Ханахаки

Дыхание перехватило, сухой кашель быстро перешёл в хлюпающий, и вместе с алой пенистой кровью на разложенные листы упали несколько тёмных лепестков. Вокс чертыхнулся, поднимая испачканную часть распечаток и скинул прямо на пол, пока кровь не успела пропитать следующие слои. Сегодня переделать их он уже точно не успеет, а значит, и закончить всю работу тоже. Собрав горькую и вязкую слюну, Вокс сплюнул всё туда же, в испорченные листы, и вернулся к оставшейся части. Несмотря на то, что обычно он работал только с электронными документами, сейчас была слишком высока вероятность короткого замыкания, а так сильно рисковать он не мог, так что пришлось делать по старинке. Злобно и отрывисто утерев стекающую по подбородку липкую кровь, Вокс снова склонился над столом. Последний раз его вырвало кровавой желчью с цветами меньше двадцати минут назад, а значит, время на исходе. — Ещё сидишь? В кабинет без стука вошёл Валентино, приблизился к столу, тут же заметил сваленную кучу испорченной бумаги и нахмурился. — Вокс, это… — Не отвлекай, — поцарапанное острыми обломками стеблей горло хрипело. — Я уже и так ничего не успеваю, надо подготовить документы хотя бы на два дня. — Опять?! — Вал шагнул ближе, развернул компьютерное кресло к себе, заставив Вокса покачнуться. Тусклый экран транслировал бледное, взмокшее лицо, с напряжённо нахмуренными бровями и огромными мешками под глазами. Всю нижнюю часть экрана украшали тёмные мазки крови. — Так быстро?! Ещё и месяца не прошло! — Отъебись, — Вокс оттолкнул его руку и попытался повернуться обратно к столу, но ничего сделать не смог. Тонкие пальцы крепко держали подлокотники, а сил на сопротивление уже не осталось. Вокс тяжело вздохнул и откинулся на спинку, сложив руки на груди, подняв почти такой же злой взгляд, как у Вала. — Думаешь, я могу это контролировать?! — Можешь! Если бы не твоё идиотское упрямство, давно бы уже очистил себе память и жил спокойно! — Я уже говорил тебе, что это слишком большая часть моей… жизни, чтобы так незаметно… — Мне похуй, как это отразится на твоей личности! — Вал опустился на колени, заметив, что Воксу тяжело держать голову поднятой. — Нихуя он не сделал для твоей жизни, чтобы!.. В любом случае, это лучше, чем подыхать вот так каждый месяц! Сколько это уже продолжается?! Ты не можешь!.. Ты не можешь больше так издеваться над собой! И над нами! — он поджал губы и резко выпалил последний козырь. — И это очень хуёво отражается на твоей работе! Разве репутация компании не пострадает, если хоть кто-то узнает, в каком ты состоянии? — Вал, — Вокс потёр переносицу. Резкие писки в голосе эмоционально ругающегося Валентино усилили его мигрень. В горле снова першило, в теле ломило, казалось, каждую мышцу, в животе и груди горело сильнее. Времени до очередной смерти оставалось всё меньше. А он ещё столько всего не сделал. — Перестань. Валентино подорвался на ноги, его опущенные крылья мелко вибрировали, на щеках играли жвалки, пока он пытался придумать, как облачить ярость во что-то членорадельное. — Ты ёбаный трус! Я не понимаю, чего ты ждёшь! Пока сдохнешь окончательно?! Или надеешься, что рано или поздно он ответит тебе вза… — ЗАТКНИСЬ! — ярко вспыхнули молнии, заставив Вала прищуриться и отступить. Вокс с удивлением понял, что вскочил с кресла, хотя последний раз уже буквально полз до туалета, чтобы не блевануть там же, где работал. — Я не верю в сказки, и ты это прекрасно знаешь! Не смей заканчивать это предложение и убирайся! У меня нет на тебя ни времени, ни настроения! — Зато на него всегда ес!.. Вокс грузно плюхнулся обратно в кресло, уже не слушая. Его одновременно скрутили тошнота и кашель, заставляя тело содрогаться от новых острых волн боли. Он нагнулся, широко расставив ноги, и смешанная с лепестками, стеблями и листьями кровь хлынула изо рта на пол. Вокс зажмурился, ощущая себя так, будто вслед за рвотой из него выходят все органы. Что вполне могло бы оказаться правдой. Он буквально чувствовал, как корни ненавистных цветов проросли каждый сосуд в его теле, медленно, но очень уверенно подбираясь к сердцу, чтобы оплести его и заставить остановиться. Дрожащей рукой он вытер экран. Когти неловко процарапали стекло, но это уже не имело значения. Сплюнув очередной частично распавшийся бутон и ощущая мерзкий привкус древесного сока во рту, Вокс разогнулся, тяжело дыша. Валентино всё это время стоял рядом, и теперь с отвращением рассматривал крупные соцветия, сейчас медленно расплывающиеся в луже тёмной крови дальше по паркету. — Ясно. Вижу, что в этот раз уже слишком поздно, но надеюсь, что до следующей смерти твои мозги встанут на место. — Иди нахуй. — Обойдусь без очевидных советов, кретин. Расплывшимся взглядом Вокс проводил его до двери, попытался встать, но колени подкосились, и он рухнул на пол. Одежда мигом пропиталась кровью с желчью, и его бы точно передёрнуло от омерзения, если бы ещё остались силы. С трудом перевернувшись на спину, Вокс постарался глубоко вздохнуть, но из горла вверх уже стремительно рос последний, окончательно поставивший точку в очередной борьбе с выдуманной болезнью куст георгинов.

***

Честно говоря, Вокс и сам уже натурально заебался. Несмотря на усиленную регенерацию, после каждого следующего пробуждения он ощущал себя всё более разбитым и уставшим. Сперва, когда начал кашлять, списывал всё на дымящего не хуже паровоза Вала, любившего покурить до, в процессе, и, особенно, после секса. Даже проверил свою систему вентиляции, но только в очередной раз убедился в исправности систем. Однако, когда с очередным надсадным кашлем из горла вылетел первый, совсем крохотный, но вполне натуральный лепесток, Вокс напрягся. И поднял всю имеющуюся базу данных. После долгих и упорных поисков, он понял, что ему точно пиздец. Судя по той информации, которую он нашёл в ускоренном режиме, шансов на выживание у него не то, что нет — они давно перевалили за нуль в отрицательный знак. Неразделенная любовь неожиданно обрела физическую форму, заявляя о себе таким необычным способом, медленно и очень болезненно убивая изнутри. Около года он пытался найти решение и хоть какое-то лекарство, но потом пришёл к выводу, что единственный выход — это форматирование памяти. Нет объекта любви, нет самой любви, нет и болезни. Отличное, удобное, а главное, легко выполнимое для него решение, но пока он так и не смог решиться на это. Слишком много сил, времени и ожиданий он вложил в их совместное прошлое, слишком много боли вынес после разрыва этих отношений и сейчас только-только начал извлекать уроки и выгоду, чтобы так просто взять и вырезать из своей жизни Аластора. На публике Вокс держался хорошо, как и всегда. Профессиональная улыбка, гордая осанка, гипнотический даже без магии взгляд и непоколебимая уверенность в завтрашнем дне. Но оставаясь наедине с собой в спальне, он долго задыхался, кашлял, царапал горло, руки и грудь, пытаясь избавиться от горящей огнём боли. Он больше не подпускал никого в свои личные комнаты, даже уборку доверял только роботам-помощникам, а иногда и вовсе лично ползал по полу с тряпкой, вытирая доказательства своего отчаяния. Никто не должен был узнать об этой болезни и, тем более, стать свидетелем его трусости и слабости. Однако, разумеется, с самого начала всё пошло не по плану. Одна из первых смертей настигла его гораздо раньше предполагаемого срока, и он не успел подготовиться. За ту пару недель он встретился с Аластором трижды. Необыкновенно много, и всё чисто случайно. Чем ближе объект неразделенной любви, тем активнее стремятся на свет цветы. Он знал об этом из своих исследований, но всё равно не смог заставить себя сократить это, казалось бы, совсем неприятное общение с высокомерным оленем. За что поплатился, когда в очередной приступ система жизнеобеспечения просто вырубилась от перегрузки. Пришёл в себя он в окружении роботизированных помощников Валентино, а через несколько секунд явился он сам. И тут же набросился на Вокса с требованием объяснений. Он рассказал сразу обоим, — Вельветт ради такого даже отвлеклась от создания очередного шедевра, рискуя потерять вдохновение, — основную и самую главную часть, опустив личность неразделенной любви, но, конечно, всё и так было слишком очевидно. Радикально настроенный Вал первым делом схватился за любимые револьверы, и Воксу едва удалось удержать его от, если не самоубийственной, то точно смертельно опасной вылазки. Доводы о неизбежном воскрешении и отмщении не подействовали, и Воксу пришлось напомнить, что несмотря на отсутствие его любовного интереса в живых, его чувства не изменятся. А значит, цветы продолжат убивать его раз за разом, абсолютно свободные от, пусть даже и на тысячную долю процента, но всё же пока возможного взаимного ответа. В общем, даже с тремя светлыми головами, выхода, кроме единственного имевшегося, они не нашли. Вокс продолжил строить из себя абсолютно здорового и такого же грозного бизнес- и шоумена, каким был до, а друзья усиленно делали вид, что вовсе за него не переживают, и работа шла своим ходом.

***

Вокс открыл глаза медленно, разглядывая тёмный потолок и ощущая, как тяжёлые конечности проваливаются в достаточно мягкий матрас. Должно быть, Вал или его робо-Физы перенесли его из кабинета в спальню и переодели, за что Вокс искренне был им всем очень благодарен. Однажды он уже просыпался в рвоте и кровищи и долго мылся в раскаленной до кипятка воде, жёсткой мочалкой пытаясь избавиться от ощущений местами засохших, а местами влажно-липких выделений. От воспоминаний к горлу снова подкатила тошнота. Судя по данным, проспал он три дня, а значит времени на отлёживания не было от слова совсем. Чувствуя себя абсолютно разбитым и чертовски уставшим, он заставил себя сползти с кровати и начать очередной выматывающий месяц. На этот раз первые две недели он не виделся с Аластором вообще, и ненавистный куст внутри рос противно, но обнадёживающе медленно. Сначала всегда шла рвота: непривыкший к обильному содержимому желудок начинал болеть сначала ноюще, а потом с острыми приступами, на пике извергая из себя всё, что накопилось. Лёгкие, на уже привычно щадящем дыхании, начинали забиваться гораздо позже. Вокс радовался только одному: что, подчиняясь законам природы, цветы стремились вверх и его хотя бы не мучил кровавый понос. Был бы совсем отстой. Не первый, но ощутимый приступ влажного кашля застиг Вокса за очередной горой бумаг. На этот раз он начал готовиться сильно заранее, потому что никогда нельзя быть уверенным, что обойдётся без форс-мажоров. Привычно прижав к монитору ладонь, Вокс скривился. Липкие капли крови мерзко согрели кожу, а отстранив руку, он заметил несколько разных по размеру лепестков. Тяжёлый вздох вырвался из саднящего горла непроизвольно. Вокс поднялся, собираясь вымыть руки, когда сзади раздался тихий шорох, а потом на его плечо увесисто легла чужая ладонь. — Приветствую, мой старый друг! Внутри живота что-то оборвалось, и Вокс, надеясь, что это лишь субъективные ощущения, похолодел. Аластор обогнул его с другого плеча, и привычно горящие любопытством глаза уставились в его монитор. — Что это с тобой, м? Поделись скорее, чтобы я мог всласть посмеяться, ха-ха! Вокс поспешно отвернулся, вытирая рот рукавом и сжав челюсти. — Ничего, что касалось бы тебя. Какого… кхах, какого хера ты тут забыл? Аластор прищурился, потом перевёл взгляд на свою трость, вальяжно покачивая тяжёлым микрофоном, и хмыкнул. — Ах, какая жалкая попытка перевести тему. Честное слово, я ожидал от тебя гораздо более тонкой работы, хотя, конечно, о чём это я… Ты всегда был слишком груб и прямолинеен в своих высказываниях. Но это не столь важно, ведь я уже всё знаю. Вокс тихо сглотнул. По спине скатилась капля холодного пота, от которой побежали мурашки, а сердце, ноющее от опутавших его корней, забилось, с короткими перебоями, быстрее. — Что «всё»? О чём ты говоришь? Аластор снова поднял взгляд на него и вдруг оскалил зубы в неестественно широкой улыбке. Тяжёлая ладонь снова ощутимо хлопнула Вокса по плечу. — Ха-ха, ах, дружище! Как же плачевно ты выглядишь! — тонкие пальцы изящно прикрыли тонкие губы, а алые глаза засветились ярким огнём. — Ну же, не томи! Назови мне имя того счастливчика, что убивает тебя так часто и даже не подозревает о такой удаче! С уже привычной волной тошноты к горлу подступила ярость, вылившаяся в гневное рычание, когда Вокс резко развернулся к высокомерно-спокойному Аластору и сделал шаг вперёд. — Не твое-кха-го ума де… — горло окончательно свело спазмом от нового приступа кашля. Вокс прикрыл рот кулаком, пытаясь вдохнуть и успокоиться, но свежие гибкие стебли уже щекотали глотку, вынося на свет бутоны. Прямой контакт ускорял прогрессию болезни, а Аластор всегда был слишком тактильным. На глазах выступили слёзы от обиды, отчаяния, от бессильной ярости, от унизительной ситуации, в которой из-за сраных цветов он даже не может послать его куда подальше. Проросшие стебли заполнили горло и рот, не давая возможности ни для единого, даже самого маленького вдоха. Глаза Вокса закатились, когда он с последним жалким всхлипом завалился вперёд, болезненно отключаясь. Аластор сделал шаг в сторону и, склонив голову, проводил упавшего плашмя Вокса равнодушным взглядом. Успевший на последнем проблеске сознания выставить руку тот упал полубоком, всё равно сильно ударившись углом монитора, и окончательно замер. Аластор подождал несколько секунд, потом снова хмыкнул. Перевёл взгляд на дверь, но почти сразу передумал. Только услышав от Энджела слухи, давно разгуливающие по теле-башне, об удручающем состоянии старого друга, он пришёл сюда, чтобы повеселиться, но Вокс даже не дал ему такой возможности. Истинный эгоист: решил вот так скучно умереть, лишь бы насолить своему врагу! Аластор присел и сложил руки, обняв высоко поднятые колени. Под пристальным и слегка досадливым от упущенной возможности взглядом прямо из монитора прорастали несколько высоких стеблей, раскрывая огненно-красные многоуровневые соцветия. Повинуясь какому-то внутреннему чувству, Аластор протянул руку, чуть помешкался и затем подушечкой указательного пальца ткнул в сердцевину самого высокого цветка. До этого сочный и сильный бутон вдруг начал стремительно вянуть и опадать, начиная с нижних, самых больших и тяжёлых лепестков. Аластор проводил каждый из них удивлённым и заворожённым взглядом, постепенно наполняющимся пониманием. Некотролируемый смех защекотал в горле, и Аластор, сильнее обняв колени, рассмеялся, уткнувшись в них лицом. Театрально вытирая выступившую слезинку пальцем, снова перевёл взгляд на тёмный экран. Одна рука скользнула под лопатки, приподнимая бездыханное тело, а Аластор с неожиданной удовлетворённой нежностью прошептал. — Ты ещё глупее, чем я думал, друг мой, — скользнув взглядом по тонкой прозрачной трещине, распространяющейся от нижнего угла, и задрожавшим цветам, снова хмыкнул. — Думаю, это может стать даже веселее просто твоей смерти. Тонкие губы прижались к прохладному стеклу. Не совсем уверенный, что делает, Аластор поцеловал Вокса ещё раз, на этот раз ниже, сразу под виртуальным светлым глазом. Цветы стремительно сохли и опадали, тихо шурша, пока катились по тонкому жилету на пол. Прижавшись к потеплевшему экрану лбом и слегка повернув голову, Аластор наблюдал за ними со смешанным чувством восторга и ужаса. Когда Вокс сделал судорожный и глубокий вдох, Аластор отстранился, пристально вглядываясь в страдальческое выражение лица на экране, но виртуальные глаза так и не открылись. Подхватив обмякшее тело на руки, Аластор легко поднялся с колен и с расслабленной улыбкой зашагал к двери. Валентино и Вельветт сидели в общей гостиной и смотрели какой-то сериал, оба больше погруженные в телефоны, чем в сюжет, когда услышали негромкий и размеренный стук. Они даже не успели недоуменно переглянуться, когда дверь распахнулась, и на пороге появился Аластор. Прижимающий к груди испачканного в крови Вокса. Ви подскочили с дивана, напряжённые и готовые драться, когда Аластор насмешливо изогнул брови и сделал маленький шаг внутрь. — Не стоит устраивать героических сцен, правда. Оставьте свои актёрские способности для широких экранов! В конце концов, его вид — не моя заслуга, — он опустил взгляд на несколько застрявших в складах одежды сухих лепестков и звонко хмыкнул. — Хотя, конечно, это с какой стороны посмотреть. Валентино, расправивший крылья и неосознанно прикрывший ими возмутившуюся Вельветт, недоверчиво прищурился. — И ты хочешь сказать, что не собираешься драться с нами? Аластор резко вскинул на него блеснувшие красными бликами глаза и широко улыбнулся, склонив голову к плечу, о которое опирался экран Вокса. — Я никогда не избегаю хорошей драки, но… — он ехидно усмехнулся, — боюсь, здесь совсем другой случай. Вал оскалился. — Ты просто ссышь, что проиграешь! Нас двое, а ты!.. — А у меня один из вас, — Аластор невинно захлопал глазками и показательно нежно прижал Вокса ближе. — Не хочется вредить ему, правда? Бедняга и так еле дышит. Вал поджал губы, из-под его опущенного в замешательстве крыла вынырнула Вельветт. — Он восстановится, как ни в чем не бывало, и будет только благодарен, если через его тело мы тебя прикончим, так что, — она подняла оба средних пальца, — ты бы засунул свой язык в задницу, Радио-хуй. Аластор тяжело вздохнул и поднял взгляд к потолку. — Я оскорблён до самой глубины своей тёмной души, если тебе от этого стало легче, дорогая. Но вся эта ситуация напомнила мне одну басню. Знаете, ваше тявканье даже слона может вывести из себя. Что даже похвально. В какой-то степени. Оба Ви уставились на него тяжёлыми гневными взглядами, и Аластор хмыкнул. Вал выпрямил плечи и показательно расслабленно поправил очки. — Кто тут ещё слон, придурок. Ладно, обмен любезностями предлагаю закончить. Отдай. Аластор презрительно осмотрел все его четыре протянутые руки и снова поднял взгляд в ярко светившиеся малиновые глаза. — Ах, какое, должно быть, привычное для тебя отношение к другим, как к товару! Хотя, конечно, некоторые его части тела действительно выглядят скорее неодушевлёнными, я думал, что хотя бы к друзьям ты имеешь больше уважения. — Пока он в таком состоянии, у него нет права голоса, так что, да, — Вельветт с отвращением скривила губы. Вся эта ситуация с ханахаки бесила её ещё с первого разговора, и была бы её воля, она бы лично и принудительно отформатировала Вокса от любых воспоминаний об этом старомодном фрике, — сейчас он — наша собственность. И, если не собираешься забрать его себе, нечего прижимать к себе, как любимую мягкую игрушку, урод. Аластор перевёл на неё взгляд и прищурился. — Хм-м, забрать себе?.. Звучит довольно интересно, если задуматься. Думаю, мне бы понравилось наблюдать за его смертью каждые… Сколько там недель он держится? Или, может быть, уже дней? Валентино оскалился, с ненавистью прожигая расслабленно задумчивое лицо бесячего оленя, но вдруг обратил внимание, что Вокс действительно дышит. Слабо и поверхностно, но его грудь явно двигается, а на лице больше нет выражения того мучения, которое не сходило с экрана последние месяцы. И тем не менее, несмотря на то, что сейчас Вокс находился настолько близко к объекту своего воздыхания, как никогда прежде, он до сих пор ни разу не закашлялся и даже дышал без слышимых хрипов. — А где цветы?.. Аластор насмешливо фыркнул, а потом коротко рассмеялся. Резко остановишись на очередном вдохе, медленно выдохнул и прижался щекой к теплому экрану, не прерывая зрительного контакта с побагровевшим Валом. — Думаю, даже такие идиоты как вы могут самостоятельно ответить на этот вопрос. — Неужели… — Вал сглотнул горькую слюну. — Взаимные чу?.. — Ах, нет, ни в коем случае! — Аластор снова громко рассмеялся. — Однако даже так немного моего внимания может помочь сдержать болезнь на время. Валентино ошарашенно уставился на него. Все слова тут же вылетели из головы под насмешливым и мерзко сочувственным взглядом алых глаз. — Отвратительное чувство, верно? Несмотря на то, что у него есть такие любящие и близкие, хм, друзья, ему всё равно мало одних только вас. Жадный и эгоистичный… Должно быть, в Аду всё же действительно существует наказание за грехи, ха-ха. Валентино сжал в кулаки все четыре руки. Разумеется, они с Вель давно уже простебали Вокса за всё, что смогли придумать, в том числе, и за его идиотскую, без единого шанса на взаимность любовь к чёртовому оленю, не имеющему понятия о близких связях, но когда почти те же самые слова произнеслись этими мерзкими губами, Вал снова был в одном шаге от того, чтобы завалить бесячего придурка. Возможно, если бы револьверы не хранились в блядском шкафу, до которого надо было ещё живьём добраться, он бы и не сдержался. Аластор насмешливо хмыкнул. — Что ж, пока ты думаешь над ответом, я тут уже состарюсь. Так что, с вашего разрешения, просто оставлю вам подарок и откланяюсь. Теневые щупальца неожиданно аккуратно опустили так и не пришедшего в сознание Вокса на диван, но когда Вал снова повернулся к дверному проему, он уже был пустым.

***

Ещё до пробуждения, Вокс твёрдо решил, что больше откладывать нельзя. Две недели с последней смерти это уже критично мало. Правда, в этот раз почему-то всё выглядело так, что система не перезапускалась, но он отмахнулся от этого факта, списав это на повреждённую после стольких перерождений подряд матрицу. Если перебирать каждое отдельное воспоминание, он снова замешкается, засомневается, найдёт тысячу причин, почему каждый конкретный кусок необходимо оставить, так что легче просто взять и удалить за один раз всю обширную папку с названием «Аластор». Глубоко вдохнув, Вокс поджал губы и заставил себя нажать виртуальную кнопку. Через два согласия и подтверждения паролем, перед глазами высветилось окно с процессом удаления. Серая полоска медленно, но уверенно начала прокрашиваться в синий как раз в тот момент, когда в спальню вошёл Вал. Вокс, с трудом пошевелив конечностями, присел и бледно улыбнулся. — Хэй… — Хэй, — Валентино приблизился и немного неловко присел на край кровати. — Как… ты? — Я решил, что пора заканчивать с этим дерьмом, — улыбка стала ещё более кривой, он устало облокотился на спину, закрывая глаза. — Прямо сейчас я в процессе форматирования, так что примерно через минуту или две забуду всё, что когда-либо знал об Аласторе. Валентино сжал челюсти и ободряюще похлопал его по бедру. — Тебе станет легче. — Хах, определённо, но пока что, чувствую себя так, будто сожрал ушат говна, — Вокс замолчал, но долго сопротивляться желанию поговорить не смог. — Я так долго бегал за ним. Собирал всю эту информацию по крупицам. У меня прям идея фикс была узнать как можно больше о великом и скрытном Радио-демоне, хах. Жалко удалять такой объём работы, конечно. Вал снова положил ладонь ему на бедро. Ему было абсолютно насрать на Аластора и его загадки, но от того, как едва слышно дрожал холодный металлический голос, сердце болезненно сжалось. То, как Вокс избегал даже словесного упоминания о своих чувствах, прикрываясь потраченным временем и приложенными усилиями, но даже в последний момент не признаваясь, что всегда надеялся на лучший исход, Вала одновременно злило и успокивало. Вокс безнадежный трус, но, может быть, благодаря этому он и не основал компанию в одиночку, а выбрал себе партнёров. Может быть, благодаря этому, теперь у Вала будет шанс забрать его только себе. Вокс глубоко вздохнул. Восемьдесят девять процентов. — Я… перезагружусь, когда всё будет готово. Ну, чтобы не оставить себе и шанса восстановить потерянные данные, ха-ха… Кхм. Так что, — он ненадолго замялся, — ты можешь идти, это… займёт какое-то время. — Я знаю, amorsito, — Вал ласково провёл ладонью по краю монитора, остановившись на разбитом крае, бездумно погладил выпуклые трещины. — Я буду рядом. Вокс поднял на него уставший, но благодарный взгляд, снова прикрыл глаза, когда Вал прижался к прохладному экрану поцелуем. — Спасибо.

***

Возвращение к реальности давно не происходило с таким трудом. Вокс недоуменно нахмурился, недовольный тем, как долго загорался экран, потёр его ладонями, с удивлением нащупывая новые трещины. И когда только умудрился. Судя по состоянию системы, отключение не было экстренным, но голова всё равно почему-то ощущалась одновременно тяжёлой и какой-то… пустой. Наконец обретя зрение, Вокс сразу заметил напряжённо разглядывающего его Вала. — Ух ты… Ну, привет. Неужели, смотришь, как я сплю? — цифровые губы растянулись в широкой ехидной улыбке, а Вокс придвинулся ближе. — Такой романтик, м-м. Вал удивлённо поднял брови, когда Вокс положил ладонь на его щёку и потянулся за поцелуем, но не стал отказывать. Включился в процесс с не меньшей страстью, притягивая ближе слегка исхудавшее за время постоянных перерождений тело, но когда Вокс запустил руки ему под домашнюю футболку, оторвался от поцелуя. — Ты в п… Как себя чувствуешь? Вокс удивлённо посмотрел на него, потом подумал пару секунд, по экрану пробежала волна, когда он проверил матрицу, и пожал плечами. — Будто не спал трое суток, хотя таких данных и нет. Странное ощущение, но в целом… как обычно? — он снова насмешливо улыбнулся, потянув Вала на себя, заставив обоих лечь в кровать, а потом перевернулся, оказываясь сверху. — А что? Боишься, мне не хватит сил, чтобы удовлетворить тебя? Валентино промолчал, выискивая на виртуальном лице мельчайшие признаки остаточных воспоминаний. Вокс щёлкнул пальцами, призывая зарядку, тут же соединившуюся с его портом, и удовлетворенно выдохнул. Его тело мелко задрожало, насыщаясь энергией, а экран засиял ярче, приковывая взгляд Вала ещё крепче, когда Вокс склонился к его лицу. — Ну вот. Теперь я точно полностью готов к этой ночи, mi amore. Вал вздрогнул, удивившись такому обращению. Взгляд Вокса светился уверенностью и весёлой любовью, не затуманенной больше болью и отчаянием. Вал выдохнул с облегчением и растянул губы в широкой улыбке, обнимая Вокса за шею верхним руками, а нижними сжимая его задницу. — Ах, не уверен, что каких-то двухсот двадцати ватт хватит, чтобы удовлетворить все мои желания. Вокс закатил глаза и фыркнул, притираясь ближе между его широко разведённых длинных ног. — Если у тебя останутся силы, мы всегда можем сменить позицию, так что, — Вокс шутливо, но ощутимо шлёпнул его по бедру, — не жалуйся раньше времени. Вал рассмеялся, притянул его ближе, уткнулся лицом в шею и оставил первый за ночь яркий засос, собственнически прижимая партнёра к себе.

***

Аластор медленно прогуливался по широкой улице и как раз проходил мимо увешанной мониторами стены, когда вдруг заметил Вокса в тёмном и малозаметном переулке рядом. Его ленивая и расслабленая поза, одна рука, небрежно засунутая в карман брюк, и телефон в другой прямо-таки звали подойти и разрушить его идиллию. Аластор быстро облизнулся и пропал в тени только для того, чтобы неожиданно появиться прямо перед Воксом. — Ах, какая встреча, старый друг! Решил перебраться поближе к помойке? Должен сказать, наконец выглядишь так, будто находишься на своём месте, ха-ха! Вокс оторвал взгляд от телефона. Медленно. И недоуменно склонил голову на бок, подняв бровь. — Ты чё, берега попутал, старик? Мы вообще знакомы? В воздухе скрипнули помехи, когда Аластор не сразу нашёл, что сказать. — Ах, ты решил прибегнуть к такому дешёвому трюку? Думаешь, меня оскорбят твои попытки выставить нас незнакомцами? Хах, как наивно! Теперь Вокс нахмурился, буквально сканируя его с головы до ног, а в груди Аластора что-то начало холодеть. Вокс никогда раньше не делал вид, что они не знакомы. Даже скорее наоборот: в какой бы страшной, по его меркам, ссоре они не были, он никогда не упускал возможности объявить всем и каждому, какие они близкие друг другу люди. Но сейчас, как бы внимательно Аластор ни приглядывался, ему всё не удавалось увидеть ни малейшего намёка на игру в виртуальном взгляде. Только искреннее недоумение и лёгкое раздражение. Не такую гремучую смесь из ярости, восторга и азарта, как обычно. Складывалось такое чувство, будто к знаменитости подошёл навязчивый фанат. По спине побежали мурашки от этого пришедшего в голову вопиющего сравнения, и Аластор шире натянул улыбку, дожидаясь хотя бы какой-то реакции. Если Вокс играет, долго он не продержится. — Ну, хоть имя своё скажи, — голос Вокса вдруг приобрёл удивлённый нотки. — Я чёт тебя даже в базе не вижу… Странно, на новичка не похож, чтобы я тебя не знал… — экран вдруг слегка просветлел, а Вокс насмешливо оскалился. — Или ты этот прикид спёр у своей прапрабабули, ха-ха? Пиздец, раритет, конечно, такое точно только откапывают. Вель бы уссалась со смеху. Аластор почувствовал, как свело скулы от сдерживания ровной улыбки. Интонации и манеры речи тоже кардинально отличались от привычных. Вокс никогда не разговаривал с ним так вальяжно и отстраненно. Всегда преобладали до смешного сильные эмоции, а сейчас он выглядел только слегка смущённым из-за неожиданного отсутствия информации. — Аластор, — шипящий помехами голос выдавил слово с машинной холодностью, а сам Аластор даже не успел осознать, что нужно было бы добавить что-то ещё, чтобы сохранить лицо. Вокс прикрыл глаза, явно пробегая по чему-то у себя в голове, и вдруг щёлкнул пальцами. — А, так ты тоже Оверлорд! — он снова нахмурился, глядя теперь куда-то сквозь неподвижного Аластора. — Да ещё и с каких-то бородатых годов… Что за хуйня, почему тогда всё, что у меня есть на тебя, это какая-то сраная вырезка из пожелтевшей газеты? Я даже на собраниях тебя не помню… Чувак, тебя вообще признают до сих пор, ха-ха? Вокс ещё раз пробежался по всевозможным папкам, но в поиске всё так же выдавался один единственный файл с именем этого странного оленя. Поиск по фото тоже особо не дал результатов: всё та же скудная информация о его статусе и способ, каким он этот статус заработал. По всему выходило, что этот хрен был сильным и опасным, но почему-то игнорируемым им все эти годы. — Чем хоть занимаешься, что я тебя настолько упорно не замечал?! Аластор вздрогнул. «Не замечал», значит. Видимо, Вокс что-то изменил в своей памяти и почти начисто стёр любые упоминания о нём. И, судя по всему, это помогло ему излечиться. Забавно. Должно быть забавно то, к какому отчаянному шагу он прибегнул, чтобы исцелиться от той странной болезни. Но забавно почему-то не было. Аластор впервые за долгое время ощутил себя снова маленьким ребёнком: растерянным и не понимающим, что делать и кто объяснит, что происходит. Вокс его больше не знал. Аластор никогда не запоминал своих, так называемых, «соперников на один раз», предпочитая разыгрывать подобную карту как дополнительный повод для насмешек, но сам оказался в подобной ситуации впервые. В груди что-то заскребло. Просто необходимо было срочно вернуть себе контроль над чувствами и голосом. — Ах, «не замечал»? Ну что ты! Так отчаянно бегал за мной последнее десятилетие, а теперь говоришь, что совсем меня не знаешь? Вокс поднял бровь и недоверчиво хмыкнул. — А-а, так ты сказочник! Сам книжки пишешь или в библиотеке работаешь? То-то я смотрю, как из средних веков вылез. Аластор закатил глаза, упорно стараясь создать себе непринуждённый вид. — Друг мой, уж ты-то должен знать, что в средние века такого фасона, как у меня, ещё не было! Если уж пытаешься шутить, тогда хотя бы проверяй информацию. — Иди нахуй, будь любезен. Так лениво и безэмоционально. Аластор едва удержал лицо, чтобы не поморщиться. В груди давило всё сильнее. Стоило быстрее завершить разговор, уйти и выбросить Вокса из головы так же легко, как это сделал он. Аластор уже открыл рот, когда боковым зрением заметил движение и повернулся, сразу выставив перед собой микрофон. Яркое розовое облако, смешанное с дорожной пылью, врезалось в теневой щит и быстро распалось, позволяя увидеть пищавшего от ярости Вала. Вокс протёр ладонью экран, с досадой чувствуя, как песчинки не только поцарапали новое стекло, но и осели в вентиляционных отверстиях, портах и даже на языке, хотя рот он не открывал. — Вал, ты чего творишь?! — Не разговаривай с ним! Вокс удивлённо поднял взгляд на его оскаленное и потемневшее лицо, позволяя настойчивым рукам притянуть себя ближе. Пальцы больно впились в его кожу даже сквозь одежду, заставляя поморщиться, но Вокс только тяжело вздохнул. Вал всегда был ревнивым собственником, но чтобы ревновать к подобному ископаемому?.. Странно. Вокс обернулся к этому грешнику… Аластору. Тот стоял с непроницаемым видом, но в глубине глаз светились болотным цветом зловещие огни. В памяти снова всплыла единственная заметка с его жестокими расправами над Оверлордами. Старыми хрычами, уже и так разваливающимися на части. Вокс усмехнулся, почти с весельем ожидая драки, но Аластор только поднял брови в холодном удивлении. — Какое необычное приветствие, дружище! Давно не ви… — Никогда больше не смей подходить к нему! К нам! Не лезь, если жизнь дорога! — Хах, какие громкие слова, бесполезно сотрясающие воздух! Дорогуша, я никогда не лез к вам! Сказать, кто был инициатором всех встреч или твоя единственная извилина и так сможет догада?.. — Заткнись и лучше просто скройся в своей тени, как и всегда, vigliacco*! Вокс перевёл удивлённый взгляд на Вала. Судя по всему, они знали друг друга, причём явно лично и довольно хорошо. И Аластор точно знал самого Вокса. Конечно, это не удивительно, всё же его имя уже стало почти нарицательным, сверкая с каждого угла, но то, как демон-олень обратился к нему, явно уверенный в своём праве это сделать, точно говорило о чём-то подозрительном. Ситуация становилась всё страннее и страннее. Вокс сделал себе мысленную пометку поискать побольше информации о своём новом знакомом. А пока только протянул руки и обнял взбешённого Вала, мягко уговаривая развернуться. — Брось, детка. Я уверен, мы увиделись первый и последний раз. Не стоит портить свою укладку из-за такой ерунды, смотри, как воротник помялся. Мы с тобой уже и так опаздываем в ресторан. Ты же знаешь, как сложно мне было выбить место на ближайшую дату, так что давай лучше проведём время вместе, чем потратим его на этого фриковатого доходягу. Мягкий успокаивающий голос возымел эффект. Вал бросил последний хмурый и явно предупреждающий взгляд на неподвижного Аластора и позволил Воксу увести себя к машине. Лимузин приветствовал их распахнутой дверцей, которую Вал оставил, когда вылетел из машины, заметив, с кем разговаривает Вокс. Чёртов олень! Было бы легче пристрелить его раз и навсегда! Вал зарычал, вдруг притягивая Вокса к себе для требовательного поцелуя. Вокс опешил только в первое мгновение, а затем понимающе усмехнулся и позволил Валу протолкнуть свой язык почти до голосового модуля. Обхватил его за шею, ещё больше ероша воротник и специально негромко постанывая. Валу всегда нравилось слышать показательные одобрения, тем более на публике, и Вокс был готов с радостью их предоставить. Несмотря на вспыльчивый и эгоистичный характер, Вал всё же был удивительно внимателен и заботлив к близким людям. Идеальный партнёр, как в бизнесе, так и в постели. Вал тяжело вздохнул и оторвался от Вокса, немного успокоившись от его покорности. Усаживаясь на обитое дорогой кожей сиденье, он твёрдо решил впервые в жизни самому связаться со старой каргой Кармайн. Ему определённо понадобятся пули из ангельской стали на следующую встречу с этим Радио-идиотом. Вокс залез в машину следом и прикрыл дверь, бросив последний взгляд на оставшегося в тёмном переулке Аластора. Вслед тронувшейся машине светила пара алых глаз. Аластор, наблюдавший за развернувшейся сценой с непроницаемым выражением лица, внутри буквально кипел от ярости и омерзения. Вульгарное и грязное проявление их близости само по себе было отвратительным зрелищем, но блаженное и довольное лицо Вокса при этом, его руки, крепко прижимающие к себе партнёра, пробудили в Аласторе какие-то новые чувства. Вокс же был влюблён в него! Так долго, так сильно и отчаянно, что это вылилось в настоящее заболевание. А теперь всё это так просто стёрлось за одну ночь?! Аластор глубоко вздохнул. Тяжесть и непонятный ком за грудиной никуда не делись, он потёр это место ладонью, недоумевая, что происходит. В горле запершило, и Аластор закашлялся — сначала тихо и неуверенно, а потом надсадно, до рвотных позывов, прижимая ко рту ладонь. Когда приступ прекратился, сквозь пелену непроизвольно выступивших слёз Аластор с ужасом разглядел на ладони ярко-синий лепесток.