В поисках новогоднего настроения

***

За окном уже который день привычно и безрадостно сыпал снег. Под тусклым светом фонарей он стал казаться не белым, а серым, утратившим свою искрящуюся красоту. Снежинки не создавали ощущения волшебства, а лишь подчеркивали отсутствие тепла и праздничной атмосферы. Они падали, как слезы грусти, без надежды на радость и веселье, напоминая о том, что новый год – лишь очередная холодная зима, лишенная своего чуда. Никита отвернулся от окна, гоня прочь эти навевающие еще большую тоску мысли. Темноволосый худой парень уныло лежал на животе на мягком пледе в полутемной комнате, единственным источником света в которой были несколько фонарей с улицы. Последние числа декабря, до Нового года оставалось всего ничего, а ощущения этого самого праздника как не было, так и нет. В детстве новогодние деньки для Ника всегда казались чудесными и особенными, в них была своя праздничная атмосфера, подарки, елки, украшения, фейерверки, бенгальские огни. Но и эти воспоминания с каждым годом угасали для юноши все сильнее и сильнее. Он угрюмо вздохнул и приподнялся на локтях, утыкаясь в экран телефона, ослепляющего привыкшие к темноте глаза. В ленте иногда попадались новогодние картинки, мемы и праздничные посты от друзей, но Ник видел в них только очередные раздражающие напоминания о приближающейся дате. Просто обычное число, что в нем такого. Совсем поникнув, он не заметил небольшую тень в дверном проходе, которая изучающе замерла на несколько минут. – Что-то ты совсем загрустил, – Никита дернулся, машинально заблокировав телефон, словно прятал там что-то секретное. Он настолько погрузился в одинокую тишину, что совсем забыл, что живет в квартире не один, и вообще-то Максим может зайти в любую минуту. – Так в универе грузят? В двухкомнатной квартирке на окраине крупного города они уживались вдвоем, причем изначально это была квартира одного только Макса, куда потом Ник перебрался по своей инициативе. Сдал экзамены, поступил в тот же город, что и друг, чтобы их встречи, объединяемые общим интересом, стали чаще. Для родителей стало отличным успокоением знать, что сын в чужом городе не один, а с хорошим товарищем, пускай и старшим на три года. Подробности знакомства с ним парень, конечно же, утаил, но мама особо и не лезла с расспросами, успокоившись, что сосед умный и ответственный. Для Ника же не эти качества были в приоритете. Они с Максом познакомились несколько лет назад в тематическом чате. Тогда парень только открывал для себя общение такого рода, поэтому найти собеседника был очень даже рад. Вдобавок ко всему, собеседник нашелся чересчур удачный, у них совпадали мысли, вкусы, предпочтения, даже нашлось много общих интересов помимо щекотки. Меньше чем за год Максим стал для него чуть ли не самым близким другом, которому Никита доверял очень многое. Поэтому и предложение к реальному знакомству воспринялось обоими на ура. Следом за простой встречей получилась и первая сессия, а за ней и несколько других. И вот уже совершеннолетний парень принимает для себя важное решение учиться в крупном городе, а Макс добродушно предложил тому поселиться у него. Но кое-чего Никита никак не ожидал. Он и не думал, что престижный университет может отнимать столько сил и времени. После ЕГЭ все страдания должны были закончиться, должна была начаться беззаботная взрослая студенческая жизнь. Алкоголь, тусовки, тематические сессии на любой вкус. Но реальность оказалась куда суровее. Куча лекций, семинаров, рефератов, заданий, и апогеем всего этого стала так быстро начавшаяся пора зачетов и экзаменов, которые окончательно раздавили молодого человека. – Да я вообще без настроения. Вся эта учебная фигня так выматывает. Новый год уже на носу, а мы даже елку не нарядили, потому что я даже спать не успевал, зубря эти билеты, – Ник грустно застонал в подушку, утыкаясь лицом в мягкую наволочку. – Первый курс он самый сложный, ты привыкаешь, адаптируешься. Помню, мне тоже первый год было непросто, потом привык, – кровать прогнулась под весом еще одного тела, и на спину Никиты опустилась рука, кончики пальцев которой, едва касаясь, залоснились по тонкой футболке. Лицо Ника, пусть и спрятанное в подушку, растянулось в небольшой улыбке. Последний раз Макс щекотал его еще, кажется, осенью, когда парень сумел выбить парочку больничных дней между семинарами по истории. Тогда Никита откровенно нарвался, провоцируя соседа всеми возможными способами. И хотя их уговор о том, что тема не должна влиять на учебу, частично был нарушен, оба получили долгожданное радостное удовольствие и расслабление от напрягающей учебной рутины и осенней хандры. – Мне всё ещё тебя не отвлекать от учёбы? Или уже можно отвлечь? – Пальцы дразняще соскользнули вниз по футболке, нащупав в темноте левый бок, так удачно подставленный. – Кххх, – Ник резко выпустил воздух, прижимая руки к бокам, скорее, рефлекторно, чем от неприятных ощущений. – Уже можно, сегодня же был последний зачёт. Дальше новый год, а потом опять экзамены. – Давай остановимся на том, что скоро новый год. А обо всем остальном пока думать не надо, – уловив очередной грустный вздох со стороны лежащего на животе парня, Макс не торопился убирать руку. Пальцы уже активнее шерудили по футболке, натыкаясь на ленивое сопротивление изредка фыркающего в подушку друга. – Ну и что, что новый год, никакой атмосферы праздника, – грустное настроение и мысли никак не вязались в голове с пробивающимися изо рта смешками, поэтому юноша уже активнее засопротивлялся, отталкивая от себя дразнящие пальцы и пытаясь продолжить грустить. – А что ты хочешь? Пошли снеговика слепим, мандаринов объедимся, марафон по Гарри Поттеру устроим, гирляндами и мишурой все увешаем. Как еще тебе новогоднее настроение поднять? – Каждое свое предложение Макс подкреплял ощутимым щипком или тычком в любое досягаемое место. Перевернувшийся на бок Никита только помог этому, добровольно отдав на растерзание еще больше чувствительных местечек. Последнюю фразу парень произнес еще медленнее, уже ухватившись обеими руками за бока младшего, вытягивая из того полноценные хихиканья. – Не знаю, может, замутим новогоднюю сессию? – Ник в темноте пытался перехватить летающие руки друга, но с каждым разом те от него ускользали, будто просачиваясь сквозь ладони парня прямо к его телу. – Но, честно, я не знаю, как это сделать. – Есть у меня пара идеек, – сжалившись, Макс оторвал назойливые пальцы от тела Никиты и обвел его хитрым взглядом. – Но будет довольно щекотно. – Как и всегда, – в предвкушении Ник смущенно заулыбался, вновь пряча лицо в подушку. В темноте невозможно было разглядеть небольшой румянец на щеках, но парень все равно отвернулся подальше от света фонарей. За последний месяц он совсем не успевал думать о чем-то тематическом и уже очень соскучился по этому ощущению, шелестящему мягкими перышками где-то внутри. – А что за идеи? – Пойдем, узнаешь, – сохраняя интригующее молчание Максим вышел из небольшой комнатки Ника и направился в свою. Она была почти вдвое больше, с удобной двуспальной кроватью и новым ортопедическим матрасом. Собственно, на ней обычно и проходили их веселые вечера, реализовывались идеи и фантазии, скрашивались скучные дни, да и просто проходили посиделки за каким-то фильмом или настолкой. Напоминая о приближающемся празднике, в углу стояла небольшая елочка, купленная Максом неделю назад в ближайшем "фикспрайсе", а рядом с ней ровными рядами лежала распутанная гирлянда. Именно за неё и зацепился взгляд Никиты. Он не помнил, чтобы она лежала тут утром, да и появился этот предмет декора явно не так давно, судя по огромному пространству, которое он занял на полу. – Ёлку наряжать собрался? А гирлянда не длинная для неё? – Парень опустился на корточки, расправляя выбившуюся петлю в ровную линию. – В самый раз. Хотя, может и не хватить ее… – Макс опять заулыбался, сцепляя руки на груди. – … для ёлочки. Пропустив эту небольшую заминку мимо ушей, Ник стянул футболку и с разбега запрыгнул на кровать, тут же раскидывая руки и ноги в стороны в позе своеобразной морской звезды. За то время, что они знакомы, это всегда было самым очевидным намёком для Максима, что тематическое настроение у младшего очень даже есть. – Так что, расскажешь, что за идея? – Закрой глаза, – раскрывать карты Макс не торопился, дожидаясь, пока Ник послушно закроет глаза и расслабится. Матрас спружинил под весом севшего рядом старшего, и левого запястья Никиты тут же коснулось что-то тонкое и прохладное. Нечто длинное, похожее на тонкий жгут, обвило руки парня, подняв их за головой, и заструилось витками по предплечьям. Младшего распирало от любопытства и желания подглядеть хотя бы одним глазком, но так он бы сам себе испортил все впечатления. Ощущения были новыми, неизведанными и необычными, это явно не привычные веревка или ремни, которые Макс обычно применял для фиксации. – Угадал, что это? – Неа, тонкий жгут какой-то, – связывали его долго, Максим совершенно не торопился, не мельтешил, медленно и размеренно стягивая руки парня, потом тем же материалом обвивая ноги, икры и лодыжки. Голой ступни сразу в нескольких местах коснулось что-то маленькое и холодное, и тут Никиту осенила мысль, которая тут же показалась очевидной. – Да ладно, гирлянда? – Открывай, – в тишине раздался едва различимый щелчок, погрузивший комнату в темноту. Только открывший глаза парень долго не мог разглядеть, чем он на самом деле связан, пока яркие огоньки на его теле не вспыхнули. – Ёлочка. – Вау, – это и правда была новогодняя гирлянда, та самая, которая лежала на полу, когда они вошли. В темноте она переливалась особенно завораживающе. Желтые, красные, синие, фиолетовые, оранжевые огоньки. Они словно в отточенном танце чередовались, меркли и разгорались вновь. Тонкая полоска струилась по всему телу парня, плотно стягивая руки, торс, ноги, ступни. Все блестело и переливалось как на настоящей новогодней ёлке. – Красиво. – Только постарайся не сильно дергаться, а то мало ли что, – ничем конкретным Макс его пугать не стал, тем более, гирлянда была самой качественной и прочной из тех, что ему удалось найти. Какие-либо форс-мажорные ситуации были исключены, хотя он все равно был готов ко всему. – И из-за чего мне дергаться? – Никита игриво ухмыльнулся, продолжая начатую игру. Его взгляд скосился в сторону, тут же натыкаясь на два длинных жестких пера, которые Максим с дразнящей улыбкой прокручивал в пальцах. Одно было зеленым, а другое красным, как раз в духе новогодних расцветок. Связанный парень резко выдохнул задержавшийся в легких воздух и в предвкушении поджал губы. Перо смело без предупреждения коснулось ребер с левой стороны, и его кончик заструился вниз по переливающейся разными цветами гладкой коже. Продолжая неподвижно лежать, Ник ощутимо напрягся, пытаясь прочувствовать это прикосновение как можно полнее. Макс не спешил, давая привыкнуть к ощущениям. Легкой невесомой щекоткой тоже можно довести до безумства, если не дать коже свыкнуться. Но сегодня такого результата тиклер не хотел, поэтому терпеливо уделял время подготовке. Перо продолжало скользить по торсу, очерчивая едва заметные кубики пресса, на доли секунды ныряя в пупок и возвращаясь на бока и ребра. Никита по-прежнему полностью держал себя в руках, изредка испуская тихие смешки и фыркая, когда кончик пера затрагивал какую-то чувствительную точку. Щекотливые прикосновения внезапно стихли, и парень разлепил зажмуренные от удовольствия глаза. Максим что-то искал в телефоне, продолжая прокручивать между большим и указательным пальцем очин красного перышка. Парень удовлетворенно кивнул и заблокировал телефон. Из динамика послышалась нарастающая новогодняя мелодия. Поначалу она была едва различимой, разбавленной звоном колокольчиков, но по мере её нарастания комната продолжала погружаться в праздничную атмосферу. Слов не было, только мелодия, хорошо знакомая, возвращающая в детство, но название Никита не мог вспомнить. Перо вернулось, уже без медленных предварительных поглаживаний оно закрутилось по верхним ребрам, совсем рядом с проходящей по груди гирляндой, выписывая узоры вокруг разноцветных лампочек. Ник выгнулся, расплываясь в очередной улыбке. Это вытерпеть спокойно уже не получалось, чем выше перескакивало перышко, тем туже натягивалась гирлянда на его запястьях. Но губы все равно стоически сжимались, не выпуская наружу никаких звуков. – Решил помучить себя еще сильнее? – На эти попытки терпения Максим улыбнулся одними уголками губ и пересел поближе. Так ему стало удобнее доставать пером до отдаленных мест. Мягкий кончик пролетел по шее, забрался в нос, понервировал уши и лоб, искривляя мордашку Ника от внезапной чесотки на лице. Он зажмурил глаза и громко фыркнул, будто чихая. – Музыку хочу послушахахахать, – не сбиваясь договорить фразу Никита не успел, перо предательски соскользнуло в правую подмышку и заизвивалось между очередным витком гирлянды. – Музыка отличная, согласен, – Максим ускорил щекотку, сменяя поглаживания ощутимыми тычками. Спокойствие Нику вернуть уже не получилось, он то громко фыркал, то крутился, но в основном хихикал, изредка перекрывая чарующую мелодию из динамика смартфона. К первому перу внезапно присоединилось второе, и тут парень окончательно потерял над собой контроль и зашелся в тихом смехе. В переливающемся свете гирлянды перья каждый раз отливали разными цветами, но левое всегда казалось темнее. Почему-то парню очень хотелось определить где конкретно находится какое перо, поэтому он слишком внимательно за ними следил. – Ахахазаха, Махахахкс, – перья не останавливаясь продолжали в быстром танце кружится под мышками Никиты, смех которого становился громче с каждой секундой. – Что? Появляется новогоднее настроение? – Тиклер остановился, давая им обоим время на передышку. Музыка закончилась, а следом за ней заиграла новая, уже более бодрая новогодняя мелодия. – Немного, – Ник фыркнул, устраиваясь поудобнее на кровати. На запястьях гирлянда начала кусаться, поэтому парень постарался ослабить общее натяжение. – Чего-то не хватает, – под удивленно вскинутые брови связанного парня Максим забегал по комнате, ища что-то в потрепанных ящиках. Никита даже не стал спрашивать, что конкретно его сосед ищет, все равно тот редко награждал его ответами и объяснениями своих действий. Спустя несколько минут по комнате разлетелся довольный свист парня, и на голову опешевшего Ника натянули новогодний колпак, помпон которого мягко свалился на лицо. – Теперь идеально. – Я теперь Дед Мороз? – Спустя несколько попыток у младшего получилось сдуть белый шарик с носа, и опять увидеть комнату. – Скорее, новогодний эльф, запутавшийся в гирлянде, – со стороны раздался тихий смешок, а сам Макс вместе с перьями пересел на пол, поближе к чуть замерзшим ступням. – Ох, – догадавшись, что его ждет, Никита, проверяя надежность фиксации, поочередно сжал пальцы на каждой ступне, пошевелив ими в воздухе насколько позволили обтягивающие пальцы огоньки. С этого ракурса следить за перышками было сложнее, как бы парень не выгибал шею, в изредка освещенном яркими фонариками пространстве была видна только макушка Максима, и иногда его локти. Подготовки не было, времени на то, чтобы привыкнуть, тоже. Сразу два пера симметрично заструились кончиками вверх-вниз по подошве парня. Они крутились по серединке, проскальзывали к пятке и, очерчивая свод всей стопы, поднимались на особо чувствительные пальцы, задерживаясь между ними. – Аха-ха-ха-ХА! – Никита захохотал моментально, даже не успевая осознавать, где ему было щекотнее всего, все ощущения от такой быстрой смены сливались между собой. Плотно обтянутые гирляндой ступни запрыгали по матрасу, пытаясь вывернуться из-под точных ударов перышек, но те профессионально ловили каждую чувствительную точку и складочку. Не давая свыкнуться с этими чувствами, к перьям подключились еще и пальцы, отчего Ник еще сильнее взорвался смехом. В этом был весь Максим, сначала расслабляет, а потом резко нападет, доводя чуть ли не до икоты безостановочно нарастающей щекоткой. Было бы бессовестной ложью сказать, что Никите это не нравилось. Он был без ума от таких классных, но чересчур щекотливых ощущений. – МАХАКС! Брехехейк! – Обычные просьбы Никиту смущали, поэтому зачастую он мог сбиться на свой неплохой английский, когда эмоции были не настолько сильными, чтобы хотелось настоящей остановки. – Почему? Я же только начал, – Максим ни на секунду не сбавил натиск, отложив в сторону перья, он забегал по ступням пальцами уже обеих рук. Щекоча то левую, то правую ногу, то сразу обе, он как можно чаще менял стратегию, не давая Нику и мгновения на то, чтобы привыкнуть. Парень визжал, смеялся, плотно сжимал пальцы на ногах, когда только получалось, но выбраться из плена не мог. Гирлянда натянулась до предела, ощутимо заскрипев. – Аккуратнее, а то порвешь. – Кахахахах аккурахахахахахтнее-то?! – Это испытание для Никиты было сущим адом. Одно дело лежать и смеяться, не задумываясь о том, что тебя держит. А здесь еще и стараться лишний раз не дергаться, как бы невыносимо не было. – Постарайся, – давая небольшую долгожданную передышку, Макс резким выпадом перепрыгнул поближе к центру матраса и сжал бедра с двух сторон. Домашние шорты были плотно прижаты к коже несколькими витками гирлянды, поэтому и тут шанса улизнуть не было. – Айхахахахахахахаха! – Щекотка на верхней части ног ощущалась иначе, чем на ступнях, но все равно была такой же нестерпимой. Ник подпрыгивал и взвизгивал каждый раз, когда пальцы друга сжимались на особо чувствительных точках. Теперь он отчетливо видел каждое движение, поэтому заранее знал, к чему готовиться. – Погохоходи! – Уже устал? – Руки остановились и спокойно легли поверх согнутых острых коленей, ослабляя гирлянду в тех местах, где она особо сильно натянулась. Заработать синяки никому из них не хотелось, да и передавленные конечности ‐ такое себе удовольствие. – Неехет, просто, фух, отвык уже, – Ник сбивчиво пыхтел, пытаясь восстановить дыхание. – Прозвучало обидно, – пальцы резко сжались вокруг одного из колен, вырывая из парня очередной визг. – Придется привыкать обратно. – Обязательно, – на лице тикля вновь засияла довольная улыбка, а дыхание спустя несколько минут постепенно пришло в норму. – Продолжаем? – Получив пусть и едва заметный, но утвердительный кивок, Макс протянул руку к голове друга. Никита до последнего думал, что тот просто хочет убрать с лица выбившиеся волосы или поправить шапку. Но вместо этого парень уверенным рывком сдвинул колпак вниз, натягивая его на лицо младшего. Снаружи осталась только тонкая полоска рта, издавшего возмущенный вскрик. Перед глазами Ника оказалась плотная красная ткань, изредка отливающая бегающими по ней огоньками гирлянды. – Так-то лучше, не будешь подглядывать. Вместе с началом новой ритмичной музыки щекотка продолжилась, но теперь Никита никак не мог предугадать, где ожидать новой атаки. Словно в такт мелодии пальцы Макса летали по его телу, хватали за бока, пересчитывали ребра и забирались в подмышки. – АХАХАХА-ХА-ХАХАХА! – Парень захлебывался в смехе, прыгал по кровати, как выброшенная на берег рыба, но никак не мог избежать новых прикосновений. Он не видел, где пальцы окажутся дальше, чтобы заранее выгнуться в нужную сторону. Казалось, будто он сам специально подставляет особо щекотливые места под более удобную атаку. Друг сидел удачно, у него без проблем получалось дотягиваться абсолютно до всех мест, с каждым разом удивляя Никиту все новыми ощущениями от щипков и тычков. Музыку они уже не слышали, смех и визги перекрывали даже довольно громкую композицию, не стихая и на секунду. Руки Макса перевернули связанного парня на живот и согнули ноги в коленях, пальцы мучителя в очередной раз перескочили на ступни. Теперь на кровати его удерживала не только гирлянда, но и навалившийся сверху сосед, который окончательно захватил его истерзанные ступни в безвыходную ловушку. – АХАХАХАХАХАХАХАХАХАААА!! – Этого Ник выдержать уже не смог, он запищал и завизжал на всю комнату, активно забившись в этой неудобной позе. – ВСЕ! Хвахахахатит! Пощекотав еще секунд пятнадцать, Макс отпустил ноги парня и стянул с его головы шапку, попутно распутывая затянувшуюся гирлянду и проверяя появившиеся на коже следы. Никита лежал на спине, все еще не открывая глаз в попытках отдышаться. На его губах застыла довольная расслабленная улыбка, по которой глаза друга уже, откровенно говоря, соскучились за последний месяц. – Фух, офигенные ощущения, – освободившись от пут, парень раскинул конечности в любимую позу морской звезды и довольно заурчал. Полежав так еще минут семь, пока Макс молча распутывал гирлянду, он приподнялся, все еще игриво улыбаясь. – Я вспомнил, это Last Christmas минусовка была. – Долго же ты узнавал, эта песня в начале играла. После нее уже штук десять прошло, – Максим в очередной раз улыбнулся. Наконец-то он видит друга в приподнятом настроении, а не в той раздавленной учебой и зачетами грусти. Парень распутал гирлянду и кинул ее к настоящей елке, ложась с краю кровати. – Ну эй! Надо же нормально повесить. Праздник ведь, – Никита, внезапно полный энергии, подорвался с места и принялся наматывать все еще зажженную гирлянду вокруг веток и ствола. Новогодняя декорация и правда оказалась слишком длинной, так что помимо елки была обмотана и тумбочка, и окно, и даже часть шкафа, а остатки растянулись на полу. – Зато красиво. И вообще, много Нового года не бывает. – Новогоднее настроение появилось в полном объеме, я смотрю? – Старший засмеялся с такого детского и активного поведения Ника. – Ага, теперь можно и дальше по списку. Что там было? – Парень на мгновение сделал вид, что задумался, а потом принялся воодушевленно перечислять, загибая пальцы. – Снеговик, мандарины, мишура, фильмы, оливье и все остальное. Давай, Макс, хватит разлеживаться. Новый год скоро! – Ладно, ладно, но давай начнем с фильмов, на улицу я в такую погоду выползать не хочу, – старший лениво перекатился на спину, стягивая с тумбочки ноутбук и выводя его из спящего режима. – Что смотреть будем? – Давай Гринча, который старый, – за то время, пока Максим искал нужный фильм, Никита уже успел смотаться на кухню, намыть мандаринов и притащить их в большой миске в комнату. Один из цитрусовых метким броском игриво полетел в сидящего на кровати парня, шлепаясь о бедро испуганно подпрыгнувшего друга. Глаза Макса сузились, и он подбросил прилетевший фрукт в воздухе. – Это не я, он сам. – Ну ты нарвался.