе, шутит про неловкие ситуации со времён студенчества, жалуется на работу в фирме отца и дурацкую подработку аниматором во благо мечты – съездить на Чеджу на месяц. – Долго копишь? – восхищаясь открытости Ли. – Начал полтора месяца назад, пока идёт хорошо, – прихлёбывая супом. – Получилось сносно, – смакуя вкус на языке. – Брешешь, это шедевр! – уверено возражает Джисон и пробует следом, стремясь убедиться, но спустя секунду сосредотачивается на лицевых мышцах, чтобы не выдать согласие с мнением Минхо слишком быстро. – Ладно, – сдаётся под испытующим взором Ли. – Ты прав, – сдерживаясь от смеха. Всё же оба разражаются хохотом, возвращаясь к беседе. С Минхо оказывается потрясающе комфортно и легко. Они лениво проводят вместе выходные понедельник и вторник, не замечая приближения праздника. Ли учит готовить парочку простых коктейлей, приносит продукты, организует обеды и ужины, поддерживает Джисона в его нытье по поводу работы, когда Хан решается и сам поделиться откровенностью личной жизни. Ли напоминает Хану мягкое облако, которое обволакивает собой, защищая и оберегая. Это странно, влюбиться и проникнуться человеком за несколько дней? Они спорят, разделившись во мнении по поводу размещения ёлки, которую Минхо приносит в вечер вторника, отлучившись «на минутку», как сам говорит. Джисон в шоке принимает подарок, но противится предложенному Минхо месту размещения. – Она загородит телевизор, – аргументирует, стоя с деревом в обнимку. – Мы подвинем немного в сторону и встанет, как влитая, – не слушает Минхо, принимаясь исполнять озвученное. Он вносит в привычное одиночество Джисона смуту, наводя собственный порядок, и Хан со вздохом признаёт: нравится. Украшают тоже не без пререканий. – Тут нужен красный шар, золотых уже много, – дёргаясь в сторону Джисона в стремлении выхватить из его рук украшение. – Но я хочу золотой! – отводя руку в сторону и вверх. – Эй! – Минхо спотыкается об коробку, опасно накреняясь на Хана, тот рефлекторно подхватывает Ли за талию и они оба кучей конечностей валятся на диван. Воздух из лёгких Джисона вышибает вес Минхо, а сам Ли прерывисто выдыхает прямо в губы Хана. Поза крайне компрометирующая, кажется, Джисон чувствует между своих ног колено Минхо, в опасной близости к паху. Он задерживает дыхание, поджимая губы, пока Ли пялится на них, заворожённый будто. – М-минхо? – осторожно зовёт Джисон, а Минхо мгновенно реагирует, но вовсе не так, как мог предполагать Джисон. – Можно поцеловать тебя? – тихо и робко, очаровательно до той степени, когда отказать – надругаться над Родиной. – Мгм, – кивает, неуверенный, понял ли посыл Минхо, но тот словно спрашивал больше для галочки. Он тянется вперёд, налегая на Джисона сильнее и приникает к губам своими – сухими и тёплыми. Поцелуй выходит неловкий, чувственный и заоблачно трогательный. Джисон расслабляется в руках своего личного Санты, улыбаясь в их акт привязанности друг к другу. Минхо осыпает мелкими поцелуями всё лицо: от края роста волос до кадыка. Они много смеются в кожу друг друга – Джисон ответно мажет губами по всему лицу Ли, исследуя сантиметр за сантиметром. Кончики пальцев обоих покалывают от желания изучить больше, потому они путаются друг в друге, задирая подолы футболок, дразнясь у кромки брюк. Джисон хохочет с щекотки, Минхо напирает сильнее: прикусывает, всасывает под ключицей кожу, кончиком языка вырисовывает узоры на шее. Джисон отдаётся ему душой и телом стремительно, без сожалений и сомнений, а Минхо, будто этого только и ждал, жадно забирает всего Хана себе. Спустя невесть сколько времени, парни обнаруживают себя на полу – когда свалились и сами не заметили. Минхо подкладывает свою руку под голову Джисона, носом потираясь об Хановский. Вторая лениво мнёт бок Хана, согревая. Джисон урчит довольным котом, возвращая ласку. – Так долго хотел тебя потискать, – делится впечатлениями Минхо, звуча чуть хрипло и сонно. – Врушка, мы знакомы-то всего ничего. – А я, как только тебя увидел, понял – мой, – шмыгая носом и сильнее притискивая к себе. – Прямо-таки, как только увидел? – посмеивается Джисон ему в ярёмную впадинку. – Второй раз, – жмёт плечами, сдвигая голову Хана. – Забавный Санта Клаус мне достался, – бормочет Джисон. – Хо-хо-хо, Merry Christmas, – паясничает Минхо, заваливая Хана на себя. – Встретишь со мной новый год? – словно и не знает ответа на вопрос. Джисону вообще начинает казаться, что Киён знала что-то большее, чем мог предполагать сам Хан. Он мысленно благодарит коллегу, отмечает желание познакомить Ли с Феликсом и уже наяву представляет их празднование. Он улыбается в губы Минхо, отвечая, прежде чем снова утянуть в поцелуй: – Встречу. Минхо смеётся сквозь их касания губами, но счастливо сдавливает бока Джисона, радуясь его согласию вполне искренне. – Утащу тебя в свою жизнь, Хан Джисон. А Хан Джисон и согласен. Привычное одиночество Минхо и без того потревожил, однако никто не против.