囍 | a ghost wedding

      В Облачных Глубинах торжественный звон колоколов прорывается сквозь яростный вой ветра. Их перезвон посылает адские вибрации, пронизывающие самое сердце Вэй Ина; но Вэй Ин просто закрывает глаза, позволяя звуку окутать его, пока он молча отсчитывает каждый удар.       Его не должно было здесь быть.       Если бы это было радостное событие, он стоял бы перед обычным свадебным алтарем, участвовал в обычной свадебной процессии и выходил за жениха, который является… гораздо более обычным существом.       Но это не радостное событие.       И не обычная свадьба.       До сих пор Вэй Ин жил довольно тяжелой жизнью, но это еще не конец.       Сейчас он сидит в холодных покоях умершего человека, своего новоиспеченного мужа, одетый в мрачное траурное красное платье. Перед ним накрыт стол со свадебными угощениями, которые были заботливо приготовлены специально для него и которые он намеревался съесть. На столе разложены лапша долголетия, полусырые клецки и другие символические свадебные блюда, каждое из которых несет в себе определенный смысл, создавая видимость типичного свадебного застолья, в котором могут принять участие молодожены.       Свадебные чаши с вином стоят на краю стола, само их существование — почти насмешка над этой свадьбой. Они стоят рядом с парой мерцающих свечей и блестящей латунной подставкой с горящими благовониями, прямо перед маленьким выцветшим портретом его мужа.       Вэй Ин уже видел этот портрет раньше.       Он мельком взглянул на него несколько месяцев назад, еще до войны.       Дядя жениха вручил ему этот портрет во время своего ознакомительного визита в особняк Цзянов, в подходящий момент, когда Вэй Ин только-только подал ему чай.       — Это твой жених, — сказал мужчина с поджатыми губами и суровым лицом, которого, как позже узнал Вэй Ин, звали Лань Цижэнь. — Это мой любимый племянник. Спокойный и воспитанный. Он тебе подойдет.       Тогда Вэй Ину не понравился его тон, поскольку он наводил на мысль, что мужчина, должно быть, знал об упрямом и резком характере Вэй Ина; такое впечатление, должно быть, сложилось у него от мадам Юй после их многочисленных обсуждений помолвки. И все же, несмотря на свое неодобрение сумбурного характера Вэй Ина, он почему-то считал, что эта черта подходит его стоическому племяннику, который гораздо меньше говорил и был еще более сдержан в эмоциях.       — Он будет хорошей парой для тебя, — сказал ему тогда Лань Цижэнь, поглаживая смятый черно-белый портрет. — Как и ты для него.       В то время у Вэй Ина не было никаких ожиданий; он знал, что не имеет права голоса в этом вопросе и что брак состоится, с его согласия или без.       Но когда он взглянул на портрет, то увидел потрясающе красивого молодого человека с волевой челюстью и пронзительными светлыми глазами, которые внезапно взволновали его до глубины души. Его будущий муж, словно глядя прямо на него, излучал некую уверенность в себе, которой Вэй Ин так отчаянно жаждал, но которой ему так не хватало.       Портрет оказался в его руках так же быстро, как и был забран.       — Хватит глазеть, — отчитала его мадам Юй. — После войны ты увидишь его во плоти.       Лань Цижэнь кивнул, хотя и не был против, если бы Вэй Ин захотел оставить портрет себе.       — Свадьба состоится сразу же после его возвращения, — это было произнесено таким уверенным тоном, будто от его племянника можно было ожидать военных побед.       В ответ Вэй Ин смог лишь молча кивнуть, понимая, что у него нет ни власти, ни места ни в одном из аспектов этого брака.       — Для меня большая честь, — тихо пробормотал Вэй Ин в ответ, как ему велела госпожа Юй, — выйти за Ланя.       — Ванцзи, — любезно добавил Лань Цижэнь. — Его зовут Лань Ванцзи.       Но, увы, плоть, которую Вэй Ин встретил, неживая, и сердце ее не бьется.       Однако сегодня Лань Ванцзи — табличка предков, перед которой преклоняется Вэй Ин, недавно написанная и украшенная золотом.       Лань Ванцзи — имя, эхом отдающееся в воющих криках клана Гусу Лань, когда они падают на колени в трауре.       Лань Ванцзи — песок, которым наполняют чаши, куда они кладут зажженные благовония после совершения молитв и подношений во имя него.       Лань Ванцзи — это забальзамированный труп, который покоится в деревянном гробу, который они соорудили для него и выкрасили в фирменный белый цвет Гусу Лань.       Лань Ванцзи — букет цветов горечавки, которые он любит больше всего и которые изначально предназначались для его свадьбы.       Лань Ванцзи — лицо, которое Вэй Ин увидел лишь однажды и за которое с тех пор так страстно держался каждую ночь, мечтая о лучшем и светлом будущем — с ним.       На самом деле Лань Ванцзи — не более чем гниющий труп.       И тем не менее, этот же труп стал настоящим мужем Вэй Ина.       Сегодня вечером они стали единым целым в браке, их души переплелись священными узами.       (Конечно, Вэй Ин сопротивлялся. Он пытался бороться, потому что женитьба на мертвом навсегда лишила бы его возможности вступить в брак с живым. Заключив этот союз, Вэй Ин должен был бы дать обет безбрачия и немедленно поселиться у Ланей, с которыми ему предстояло провести остаток своей жизни во вдовстве — навсегда.       Он мертв, — пытался возразить Вэй Ин. Я не должен был выполнять условия. Он так и не вернулся с войны, а я никогда не видел его при жизни. Он едва ли знает о моем существовании. Он не будет скучать по мне.       Но обещание есть обещание, настаивали Лани. Он умер молодым и никогда не знал любви. Он, должно быть, очень одинок в глубинах Ада, где теперь должна пребывать его душа. С тех пор, как умерла его мать, единственная искра, которую мы видели в его глазах, вспыхнула, когда ему вручили твой портрет.       Впервые в жизни ты пробудил эмоции в нашем Ванцзи.       И из-за того мимолетного блеска, который они заметили в его глазах, они отказались расторгнуть помолвку.       Они предложили Цзянам столько золота, что те не знали, на что его потратить, пообещали их семье бесконечную удачу и богатство, если они выдадут кого-нибудь из своих детей за умершего, и брак в конце концов был заключен.       Вэй Ин должен был выйти замуж за их мертвого сына, мертвого брата и мертвого племянника.)       Какими бы эгоистичными ни были Лани, они не настолько жестоки, чтобы оставить Вэй Ина размышлять в его брачных покоях наедине с гниющим трупом. После свадебной процессии в зале предков они выносят тело Лань Ванцзи и, несмотря на проливной дождь, устраивают ему подобающие похороны.       После Вэй Ина отводят в бывшие покои Лань Ванцзи, где он, как ожидается, будет жить до конца своих дней.       Вэй Ин не может переварить ни одно из предложенных ему блюд. В другом мире, возможно, он с радостью предался бы пиршеству вместе со своим женихом в их первую брачную ночь.       Но в покоях особенно холодно, а завывающий ветер напоминает хриплый голос, отчаянно пытающийся достучаться до него. Деревянные двери со скрипом открываются и закрываются под порывами ветра, и Вэй Ин не может отделаться от ощущения, что он не один в комнате, словно рядом с ним присутствует кто-то еще. Возможно, все дело в выцветшем портрете Лань Ванцзи, в его золотистых глазах, таких решительных и неотступных, которые, кажется, следят за каждым движением Вэй Ина в комнате, куда бы он ни пошел.       Будто он боится, что Вэй Ин передумает и покинет его.       Вэй Ин думает, не задуть ли свечи, но решает, что ему нужен будет свет, чтобы уснуть этой ночью.       Это его первая ночь вдали от Цзянов, вдали от брата и сестры. Они плакали даже больше, чем он, потому что были вынуждены отослать его к жестоким Ланям. Цзецзе даже сшила ему маленький браслет из красных нитей, чтобы отгонять злых духов, который она прикрепила к воротнику его нижнего одеяния.       — Он защитит тебя, — сказала она ему. — Я молилась об этом, молилась и молилась, — будто браслет мог как-то защитить его, но у Вэй Ина не хватило духу отвергнуть доброту своей единственной сестры.       В конечном счете, жизнь Вэй Ина можно сравнить с жизнью свиньи, обреченной на убой.       Запертый в доме, который когда-то принадлежал покойному, Вэй Ин думает, что если за ним придут злые духи, то ему будет некуда бежать.       Однако правда ли мертвые страшнее, чем живые, когда именно люди с живыми бьющимися сердцами отвернулись от него?       Чувствуя сильную головную боль, Вэй Ин решает быстро раздеться и приготовиться ко сну. Сначала он снимает темно-красную вуаль — бросает ее на пол и топчет так небрежно, будто его в нее затолкнули силой — потом верхнюю церемониальную одежду и, наконец, снимает обувь и белые чулки, прежде чем осторожно забраться в постель.       Двери продолжают открываться и закрываться довольно резким движением, синхронно с резкими порывами ветра, но Вэй Ин слишком устал от дневных празднеств, чтобы обращать на это внимание.       Положив голову на жесткую подушку, он радуется сну.       Все, что ему нужно сделать, это пережить ночь, а потом надеяться, что, возможно, все наладится.       Но в тот момент, когда он закрывает глаза, двери окончательно захлопываются, и все свечи внезапно гаснут.       Будто что-то — или кто-то — наконец-то вошел в комнату.       Вэй Ин затаил дыхание. Он по-прежнему разрывается между желанием отбросить эту мысль, как плод своего воображения, или открыть глаза, чтобы проверить, нет ли нежелательных признаков вторжения. Но ночь стала еще холоднее, отчего у него волосы встали дыбом, а темнота стала еще зловещей.       Перебирая пальцами концы красной нити, спрятанной за пазухой его верхнего одеяния, Вэй Ин задается вопросом, не слишком ли поспешно он отверг суеверия Цзян Яньли.       Вэй Ин, может быть, и не так слаб, как его изображают, но он все еще человек; у него тоже бывают моменты слабости.       И вот он еще крепче зажмуривается, надеясь заставить себя уснуть.       Но в ту секунду, когда он слышит громкие сильные шаги по тонким деревянным полам, Вэй Ин точно знает: он не один.       Тук, тук, тук…       Стук по дереву становится все громче и громче по мере того, как они приближаются к кровати, где Вэй Ин лежит в позе эмбриона. Вэй Ин изо всех сил старается расслабить мышцы и тело, надеясь, что его оставят в покое, если он притворится спящим.       Как раз в тот момент, когда стук становится особенно громким, и Вэй Ин думает, что существо не сможет приблизиться еще сильнее, он внезапно прекращается.       Все звуки стихают. Даже ветра не остается на заднем плане. Он больше не слышит стука по твердому дереву или тяжелых шагов, идущих в его сторону.       Он делает первый вдох, ослабляя бдительность, и задается вопросом, а не был ли это просто ветер.       И тогда он чувствует это.       Холодная рука касается его лица.

———

      Кровать слегка прогибается, когда незваный гость устраивается рядом с ним.       Сердце Вэй Ина бьется так быстро, что, кажется, вот-вот вырвется из груди.       Он здесь.       Возможно ли, что это Лань Ванцзи? Его законный муж, претендующий на свою невесту? Что он и намеревался сделать сразу после войны?       Вэй Ин и раньше слышал множество подобных бабушкиных историй. Иногда мертвые не понимают, что они мертвы; иногда они верят, что до сих пор живы. Они возвращаются домой, чтобы воссоединиться со своими семьями или, в данном случае, с новой невестой.       А Вэй Ин сейчас покоится в постели Лань Ванцзи. Там, куда Лань Ванцзи, естественно, вернется, ведь здесь он прожил всю свою жизнь.       Возможно, Вэй Ину нужно сказать бедняге, что он мертв, и указать ему путь в царство мертвых, которому он теперь принадлежит — и попросить навсегда оставить его в покое. Сказать, что он оказал ему услугу, совершив их помолвку, но больше он ничего не может дать, потому что все еще остается частью мира живых.       Что сколько бы он ни просил, он не сможет заполучить Вэй Ина.       Но как только он пытается разомкнуть губы, чтобы что-то сказать, а его глаза все еще крепко зажмурены, он чувствует, как кто-то перемещается на кровати и наклоняется к нему.       А затем он ощущает прикосновение влажных губ, нежно целующих его в лоб.       Сердце Вэй Ина замирает, когда капли дождя стекают с находящегося сверху тела, мягко падая на его щеки.       — Так ты прятался здесь, — раздается голос его призрачного мужа, глубокий, гортанный и наполненный такой любовью, что Вэй Ин мог бы принять его за живое существо. Неужели он покинул свою могилу только для того, чтобы найти его? Обшарил все уголки Облачных Глубин в надежде найти след своей обещанной невесты? — Выглядишь так же прекрасно, как в тот день, когда я впервые увидел тебя…       Увидел его?       Лань Ванцзи, должно быть, видел его только на портретах, а не вживую.       Неужели Лань Ванцзи жестоко ошибся?       Вэй Ин всегда сомневался в том, как вообще произошла помолвка, считая, что все случилось слишком внезапно, и предполагал, что госпожа Юй организовала ее, чтобы наконец-то избавиться от него. Но могло ли это быть решением, продиктованным Ланями?       Самим Лань Ванцзи?       Холодная рука продолжает гладить щеки Вэй Ина, по-видимому, восхищаясь им.       Несмотря на первоначальные опасения, у Вэй Ина не хватает духу оттолкнуть этого человека.       Ты знаешь, что мертв? — хочет спросить Вэй Ин. — Тебе нужен путь домой?       Как бы Вэй Ину ни хотелось притвориться, что все это просто ночной кошмар, и заставить себя снова заснуть, и как бы безобидно ни вел себя его призрачный муж, Вэй Ин знает, что не сможет заставить себя пролежать так всю ночь и позволить мертвецу наблюдать за ним — и ласкать его как ястреб.       Он должен что-то сделать.       Несмотря на то, что все вокруг кричало ему не делать этого, Вэй Ин заставил себя открыть глаза.       Ожидая увидеть разлагающийся труп.       Но на него смотрели золотые глаза, во всем их совершенстве, сопровождаемые застенчивой, задумчивой улыбкой.       Каким бы образом он не умер, смертельное ранение точно было не лицевым.       Если не приглядываться, то Вэй Ин едва мог разглядеть трещины на коже Лань Ванцзи. Гробовщик безукоризненно выполнил свою работу.       Он был таким же красивым, как и при жизни.       Разве раньше до него не доходили слухи о Втором молодом господине Лань? О Вэй Ине некоторое время говорили в городе, когда он согласился на помолвку с молодым воином. Девушки со всех концов света падали в обморок при виде Двух нефритов, а Лань Ванцзи был одной половинкой этого дуэта. За привлекательным, добропорядочным и полным достоинства молодым человеком всегда выстраивалась длинная очередь из девушек, желающих завоевать его. Но в конечном счете возобладало политическое преимущество. Помолвка была заключена с Вэй Ином, воспитанником уважаемых Цзянов, что дало возможность объединить две влиятельные семьи.       Прекрасные золотистые глаза с тоской смотрят на него из-под завесы темноты, словно не могут поверить, что их обладателю так повезло.       — Вэй Ин, — тихо зовет Лань Ванцзи, и в его голосе нет ничего, кроме нежности. — Я заставил тебя ждать.       Он даже знает мое имя.       Вэй Ин оцепенел.       Все инстинкты кричат ему бежать, но он понимает, что не может бросить человека, который кажется таким искренним, полностью обнажая перед ним свое сердце.       — Война, — жалобно бормочет Вэй Ин, надеясь пробудить воспоминания в мертвом человеке. — Ты участвовал в войне, ты… ты должен был…       Лань Ванцзи выглядит озадаченным.       — Война закончилась, — мягко отвечает он, осторожно протягивая руку, чтобы взять Вэй Ина за ладонь. — И я дома. Чтобы, наконец, стать твоим.       — Ты… ты не помнишь? — спрашивает Вэй Ин дрожащим голосом.       — Помню? — спрашивает Лань Ванцзи, задумчиво хмуря брови. Затем, словно внезапно осознав, он кивает, и чувство раскаяния омрачает его черты. — Прости, что я не настоял хотя бы на одной встрече до войны. Вэй Ин, должно быть, переживает и смущен силой моей любви к нему…       — Нет, я не об этом… — начинает Вэй Ин, затем вздыхает, решив сдаться.       Он не хочет заставлять мертвеца вспоминать о боли и страданиях, особенно с таким выражением абсолютной преданности на лице, будто он и минуты не может прожить без Вэй Ина.       — Я хотел вернуться домой как можно скорее, — искренне признается Лань Ванцзи, совершенно неожиданно для себя. — Просто чтобы взять тебя в мужья.       Во время похорон Вэй Ин услышал из приглушенных шепотков, что великий Ханьгуан-цзюнь никогда не совершал ошибок на поле боя.       Но говорят, что во время последней битвы он совершил ошибку — и заплатил за это высокую цену.       Могло ли это случиться из-за Вэй Ина?       Вэй Ин не может заставить себя задать вопрос. Он слишком боится услышать ответ.       — Ты… теперь ты здесь, — ошеломленно шепчет Вэй Ин, не зная, что еще сказать, и сердце его сжимается в груди. — И теперь все хорошо.       — Все хорошо? — нервно вторит ему Лань Ванцзи. — Ты… счастлив?       Как Вэй Ин мог заставить себя сказать «нет» этому человеку?       — Да.       — Ты счастлив со мной? Как со своим мужем? — снова спрашивает Лань Ванцзи, все еще выглядя очень неуверенным. Ему совсем не хватает той уравновешенной уверенности, которую Вэй Ин запомнил из первого показанного ему портрета.       — Да, конечно, — снова отвечает Вэй Ин, словно потакает ребенку.       Честно говоря, Вэй Ин очень устал. Сегодня был долгий утомительный день, полный слез, предательства и всепоглощающего страха. От того, что он совсем один в чужом доме.       И теперь вдобавок ко всему, ему приходится общаться с мужем-нежитью.       Он не совсем уверен, что сможет взять на себя еще одно бремя — помочь Лань Ванцзи найти дорогу обратно в царство мертвых сегодня вечером.       Возможно, достаточно доброго отношения к нему за то короткое время, что они проведут вместе, будет достаточно, чтобы упокоиться.       — Я очень устал, — шепчет ему Вэй Ин, теперь он знает, что ему не нужно бояться.       Хоть у Лань Ванцзи и нет сердцебиения, но в его взгляде нет злого умысла. У него нет желания причинить вред Вэй Ину.       В этом Вэй Ин находит утешение. Ему больше не о чем просить.       — Тогда мы отдохнем, — заявляет Лань Ванцзи.       Он укладывается на свободное место рядом с Вэй Ином и осторожно накрывает их обоих одеялом.       В конце концов, это просто сон, — упрямо твердит себе Вэй Ин, чтобы погрузиться в сон, сгребая пальцами простынь. Он повторяет про себя, будто это каким-то образом сделает его слова правдой. Я просто скучаю по дому, и мне снится очень долгий кошмар.       Но Лань Ванцзи все слышит и упрямо обнимает его за талию.       — О чем ты говоришь, Вэй Ин, — тихо шепчет он, поджимая пересохшие губы. — Это моя самая заветная мечта.       Вэй Ина заключают в любящие объятия мертвеца, но от последнего не исходит трупного запаха. Он пахнет приятно, как цветы горечавки, с которыми его и похоронили.       Завтра, — Вэй Ин задается вопросом, — будет ли Лань Ванцзи рядом?       Вэй Ин погружается в дремоту среди тишины, постепенно убаюкиваемый ритмом двух ударов сердца, забывая, что должен быть здесь один.       Последнее, что он слышит, это:       — Спасибо, что вышел за меня.

———

      Вэй Ин резко открывает глаза и чувствует нежные объятия солнечного света, проникающего сквозь окна, и свободное место рядом с собой на простынях.       Он ушел.       Его призрачный жених исчез.       Все это было просто сном!       Но когда он опускает обе ноги на пол, солнечные лучи проливают свет на грязные следы, оставленные гостем прошлой ночью.       Поспешно подняв взгляд, Вэй Ин замечает, что по всей комнате разбросаны свечи.       И самое удивительное открытие из всех: половина свадебных блюд была съедена.       Вэй Ин спешит осмотреть свадебные чаши для вина, молясь, чтобы его подозрения оказались необоснованными, и к своему великому разочарованию, обнаруживает, что одна из них полностью опустошена.       Кто-то был слишком рад соблюсти свою часть свадебного ритуала!       Портрет Лань Ванцзи больше не обращен наружу; он перевернут лицевой стороной вниз, будто кто-то бросил на него взгляд и счел это зрелище настолько оскорбительным, что срочно спрятал его.       Вэй Ин поражен мучительным осознанием того, что все происходило наяву.       Призрак Лань Ванцзи, который нанес ему визит прошлой ночью… был настоящим!       Одетый только в тонкое нижнее одеяние, Вэй Ин едва сдерживается, когда распахивает двери, и поспешно выходит из покоев, полный решимости проследить путь грязных следов.       Однако след внезапно обрывается у двери, за которой озадаченные слуги небрежно проходят мимо и приветствуют его.       — Кто-то заходил в мои покои прошлой ночью? Или сегодня утром?! — кричит Вэй Ин в панике, что быстро заставляет слуг волноваться.       — Нет, глава клана Лань строго-настрого запретил нам не тревожить ваш сон, — тут же послушно отвечают они, кланяясь ему.       — В таком случае, вы не видели, чтобы кто-то выходил отсюда сегодня утром?!       — Мы бодрствуем с самого рассвета, но никого не видели, — рассыпаются они в извинениях, даже если их по-прежнему озадачивает бурное эмоциональное состояние Вэй Ина. Они слышали, что его принудили к этому браку, что он вступил в него не по своей воле, и это, по сути, служит достаточным подтверждением гуляющих слухов…       Вэй Ин с видимым огорчением проводит ладонью по волосам.       — Тогда, тогда… тогда куда же он мог исчезнуть?!       Лань Ванцзи вернулся к месту своего захоронения?       Он пошел навестить свою семью?       Или он, наконец, обрел покой, в котором так нуждался, чтобы отправиться в подземный мир?       — Мы не знаем, о ком вы говорите, молодой господин…       — О втором молодом господине Лань! — взволнованно отвечает Вэй Ин с широко раскрытыми глазами и дрожащими плечами. — О вашем любимом Втором молодом господине Лань…!       Слуги обмениваются сочувственными взглядами, понимая, что должно быть сталось с Вэй Ином после трагического события, в котором он был вынужден принять участие.       — Пожалуйста, вернитесь в дом, молодой господин, — любезно говорят они ему, провожая его обратно в покои, в которых все перевернуто вверх дном, что, скорее всего, его рук дело. — Мы поможем вам одеться и скоро подадим завтрак.       — Нет, — лихорадочно соображает Вэй Ин, пытаясь определиться со своим следующим шагом. Пытаясь вырваться из их хватки, он умоляет их:       — Где Лань Цижэнь? Я хочу поговорить с ним!       — Он ушел в уединение, молодой господин, — с сожалением сообщают ему. — Охваченный горем, он попросил, чтобы его не беспокоили.       — Тогда, тогда… — проносится в голове Вэй Ина. — Брат жениха — Лань Сичэнь! Он же тут, верно? Он глава клана, он не может просто так все бросить.       Слуги нерешительно отвечают, надеясь отговорить его:       — Он занят своими обязанностями. У него встречи с другими главами.       — Что ж, в таком случае, — Вэй Ин, наконец, немного успокаивается, — я просто поищу его после завтрака, и ему придется поговорить со мной, потому что я теперь член семьи, верно?       Слуги не знают, что ответить. Им остается только согласиться на его более чем разумную просьбу.       — Мы сообщим ему о вашем желании посетить его, молодой господин.       На самом деле это все, на что может надеяться Вэй Ин.

———

      Но встреча с главой клана оказалась гораздо более трудной задачей, чем предполагал Вэй Ин.       — Впустите меня! — кричит Вэй Ин, бешено колотя в двери покоев Лань Сичэня. — Мне нужно поговорить с вами о вашем брате!       Охранники Лань Сичэня нерешительно тянутся к Вэй Ину, надеясь как можно аккуратнее отвести его от дверей своего господина.       — К сожалению, глава клана занят. Мы надеемся, что вы нас поймете и вернетесь в другой день.       — Я не могу позволить себе ждать еще дольше! — настаивает Вэй Ин, приходя в бешенство при одной мысли о том, что ему придется встретиться с Лань Ванцзи еще раз. Что, если он вернется? Если этот труп вернется за ним, что тогда будет делать Вэй Ин?       Нет, нет, нет, так не пойдет!       Схватив их за плечи, Вэй Ин маниакально спрашивает:       — Где я могу взять лопату? Мне нужно самому убедиться, что Лань Ванцзи все еще похоронен.       Их глаза широко раскрываются. Неужели молодой господин намекает на то, что он намерен осквернить могилу их любимого Второго молодого господина?       Если глава клана услышит об этом…       — Мы проводим вас обратно в ваши покои, — бесцеремонно сообщают они ему. — Это для вашей же безопасности, молодой господин!       Брыкаясь и крича, Вэй Ин яростно вцепляется им в плечи.       — Если вы вернете меня обратно, он снова будет меня искать!       Но он кричал уже целый день, и никто в Облачных Глубинах не мог разобрать, что за бред слетает с его губ.       Бедняга, — шептались они между собой. Он сошел с ума из-за того, что его заставили вступить в брак с мертвецом.       Но могли ли они действительно винить его?       С любым здравомыслящим человеком было бы то же самое.       Вот так просто Вэй Ина помещают под домашний арест.       Он полностью изолирован и может рассчитывать только на себя.       Ему ничего не остается, как ждать наступления ночи.

———

      На этот раз Вэй Ин подготовился.       Прошлой ночью, движимый страхом, он соглашался со всем, что говорил или делал его призрачный жених, убежденный, что все, что ему нужно сделать — это проснуться на следующее утро и все будет хорошо.       Но он больше не верит, что это был сон.       И бледные влажные губы, которые целовали его кожу, не могли не быть реальностью.       Если бы удача была на его стороне, Лань Ванцзи уже отправился бы в загробный мир.       И все же что-то подсказывает ему, что его испытание еще далеко от завершения и что этим вечером его призрачный жених снова посетит его.       Сегодня ужин подан на двоих. Вэй Ин едва съедает свою порцию, у него все еще нет аппетита. Слуги, сбитые с толку его просьбой приготовить еду на двоих, послушно выполняют ее, надеясь, что это поможет Вэй Ину скорее прийти в себя. Достаточно потерять одного молодого господина, они вряд ли справятся с потерей двоих.       Надеясь умилостивить дух своего мужа, Вэй Ин убирает потертый посеревший портрет Лань Ванцзи с импровизированного святилища на стол и старается спрятать его подальше от посторонних глаз. Должно быть, Лань Ванцзи он не понравился, и его можно понять, ведь никто не хочет, чтобы ему напоминали о том, что он умер.       Зажигая свечи одну за другой, Вэй Ин поджигает благовония и совершает последнее подношение своему мужу, а затем Небесам.       — Я никогда не держал на тебя зла, — молитвенно шепчет Вэй Ин, крепко зажмуривая глаза. — Тогда я правда хотел выйти за тебя. И, несмотря на твою смерть, я согласился с пожеланиями твоими и твоей семьи; я был хорошей невестой. Пожалуйста, если я тебе действительно небезразличен, отправляйся в загробный мир и уйди в цикл перерождения. Если нам взаправду суждено быть вместе, я встречу тебя там.       Положив благовония в медную чашу, Вэй Ин прерывисто вздыхает.       Затем он встает с колен и снимает верхние одеяния, прежде чем снять чулки.       Забираясь в постель, Вэй Ин на всякий случай оставляет одну сторону кровати пустой.       (Даже если он очень-очень надеется, что муж сегодня не придет.)

———

      Но как по маслу, свечи гаснут.       Яростный порыв ветра возвещает о возвращении мужа как раз в тот момент, когда Вэй Ин опускает голову на подушку.       Однако на этот раз руки не тянутся к нему.       Вместо этого Вэй Ин слышит громкие шаркающие шаги и чьи-то руки, беспокойно роющиеся в бесконечном количестве сундуков и ящиков, расположенных под кроватью.       Голос его мужа сегодня звучит еще более измученно, он постоянно что-то бормочет себе под нос в отчаянии.       — Я не могу найти… Вэй Ин… его больше нет… я должен взять его с собой… на войну…       Не в силах лежать сложа руки при таком шуме, Вэй Ин резко открывает глаза и видит, как его муж снова мечется по комнате.       Но сегодня Лань Ванцзи выглядит значительно более измотанным и потерянным, чем накануне.       Вэй Ин не знает, откуда у него берется смелость, но почему-то видеть один и тот же мертвый труп две ночи подряд не так страшно, как ему казалось вначале.       Особенно когда вживую он выглядит еще великолепнее, чем на портретах.       — Лань Ванцзи? — тихо зовет своего мужа Вэй Ин, мысленно ругая себя за это.       Лань Ванцзи поднимает голову при звуке голоса своей невесты, ему не терпится ответить, будто он почти забыл, что Вэй Ин здесь.       — Вэй… Вэй Ин?       У него такое растерянное, почти щенячье выражение лица, что Вэй Ин чувствует себя обязанным присоединиться к нему в поисках.       — Что ты ищешь? — спрашивает Вэй Ин.       — У меня есть твой портрет, — расстроенно шепчет в ответ Лань Ванцзи. — Они отдали его мне на хранение, и я собирался взять его с собой на войну. Но я нигде не могу его найти.       Вэй Ин с трудом сглатывает. Кажется, сегодня эта версия его мужа забыла, что он уже ушел на войну.       Но у Вэй Ина не хватает духу сказать ему обратное.       — Тебе он больше не нужен, — мягко предлагает Вэй Ин. — Потому что я здесь.       Похоже, он борется с тяжелой потерей памяти, но сразу успокаивается, осознав это. Тревога Лань Ванцзи мгновенно рассеивается, и на его губах появляется мягкая улыбка.       — Они сказали, что я увижу тебя снова после войны… значит, это правда.       — Да, это правда, — говорит ему Вэй Ин, помогая подняться с пола.       Вэй Ину приходится подавить удивление, когда он осознает, насколько легким кажется Лань Ванцзи в его объятиях.       Лишенный крови и органов, он почти ничего не весит.       Как так получилось, что Вэй Ин провел целый день, страшась возможности еще раз встретиться с призрачным женихом, но теперь, когда они стоят лицом к лицу, Вэй Ин чувствует скорее жалость, чем страх?       Усадив его на кровать, Вэй Ин нащупывает руку и понимает, что она гораздо суше, чем была вчера, даже почти затвердела. Подняв взгляд к его лицу, Вэй Ин понимает, что одной ночи было достаточно, чтобы на его фарфоровой коже наконец-то появились трещины.       Но сейчас голос Лань Ванцзи такой же нежный, как и всегда, а взгляд полон нежности, предназначенной только ему.       — Вэй Ин, — бормочет Лань Ванцзи с натянутой улыбкой. Крепко сжимая руку Вэй Ина, он повторяет слова, которые произнес вчера. — Я заставил тебя ждать.       — Вовсе нет, — отвечает Вэй Ин, каким-то образом находя юмор в этой ситуации. — Ты на удивление вовремя.       — Да? — спрашивает Лань Ванцзи с ноткой веселья в голосе. — Меня отвлекли. Я искал шуфу сегодня.       Дыхание Вэй Ина прерывается. Это подтверждение, которое он искал.       — Искал?       — Да, но он не услышал меня, — хмурится Лань Ванцзи, встревоженный этой мыслью. — Он был слишком занят трауром… весь клан в трауре. Я слышал перезвон колоколов и видел, как завязывали ленты. В семье кто-то умер.       Вэй Ин изо всех сил пытается изобразить удивление.       — Правда?       Если Лань Ванцзи еще не понял, что он мертв, то Вэй Ин не хочет сообщать ему эту новость первым.       — Но это не важно, — напевает Лань Ванцзи, не обращая на это внимания. — Самое главное, что ты меня услышал. И впустил меня.       Сердце Вэй Ина сжимается от боли.       Неужели больше никто не может его услышать?       Это потому, что теперь они с Вэй Ином связаны красной нитью судьбы?       — Что… чем ты занимаешься, когда уходишь? — с любопытством спрашивает Вэй Ин.       — Ох, я… — уверенно начинает Лань Ванцзи, и тут до него доходит, что он… не может вспомнить. Он морщится, словно ему больно даже думать об этом. — Я… не знаю. Думаю, большую часть времени я трачу на то, чтобы найти способ вернуться к тебе.       Каждое честное слово, слетающее с губ Лань Ванцзи, грозит разорвать сердце Вэй Ина на части.       — Почему ко мне? — тихо спрашивает Вэй Ин, чувствуя, как к горлу подкатывает комок.       Почему ты постоянно ищешь меня?       — Потому что я… — Лань Ванцзи тщательно подбирает слова, словно ему с каждой секундой становится все труднее и труднее следовать за потоком связного сознания. — Я боюсь того дня, когда больше не смогу до тебя достучаться. Такое чувство, что… это случится совсем скоро. Но всякий раз, когда я думаю об этом… это разбивает мне сердце.       Как и мне.       — Лань Ванцзи, — с сожалением бормочет Вэй Ин. Он не знает, что на него нашло, но с его губ срываются неподдельные эмоции:       — Мы говорили всего дважды, и все же мне кажется, что я знаю тебя всю свою жизнь.       — Вэй Ин, — Лань Ванцзи взволнованно сжимает его руку. — Я чувствую то же. Я не могу отделаться от ощущения, что мы созданы друг для друга.       Ох, эти слова Вэй Ин хотел бы услышать от живого дышащего мужа.       В лучшем и светлом будущем, о котором мечтал Вэй Ин.       Не желая больше сдерживаться, Вэй Ин протягивает руку и нежно касается щеки Лань Ванцзи.       Он умер настолько недавно, что все еще кажется слегка теплым на ощупь.       Или, возможно, Вэй Ин обманывает себя.       Из тебя вышел бы хороший муж, — рассеянно думает Вэй Ин с грустью в глазах.       Это ставит в тупик покойника, все еще одетого в белые траурные одежды.       — Что ты имеешь в виду под словами «вышел бы»? — настаивает Лань Ванцзи. — Я… я буду хорошим мужем. Я все еще могу.       В этот самый момент Вэй Ин начинает подозревать, что он уже знает.       Вэй Ин жалеет, что когда-то боялся его; сейчас он чувствует только волну сочувствия.       — Мне жаль, что я не смог узнать тебя поближе, — шепчет Вэй Ин, поглаживая его бледную щеку.       Она была припудрена белым, скрывая загар, который он приобрел на войне.       — Еще есть время, — уверяет его Лань Ванцзи. — Теперь, когда мы вместе, у нас впереди целая вечность.       Вэй Ин молча гадает, что нужно сделать, чтобы душа, задержавшаяся в этом мире, ушла. Исполнение его желаний? Наконец-то обрести счастье? Что нужно сделать Лань Ванцзи, чтобы обрести счастье в своей проклятой судьбе?       И чтобы он упокоился навсегда?       — Твой дядя сказал, что ты всегда был тихим, — внезапно вспоминает Вэй Ин с легкой улыбкой. — Но сейчас ты кажешься совсем другим.       — Ах, — Лань Ванцзи снова смутился. — Что касается Вэй Ина… я не могу удержаться, чтобы не рассказать тебе все…       Он будет хорошей парой для тебя, как и ты для него.       Лань Цижэнь, несомненно, обладал острым зрением на предмет сватовства.       Следующие несколько часов они проводят бесцельно болтая обо всем на свете, знакомясь друг с другом, именно так, как Вэй Ин всегда и предполагал — при первой же встрече.       Лань Ванцзи понимает все его шутки, как и Вэй Ин его.       Учитывая все обстоятельства, они были бы идеальной парой.       Или, ну, они уже.       До тех пор, пока Лань Ванцзи сможет держаться за него.       — Завтра, — сонно бормочет Вэй Ин в конце всего разговора, когда усталость одолевает его. Прижимаясь к холодному телу мужа, он тихо спрашивает:       — Ты придешь ко мне снова?       Лань Ванцзи снова прижимается губами ко лбу Вэй Ина, обещая:       — Я никогда не смог бы оставить тебя одного, мой милый Вэй Ин.       И Вэй Ин закрывает глаза, притворяясь, что все нормально.       Но на следующее утро, когда Вэй Ин просыпается, он замечает на простынях частички омертвевшей кожи, разрушая всю иллюзию.       В глубине души Вэй Ин уже знает:       Тело его мужа долго не протянет, оно уже начало разлагаться.

———

      У него уходит целое утро, но в конце концов он находит портрет, который так отчаянно искал Лань Ванцзи — он застрял между кроватью и стеной.       Портрет сохранился в безупречном состоянии, на нем запечатлен улыбающийся Вэй Ин с высоким конским хвостом и красной лентой, его глаза полны невинной наивности, он все еще не знаком с тяжестью предательства.       Значит, Лань Ванцзи не лгал о его существовании.       Должно быть, он не смог забрать его с собой на войну.       Сердце Вэй Ина разрывается от этой мысли. Лань Ванцзи любил его так сильно и искренне — и все же он погиб на том поле боя в одиночестве, цепляясь за единственное воспоминание о Вэй Ине, которое промелькнуло у него в голове.       Как можно любить человека, которого ты никогда не встречал?       Вэй Ин не слишком сильно расспрашивал Лань Ванцзи о его прошлом, пока они были вместе, боясь, что вопросы напомнят ему о ненужной боли и вызовут неприятные воспоминания, которые ему не нужно было вспоминать.       Но время уже ускользает от него; и прежде чем муж уйдет от него навсегда, Вэй Ин хотел бы получить ответы на все вопросы, которые сможет получить.       На этот раз он не ведет себя как полный сумасшедший. В этом нет необходимости. Вэй Ин заметно успокоился после того, как Лань Ванцзи снова проявил к нему нежность.       Я доверяю ему, внезапно осознает Вэй Ин. Я доверяю ему свою жизнь, а он уже даже не жив.       Вместо того, чтобы плакать и умолять слуг дать ответы, которых у них нет, Вэй Ин позволяет им обслуживать себя с легкостью, одевая его и подавая еду и чай без особых жалоб.       (Они все еще вздыхают по поводу состояния покоев, в котором их встречают по утрам, по поводу многочисленных перевернутых сундуков и ящиков, но уже находят это огромным улучшением по сравнению со вчерашним днем, когда вся комната была перевернута вверх дном.)       Когда они спрашивают, не нужно ли Вэй Ину чего-то еще, он просит написать письмо главе клана Лань, который, как он надеется, прочтет его послание, по крайней мере, если будет слишком занят, чтобы удостоить Вэй Ина аудиенции.       Слуги с радостью помогают, благодарные за то, что их молодой господин больше не колотит бессмысленно в двери и не причиняет беспокойства клану, который все еще пребывает в трауре.       Я пишу вам только один раз, — пишет Вэй Ин в своем письме, оставляя остальное на волю судьбы. Прикрепляя свой портрет, который нашел, он знает, что привлечет к себе внимание Лань Сичэня. — И если у вас есть какие-то последние слова для брата, глава клана, я — ваша последняя надежда.

———

      Ближе к вечеру за Вэй Ином приходят стражи Лань Сичэня.       — Глава клана желает поговорить с вами, — говорят они.       — Наконец-то, — напевает Вэй Ин.       Его приглашают в покои Лань Сичэня, которые содержатся в идеальной чистоте и обставлены минимумом мебели.       Лань Сичэнь встает, приветствуя его, выказывая почтение, которого не было во время свадьбы.       — Приношу свои искренние извинения, — говорит Лань Сичэнь с натянутой улыбкой, опуская голову в поклоне. — Я хотел засвидетельствовать вам свое почтение раньше. Однако, как вам известно, мы все еще в трауре.       — Мы все в трауре, — язвительно сообщает ему Вэй Ин, белизна его одежд ничем не отличается от его собственной. — В связи с трагической смертью моего нареченного — нет, оговорился, моего мужа.       — Да, мы вам очень благодарны, — Лань Сичэнь растягивает губы, обнажая сверкающие белые зубы. — За то, что вы продолжаете быть рядом с ним даже после его смерти.       — Я тоже очень рад, — говорит Вэй Ин. — Даже если бы я сопротивлялся и кричал, то никто бы не удосужился меня выслушать.       Улыбка Лань Сичэня становится еще шире.       — Вы принесли большую жертву и оказали нам огромную услугу.       — К счастью для вас, я не обращаю внимания на прошлые обиды, — отвечает Вэй Ин, быстро соображая, что к чему. — В конце концов, я глубоко переживаю за своего покойного мужа.       Лань Сичэнь колеблется, не зная, как ему поступить.       — Как вы узнали, где найти портрет?       Голос Вэй Ина решительный, твердый. Полный уверенности, он рассказывает:       — Он пришел ко мне ночью, искал его возле кровати. Я знал, что портрет, должно быть, упал где-то поблизости, поэтому потратил некоторое время на его поиски.       Глава клана… в ответ выглядит довольно встревоженным.       Наконец, он обретает дар речи.       — Призраков не существует.       Вэй Ин недоверчиво смеется.       — И все же вы отдали меня за него.       — Ради соблюдения традиций и спокойствия моего дяди, — поспешно возражает Лань Сичэнь. — Я видел его. Я был там, когда бальзамировали его тело. Насколько я знаю, Ванцзи давно умер.       Перед лицом его решительного отрицания — вкупе с суеверными убеждениями Вэй Ина — все начинает вставать на свои места и обретать смысл.       — Вы не верите, — восклицает Вэй Ин, собирая все воедино. — И именно поэтому он не может найти вас. Он никогда больше не сможет связаться с вами.       Голос Лань Сичэня начинает дрожать.       — Ванцзи… пытался?       Вэй Ин уклоняется от ответа. Выпятив грудь и высоко подняв подбородок, Вэй Ин спрашивает:       — Глава клана, вы отказались встретиться со мной, когда сочли меня сумасшедшим, но все же пригласили в гости, как только прочитали мое письмо. Могу я спросить, почему?       Лань Сичэнь поджимает губы, когда отвечает:       — Это правда, что я не верю и половине того, что вы написали. Но другая половина — вы спрашивали меня о том, что, как я полагаю, вам не должно быть известно. Насколько я знаю, только Ванцзи и я знали об этом.       — О чем?       — О портрете, который он потерял, и о том, что он встречал вас раньше, — отвечает Лань Сичэнь, выглядя довольно встревоженным. — Единожды, перед своей смертью. Он видел вас мимолетом; вы бы этого даже не запомнили. Это случилось на праздновании дня рождения вашего новорожденного племянника в Башне Кои. Цзини — одни из наших союзников, и поэтому они пригласили нас. Мы пришли как раз в тот момент, когда вы уходили. Но все время, пока мы были там, вы баюкали Цзинь Лина на руках. По неизвестным мне причинам Ванцзи не мог отвести взгляд.       — Я… — Вэй Ин запинается, сбитый с толку. — Вы правы, я не знал, что вы были там.       — Шуфу тоже был там, — объясняет Лань Сичэнь. — Когда он объявил о помолвке Ванцзи, я подумал, что, возможно, он заметил растущую симпатию Ванцзи к вам. Подобное никогда не ускользает от внимания шуфу. Он беспокоился о Ванцзи всю свою жизнь; я думаю, он наконец-то почувствовал облегчение, узнав, что у Ванцзи есть кто-то… кого он не отвергнет и, по сути, привлечет его еще больше и станет хорошей для него парой.       — Я… я понимаю, — бормочет Вэй Ин, смущенный этой мыслью. — Значит, это не просто беспричинная помолвка.       — Скорее нет, — вздыхает Лань Сичэнь. — Она была намеренной с самого начала.       — Так вот почему клан был так непреклонен? — переспрашивает Вэй Ин, просто, чтобы убедиться. — Что я выйду за него замуж, несмотря на его смерть?       — Шуфу может вынести в своей жизни не так уж много горя, — резко выдыхает Лань Сичэнь. — Он не может смириться с мыслью, что Ванцзи может страдать и в загробной жизни. В конце концов, Ванцзи никогда не просил многого… а единственное, чего он хотел, он так и не сказал.       Итак, таково было его невысказанное желание.       Я, — думает Вэй Ин, — его невысказанное желание.       — Вот почему он навещает меня по ночам, — приходит Вэй Ин к поразительному выводу о Лань Ванцзи, и у него щемит в груди. — Чтобы увидеть свою свадьбу, которую должен был сыграть.       От услышанного Лань Сичэнь сжимает челюсти, все еще не веря своим ушам. Но секунду спустя он нерешительно спрашивает, словно не решаясь услышать ответ сам:       — С ним все хорошо?       — Что?       — Ванцзи счастлив? — спрашивает Лань Сичэнь. — Когда приходит к тебе?       Вэй Ин медлит с ответом.       — Он очень разговорчив.       — Ох, — с болью в голосе произносит Лань Сичэнь в минуту слабости. На его глаза наворачиваются слезы, словно они всегда были там, ожидая своего часа. — Значит, он счастлив.       Вот она — любовь старшего брата, единственный способ справиться с которой — отрицать существование загробной жизни, в которой еще больше одиночества и страданий.       Теперь Вэй Ин понимает.       — Он не помнит ни боли, ни жестокости смерти, — продолжает Вэй Ин, надеясь хоть немного облегчить бремя на плечах Лань Сичэня. — Его волнует только то, что он проведет со мной ночь и выполнит свой супружеский долг.       — И ты его не боишься? — мягко спрашивает Лань Сичэнь. — Он, должно быть, сам на себя не похож.       — Похож, даже если видны трещины, — кивает Вэй Ин. — Но даже когда все совсем разложится, я не думаю, что буду бояться. Он никогда не давал мне повода бояться.       Лань Сичэнь испускает душераздирающий вздох, его плечи опускаются. Когда раскаяние, наконец, начинает просачиваться внутрь, он произносит несколько запоздалое:       — Мой клан был жесток к тебе. Я от всего сердца прошу прощения. Именно наш эгоизм привел тебя сюда, и именно из-за нашей жестокости ты остаешься здесь. Мы поставили жизнь члена нашего клана выше твоей, даже после его смерти. И все же твое сердце остается добрым и трепетным по отношению к нашему Ванцзи. Я могу только представить, каким счастливым ты его сделал. Мое наказание в том, что я никогда не увижу этого своими глазами, воочию.       Вэй Ин, как ни странно, принимает его извинения.       — Этот брак научил меня тому, что действительно важно. И, как ни странно, я чувствую, что все дороги вели меня сюда. Моя судьба неразрывно вплетена в его судьбу. Моя жизнь всегда принадлежала ему. С его смертью или без. Я благодарен, что вышел за него замуж; и я ни о чем не жалею.       Прежде чем Вэй Ин уйдет, Лань Сичэнь заботится о том, чтобы оставить ему пищу для размышлений.       — Вэй Усянь, ты знаком с заключительным этапом свадебной церемонии?       — Что ты имеешь в виду?       — Консумация, — резко отвечает Лань Сичэнь. — Заключительный шаг в браке — акт консумации. Без нее свадебная церемония не завершена.       Вэй Ин, запинаясь, произносит:       — Ты… Ты предлагаешь…       — Если все так, как ты говоришь, и Ванцзи здесь, чтобы сыграть свою свадьбу, — любезно предполагает Лань Сичэнь. — Возможно, он не уйдет, пока его брак не будет полностью завершен.       Только Небеса могут помочь ему сейчас.

———

      Вэй Ин чувствует, как холодная рука касается его лица, и с нетерпением открывает глаза.       — Сянгун, — Вэй Ин впервые сам зовет своего дорогого мужа.       Он ждет, что его встретит неизменная улыбка Лань Ванцзи. Но на этот раз его золотистые глаза пусты.       Мышцы на его лице больше не работают должным образом. Мужчине требуется несколько попыток, чтобы придать им выражение видимых эмоций, даже если это усталость.       — Вэй Ин, — тихо бормочет Лань Ванцзи. — Я заставил тебя ждать.       На этот раз он действительно заставил.       Вэй Ин уже почти решил, что он не придет.       Но через два шичэня его муж с трудом втащил себя в комнату через переднюю дверь, используя все свои оставшиеся силы, несмотря на ухудшающееся состояние и содранную кожу.       Вэй Ин чувствует себя обязанным продолжать притворяться ради него.       — Вовсе нет! Я ждал совсем недолго!       Лань Ванцзи умирает — второй раз, если хотите.       Только дурак может не замечать этого факта.       — Мне становится все труднее и труднее добраться до тебя, — произносит Лань Ванцзи таким тихим голосом, будто он использует все свои оставшиеся силы. — Такое чувство, что Небеса удерживают меня от тебя.       У Вэй Ина закрадывается подозрение, почему.       Живые и мертвые не подходят друг другу.       Небеса не помогут в этом — если они вообще позволят это, чего они не делают.       — И все же ты справился, — утешает Вэй Ин своего мужа, который выглядит невероятно уставшим. — Ты вернулся домой, ко мне. Вот, погрейся рядом со мной.       Он прижимает мертвеца к себе и осторожно укрывает его одеялами, будто от этого что-то изменится.       Но Лань Ванцзи этого вполне достаточно.       Лань Ванцзи быстро отвечает взаимностью, кладет голову на плечо Вэй Ина, а руками крепко обнимает его.       — Жаль, что тебя не было там со мной, — шепчет Лань Ванцзи едва слышно, так что Вэй Ину приходится напрячь слух, чтобы расслышать. — Я бы не был так одинок…       Дыхание Вэй Ина учащается.       — Сянгун?       Он помнит войну?       — Я просто хотел вернуться домой… — признается Лань Ванцзи, крепко сжимая Вэй Ина. — Я хотел быть с тобой…       — Лань Чжань, теперь ты здесь, — Вэй Ин сдерживает слезы. — Мы наконец-то поженились, видишь?       — Сегодня, — голос Лань Ванцзи прерывается, будто он хватает ртом воздух, в котором не нуждался. На глаза наворачиваются слезы, плечи дрожат под тяжестью переживаний, будто его тело все еще помнит, каково это — горевать. — Сегодня я видел брата, стоящего на коленях перед алтарем. В семье кто-то умер.       — Да, да, — говорит Вэй Ин, кивая на слова, которые уже слышал раньше.       — Я подошел к нему, чтобы спросить, кто, — голос Лань Ванцзи дрожит. — На секунду мне показалось, что он услышал меня. Он позвал меня по имени, и тогда я понял…       Вэй Ин затаил дыхание.       —… оно было прямо там, на табличке. Мое имя, полностью написанное.       Лань       Ван       Цзи       Вэй Ин может представить эту картину очень ясно.       — Я прошел мимо зеркала, чтобы узнать правду о своей судьбе. Я… всего лишь оболочка того, кем был раньше; природа питается моей кожей и костями. Но ты все еще здесь, — сокрушенно говорит Лань Ванцзи, — ждешь меня.       Наконец-то он все знает.       — Ты не чувствуешь ко мне отвращения, — со слезами на глазах спрашивает Лань Ванцзи, не веря своим ушам. — Я не отвратителен тебе, несмотря на то, кем я стал?       Как Вэй Ин мог питать к нему подобные чувства? Лань Ванцзи больше нет в живых, и все же в нем больше человеческого, чем во множестве других людей. Страх, разбитое сердце и печаль, все сложные человеческие эмоции отражаются на его лице, говоря Вэй Ину все, что ему нужно знать.       — Ты все еще здесь, — Вэй Ин прижимает руку прямо к тому месту, где раньше билось сердце Лань Ванцзи. — Для меня это самое живое, что может быть.       — Ты даже не знал меня, — руки Лань Ванцзи сжимаются в кулаки. — Ты даже не подозревал о глубине моих чувств к тебе. Я хотел сказать тебе. Я хотел в нашу первую брачную ночь…       — Ты это сделал, — успокаивает его Вэй Ин. — Ты говорил мне об этом две ночи подряд.       Лань Ванцзи почти не слышит его.       — У меня даже не было шанса, — говорит он с редким для него гневом.       С гневом на Небеса за то, что они наградили его такой жестокой судьбой.       — Жаль, что у меня не было шанса, — выдыхает Лань Ванцзи. — Жаль, что я не сказал тебе раньше.       — Лань Чжань, — нижняя губа Вэй Ина дрожит, он изо всех сил пытается сдержать рыдания, изо всех сил стараясь быть сильнее в этой ситуации. — Лань Ванцзи, я никуда не уйду. Мы женаты, и я буду предан тебе до конца своей жизни. Обещаю.       — Но я больше не принадлежу этому миру, — говорит Лань Ванцзи, и слезы текут по его лицу. — И скоро я больше не смогу держать тебя, даже если мой дух еще жив. Я не смогу ни обнять тебя, ни поцеловать, ни… — в воздухе витает невысказанное сожаление. Он продолжает, словно ужасаясь следующей мысли:       — Скоро ты возненавидишь меня, станешь презирать. Я больше не Ханьгуан-цзюнь, я обуза, бельмо на глазу.       — Лань Ванцзи, это неправда…       — Вэй Ин, — и Лань Ванцзи произносит такие убийственные слова. — Ты даже не поцелуешь труп.       В ответ на это Вэй Ин с вызовом поднимает залитое слезами лицо и нежно целует Лань Ванцзи в уголок рта.       Запах цветов исчез, и началось гниение, но Вэй Ин не возражает.       Когда дело доходит до Лань Ванцзи, Вэй Ин не возражает ни против чего.       — Ты по-прежнему живешь для меня, — настаивает Вэй Ин дрожащим от волнения голосом. — У нас впереди еще целая вечность.       Это первый раз, когда Вэй Ин одаривает его поцелуем, мягким и нежным, полным любви.       Лань Ванцзи даже после своей смерти остается ошеломленным таким добрым жестом.       — Как ты думаешь, ты бы смог полюбить меня? — спрашивает Лань Ванцзи с надеждой в голосе, рассеянно дотрагиваясь до того места, куда только что поцеловал его Вэй Ин. — Если бы я вернулся домой живым и взял бы тебя в мужья?       — Да, — без колебаний отвечает Вэй Ин. — Лань Ванцзи, я мечтал о нас, о нашем будущем еще до того, как мы познакомились. Я бы любил тебя больше всего на свете.       Услышав это, Лань Ванцзи, кажется, немного расслабился.       — Думаю, мы были бы счастливы вместе, — бормочет Лань Ванцзи, погруженный в свои мысли. — Думаю, что… у нас даже могла бы быть семья…       У Лань Ванцзи тоже были свои мечты, связанные с Вэй Ином.       — Но теперь уже слишком поздно, — говорит Лань Ванцзи, опуская взгляд и смиряясь со своей судьбой. — Как только прозвучит последний звон, я потеряю все. Я даже не могу… я даже не могу завершить… последний этап моей свадьбы…       Вэй Усянь не притворяется, что не понимает, на что намекает Лань Ванцзи.       Все в точности так, как сказал Лань Сичэнь.       Это было последнее желание Лань Ванцзи.       Его желание, от которого кровь стыла в жилах.       Они женаты, но до сих пор не вступили в полноценный брак.       Пока они не консумировали его, брак не будет настоящим.       Поначалу у Вэй Ина были сомнения.       Но у Вэй Ина был целый день, чтобы собраться с духом, и он более чем готов.       — Лань Ванцзи, я… — шепчет ему Вэй Ин, крепко сжимая его руки. Искренне и преданно он продолжает:       — Я хочу. Я готов.       — Ч…что? — спрашивает Лань Ванцзи, застигнутый врасплох тем рвением, которое он видит. Стыд искажает его черты, бросая тень на его лицо. — Вэй Ин, я никак не мог ожидать, что ты просто обнимешь меня в таком состоянии — это было бы слишком жестоко.       — Это мой долг, как твоей невесты, — говорит ему Вэй Ин, поднося к губам побелевшие костяшки пальцев. — Служить своему мужу и полностью принадлежать ему, телом и душой.       Тело Лань Ванцзи трепещет от предвкушения.       — Но я… я не хочу причинять тебе боль…       — Но ты же этого хочешь, — может сказать Вэй Ин. — Ты хочешь меня больше всего на свете.       Лань Ванцзи не может отрицать этот факт.       — Я хотел тебя с тех пор, как впервые увидел, — признается он.       — Тогда, — Вэй Ин берет его руки в свои и кладет их себе на талию. — Просто возьми меня.       Рука Лань Ванцзи дрожит, а взгляд устремлен вниз. Он не заметил этого раньше, погруженный в печаль и недавнее известие о собственной смерти, но Вэй Ин не одет в белые траурные одежды, что были на нем последние две ночи.       Вместо этого Вэй Ин как ни в чем не бывало одет в красное шелковое дуду — изящное нижнее белье, предназначенное для их первой брачной ночи.       — Вэй Ин, ты…       Пришел подготовленным.       Откуда он мог знать, каким было последнее желание Лань Ванцзи, даже до того, как тот сам узнал об этом?       — Лань Ванцзи, не думай, — приказывает Вэй Ин, крепко сжимая руки своего мужа. — Не сомневайся. Я хочу тебя. Просто возьми меня.       Как мог Лань Ванцзи сказать «нет»?       Лань Ванцзи, переполненный эмоциями, нетерпеливо притягивает Вэй Ина для поцелуя, их губы встречаются с пылом и грубой силой. Их губы яростно соприкасаются, слезы смешиваются с их общей тоской, заключая их в пламенные и страстные объятия.       Все это так невероятно грубо, неряшливо и беспорядочно, что может сравниться с поцелуями трупа. Прикосновения Лань Ванцзи неуверенны, его руки слабо ощупывают тело Вэй Ина, в его движениях чувствуется смесь желания и неуверенности. Тем не менее Вэй Ин продолжает побуждать его двигаться дальше, опустить руки еще ниже, чтобы скользнуть под его дуду и доставить ему удовольствие в тех местах, к которым Вэй Ин никогда раньше не прикасался.       — Не сдерживайся, — умоляюще шепчет Вэй Ин, глядя на мужа из-под длинных пушистых ресниц, и этот взгляд отражает обольстительное очарование лисицы. — Я ждал этого, тебя, всю свою жизнь.       И вот его руки поспешно приступают к работе.       Одной рукой старательно доводя Вэй Ина до оргазма, Лань Ванцзи скользит пальцами другой руки в открытый рот Вэй Ина, покрывая их слюной, которой у него самого больше нет.       Учитывая, что это у Вэй Ина в первый раз, ему не требуется времени, чтобы кончить, потому что муж работает очень усердно, чтобы доставить ему удовольствие; зрелище достаточно возбуждающее, чтобы довести Вэй Ина до края.       Неважно, жив Лань Ванцзи или мертв, он остается таким же невыносимо красивым.       Вэй Ин не мог и мечтать о лучшем муже, даже если бы захотел.       — Пожалуйста, ах, сянгун, — тихо восклицает Вэй Ин, широко раскрыв губы и кончая в кулак Лань Ванцзи — в тот самый момент, когда он ощущает холод пальцев своего мужа, ощупывающих его дырочку.       Смешанный с кровью, потом и слезами, Вэй Ину не нужно дополнительной смазки.       Вэй Ин в этот момент выглядит так красиво, что Лань Ванцзи на мгновение приходит в восторг от этого.       Пальцы у Лань Ванцзи толстые, и растяжка невыносимо обжигает. Но после нескольких хороших толчков Вэй Ин начинает скулить и хныкать, как кошка во время течки, и умолять о большем.       — Я не хочу заставлять тебя ждать, — говорит Вэй Ин, откидывая голову назад и устраиваясь поудобнее на простынях. — И я больше не могу ждать. Сянгун, тебе придется сделать это сейчас.       Лань Ванцзи по-прежнему встревожен, в его глазах затаился страх, будто он боится того, что произойдет, если они действительно займутся этим.       — Могу я просто доставить тебе удовольствие? — тихо спрашивает он, полный стыда и смущения из-за своего нынешнего состояния и всех вытекающих недостатков. — Вэй Ин, мне… мне не хватает…       — Это неважно, совсем неважно, — заверяет его Вэй Ин, снова поднося его руки к губам и нежно целуя костяшки пальцев. — Я люблю тебя, очень люблю. Я хочу тебя всего — даже те части тебя, которых больше нет.       Лань Ванцзи со слезами на глазах встречается взглядом с Вэй Ином и укрепляет свою решимость продолжать, как того хочет его невеста.       — Я тоже очень этого хочу, — смущенно признается Лань Ванцзи.       Он тянется к кровати за подушкой, а затем подкладывает ее прямо под Вэй Ина.       Теперь, когда Вэй Ин приподнимает бедра, он находится в идеальной позе для того, чтобы его взяли. Лань Ванцзи раздевается быстро и умело, на его щеках проступает румянец, хотя Вэй Ин понимает, что в его жилах больше не течет кровь.       Вэй Ин готовился к худшему, но сейчас не видит ничего плохого в его члене.       Лань Ванцзи идеален во всех отношениях.       — Идеально, — шепчет Вэй Ин с милой улыбкой. Он жалеет только о том, что не смог увидеть его член во всей красе, живой и пульсирующий кровью, с выступающими венами. — Я бы поцеловал его.       — Не надо, — говорит ему Лань Ванцзи, в ужасе от такого предложения. — Я бы не хотел, чтобы с тобой что-то случилось.       — Что может случиться? — спрашивает Вэй Ин, уже готовый все бросить. — Куда бы ты ни пошел, я последую за тобой.       И он говорит об этом серьезнее, чем следовало бы.       — Вэй Ин, — упрекает Лань Ванцзи.       Но, как и он, Лань Ванцзи слишком долго ждал этого момента, чтобы откладывать снова.       Прижимаясь к телу Вэй Ина, он закрывает глаза и стонет, когда, наконец, исполняет желание всей своей жизни.       Глубоко входя в него, он медленно погружается внутрь, наконец-то ощущая себя цельным. Его проникновение настолько осторожное и нежное, что Вэй Ин с легкостью приспосабливается к жжению, его стройная спина грациозно выгибается над кроватью. Но если Вэй Ин чувствует растяжку, то для Лань Ванцзи это скорее символично. Поскольку в его венах не течет кровь, Лань Ванцзи не может гнаться за ощущениями, которые он никак не сможет прочувствовать.       Он просто наслаждается единением их тел, наконец-то обнимая Вэй Ина так, как всегда мечтал.       Их союз, отмеченный одновременно желанием и печалью, не знает границ между живыми и мертвыми.       — Это, это… — Вэй Ин вздыхает.       — Все, о чем я мечтал, — шепчет Лань Ванцзи, и то, что осталось от его сердца, наполняется счастьем.       Вэй Ин не осознает, что проливает слезы, пока они не начинают стекать по его щекам.       — Лань Ванцзи, — немедленно зовет Вэй Ин, глядя снизу вверх на единственного человека, который давал ему ощущение цельности.       — Вэй Ин, — произносит Лань Ванцзи, с всепоглощающей нежностью глядя на своего Вэй Ина. Будто каждый нежный момент, который они пережили вместе, каждое воспоминание и эмоция остро отражаются в его глазах. Задыхаясь от рыданий, он делает сокрушительное признание, зная, что его конец близок:       — Я не хочу терять тебя.       Он наклоняется так близко, как только может, чтобы нежно поцеловать Вэй Ина в лоб.       Обнимая его, он плачет, уже зная о неизбежном.       — Я люблю тебя.       Вэй Ин уже не знает, чьи слезы текут по его щекам — Лань Ванцзи или его собственные.       Но ответ для него ясен как божий день.       Другого выхода нет, а у Вэй Ина больше нет желания оставаться здесь, в мире живых, без мужа рядом.       — Тогда возьми меня с собой, — выдыхает он, протягивая руки, чтобы с любовью погладить спутанные волосы мужа. Повторяя свои предыдущие слова, он нежно говорит ему:       — Куда бы ты ни пошел, я последую за тобой.       Даже если это место будет в десяти футах под землей.       Но Лань Ванцзи слишком сильно любит его, чтобы позволить ему сделать такой выбор.       — Вэй Ин, я никак не мог… — говорит Лань Ванцзи, и все его тело сотрясают беззвучные рыдания. — Я никак не мог ожидать… моя семья была жестока к тебе, заставляя соблюдать условия помолвки. Но твое сердце, оно все еще бьется, и ты все еще дышишь…       Тук, тук, тук.       — Слишком поздно, — говорит ему Вэй Ин, который уже все обдумал за то время, что провел в одиночестве в этих холодных покоях. — Мне больше нет места в этом мире. Выйдя за тебя замуж, я больше не могу быть ни с кем. Моя судьба решена. Я никогда не смогу найти другого. У меня нет другого места, которое я мог бы назвать домом.       Руки Лань Ванцзи дрожат, когда он протягивает их к розовым щекам Вэй Усяня.       Подумать только, он охотно отказался бы от всего…       — Ты… ты хочешь найти другого? — тихо спрашивает Лань Ванцзи, будто даже не думал о таком. — Даже после того, как вышел за меня?       Вэй Ин подавляет смех.       — Нет, но даже если бы хотел, ты бы мне не позволил, не из-за силы твоих чувств; не тогда, когда ты любишь меня настолько сильно, что восстал из мертвых, чтобы найти меня.       И я люблю тебя так же сильно, Лань Ванцзи.       — Ты прав, — задумчиво произносит Лань Ванцзи, пряча печальную улыбку. — Я бы не допустил этого даже из могилы.       Вэй Ин мило извивается под ним, говоря:       — Я бы не рискнул расстраивать своего покойного мужа. Я умнее этого.       Лань Ванцзи бросает на него нежный взгляд, полный любви.       — Вэй Ин очень умный, самый умный на свете.       — Так что не переживай, что можешь потерять меня, — напевает Вэй Ин. — Возьми меня с собой, куда бы ты не пошел. Я последую за тобой.       Лань Ванцзи, похоже, думает над этим, хотя и с сомнением. Будто он уже знает, что дорога, которая их ждет впереди, долгая, темная и коварная.       — Возможно, ты больше никогда не увидишь свою семью.       — Я все равно не ожидал, что увижу их после того, как перешел в твой клан.       Наконец, Лань Ванцзи предупреждает:       — Я… я никогда не смогу отпустить тебя.       — Так и не надо, — улыбается Вэй Ин, уткнувшись носом в изгиб его шеи. — Больше никогда не отпускай меня       — Не буду.       Наконец-то он получит свой второй шанс начать жизнь с Вэй Ином заново.

———

      После последнего безмолвного поцелуя, разделенного между ними в мире живых, Вэй Ин исчезает в ночи.       На следующее утро слуги входят в покои, ожидая, что там снова будет беспорядок, но обнаруживают, что они безупречно опрятны, но при этом в глаза бросается пустота, лишенная единственного обитателя.       Испугавшись, что молодой господин Вэй действительно сошел с ума и сбежал из клана глубокой ночью, они побежали уведомить главу клана, который немедленно поспешил в покои своего брата.       В глубине души уже понимая, что произошло, Лань Сичэнь направляется прямиком к импровизированному алтарю на обеденном столе, готовясь к тому, что он увидит.       Там на столе лицевой стороной вверх лежит старый портрет Лань Ванцзи, который Вэй Ин бережно отложил в сторону накануне.       За исключением того, что он там больше не один.       Недавно появившееся изображение Вэй Ина заполняет некогда пустое пространство на заднем плане, он стоит рядом со своим мужем, словно исполняя свой долг.       И на этот раз они оба улыбаются, наконец-то обретя покой.