Отношения по контракту

      — Это не может больше продолжаться.       Гарри возмущённо протестует, но останавливается властной рукой Риты Скитер, его агента в мире кинематографа.       — В последний раз урон от слухов пришлось минимизировать Гермионой, которая раньше времени рассказала о беременности, — Рита угрожающе сужает глаза и теперь больше походит на акулу, чем на человека. — Твоей лучшей подруге пришлось взять удар на себя.       Гарри морщится и скрещивает ноги, глубже утопая в мягком диване.       — Ты не можешь каждый раз вызывать во мне чувство вины, чтобы я делал то, что ты хочешь. К тому же Гермиона и Рон сказали, что это не проблема.       Около трёх месяцев назад Гарри ходил на съёмочную площадку в одной и той же одежде на протяжении полугода, что вызывало раздражение у репортёров, а, как всем известно, раздражать репортёров — грёбаная миссия Гарри Поттера. Во время съёмок репортёры засняли его прогулявшимся сначала с Чжоу, затем с Седриком. На снимках они не делают ничего, кроме объятий, и это было разницей в два-три месяца, но, опять же, из-за его одежды, которую он носил каждый день, было похоже на один и тот же день.       Так и родился слух, что Гарри изменяет то ли Чжоу, то ли Седрику.       — Твоя тупость портит всю мою работу с прессой, — цедит Рита. — Твоё неумение распознать флирт, пока другой человек не засунет тебе язык в глотку. Это погубит мою жизнь. И, к сожалению, это моя чёртова проблема.       Гарри скрипит зубами и отводит взгляд к панорамному окну в доме. Обычно вид леса и уединение успокаивают, но сейчас он не находит в себе силы на выдох. Рита права. Гарри в самом деле настолько глуп, что не замечает флирт, пока ему об этом не скажут в лоб. Поэтому они с Джинни избегают друг друга, несмотря на то, что Рон — её брат и его лучший друг.       — Знаешь, сколько романов тебе приписывают? — продолжает Рита. — Тебя называют ловеласом, Гарри. Ловеласом! Тебя! Ты даже ни разу в жизни ни с кем не встречался. Ты девственник!       Гарри сердито смотрит на Риту.       — Спасибо, что напомнила, — грубо шипит он, но Рита привыкает к злобе, она не останавливается под его тяжёлым взглядом и подходит ближе.       — Компания нашла человека с безупречной репутацией.       Гарри моргает.       — С безупречной репутацией, — повторяет он медленнее, зная, куда Рита ведёт.       — Пресса его любит.       — Любит…       — Он самый приятный и милый человек на всей земле.       — Приятный и милый…       — Он занимается благотворительностью и помогает детям-сиротам.       — Благотворительность…       — Ты встретишься с ним через час.       — Нет.       — Да, — не сбиваясь с ритма, объявляет Рита с улыбкой, в которой больше зубов, чем следовало бы быть. — И ты будешь милым мальчиком, примешь таблетки и встретишь Тома Риддла с распростёртыми объятиями.       Гарри вцепляется в подлокотник.       — Ни хрена.       — Хрена, хрена, — отмахивается от него Рита. — Он единственный, кто слишком мил, чтобы попытаться подписать контракт.       — Он не милый.       — И он красивый. Галантный. И, повторюсь, если ты не понял, с безупречной репутацией.       Гарри отрицательно качает головой.       — Сама с ним встречайся. Том Риддл, скорее, запугал всех конкурентов и убил тех, кто переступил ему дорогу.       Рита скептически приподнимает бровь.       — Мы говорим об одном и том же Томе? Тот Том, который спас известного режиссёра Люциуса Малфоя, вытащив его из горящего здания?       Гарри не верит этому ни на секунду. Скорее, Том сам поджёг здание, чтобы потом вытащить Люциуса. К тому же после этого карьера Тома стремительно пошла вверх.       — Тот Том, который безупречно сыграл психопата, — напоминает Гарри. У него мурашки бегут по спине от сцены, где герой Тома с клинической точностью освежевал жертву.       — О да, — мечтательно пропевает Рита. — Он получил за это Оскар.       Гарри качает головой. Возможно, в этом мире лишь он один мог видеть настоящего Тома за его маской.       — Я не могу с ним встречаться даже по контракту, Рита. Это просто не получится, — пробует последнюю попытку Гарри. — Он мне не нравится.       Рита пожимает плечами.       — Ты актёр. Сделай с этим что-нибудь.

***

      — Ты мне не нравишься, — первое, что говорит Гарри, когда видит в рабочем кабинете Риты сидящего в кресле Тома.       Беллатриса, агент Тома, хихикает.       — Спасибо, малыш. Я поставила кучу денег на то, что это будут твои первые слова, — она поворачивается к Тому и подмигивает ему. — Ты должен мне несколько тысяч.       Без камер и репортёров Том не выглядит таким же улыбающимся и добродушным, но остаётся таким же безупречно-порочно красивым засранцем.       — Какая ставка была у тебя? — в лоб спрашивает Гарри, присаживаясь напротив Тома. Между ними стоит прочный дубовый стол на случай, чтобы Гарри не сделал ничего опрометчивого. Например, задушил актёра А-листа. Рита садится рядом, напротив Беллатрисы.       — Что это будет твоим вторым предложением, — невозмутимо отвечает Том. Гарри приподнимает бровь, ожидая продолжения, но не получает его.       — А первым? — приходится спросить, когда он понимает, что Том ещё и мелочный человек.       Том медленно улыбается, склоняясь над столом ближе к Гарри, и говорит:       — Тебе придётся постараться, чтобы заслужить ответ.       Гарри немедля показывает ему средний палец. Рита закатывает глаза, Беллатриса продолжает хихикать, а Том не впечатлён жестом, что немного обижает Гарри.       — Раз уж мы здесь втроём взрослые люди, — начинает Рита, проигнорировав возмущённый возглас Гарри. — Нам нужно понять, как это будет работать. И что каждая сторона получит от этого союза.       — Официально Том не раскрывал своих отношений на протяжении всей карьеры, — деловито говорит Беллатриса. — Ему нужны долгие и прочные отношения, чтобы искоренить любые слухи о его ориентации и предполагаемых партнёрах.       — Ориентации? — спрашивает Гарри, скрестив руки. Если его втягивают в это, он собирается быть максимально сложным.       Том приподнимает бровь.       — Если я согласился на отношения с парнем, как думаешь, какая у меня ориентация?       — Это не ответ.       — Я не слышал нормального вопроса.       — Тебе нравится сосать член?       Рита кидает в Гарри ручку, которую он ловит благодаря рефлексам, не спуская глаз с лица Тома.       — Значит, все слухи о том, что у тебя грязный и язвительный рот — не слухи.       Гарри ухмыляется в ответ. Он не скрывает, что мудак. Он заставляет репортёров дважды подумать прежде, чем задать ему вопрос.       — Возможно, тебе нужно найти милого и доброго парня, с которым вы улетите на радуге в счастливую жизнь, оставив меня барахтаться в моём грязном и язвительном мире.       Том не кажется впечатлённым. Он игнорирует Гарри и поворачивается к Рите.       — Свидания три раза в неделю. Гарри ходит на все мои мероприятия, как и я на его. Гарри ведёт себя мило с теми, с кем действительно нужно вести себя мило, до других мне разницы нет, пусть втопчет их в грязь. На интервью он поёт оды любви ко мне, может, даже собственного сочинения, затем берёт меня за руку и смотрит в глаза, как преданный щенок.       — Да ты охренел, — перебивает его Гарри, злобно вертя ручку в руке. Он сожалеет, что это не нож. — Чувак, я сижу напротив тебя, ты можешь говорить мне в лицо.       Том поворачивается и скептически оглядывает Гарри.       — Ты уверен, что можешь слушать?       — Ты старше меня всего на пять лет, а не на пятьдесят. Не строй из себя хер пойми кого.       — Ты ведёшь себя как ребёнок, не я.       Гарри пожимает плечами.       — Просто не соглашайся на сделку.       — Я соглашусь.       — Ты можешь найти кого-то лучше.       — Боюсь, мне будет с ним скучно.       — Я не клоун.       — Разве?       Гарри поворачивается к Рите и обвиняюще указывает ручкой на Тома.       — Вот видишь. Он ни хрена не милый.       Рита и Беллатриса в унисон говорят: «Он милый» и улыбаются.       — Это заговор, — бормочет Гарри, возвращая внимание льдистым глазам Тома. — Что насчёт других отношений?       Вместо Тома отвечает вдруг обеспокоенная Беллатриса.       — Никаких отношений на стороне! — быстро отрезает она. — Даже не думай.       Гарри кладёт руки на стол и наклоняется ближе к собеседникам через стол.       — Рита должна была сказать, что я ни с кем не флиртовал, никому не изменял и у меня никогда не было отношений. Этот вопрос, очевидно, адресован не мне, — он пристально смотрит на Тома. — Ты будешь встречаться с кем-то, пока у нас с тобой длится контракт?       Том склоняет голову к плечу.       — Ты бы хотел, чтобы я не встречался?       Гарри ответил бы, что ему всё равно, но он собирается быть сложным, он собирается либо взять больше необходимого от этого контракта, либо забрать у Тома больше свободы.       — Не встречайся ни с кем. Любой намёк на интерес к другому человеку будет рассматриваться как расторжение контракта.       Беллатриса начинает возмущаться, но Том пожимает плечами.       — Договорились.       Гарри хмыкает и обещает:       — Это будут твои самые несчастные отношения.       Рита и Беллатриса в унисон закатывают глаза и передают копии контракта в руки Тома и Гарри.       — Для протокола: ты мне не нравишься, — говорит Гарри, ставя подпись в нужном окошке. — И ещё раз для протокола: я не верю твоей маске милого и доброго человека.       Том открывает контракт и ставит свою подпись.       — Для протокола: мне всё равно, — отвечает он. — И ещё раз для протокола: теперь тебе нужно убедить весь мир в том, что ты готов упасть и отсосать мой член по одному моему требованию.       Гарри поворачивается к Рите с угрюмым выражением на лице.       — Он не милый.       Рита сияющие улыбается.       — Он самый милый человек на планете.

***

      Это их первое свидание. Стилист одевает Гарри в мягкий свитер и широкие классические брюки, водитель довозит до модного ресторана, Рита предательски выталкивает его из машины, подмигивает и закрывает дверь к отступлению. Гарри несколько секунд смотрит удаляющейся машине вслед.       — Ищешь пути отступления?       Гарри разворачивается с кислым выражением лица и смотрит на как всегда потрясающего Тома в брюках, рубашке и накинутом на плечи свитере.       — У меня нет свидетелей, чтобы пришлось делать тебе комплимент, — бормочет Гарри. Том искоса смотрит на него.       — А ты бы хотел?       — Не знал, что у тебя низкая самооценка и тебе приходится выпрашивать комплименты.       — У меня есть зеркало, Гарри. Я знаю, что неотразим.       Гарри сбивается с шага, когда ему приходится поспевать за длинными ногами Тома. К чёрту их разницу в росте, к чёрту красоту Тома, к чёрту его непроницаемое выражение лица, которое он тут же сменяет, когда они заходят в ресторан. Том любезен с администратором и официантами, когда они провожают их за стол. Он улыбается им, мягким голосом делает заказ и весь становится похож на переслащенный зефир. Гарри размышляет, когда у него разовьётся диабет.       — Ты ненастоящий.       Официант уходит. Том переводит улыбающееся лицо на Гарри.       — Я актёр. Естественно, я ненастоящий.       Гарри облокачивается на стол, кладёт голову на ладони и пристально смотрит.       — Я тоже актёр, но я не притворяюсь вне ролей. Разве это не занимает много сил? Зачем тебе это?       — Я предпочитаю, чтобы люди думали, что знают меня, когда на самом деле они не знают обо мне ничего, — Том копирует позу Гарри, пристально смотря в ответ, но теперь, без фальшивой улыбки, его лицо выглядит скучающим. — Почему ты ни с кем не встречался?       Гарри приподнимает бровь. Они играют в игру?       — Потому что меня никто не интересует. Ни мужчины, ни женщины, хотя таблоиды приписывают мне статус би. И, если честно, мне достаточно насрать, чтобы заморачиваться на эту тему. Меня не интересуют отношения, зачем беспокоиться о сплетнях об отношениях? — Гарри усмехается. — А ты?       — Меня привлекают мужчины, но я ни с кем не был в отношениях, потому что это скучно и пустая трата времени.       Официант приносит их блюда, наливает вино для Тома и воду для Гарри, пока Том благодарит, а Гарри не меняет позу и не сводит взгляда с Тома. Том похож на иллюзию, на пазл, в котором все детали не сходятся друг с другом.       — Тогда почему я? Только дай мне реальную причину.       Том отпивает вино и с грацией, с которой, по-видимому, он делает всё в этом мире, начинает разрезать стейк.       — Сейчас моя очередь задавать вопрос, — говорит Том вместо ответа. Его зубы смыкаются с характерным звуком на вилке, когда он подносит кровавый кусок мяса ко рту. Гарри смотрит на это, и под его кожей шевелится что-то, чему он не может дать определение. — Что на самом деле сделали Дурсли?       О. Гарри чувствует, как подрагивают уголки его губ. Вот теперь этот вечер становится весёлым.       — Тебе нравится задавать провокационные вопросы, Том. Не дальновидно с твоей стороны, ведь ты должен знать, что я тот ещё подстрекатель.       — И на что ты хочешь меня побудить?       Гарри растягивает губы в ослепительной улыбке.       — Я люблю драки, но не начинаю их первым.       — Почему?       — В суде это сыграло бы против меня.       Том понимающе кивает.       — Как с твоим дядей? Ты напал словесно, пока он не ударил тебя публично?       — Это следующий вопрос.       Том методично разрезает стейк, указав вилкой на блюдо Гарри, призывая его съесть. Гарри вместо этого наклоняется и забирает кусочек с вилки Тома.       — Ты не ответил на мой вопрос, — напоминает Том, не выглядя обеспокоенным тем, что его еду украли.       — Я ответил на несколько других, — указывает Гарри на очевидное и делает глоток вина из стакана Тома. — У нас нет правил, чтобы играть по ним, так что это считается.       Том только моргает, когда смотрит на свой бокал в руках Гарри. Он ничего не говорит о запрете Гарри пить, многие знают, что он на таблетках.       — Я выбрал тебя, потому что наши агенты созвонились и потому что ты достаточно интересен, чтобы это не было смертельно скучно.       Гарри раскачивает вино в бокале, держа его за ножку двумя пальцами.       — Дурсли горячо любили меня. Дядя бил меня за всё, за что мог придумать. Любимая тётушка запирала в чулане и не давала еды по несколько дней.       Том не выглядит удивлённым. Он кивает и принимает информацию так, будто они говорят о солнечной погоде за окном. Гарри это нравится. Он выпускает задержанный воздух и делает ещё глоток вина.       — Твой брат? Дадли?       — О, знаешь, — Гарри отмахивается от этого. — Оказывается, он гомофоб и гей в одном лице. Представляешь? Он подумал, что я не против быть его грязным секретом.       Теперь Том останавливается. Он напряжённо смотрит на Гарри, что-то тёмное просыпается в его глазах. Гарри от этого в восторге.       — В детском доме меня ненавидели и надо мной издевались разными способами. Когда я подрос настолько, чтобы дать сдачи, я отомстил каждому. Ты?       Гарри делает ещё глоток и подмигивает.       — Я чуть не откусил ему член, когда он вытащил его и попытался засунуть в мой рот, пока я спал.       На лице Тома впервые за вечер появляется маленькая искренняя улыбка. Гарри не может не обратить на это внимания:       — Так тебе нравятся разговоры о насилии.       Том пожимает плечами.       — Кому нет?       Гарри думает, что ему может понравиться Том, но как только приходит официант, Том фальшиво улыбается ему, и Гарри думает, что нет, ему точно не нравится Том.

***

      Из всех возможных заказных фото в прессу просачивается то, где Гарри ест с вилки Тома. Гарри смотрит на это несколько секунд, потом сохраняет фотографию в свою фотоплёнку и отправляет в общий чат с Роном и Гермионой. Множество вопросительных знаков приходит в ответ, но Гарри с улыбкой их игнорирует.       Он находит контакт Тома и отправляет ему их совместную фотография со словами: «Это достаточно убедит людей, что я готов упасть на колени по одному твоему требованию?».       Как и ожидалось, ответ не приходит.

***

      Гарри ненавидит официальные мероприятия. Сильнее их он ненавидит вечеринки после официальных мероприятий. Обычно он не посещает их или уходит спустя первые десять минут, но сегодня он плюс один к Тому, поэтому стоит с несчастным лицом перед закусками и не может сделать выбор: креветка или лосось?       — Ты не можешь встречаться с Риддлом по-настоящему.       Гарри не поворачивается к собеседнику, продолжая смотреть на тарталетки.       — Ты серьёзно будешь меня игнорировать?       — Отвали, Драко.       — У вас контракт?       — Нет.       — Он реально заинтересовал тебя?       Под этим мог быть подтекст: «Но не я?», но Гарри знает, что это не так. Драко, скорее, отрубит себе руку тупым топором, чем по доброй воле возьмёт Гарри за руку. Ну, или его стошнит.       — Тебя подослала Гермиона, чтобы ты нянчился со мной? Так и не научился говорить нет той, которая тебя бросила? Думаешь, исполняя её просьбы, она вернётся?       — Пошёл ты, — цедит Драко.       — Она беременна и счастлива с Роном. Пора отпустить её, — напевает Гарри, решая взять тарталетку и с лососем, и с креветкой. Он поворачивается к Драко и улыбается во все тридцать два, когда запихивает еду в рот. Драко морщится в отвращении. Любимое выражение лица Гарри.       — Окей. Вопрос по-другому: как ты смог заполучить Тома Риддла? Из всех возможных? Где вы познакомились?       Гарри дожёвывает, сглатывает, тянет руку за шампанским, но, получив по рукам от Драко, пожимает плечами и берёт стакан какого-то безалкогольного коктейля.       — Он подцепил меня в гей-баре.       Драко не верит ни на секунду.       — Попробуй ещё раз.       — Я водил свою кошку на вязку с его котом.       — У тебя нет кошки.       — Я завёл её.       — Гарри, — раздражённо говорит Драко.       — Драко, — раздражённо передразнивает Гарри. — Где могут познакомиться актёры? На мероприятии, похожим на это, — он обводит рукой помпезный зал.       Драко не выглядит так, будто верит. Он скрещивает руки на груди и сканирует Гарри с головы до пят.       — Он слишком мил, ты слишком груб. Это просто невозможно.       Гарри закатывает глаза и засовывает в рот ещё тарталетку.       — Как много веры в меня. Я думал, мы друзья.       — Мы не друзья, — спокойно опровергает Драко. Гарри согласно хмыкает и бьёт себя по карманам пиджака в поисках сигарет, но вспоминает, что Том их конфисковал, когда они пришли. Сказал что-то про то, чтобы они уходили курить вместе. Ублюдок.       — Я пошёл искать любовь всей своей жизни, — Гарри уходит, не оглядываясь.       Не нужно быть детективом, чтобы найти Тома. Всё просто: идёшь к самой многочисленной толпе, Том, скорее всего, её возглавляет, находясь в центре внимания. Гарри так и делает, когда спустя несколько поворотов головы замечает своего фальшивого парня в кругу таких же фальшивых и лицемерных людей.       — Попался, — тихо объявляет Гарри сзади Тома о своем появлении и обвивает его талию рукой, стараясь нащупать в кармане сигареты. По тому, как ненастоящая улыбка Тома становится искренней всего на мгновение, понятно, что он знает, зачем Гарри шарит по его карманам.       Люди вокруг них не удивлены тому, что они стоят в обнимку, они видели фотографию и то, как Том пришёл на красную дорожку с Гарри, они, вероятно, удивлены выбором. Гарри ухмыляется нескольким дамам и нагло им подмигивает, когда замечает, как они неодобрительно смотрят на него.       — Могу ли я украсть своего возлюбленного на несколько минут, — Гарри не скрывает в своём голосе абсолютное отсутствие вопроса. Он опускает руку с талии Тома, переплетает с ним пальцы и торопливо тянет к балкону.       — Скоро вернусь, — обещает Том с мягкой улыбкой, и они покидают людей ради уединения на балконе. Вечеринка находится на самом верхнем этаже отеля-небоскрёба, поэтому вид открывается волшебный: звёздное небо, высотки, огни города и шум ветра.       Гарри наполовину свисает с перил, чтобы посмотреть вниз. Высота не пугает его так, как замкнутые пространства.       — Моя компания так тебе надоела, что хочешь спрыгнуть? — спрашивает Том, прикурив две сигареты. Одну протягивает Гарри, другую обхватывает губами. Фильтр загорается красным, оттеняя скулы Тома.       — Если бы я попытался спрыгнуть, ты бы остановил меня?       Гарри опять смотрит вниз. Том становится рядом полубоком, облокотившись о перила, и тоже смотрит вниз.       — Я не склонен к самоубийству.       — Не спасёшь своего парня? — спрашивает Гарри, затягиваясь сигаретой и кидая лукавый взгляд на Тома. — Про нашу пару пишут столько фанфиков, что я уже начал думать, что мы и правда любим друг друга.       Том приподнимает бровь.       — Не переживай, — продолжает Гарри. — Во всех историях только я мудак, а твоя безупречная репутация белее кокса.       — Ты принимаешь наркотики? — несмотря на незаинтересованный вид, в голосе Тома неодобрение.       — Я на таблетках, — Гарри пожимает плечами.       — Говорят, они уменьшают твою агрессию.       Слова Тома подразумевают вопрос, но Гарри не отвечает, пока не докуривает сигарету и не бросает окурок с высотки. Он пялится на Тома, как и Том пялится на него.       Гарри ворует недокуренную сигарету изо рта Тома, затягивается в последний и долгий раз и, захватив шею Тома сзади, приближает их носы друг к другу, чтобы выдохнуть дым в лицо напротив.       — Нет, — Гарри медленно ухмыляется. — Они уменьшают моё желание спрыгнуть вниз.       Он выкидывает окурок с балкона.

***

      Гарри отправляет фотографию того, как Том открывает ему дверь со словами: «Мне так повезло, что ты такой джентельмен».       Том: «Я всегда джентельмен».       Гарри: «Правда? Я видел, как ты с милой улыбочкой закрыл двери здания перед каким-то актёром несколько дней назад».       Том: «Я улыбнулся».       Гарри: «Этого достаточно, чтобы оставаться джентельменом? Тогда я могу попробовать».       Том: «Не переусердствуй».       Гарри: «Так зачем ты закрыл перед ним дверь? Я знал, что ты мелочный человек, но не по отношению к незнакомцам».       Том: «Это ты считаешь его незнакомцем. Он снимался с тобой в фильме во второстепенной роли и сказал несколько нелестных слов о тебе».       Гарри: «Обо мне много кто говорит, будешь перед всеми закрывать двери? Защищаешь мою честь? Аккуратнее, я так могу и влюбиться».       Том: «Что-то ещё может заставить тебя влюбиться? Скажи мне, чтобы я так больше не делал».       Гарри: «Тебе скинуть список?».       Том: «Да».       Гарри думает весь вечер над тем, что может влюбить его, но ничего не приходит в голову. Сложно знать, что именно заставит его испытывать чувства, которые он никогда ранее не испытывал.       Гарри: «Я не знаю».       Том: «Тебе понадобилось шесть часов, чтобы прийти к этому ответу? Впечатляюще».       Гарри: «Пошёл ты. Забираю слова о джентельмене».

***

      — Так ты правда занимаешься благотворительностью.       Том не впечатлён комментарием Гарри и не обращает на него внимания. Они сидят на стульях на благотворительном аукционе, организованным компанией Тома для сирот.       Гарри любит детей, но ему становится скучно. Он не тот, кто может усидеть несколько часов неподвижно без должной мотивации.       — Знаешь, можно поверить, что у тебя есть сердце, — продолжает Гарри. — Возможно, даже не придётся вскрывать тебе грудную клетку, чтобы убедиться, что орган на месте.       Том выдыхает. Звучит устало. Гарри очень надеется, что утомил его своими разговорами, чтобы ему дали передышку в вечных мероприятиях Тома. Серьёзно, за последний месяц, помимо свиданий, им приходится каждую неделю выбираться туда, куда Тому нужен плюс один.       — Что ты хочешь? — наконец спрашивает Том.       — Мира во всём мире.       — Гарри.       — Том.       Гарри перестаёт украдкой смотреть на Тома и в открытую пялится, пока вокруг них происходит аукцион и множество людей делают вид, что им не насрать на детей-сирот.       — Здесь всё пропахло лицемерием, если меня стошнит, ты будешь виноват.       Том опять устало вздыхает, но поддерживает разговор, видимо, сжалившись над Гарри.       — Я тоже пахну лицемерием?       — Большую часть времени, — с готовностью отвечает Гарри. — Ты фонишь лицемерием так, что иногда приходится зажимать нос.       — И сегодня?       — Нет. Сегодня ты настолько искренен, насколько возможен публичный Том Риддл.       Том кидает на него косой взгляд.       — И тебе это нравится?       Гарри пожимает плечами и, взяв ладонь Тома в свою, начинает играть с чужими пальцами.       — Я предпочитаю тебя настоящего, чем твои фальшивые улыбочки. Я удивлён, что ты не извергаешь радугу из-за своей приторной и притворной любезности.       — Я удивлён, что ты не такой грубый, каким хочешь казаться.       — Больше веры в человечество, Том.       — У меня её точно меньше, чем у тебя.       Гарри переплетает их пальцы и пожимает плечами.       — Если бы на нас сейчас упал метеорит, я бы ни о чём не жалел. А ты?       По напряжённой линии плеч можно сказать, что Том не в восторге от разговора, но его заинтересованное и мягкое выражение лица никуда не уходит.       — Я никогда ни о чём не сожалею.       — Даже о том, чтобы встречаться со мной?       Гарри подразумевает контракт, но не говорит об этом вслух, когда вокруг есть другие люди. Слишком многие не верят в их отношения, особенно СМИ. Гарри — тот, кто избивает не только дядю, ругается с прессой, сидит на таблетках и, что неправда, — спит со многими людьми. Том же ангел во плоти.       — Как можно жалеть об этом, если наши отношения приносят больше пользы, чем вреда?       Гарри тихо посмеивается.       — Тебя превозносят к лику святых за то, что ты возишься со мной. Нравится религиозное внимание? Или у тебя комплекс Бога?       Том ловит взгляд Гарри и сжимает его руку в своей.       — Ты мне скажи.       — Ставлю на комплекс Бога. Тебе нравится, когда перед тобой пресмыкаются.       — Готов встать на колени?       Гарри подмигивает и откидывается на стул, прерывая зрительный контакт.       — Только после тебя, дорогой.       Аукцион заканчивается спустя час долгих и изнурительных ставок. Гарри так рад встать со стула и пройтись, что не против пообщаться с несколькими людьми, которые подходят к Тому. Один из них — Люциус. Он вежлив и приятен в своей особой высокомерной манере.       — Я думаю, что ты поджёг здание, а затем спас Люциуса, — говорит Гарри, когда они остаются одни с Томом около закусок.       — Ты бы думал, что я причастен к изменению климата, если тебе дать косвенную причину.       — Ты слишком горяч, чтобы не иметь на это влияние, — тут же отвечает Гарри. — Бедные пингвины останутся без дома из-за тебя.       Том качает головой, не воспринимая слова всерьёз, и отворачивается от созерцания толпы, чтобы направить всё своё внимание на Гарри. Это всегда захватывающе, то, как Том переключается и настраивается на их с Гарри волну.       — Что я получу за правду с пожаром?       — Что ты хочешь?       — Твои родители.       Гарри не удивляется.       — Тебе придётся быть конкретнее с вопросом.       Том не сбивается. Он задаёт в людном месте вопрос, который Гарри желал бы проигнорировать:       — Как умерли твои родители?       Они стоят слишком близко, и шёпот откровений между ними похож на дым от сигарет, которые они часто делят между собой. Льдистые глаза, непоколебимые, спокойные и холодные… они привлекают к себе внимание. Гарри не может отвести взгляд, как бы ни хотелось. Он верит, что мог бы сбросить весь груз проблем на Тома, и лёд в его глазах не треснул бы.       Гарри в процессе принятия решения, когда отвечает:       — Ты же знаешь. Или тебя удивляет, что богатых людей грабят и убивают в собственном доме?       Том ищет что-то в лице Гарри.       — В таком случае ты тоже знаешь. Или тебя удивляет пожар на съёмочной площадке?       Гарри трёт указательный и большой пальцы между собой в немом намёке на сигарету. Том без лишних слов искусно лавирует их между людьми. Когда ему удобно, он бывает незаметным.       В саду особняка они закуривают. Как обычно, Том зажигает две, одну протягивает Гарри.       — Ты спросил, как они умерли, но это не твой вопрос, не так ли? — спрашивает Гарри, когда они почти докуривают в мирной тишине.       Том молчит. Гарри тоже. Он думает о том, как приходит в свой дом и видит давно уже стёртые лужи крови на полу и стенах. Гермиона и Рон не первый год говорят ему съехать. Сначала Гарри жил после совершеннолетия один в огромном доме родителей, потому что невыносимо скучал по ним, затем из-за того, что не имел работы, а когда стал актёром с хорошим доходом, ему просто стало всё равно. Психотерапевт, конечно, настаивает на обратном и утверждает, что у Гарри проблемы. А у кого их нет?       — Во время ограбления ты ночевал у крёстного. Правда?       Гарри не сводит глаз с Тома. Последний раз затянувшись, он выкидывает окурок, выдыхает дым и, подойдя ближе к Тому, берёт его за лацканы пиджака, чтобы просто заземлить себя.       — Не правда, — напевает Гарри, проводя по пиджаку Тома руками. — Мне не повезло быть четырнадцатилетним подростком, который смотрит порно в наушниках и не слышит, как его семью вырезают в другой комнате.       Том кладёт тёплую руку на шею Гарри, другой давит на поясницу и прижимает их тела друг к другу. Он будто убаюкивает Гарри, совсем как маленького ребёнка.       — Прошло одиннадцать лет. Я в порядке, — шепчет Гарри в шею Тома. Он замечает, как его дыхание вызывает мурашки на чужой коже.       Но Том не успокаивает, не говорит, что всё хорошо, не заверяет, что Гарри не в порядке. Сириус и Гермиона иногда делают так с ним, думают, что он хрупкий и готов разбиться от одного прикосновения. С Роном легче, он позволяет использовать себя как подушку и вместе молчать, а с Томом тугой узел в лёгких распутывается, и Гарри может дышать.       — Пожар в самом деле случайность, — тихо продолжает их игру Том. — Моя мать умерла при родах, а отец, как известно СМИ, нашёл меня после моего первого появления в рекламе, гонимый виной записал на меня наследство и умер от алкогольного опьянения.       — Что из этого ложь?       — Как ты думаешь?       Гарри догадывается. Он помнит про слова мести, звучащие от Тома в сторону детей, издевавшихся над ним. Не в характере Тома отпускать обиды и заниматься всепрощением.       — Твой отец не умер без посторонней помощи.       Том не опровергает, не подтверждает сказанное. Он кладёт голову на макушку Гарри, и Гарри уютнее устраивается в объятиях. Вспышка камер не беспокоит никого из них.

***

      Гарри пропускает статью о благотворительном вечере и сразу переходит к их с Томом совместной фотографии. Закат, уединённый сад, их поза — всё кричит об уязвимости и нежности, что Гарри даже не находит в себе сил съязвить. Вместо этого он просто сохраняет фотографию в фотоплёнку.

***

      Гарри: «Сириус хочет встретиться с тобой».       Том: «Я удивлён, что твоему крёстному понадобился месяц, чтобы заметить твои отношения».       Гарри: «Он думал, что это слух. Сегодня позвонил и спросил. Его, наверное, насторожила та фотография, где мы в торговом центре. Он знает, что я их ненавижу».       Том: «Когда он хочет встретиться? И ты собираешься говорить ему правду?»       Гарри: «В контракте чётко указано, что мы никому не говорим правду. Даже мои друзья не знают».       Том: «Но это Сириус».       Гарри: «Да, это Сириус».       Его крёстный, который сказал, что это он пришёл ночью в дом Поттеров, почувствовав неладное, и по счастливой случайности убил грабителей. Сириусу дали условный срок за самооборону и такие смягчающие обстоятельства, как убийство его друзей. Гарри никогда не лгал Сириусу. Гарри обязан ему, ведь его крёстный взял вину за убийства на себя.

***

      У Гарри нет предстоящих мероприятий, и он считает нечестным, что ему приходится ходить на такое количество мероприятий Тома, поэтому он решает пригласить его к себе в дом.       Ровно в восемь вечера на пороге стоит Том с букетом цветов, спрятав свои фальшивые улыбки. Для Гарри у него припасен долгий и беззастенчивый взгляд.       Гарри забирает букет и не жалуется.       Том идёт следом на кухню, рассматривая дизайн дома. Его взгляд останавливается на сервированном для романтического ужина столе.       — Здесь нет репортёров, — напоминает Том, прислонившись бедром к барной стойке, и наблюдает за манипуляциями Гарри у плиты.       — Можем сделать пару снимков и выложить в сеть, — предлагает Гарри без особого энтузиазма. Его это не особо волнует. — Можешь похвастаться тем, какой твой парень очаровашка. Ставлю сотку на то, что самый залайканный комментарий будет связан с тем, как ты приручил ловеласа и мудака.       Зная, что Том любит споры, Гарри не удивляется, когда тот достаёт телефон и фоткает Гарри в фартуке с маленькими утками, стол и приготовленную еду. Он без колебаний выставляет всё это в свой профиль.       — Вау, — усмехается Гарри. — Тебе хотя бы разрешено пользоваться своими социальными сетями самостоятельно.       Том убирает телефон в карман и возвращает всё внимание Гарри.       — Если бы ты не конфликтовал с каждым комментатором, с которым не согласен, то к тебе было бы больше доверия.       Гарри разводит руками. Он ничего не может с собой поделать.       — Мне проще их всех ненавидеть.       — Какая альтернатива?       — О, ты знаешь, — Гарри достаёт стейки форели из духовки. — Мой психотерапевт говорит, что я делаю успехи, когда злюсь на кого-то вместо того, чтобы оставаться апатичным двадцать четыре на семь.       Том не комментирует это. Гарри отчасти благодарен. Ему не нравится слишком много говорить о депрессии, таблетках и лечении. На самом деле, он подозревает, что Рита и Беллатриса специально составили контракт так, чтобы Гарри виделся с Томом почти каждый день и выходил куда-то из дома. Только зачем это всё Тому?       Гарри расставляет еду на столе, Том помогает с посудой. Они работают в тандеме друг с другом.       — Я удивлён, что ты умеешь готовить, — говорит Том, когда они садятся и приступают за ужин.       — Единственное, за что я благодарен тётушке. Какое же счастье воспитываться не бытовым инвалидом с психическими детскими травмами.       Гарри подмигивает.       — Я умею готовить, но не хочу, — признаётся Том.       — Приют? Тебя заставляли готовить?       — Да.       Они раскладывают еду по тарелкам, Гарри зажигает свечи и голосом приглушает свет в столовой. Он забирается на стул с ногами, наплевав на этикет, потому что находится дома, берёт тарелку и ставит её на колени. Том остаётся таким же галантным человеком с плавными и обдуманными движениями.       — Ты не хотел быть похожим на выходца из приюта так сильно, что держишь спину даже когда никто не видит?       Том пробует рыбу, картофельный мусс и делает глоток вина. Всё это, не прерывая зрительного контакта и с безупречными манерами. Гарри фыркает.       — Ты смешон, — объявляет он, покачав головой. — Можешь попробовать расслабиться со мной, а не сидеть так, будто у тебя палка в заднице.       — Мне нравятся мои манеры.       — Конечно, — не верит Гарри. — Всегда так здорово следовать правилам и следить за своей осанкой. В мире нет ничего более интересного.       — Что интересно тебе?       — Кино, спортзал и мои друзья, — тут же отвечает Гарри.       — Место, где ты работаешь, место, где ты должен быть из-за работы, и люди, которых ты нашёл на работе, — резюмирует Том. — Впечатляющий список вещей, связанных с работой.       — Ты тоже связан с работой, — напоминает Гарри, указав на него вилкой.       — Да. По-другому, видимо, у меня даже не было бы шанса.       Гарри закатывает глаза.       — А что нравится тебе? Помимо очевидных фальшивых улыбочек и этикета?       Том постукивает пальцем по бокалу с вином. Чёрное кольцо с бриллиантом на указательном пальце привлекает внимание Гарри. Это семейная реликвия, ибо любого другого объяснения, почему Том всегда его носит — нет.       — Мне нравятся научные книги.       — Ты похож на ботаника, — кивает Гарри. — Ещё?       — Я люблю сладкое.       Гарри опять кивает, вспоминая, что Том всегда заказывает себе вкусные десерты. Связано ли это с отсутствием сладкого в меню приюта? Компенсирует ли он это сейчас?       — Мне нравятся змеи.       Гарри на это приподнимает бровь.       — Реальные? Или ты пытаешься меня соблазнить?       Том бросает непроницаемый взгляд из-под ресниц. Гарри отдаёт должное чарующей и холодной красоте Тома. Этот идеальный наклон головы, когда на лоб падает случайно выбившейся завиток волос, эти острые скулы и впалые щёки, сильнее очерченные при курении.       — Ты такой забавный, — говорит Том без каких-либо эмоций.       — Я само очарование, — подтверждает Гарри.       Они ещё несколько минут проводят в тишине, кушая, пока Гарри не надоедает чужой оценивающий взгляд.       — Ты хочешь спросить? Спроси.       Том откладывает приборы в сторону и полностью переключается на Гарри.       — Ты сказал, что тебя никто не интересует. Так было всегда или до инцидента?       — Инцидент. Ты про убийство моих родителей? — Гарри невесело улыбается. — Я предпочитаю называть вещи своими именами. И я не знаю, нравился ли мне кто-то до того, как меня прервали за просмотром порно предсмертные крики родителей.       Том не ловится на крючок. Его лицо остаётся сосредоточенным, ни жалости, ни отвращения от выбора слов. Он как скала. Непробиваемый и непоколебимый.       Гарри сглатывает и отворачивается в сторону.       — Психотерапевт пытался откопать интимные проблемы, но у меня их нет. У меня нет отвращения к объятиям, поцелуям или сексу. Просто последнее я не пробую, потому что у меня нет особого желания и интереса заняться сексом с человеком, которого я не особо знаю.       — Тебе важно доверие, — предполагает Том.       Гарри пожимает плечами.       — Я доверяю Рону и Гермионе, но ни с кем из них не хочу ложиться в постель.       Том кивает. Принимает объяснения такими, какими они есть, не прося больше.       — В приюте я экспериментировал, пробовал поцелуи с девушками и парнями, пока не понял, что девушки меня не интересуют.       — Как и отношения, — напоминает Гарри, возвращая взгляд на Тома. Он не в силах долго смотреть в противоположную сторону. — Почему?       — Не было человека, который бы стоил потраченных усилий, — честно отвечает Том.       — Если тебе понравятся фальшивые, то, может, потом подумаешь и о настоящих.       Том сужает глаза и улыбается. Не зря ему нравятся змеи, что-то в нём есть такое же скользкое и смертоносное.       — Таков план.       Вечер они проводят за просмотром фильма на диване в обнимку и тихими разговорами. Гарри делает несколько снимков на телефон Тома их переплетённых ног на фоне титров и, зайдя в его аккаунт, выкладывает фотографию в историю. И на мгновение воображаемая кровь в доме превращается в чистый кафель, но затем Том уходит.       Гарри пьёт таблетки и не в силах пойти на кровать засыпает на диване. На следующее утро он получает гневное сообщение от Рона, в котором тот жалуется, что Гарри посмел посмотреть фильм без него.

***

      Том скидывает скриншот своей страницы под фотографиями с романтического ужина. Самый залайканный ответ — это смайлик сердечка и ошейника, который был отправлен с аккаунта Гарри.       Гарри: «Это нечестно. Это даже не я отвечал».       Том: «Я выиграл пари».       Гарри: «Ты подкупил Риту».       Том: «У тебя нет доказательств».       Гарри: «Я их найду, засранец».       Том отправляет смайлик корма для собак. Гарри в ответ отправляет селфи со средним пальцем.

***

      У Гарри плохой день. Тот день, когда ему нужно купить мороженое в ближайшем магазине и сесть в поношенной одежде возле телевизора, чтобы посмотреть комедии, над которыми он не посмеётся.       Плохие дни бывают не так часто, как раньше. И они варьируются по степени хреновости и паршивости. Сегодня средне, а три месяца назад после раздутого скандала — Гарри пролежал в постели несколько дней, уставившись в потолок. Он пропустил три-четыре пиар встречи для фильма, но Рита волшебным образом уладила ситуацию без потерь. Помогло и то, что Чжоу и Седрик начали встречаться, и не слишком помогло то, что они сами опровергли слухи о романтических отношениях с Гарри. Люди не склонны верить во что-то светлое и хорошее в Гарри Поттере.       В любом случае Гарри паркуется около магазина рано утром, натягивает капюшон ниже и заходит за мороженым. Поколебавшись, он захватывает на всякий случай ещё со вкусом карамели и шоколада к своему обычному пломбиру. Расплатившись, он возвращается к своей машине.       — Вопрос! — в поле зрения Гарри появляется диктофон. Репортёр тычет им в лицо и нагло улыбается. Гарри абсолютно его игнорирует и пытается обойти, но мужчина собирается быть сложным и не давать проходу. Эта небольшая потасовка вызывает любопытные взгляды, и люди достают телефоны.       Гарри просто хочет поесть мороженое. Ради Бога.       — Как вы прокомментируете ваши отношения с Риддлом? Это рекламный ход?       Гарри задевает плечом репортёра, проходя мимо. Толпа вокруг них разрастается, пока он пытается пробраться к своему автомобилю.       — Вы гей?       Гарри игнорирует.       — Как вы начали встречаться?       Репортёр идёт за ним. Гарри думает сесть в машину и переехать его. Насладиться видом, как он корчится под колёсами.       — Думаете, вы заслуживаете Тома Риддла? После стольких отношений?       Гарри закатывает глаза, но не сбивается с шага. Всего каких-то три метра.       — Как вам удавалась скрывать ваши отношения так долго?       Контракт подразумевает, что они раскрыли свои отношения спустя почти полгода отношений, что помогает в слухе о Седрике и Чжоу, но, опять же, не слишком сильно.       — Вы вышли в свет, чтобы прорекламировать свои предстоящие фильмы?       Просто игнорировать.       — Риддл всегда был геем? Как он тогда может заботиться о сиротах?       Гарри останавливается как вкопанный и поворачивается к репортёру, скидывая с головы капюшон. Его улыбкой можно резать стекло.       — Что ты только что сказал? — медленно спрашивает он. — Мне послышалось, или ты обвинил Тома в чём-то, что связано с детьми?       Репортёр сглатывает, но не сдвигается с места.       — Я не это имел в виду.       — Правда? — выходит довольно любезно. — Когда твой тупой рот не фильтрует речь, то происходит следующее: ты соединяешь гомосексуализм и страх за детей. Что ты не имел в виду? Как ещё можно было тебя понять?       Репортёр сжимает диктофон в пальцах. Люди вокруг них притихают, перешёптываются так, что слышно только: «Гарри Поттер» и «911».       Гарри обращает внимание на висевший на шеи крестик репортёра.       — Знаешь, я понимаю, люди обычно проецируют свои травмы и страхи на окружающих. Что случилось с тобой в детстве? Пытаешься добиться внимания к своим проблемам? Или это твои мечты? Хочешь назвать пастора папочкой?       Репортёр белеет, а затем стремительно краснеет.       — Что ты несёшь? — цедит он.       — О, — удивлённо смеётся Гарри. Звук выходит неправильным и искажённым. — А что? Не нравится? Как, блядь, удивительно!       — Ты больной.       Репортёр отшатывается, но Гарри не позволяет отойти и вырывает из его рук микрофон, с силой кидает на асфальт, с удовольствием отмечая, как он разбивается.       Гарри вспоминает Тома и его единственную не фальшивую вещь в публичной личности — благотворительность, направленную на детей сирот.       — Возможно, я больной, но ты сейчас закроешь свой рот и послушаешь меня. Ты никто. Ты не стоишь ничего. Ты не сделал в своей жизни ни черта хорошего и полезного. Том помогает детям, чтобы у них не было ужасного детства, а ты? Твои мысли, не выходящие за рамки твоей узкой компетенции и твоих влажных снов, — это отвратительно, — он склоняется ниже, не прерывая зрительного контакта с репортёром, и шепчет так, чтобы услышал только он: — Катись отсюда на хуй, пока я не успел переехать тебя машиной.       Гарри разворачивается и садится за руль. Репортёр собирает части микрофона, но, услышав рёв мотора спортивной машины, испуганно оборачивается, оставляет несколько деталей и уносится прочь. Это не приносит ни капли удовлетворения.       Шины визжат по асфальту, когда Гарри нажимает на газ и уезжает от магазина. Скорость не помогает успокоиться, собственный дом усугубит ситуацию, и Гарри решает резко развернуться на перекрёстке, собрав в свою сторону крики и сигналы других машин.       — Слушаю.       Гарри в другой ситуации посмеялся бы над ответом, но сейчас у него нет сил.       — У меня с собой карамельно-шоколадное мороженое и очень хреновое настроение.       — Ты знаешь мой адрес?       Гарри вспоминает адрес из контракта. У него хорошая память, в противном случае он не мог бы стать актёром.       — Буду через десять минут.       — Хорошо.       Том сбрасывает звонок. Гарри мчит на возможной скорости, радуясь отсутствию пробок. Когда он заезжает на парковку огромного дома, Том встречает его возле входной двери в атласной пижаме и взъерошенными ото сна волосами. Такой мягкий вид Тома поднимает необъяснимый жар в Гарри.       — Что мне сделать? — с порога спрашивает Том. Гарри смотрит ему в глаза и ясно видит, что если он скажет оставить его в покое, то Том предоставит ему комнату и оставит в покое. Он не будет просить сверх того, что может дать Гарри.       — У меня мороженое, — Гарри шуршит пакетом в руках. — И я хочу посмотреть самую дерьмовую комедию из всех возможных.       Том кивает и впускает его в дом. Они сразу направляются в гостиную к дивану, Том закрывает шторы, включает проектор, берёт в руки предложенное мороженое и молча включает фильм. Гарри дистанцируется от Тома, забившись в угол дивана, и Том никак на это не реагирует, продолжая есть мороженое и смотреть комедию.       Спустя половину фильма напряжение от кошмарных снов и хреновых вопросов репортёра медленно тает. Гарри откладывает пустое ведро с ложкой на столик и невзначай придвигается ближе к Тому. Он размышляет, через какое время будет приемлемо придвинуться ещё, чтобы не казаться целенаправленным, когда Том упрощает задачу и, не глядя на него, поднимает руку, молча приглашая в объятия. Гарри падает на него, давит всем своим весом, кладёт голову на чужое плечо и ноги на чужие колени.       — Не Сириус зарезал грабителей. Но он был первым, кому я позвонил.       Том проводит по волосам Гарри, скользит пальцами между прядями, сжимает их и мягко тянет.       — Мой отец ненавидел меня. Я убил его.       Гарри выдыхает и прикрывает глаза.       — Хорошо.       — Хорошо, — тихо повторяет Том.       Достаточно расслабившись, Гарри засыпает под шум от фильма и лёгкое дыхание Тома.

***

      Рита отправляет ссылку на видео, где Гарри кричит на репортёра.       Рита: «Ты в топе. Впервые людям нравится твоя грубость».       Гарри: «Ложь. Им всегда нравилась моя грубость».       Гарри переключается на сообщения с Томом и отправляет ссылку ему, подписав: «Защищаю твою честь».       Гарри ожидает в ответ ехидное замечание или шутку про джентельмена, но получает: «Спасибо». И это заставляет его прикрыть пальцами зарождающуюся улыбку.

***

      Сириус и Том сидят друг напротив друга с одинаковыми серьёзными выражениями на лицах. Гарри пьёт кофе через трубочку и разрезает блинчик на кусочки.       Они находятся в каком-то задрипанном придорожном кафе у чёрта на куличиках в солнечных очках и накинутых на головы капюшонах.       — Сириус, я удивлён, что ты не позвал нас туда, где были бы пластиковые тарелки.       Том улыбается комментарию Гарри, Сириус хмурится.       — А что? У твоего кавалера проблемы с пластиком? Или он боится подцепить бактерии с поверхности стола?       — Я уверен, что вы знаете, что я родился в приюте, мистер Блэк, — отвечает Том.       — И справедливости ради: это место выглядит так, будто здесь имеется вероятность подцепить заразу, — подначивает Гарри.       Сириус закатывает глаза, берёт блины в руки, напрочь игнорируя столовые приборы, и откусывает.       — Значит, знаменитый Том Риддл предпочитает член? — напрямую спрашивает Сириус. Том кидает взгляд на Гарри, явно давая понять, что теперь он понимает, откуда у Гарри любовь к таким выражениям. Гарри ангельски улыбается в ответ. — И что же тебя привлекло в Гарри? Помимо милого и покладистого характера?       Том усмехается и отпивает дерьмовый растворимый кофе в бумажном дешёвом стаканчике, даже не поморщившись.       — Вы видели его недавний разбор полётов репорта? Где он защищал мою честь.       Сириус приподнимает бровь и приступает к уничтожению второго блина, своровав его с нетронутой тарелки Тома.       — Тебе нужен кто-то, кто будет защищать твою честь?       — Нет. Но я в восторге от того, каким Гарри может быть, когда защищает то, что принадлежит ему.       Гарри давится кофе. Но ни Том, ни Сириус не обращают на него внимания.       — Это же фальшивые отношения, не так ли? Гарри трепло. Он бы рассказал мне о своих чувствах, когда понял бы, что они у него есть. Скрывать полгода от меня? Серьёзно? Я в это не верю.       Это правда. Гарри рассказывает обо всём Сириусу, у него нет секретов и тайн, только если он их не стыдится настолько, чтобы держать при себе.       — Почему бы вам не спросить в таком случае у него? — предлагает Том, желая, видимо, уйти от огня, подставив Гарри с милой улыбкой на лице.       Гарри поражённо прикладывает руку на сердце.       — Ты негодяй!       Сириус фыркает.       — Фальшивые отношения никогда бы не стали идеей Гарри. Если на то пошло, то никакие отношения никогда не стали бы идеей Гарри. Даже хуже, он бы даже не понял, что встречается, пока…       Сириус резко обрывает себя и, моргнув, засовывает оставшуюся половину сворованного блина в рот. Том пристально смотрит на Сириуса, улыбка, приклеенная к его губам, выглядит более фальшиво, чем раньше.       — Это идея Скитер, — отвечает Том на невысказанный вопрос. — Она связалась с моим агентом.       Том предусмотрительно не упоминает Беллатрису, кузину Сириуса, только одно её имя может вызвать его гнев.       — Да-а-а, — тянет Сириус с плутовской ухмылкой. — Для протокола: мне это не нравится, но Гарри, дорогой, ты счастлив?       Гарри рассеянно кивает, желая не быть вовлечённым в этот разговор.       — Том ведёт себя как джентельмен, не переживай.       — Никакого секса до брака.       Гарри закатывает глаза.       — Моя девственность при мне. И мне же так не неловко разговаривать с крёстным на тему секса, спасибо большое.       Сириус отмахивается от него, переключая внимание на Тома. Он угрожает ему пластиковым ножом.       — Только попробуй сделать с ним что-то, что ему не понравится, — предупреждает Сириус и кидает в Тома нож, когда тот начинает ухмыляться. — Держи свои мысли в штанах, мистер.       — Никакого разврата, — прилежно и с сарказмом обещает Том.       Гарри бьёт его кулаком в плечо.       — Немедленно верни свои слова обратно.       Том ловит руку Гарри и переплетает их пальцы, положив сцепленные ладони на диванчик между ними.       — Мистер Блэк, прошу прощения, но я должен забрать свои слова обратно. Мой возлюбленный против.       — Фальшивый возлюбленный, — поправляет Гарри. Он ищет удобную позу, вертясь, и по итогу решает положить голову на плечо Тома.       Сириус поднимает стаканчик кофе и чокается им в воздухе.       — Что-то мне подсказывает, что тебе понадобится удача, — говорит он Тому.

***

      Рита скидывает на почту сценарий фильма, основанного на книге про «Мальчика, который выжил». Ему предлагают роль крёстного, но Гарри дуется и спрашивает, может ли он быть сумасшедшим директором.       Рита: «Фу. Либо крёстный, либо умерший отец».       Гарри: «Умерших отцов хватает в жизни».       Рита: «А я о чём».       Рита: «К тому же Тому предлагают роль Волдеморта».       Гарри: «Почему мне не 11? Я хочу быть его злейшим врагом».       Рита: «Оставьте свои ролевые игры за дверью».       Гарри: «Ты отвратительна».       Гарри: «И в моих мечтах нет лысого Тома без носа».       Рита: «Второй раз фу. Не пиши мне».       Гарри: «Ты мой агент. И это ты написала мне».       Рита: «Пока, Гарри».

***

      Они с Томом часто держатся за руки, но, когда они этого не делают, Гарри задумывается, нормально ли желать случайно коснуться пальцев Тома во время совместной прогулки? Чтобы это не было из-за необходимости поддерживать фальшивые отношения. Странно ли, что Гарри хочет сесть поближе к Тому? Странно ли, что Гарри думает о губах Тома?       В течение недели Гарри анализирует каждое их взаимодействие, но не находит ничего подозрительного. Том ведёт себя так же. Он инициирует их объятия, держания за руки, кладёт горячую ладонь на бедро Гарри, когда Гарри не замечает, как у него дрыгает нога, заправляет выбившуюся прядь за ухо, часто касается спины. Он дразнит, ведёт себя как мудак и одаривает Гарри непроницаемым взглядом.       Гарри впервые за одиннадцать лет смотрит порно, но даже не возбуждается. Покалывание в его животе возникает лишь рядом с Томом, жар поднимается от его прикосновений и ноги становятся ватными. Гарри много думает, и эти новые открытия не радуют его. Он не знает, стоит ли ему поговорить с Роном или Гермионой о странных чувствах, но они ещё лично не встречались с Томом, чтобы дать совет. Рита отпадает, потому что она не отстанет от него в течение всей оставшейся жизни, если узнает. Гарри хочет поговорить с Сириусом, но отбрасывает эту мысль, напуганный его реакцией. Думает рассказать кому угодно об это (даже Драко), потому что это разъедает его изнутри каждый раз, когда он видит Тома.       Сегодня у них очередное запланированное пиар-командой свидание в кафе с мороженым. Гарри сменяет наряд три раза, пока не останавливается на одежде, которая не выдаст его в том, что он хотел принарядиться. Это не имеет смысла. Они фальшиво встречаются уже почти три месяца.       Том отвозит его в кафе. В машине комфортная тишина, радио тихо напевает. Гарри слишком взвинчен, чтобы начать разговор, думает о том, что он может сказать, чтобы это было интересно, и задаётся вопросом, всегда ли так было. Он настолько безнадёжен, серьёзно? Почему он не замечал этого раньше?       Когда Том паркуется, и они заходят в кафе, несколько безработных в буднее время, узнав актёров, достают телефоны. Гарри задумывается, как много новых фотографий они сделают, пока не доходит до мысли, что ему это очень нравится. Нравится, что люди знают, что Том — его. Потому что только сейчас Гарри начинает по-настоящему видеть, какой Том потрясающий.       — Скажи честно, мы здесь, потому что это твоя идея? — неохотно впечатлённый спрашивает Гарри после того, как официант принимает смехотворный и самый сладкий заказ из всех, которые Гарри слышал. Том выбирает различные начинки, которые определённо нельзя считать такими. Там есть и конфеты, и мармелад, и печенье, и шоколад. — Ты хочешь, чтобы у тебя развился диабет?       Том невозмутим.       — Ты должен баловать меня.       — Подразумевается, что я плачу за то, чтобы ты потом всю жизнь колол инсулин?       — Да, — Том пожимает плечами и дотрагивается носком туфли до икры Гарри под столом. Случайно или нет, но Гарри смущённо вздрагивает от лёгкого прикосновения, снова ощущая тяжесть своего недавнего осознания.       — Если я плачу за тебя, то ты должен называть меня «папиком», — говорит Гарри, чтобы скрыть смущение. Внезапно он остро осознаёт каждое движение, которое совершает другой человек.       Том медленно усмехается. У Гарри перехватывает дыхание, и, откровенно говоря, нелепо, как сильно это крошечное движение влияет на него. В животе у него трепещет, и тепло ползёт вверх по позвоночнику.       — Папиком? — переспрашивает Том, приподняв брови.       Их прерывает официант с заказом. Гарри получает пломбирное мороженое с шоколадной стружкой, а Том своё чудище.       — Как ты вообще существуешь? — недоверчиво спрашивает Гарри, ощущая тошноту от одного вида мороженого Тома.       — Ну, — саркастично начинает Том. — Когда мама и папа очень сильно любят друг друга…       Гарри фыркает, пиная Тома под столом.       — Прекрати.       — Ты сам спросил.       — Я спросил не об этом.       Они обмениваются улыбками, когда едят мороженое.       На обратном пути Том держит руку Гарри на рычаге переключения передач. Том плавными движениями проводит большим пальцем по тыльной стороне руки Гарри, и Гарри трудно сосредоточиться на чём-либо другом.       Он никогда не задумывался о пустоте внутри себя, пока она не заполнилась чем-то оживлённым, горячим, почти раскалённым. Гарри представляет их с Томом вместе, по-настоящему вместе, и жар в его животе, кажется, раздувается, удваивая свою интенсивность.

***

      Гарри: «Как ты понял, что влюблён в Гермиону?».       Рон: «Она первая, на кого я посмотрю в людном месте».       Гарри: «Ещё».       Рон: «В тот день, когда мы ругались, она назвала меня дураком, а я не мог ни о чём думать, кроме как о поцелуях с ней».       Гарри: «Ещё».       Рон: «Я хочу заботиться о ней всю жизнь. Хочу сделать её счастливой»       Гарри: «Спасибо».       Гарри: «И, чувак, ты безнадёжно влюблен, ты в курсе?».       Рон: «Я знаю».       Рон: «Спасибо».

***

      Гермиона и Рон наконец-то знакомятся с Томом в непринуждённой обстановке в доме Гарри. У Рона только недавно закончились съёмки фильма, а у Гермионы — второй триместр, в котором она бесконечно блюёт.       Гарри переживал, но, как оказалось, не стоило. Том нравится Гермионе, потому что такой же книжный червь, и он нравится Рону, потому что они обсуждают различные сладости в течение двадцати минут, выстраивая рейтинг.       Гарри не знает, радоваться ему или плакать.

***

      Том везёт Гарри поздно вечером на чёртовом чёрном кабриолете в кинотеатр на колёсах, укрывает их одеялом на заднем сидении, достаёт закуски и пялится на экран, пока Гарри пялится на него. Вспышки из фильма отражаются в глазах Тома и на его бледной коже.       Фильм старый, чёрно-белый. Мужчина галантно приглашает девушку на танец, та отвечает согласием. Гарри думает о Томе, говорящим да на всё, что Гарри предложит.       — Почему отношения — пустая трата времени?       Том не выражает удивления от вопроса.       — Потому что другой человек начинает просить больше, чем я могу дать.       Гарри понимает.       — А в фальшивых отношениях ты не даёшь больше необходимого?       Том поворачивается к нему лицом и становится хуже. Теперь Гарри вынужден наблюдать за игрой света на переносице Тома, изящном изгибе его верхней губы. Его глаза светятся неестественно ярко, и в таком виде он выглядит почти неземным.       Гарри хочет сделать снимок, хочет запечатлеть, как Том выглядит сейчас, и положить это воспоминание в карман на потом. Он ревностно относится к репортёрам, которые могли бы увидеть Тома, к его фанатам, к любым другим людям.       — Ты не просишь большего.       — А если бы это был не я?       — Тогда бы не было никаких фальшивых отношений.       Сердце Гарри вздрагивает, и он чувствует, как его щёки расплываются в улыбке, которую он не может сдержать. Вместо просмотра фильма он запрокидывает голову, смотря на небо. Он хочет ходить на свидания с Томом и чтобы это что-то значило.       — Почему мы не целуемся?       Возможно, Гарри мелочен. Он задаёт вопрос в момент, когда Том отпивает воду из бутылки и давится ею.       — Почему ты спрашиваешь? — откашливается Том. Он отвечает так, будто не собирается вообще отвечать на вопрос Гарри.       — Если репортёры не поймают нас за поцелуем, что это скажет о наших отношениях?       — Что мы хорошо прячемся, — спустя время сухо отвечает Том. Гарри всё ещё смотрит в ночное небо, не доверяя выражению своего лица, если посмотрит на безупречного Тома Риддла.       — Так почему мы не целуемся?       Краем глаза Гарри видит, как Том массирует виски.       — Ты хочешь поцеловаться для репортёров? — уточняет Том.       Гарри пожимает плечами.       — Почему бы и нет? Ты знаешь, как я люблю их бесить.       Том смотрит на Гарри и кончиками пальцев берёт его за подбородок, поворачивая голову к себе. Его серьёзный и напряжённый взгляд впивается в Гарри, выискивая что-то на лице.       — Ты говорил, что тебя никто не привлекает.       Несмотря на непроницаемость Тома, в вопросе слышно раздражение. Гарри силой воли подавляет улыбку.       — Я такой, — подтверждает он, чувствуя, что такие ответы бесят Тома, хотя тот не подаёт вида.       Том несколько секунд смотрит в глаза, затем растягивает губы в самодовольной ухмылке, спрашивая:       — Ты хочешь подарить мне первый поцелуй?       Гарри пытается не обращать внимания на то, как трепещет его сердце и как громко его стук отдаётся в ушах. У него нет причин падать в обморок от перспективы первого поцелуя, но Гарри чувствует себя отвратительно обманутым от ощущения, что он ничем не отличается от девушки в чёрно-белом кино, которая действительно падает в обморок от предложения руки и сердца.       — Гарри, — Том обводит пальцами подбородок Гарри, передвигается к шее и сжимает её сзади. Наклоняется ближе. — Я готов принять поцелуй, даже если ты делаешь это, потому что путаешь близость и влечение.       У Гарри пересыхает во рту, и ему приходится облизать губы.       — Меня не интересует никто другой, — шепчет он, не доверяя своему голосу.       — Эти фальшивые отношения пудрят тебе мозги.       — Эй, — хмурится Гарри, чувствуя зарождающую злость. — Не делай выводы, основываясь на своих доводах. Ты ни черта не знаешь. Я никогда ничего ни к кому не чувствовал. Думаешь, мне легко далось это осознание? Думаешь, я достаточно легкомыслен, чтобы бросить это в тебя, не разобравшись в себе в первую очередь? Если ты так думаешь, то ты чёртов кусок дерьма.       Том выглядит так, будто не знает, что сказать.       — Вау, — в конце концов, отвечает он. — Это твой способ флирта? Я не удивлён, почему у тебя никогда не было отношений.       Гарри бьёт его кулаком в плечо.       — Заткнись и целуй меня.       — Ты такой романтик, Гарри, — невозмутимо говорит Том.       — Поцелуй меня, — настаивает Гарри.       — Я хочу уточнить…       — О, чёрт возьми, Том, — Гарри берёт его за футболку и тянет к себе. — Я хочу пойти с тобой на настоящее свидание, понял? Хочу поцелуев, объятий, твоего нытья двадцать четыре на семь и всего остального, что делают в отношениях. А теперь, пока я не передумал, просто поцелуй меня.       Том фыркает и, потянув Гарри за шею, притягивает к себе за поцелуем. Это на вкус чересчур сладко из-за мармеладок, которые Том ел, но Гарри впервые не морщится от переизбытка сахара. Он сильнее впивается в чужие губы и забирается Тому на колени, наплевав на всё вокруг. И это идеально. Это настолько идеально, что Гарри хочет остаться таким на всю жизнь.

***

      Рита: «КАК ТЫ МОГ?».       Рита: «Я проиграла огромную сумму! Ты не мог подождать ещё месяц? Один месяц придержать свои извращения в узде?».       Беллатриса: «Малыш, я люблю тебя. Делай так почаще. Я из-за тебя разбогатею».       Сириус: «Моя кузина отправила мне вашу фотографию с Томом. Гарри, пора ли нам поговорить с тобой о безопасном сексе?».       Рон: «Чувак, ты безнадёжно влюблен, ты в курсе?».       Гарри отвечает только Рону: «Спасибо. Я в восторге».