On the other side

❝ Как часто гнев заставляет людей отринуть то, что говорит им внутренний голос! ❞

❝ Глубоко в подсознании людей укоренилась поистине извращенная потребность в разумно устроенной, логичной и упорядоченной Вселенной. Но дело в том, что реальная Вселенная всегда, пусть на один шаг, опережает логику. ❞ © Фрэнк Герберт. Дюна

      Лика, Слава и Виталик подъехали к нотариальной конторе, возле которой уже стоял Зифронов. Виталик помахал ему и, энергично выпрыгивая из машины, направился в его сторону.       — Это кто? — Лика тихо спросила у Славы, рядом с которой шла за Виталиком.       — Адвокат отца, еврей каких уже не делают.       Лика усмехнулась.       — Не смешно, он тебе снег зимой по двойному тарифу застрахует. Но отец с ним дружил, не знаю правда, что он в нем хорошего нашел.       Лика чувствовала, что Слава испытывает к этому человеку скорее негативные чувства, нежели позитивные, но ненавистью это назвать было нельзя.       Сегодня итак был сложный день. Они только были у Славы в магазине, потому что им нужна была приличная одежда. Не могли же они поехать на оглашение в растянутом спортивном костюме и порванной майке. Хотя Лика так и порывалась ее надеть, но Слава силой стянула эту заношенную тряпку и бросила девушке белую рубашку.       Лика чувствовала себя неловко, хотя и пыталась держаться на ровнее со всеми. Ей было непривычно быть в «высшем обществе», тем более в змеином клубне, который сейчас наползает в кабинет к нотариусу. Рубашка ещё кололась в некоторых местах. Она была новая и ещё не совсем четко легла Лике по фигуре. Хотя может это были ее напряжённые нервы, которые не знали к чему готовиться, а вовсе не рубашка.       Виталик был обычным охранником, но казалось имел куда больше власти, чем показывал.       Зифронов сразу же заулыбался и залебезил перед бывшим сотрудником Шугарина.       — Доброго дня Виталий, — мужчина протянул руку.       — Доброго, Давид Львович, — Виталик с нажимом пожал его руку в ответ. — Вот, привез наследницу.       Зифронов мягко пожал руку Славы и улыбнулся Лике. Подлизой он не был, но и людей взглядом не уничтожал. Никогда не знаешь, с кем придется работать. Враги, как осколки, иногда не замечаешь и загоняешь до самых костей. Поэтому Давид Львович был всегда осмотрителен. ***       В офисе нотариуса было не протолкнуться. Но Виталик и Зифронов уверенно маршировали к задней двери.       — У нас назначено! — бросил Давид Львович испуганной секретарше и вся наша процессия двинулась дальше.       — Тут что бесплатно деньги выдают? — Лика пошутила, справляясь со своим волнением. — Как на площади в базарный день, блин.       Слава улыбнулась. Она знала, что Лике не комфортно, ей и самой было не уютно. Ее отец умер, а она даже не видела его тела. Какие-то там органы забрали его до выяснения причин и так далее. Да и она только сейчас, сама приехала на люди. Почти четыре дня в изоляции в лесу были ей на руку. Она тоже смогла немного подумать. Остановиться и договориться хоть немного со своей головой. Да, вопросов не убавилась, но одно она знала точно. На развод она подаст при первом удачном случае. Ее бунт затянулся. Она даже не заметила, как сама затянула удавку на своей шее. Рома был ее капризом, который выходил ей сейчас боком. В этой своей игре она зашла слишком далеко. Да и отца больше не было, некому было что-то доказывать.       — Любимая, вот ты где?! — До ужаса знакомый голос почти вышиб воздух из лёгких у Славы и Лики одновременно.       Лика замерла, а Слава испытала острое отвращение.       Виталик быстрым движением руки остановил бегущего на них Романа.       — Ты что здесь делаешь? — Слава казалось забыла, как звучит ее голос, и даже не узнала его, произнося свой вопрос.       — Ну как же? Я тебя ищу с нашей свадьбы, я…ты пропала…я…это какой-то ужас…мы…я…вот…пришел, — Рома казался растерянным.       Было такое ощущение, что он чувствовал себя героем на пьедестале, во время награждения. «Я вот пришел, ну же радуйтесь.»       — Он и вправду четыре раза сказал «я»? — Зифронов тихо спросил у Лики, потому что они стояли сейчас рядом. Слава и Рома впереди, а между ними Виталик.       — Очень эгоистично! — замечание и суженные глаза адвоката.       — Все психологи говорят, что только эгоцентризм проявляется в таких стрессовых ситуациях через местоимение «Я» в бессвязной речи, — он прижал свой портфель к груди и поправил очки.       Лика усмехнулась. Старикашка начинал ей нравиться.       — Он не просто эгоист, он хуже. — Лика вступила в диалог с Давидом Львовичем. — Он меркантильный жлоб.       — Мамочки?! — Зифронов театрально почти взвизгнул. — Куда катится этот мир?       Лика усмехнулась. Адвокат развернулся и пошел к двери Натариуса. Театр ему никогда не нравился. Особенно такой не талантливый.       Отец Лики зло на них зыркнул. Он слышал реплику дочери и Зифронова. Он знал, что находится далеко не в выигрышном положении. Но он опять надеялся вклиниться в свой план. Такие люди не брезгуют даже унижением. Ведь они знают ради чего все это. Тот куш, который он надеялся сорвать, стоил пяти минут лобзания ног.       И Лика поняла зачем ему нужна была Слава. Она была уверена, что это был его гамбит на свадьбе. Снотворное. Возможно он где-то ошибся. Возможно что-то ещё помешало ему. Но какой-то внутренний голос сверлил у Лики в нутрии и она не могла избавится от этого предчувствия.       — Рома, прости, но сейчас вообще не лучший момент, — Слава перевела взгляд на ехидно улыбающуюся Лику и беспристрастно изучающий взгляд Зифронова.       — Но мы же вместе… — он опять сделал шаг, но Виталик толкнул его в грудь рукой, возвращая на то же место.       — Не так быстро, — Виталик держал все под контролем.       Он знал, что Лика ничего не будет делать. Только если ее родственник начнет распускать руки, то она скорее всего его просто застрелит. Он видел ее взгляд, видел ее ухмылку. А это им было сейчас не на руку. Слишком много людей вокруг и вообще, им не нужна была новая статья в СМИ. Там и так уже распинали смерть Шугарина на все лады.       — Пойдемте уже к нотариуса. Свое воссоединение отпразднуете после неизбежного, — Ликин голос вдруг приобрел серьезность и жесткость.       Она понимала, что Слава — жена ее отца. И что этот цирк был прелюдией к сегодняшней неминуемой катастрофе.       Слава тут же развернулась и направилась к двери, и все остальные последовали за ней.       — Не знала, что он придет, — Слава сжала Ликину руку в своей.       Стоило догадаться — подумала Лика.       — Пофиг, — пробурчала она, но свою руку не выдернула.       — Ему можно? — Виталик спросил Зифронова, указывая на Романа.       — Даже нужно, — ехидно улыбнулся еврей.       Что-что, а в документации Шугарина он был акулой. Он знал все до последней запятой. Он и был одним из свидетелей, при которых были утверждены многие документы покойного.       Нотариус был занятым человеком. Это было видно по его усталому и бесчеловечно потухшему взгляду.       — Дорогие дамы и господа, сегодня мы собрались здесь, чтобы почтить память нами всем известного Шугарина Игоря Марковича, чтобы ознакомиться с последней его волей и принять ее. Прежде чем я вскрою конверт и зачита…       Нотариус как метроном отчеканивал каждое слово из своей заученной речи. Лика изучала всех присутствующих. Женщина лет сорока пяти с черными как смоль волосами и двое детей тинейджеров рядом с ней. Им было лет по десять, пятнадцать. Лика знала от Славы, что у нее есть сводные брат и сестра. Виталик тоже что-то такое говорил. Двое мужчин рядом с этой женщиной напоминали Лике двух амбалов, которые часто сопровождали очень серьёзных людей. Это была своего рода стена, через которую можно было проехать лишь бульдозеру.       — Это ее охрана? — прошептала Лика Виталику.       Тот кивнул.       Слава сидела ровно с выпрямленной спиной, как полагалось статной и знающей себе цену женщине ее возраста и статуса.       Лика казалось была в этом всем полным аутсайдером. Они все были кем-то и где-то. На своем месте. А она чувствовала себе жёлтой рыбкой закинутый в аквариум к акулам.       — Так вот, дом и прилегающая недвижимость достаётся вам Шугарина Ригина Денисовна и в соответствии, ваши дети наследуют две квартиры, купленные покойным не задолго до его смерти.       Регина молчала. Квартиры и вся недвижимость, это были всего-навсего первые пункты. Она не ожидала, что они окажутся там. Но, то что она уже что-то получила, ее несомненно радовало.       Лика сидела и разглядывала усы механически движущегося нотариуса. Ей казалось, что весь этот сюр как зловонная яма с отходами, даже если закопаешь, когда-то вскроется. Все были такими тихими, но каждый ждал, кому уйдёт империя. Машины, квартиры — это было не важно. Кому достанется четыре скважины, как их гордо именовал Виталик, и контора с арендованным роботами? Роботами Виталик называл охранный бизнес, на котором Шугарин заработал если не деньги, то репутацию и много всякой информации о тех людях, которых он охранял. А информация в нашем мире стоила куда дороже чем нефть и газ.       — Так…где я остановился…? — Нотариус перевернул страницу и продолжил, — акции «Сибирь-инвест» и принадлежащая им дочерняя фирма «Регнарек»…       Лика усмехнулась.       — Это он так своих охранников назвал? — успокаиваясь прошептала она Виталику.       — Тш-ш-ш, — Виталик улыбнулся и прикрыл пальцем ее губы.       Лика закатила глаза.       — …согласно воле умершего, положено поделить между всеми стоящими с ним в близком и дальнем родстве в следующих долях: законная и первая дочь Владислава Игоревна Шугарина получает сорок процентов, Виталий Ефремович Гульбах…       Лика прыснула от смеха. Она никогда не знала полное имя Виталика. И сейчас казалось была готова взорваться от напряжения и смеха. Вся эта обстановка ее нагнетала. Нотариус на нее недовольно зыркнул и она развела руками, показывая, что больше не будет.       — Виталий Ефремович Гульбах двадцать пять процентов. Слава резко повернулась к Виталику с удивлением.       Регина недовольно фыркнула и зыркнула в его сторону. Он даже не повернулся к ней. Но Лика знала. Виталик видел.       — Мы не родственники, расслабься. — Подтвердил он Славины подозрение.       Нотариус продолжал:       — Лика Романовна Ватцман — двадцать процентов, Ригина Денисовна Шугарина — пять процентов и их совместные дети, каждый по пять процентов.       Шесть пар глаз в один момент уставились на Лику. Которая казалось тоже больше ничего не понимала. Никто уже не слушал, что говорил нотариус дальше. Все пялилась на неизвестную девушку. Она замерла с идиотской улыбкой на лице и все ещё не понимала, ее ли имя сейчас произнесли.       — Я?..там ошибка какая-то, — Лика встала со своего места и двинулась к нотариусу.       — Ошибки нет! Завещание было изменено за три месяца до смерти, при свидетелях. — Нотариус беспристрастно поправил свои хлипкие очки и безразлично посмотрела на Лику.             Когда оглашаешь завещания и каждый день по пять раз видишь концерты, слезы, сопли, крики, то эмпатия к людям смешивается с твоей работой. Больше не хочется сочувствовать клиентам. Ты становишься конваиром, который сопровождает их в это бездну. Зависти, ревности и чувства того, что в мире все не справедливо.       — Кто это вообще такая? — до этого спокойно сидящая Регина, подорвалась с места, — какой-то малолетке отписать двадцать процентов, за что? Ты что с ним трахалась? Что ты такое умеешь, что не умею я?       Лика усмехнулась. Не с ним, а с дочкой его вообще-то, но он об этом не знал. Наверное. Или знал?       Истеричная усмешка непроизвольно отразилась на Ликином лице.       — Узнаю своего отца, — отрапортовала Слава, с улыбкой смотря на Лику.       Рома как садовник охаживал Славу, почти что целуя ей ноги. Но тоже замер, когда произнесли имя его дочери.       — Ах, да! — командный голос нотариуса вырвал всех из той склоки, которая зарождалась между родственниками. Он знал, нужно сразу все огласить, если запустить этот процесс, их больше на заткнёшь       Все на секунду притихли.       — Брак между Владиславой Игоревной Шугариной и Романом Сергеевичем Ватцман считается не действительным. Справку о неявке на регистрацию можете забрать у меня. Рома сел на стул прямо там, где стоял.       — Как неявке? Мы же там были…там все…кольца…праздник. Слава, скажи им!       Виталик довольно улыбнулся. Свою работу он выполнил на ура.       — Согласно моим записям Октябрьский ЗАГС признал неявку.       — Какой Октябрьский? Мы в Первомайском были! — Заорал Роман не своим голосом и под конец почти осип.       Повышенные тона переходили в крик. Никто уже не заботился о приличиях и порядке.             Жадность правила балом.       Лика шокированная присела на стул около нотариуса и наблюдала за Славой.       Шугарин всё-таки решил за нее!       Она тоже начала истерически посмеиваться. Весь этот день был сплошным оксюмороном.       — И письмо, которое адресовано Лике Ватцман, — нотариус протянул девушке запечатанный конверт.       — Мне нужно его открыть? — она не понимающе посмотрела на безэмоционального дядьку.       — Как хотите. Это же ваше письмо, вы можете прочесть его и позже.       — Я не понимаю, как вообще так вышло?..       — Какие двадцать процентов?       — Это какое-то издевательство, кто эта малолетка?       Несметное количество реплик разрывали пространство, которые с каждой секундой гудело в Ликиных ушах как ультразвук, одна волна, которую она пыталась сделать потише.       Слава сидела неподвижно на стуле смотря прямо Лике в глаза. Улыбка на ее лице была искренней и ободряющей.       Виталик выдохнул наконец, за все эти пять дней. Расслабленно сидел и уверенно перечитывал копию завещания.       Один вопрос вился у Лики в голове:       Почему я?       Почему какой-то незнакомый дядька, который даже не знал пол года назад, кто такая Лика Ватцман, отписывает ей процент своего состояния? Причем не малый!       Рома дрожащими пальцами крутил справку о неявке на регистрацию, его виски пульсировали. Он был в шаге от того, чтобы всех перестрелять в этой комнате. А Регина ругалась со своим адвокатом, который непременно рекомендовал оспорить это завещание.       Лика засунула сложенный конверт во внутренний карман пиджака и резко двинулась к выходу. Ее накрывало. Она не будет плакать здесь. Не сейчас. Ком в горле грозился взорваться огромной бомбой эмоций.       Закрывая за собой кабинку туалета и усаживаясь с ногами на захлопнутую крышку унитаза, она почувствовала как по ее щекам текут горячие дорожки.       ***       «Привет.       Сложно конечно что-то тебе сказать.       Если ты получила это письмо, то мой расклад на эту игра принял экстремальный ракурс. Я знаю, что ты удивлена, что оказалась в моем завещании. Честно сказать, я сам удивлен. Возможно, ты даже меня ненавидишь. Но даже под конец, мне хотелось, чтобы люди не забывали, что даже спларнированное ими может приобрести неожиданный поворот. Даже если ты наверняка знаешь, что небо голубое, то это не значит, что в секунду оно не может изменить цвет.       Важно понять то, что я так решил.       Извини меня, что втягиваю тебя во все это. Но так было нужно. Я знаю, что тебя не интересуют деньги и игры в финансовые корпорации. Знаю, что ты предпочтёшь тихую жизнь, где-то в старой хрущёвке. Но это тебе только кажется.       Помнишь как я говорил: не забывай выпивать кофе, пока он горячий. Я очень благодарен тебе, что моя дочь оказалась в надёжных руках и, хоть она и будет сопротивляться, но мне кажется, что ты тоже понимаешь, что вы с ней стоите друг друга. И я уверен, что твои затушенные тобой же амбиции, — просто защитный механизм.       Знаешь же «Как я уже говорил в другом месте и по другому поводу, с первого раза все получается только у Бога». Не бойся ошибатся и находить те нестандартные решения, которые ты умеешь. Я верю в тебя и в то, что у тебя получится. Ещё раз, я прошу у тебя прощения.       Пожалуйста позаботься о ней.       P.S. Не всегда точка — это конец. Не всегда пуля — это смерть.       ***       Он знал!       Лика сжала в кулаке лист бумаги, слезы покатились по ее щекам с новой силой.       Он знал!       Лика всегда знала, что Шугарин предугадывает многое. Ее это даже пугало. Как боязнь перед прогнозами тарологов или астрологов. У нее никогда не было желания знать будущее.       Зачем?       Она знала, что любая секунда может развернуть твой путь на столько градусов, насколько вздумается вселенной. Уповать на уверенность в завтрашнем дне могут только те люди, которые тонут в своих иллюзиях. Те которые существуют, думая, что вписались в систему. Что система сделает за них все и проведёт их за ручку по этому ухабистому пути.       Лика прекрасно знала, что они заблуждаются. Они все. Это — сказки. Уверенная теория чтобы заставить людей подчиниться и впутываться во все эти рабочие системы, создаваемые высшими представителями этого «Форта Боярда». Она знала, что никто не застрахован от падающего кирпича, даже если будет обходить за километр высотки и пытаться остерегаться всего. Гадай — не гадай, все равно твой кирпич тебя настигнет.       Ей нужно было решить как жить дальше, как вообще она себя видит во всей этой дурацкой системе. Долбаные двадцать процентов акций уже бетонной плитой улеглись на ее плечи. Ответственность поджимала. Кирпич все же упал ей на голову. Как она не старалась этого избежать.       ***       Четыре года спустя.       Желание быть особенной? — Да.       Любить Славу и строить с ней семейное гнёздышко никогда не были приоритетами Лики. Она хотела быть с Шугариной, она даже чувствовала эту дурацкую зависимость от нее, но все пока что шло очень странно и не совсем оправдывало их ожидания. Конечно же Лика хотела иметь больше свободы в своих решениях и поступках. Но пока все ее будни повторялись в лабиринте самообмана. Она чувствовала на себе вес костюма точно так же как и вес робы восемь лет назад. Как переступать порог блока номер сто семнадцать, точно так же она переступала порог «Сибирь-инвест». Точно так же она сглатывала недовольство: когда на ресепшене улыбалась охраннику, когда смахивала со своих плеч усталость и поднималась к себе в кабинет.       Дорого и уныло. Сейчас все было так.       Лика налила в бокал одну порцию антипохмелина и, закинув туда лед от виски, прижала его к своему лбу.       Хорошо!       Заигралась? Определенно!       — Лика, ты заигрались! — прошептала она еле слышно в слух.       Девушка смахнула документы со стола и уселась на его край. Секретарша принесла ей как обычно на подпись кипу печатного текста.       Лика посмотрела на часы, а затем в окно.       Славина машина стояла на том же месте. Видимо, она уехала вчера на такси.       Ссоры?! Лика их никогда не любила. Тем более, когда не могла их контролировать. Как и Слава. Лика отчётливо видела, как женщина теряет над ней контроль и раздражается этим. Как они обе раздражаются всем.       Ей казалось, что они уже переступили эту черту — дразнить друг друга. Ей казалось, они выросли. Выросли их отношения.       Смешок.       Отношения ли? Взаимное время провождения. Так правильнее.       Лика сверлила Славину машину взглядом.       Она стоит там со вчерашнего вечера. Определенно.       «Прости, но ты же знаешь, что лучше если ты поедешь к себе…»       Фраза брошенная Славой позавчера прорвалась в Ликину голову с треском.       Она сделала ещё один глоток жидкости, которая должна была скоро помочь. Жаль не от всего, но хотя бы от головной боли.       «Просто, ты же понимаешь, возле дома вечно вьются эти из «актуально&скандально». Одна из них на прошлой неделе вообще бросилась мне под машину и когда я к ней вышла, она сразу же включила диктофон и начала меня спрашивать про мою личную жизнь!» — Слава тогда закатила глаза и обречённо выдохнула, Лика лишь рассмеялась.       Лика усмехнулась и сейчас, вспоминая их разговор. А потом была ссора.       Она обдумывала слова своей девушки.       Она тогда ничего не ответила. Но этого было достаточно. Слава итак все прочитала во взгляде и этом смехе. Разозлилась. Лёгкая ухмылка прорисовалась на губах. Она любила злить Шугарину. Все так же.       Они так играются уже четыре года.       Азартно.       Всегда по краю.       Лика допила жидкость и раскусила кусочек льда на зубах. Челюсть зашлась лёгкой прохладой. Она замахнулась с намерением бросить стакан в окно, но замерла. Подумала. Минутная заминка и она уже не была уверена, что хочет потом собирать осколки. Может быть Слава права? Им не нужна огласка.       Она вспылила.       — Лика Романовна, совет уже через пять минут, вы просили напомнить. — Раздался звонок из настольного телефона.       Лика подошла к столу и нажав на кнопку ответила:       — Спасибо Лена.       Спасибо, что спасли меня от очередного провала в долбаный омут.       Лика поправила рубашку и надела очки. Так будет лучше. Возможно хотя бы они скроют ее похмелье.       ***       Лика обречённо разлеглась на стойке своего любимого бара. Знакомая барменша подливала в ее бокал какую-то янтарную жидкость, от которой Лику еще не тошнило.       Она опять вернулась сюда. Сутра, выпивая спасающую от похмелья жидкость, она зарекалась, что это не повторится.       Ошиблась!       Как же часто она в последнее время ошибалась!       «Спокойствие!» Единственное, что Лика сейчас хотела это спокойствия.       У нее в голове опять всплыли фразы финансового директора и улыбочки всех на совете директоров.       «Вы не переживайте, Лика Романовна. Я понимаю, что в вашем возрасте еще не совсем то время, когда интересуешься финансами и их добычей… Развлекайтесь, ведь вы так молоды» Лика громко выдохнула и опустошила стакан.       И реплика Славы после совета:       «Перестань пить, ты меня позоришь!»       Лика рассмеялась, вспоминая выражение и оскал лица любимой.       Она волнуется? За Лику? За фирму? За престиж фирмы?       Лика опять засмеялась.       На нее никто не обращал внимание в баре. Музыка играла достаточно громко, чтобы сгладить ее приливы сумасшествия.       — Пошли они в жопу…! — пробурчала она и опять легла на свои руки на стойке, продолжая следить за официанткой.       Ее забавляла работа этой девушки. Ей нравилось, то что никто не ожидал от нее каких-то несбыточных и заоблачных перспектив. Просто, нужно было разливать напитки по бокалам.       Лика подумала опять о Славе.       Она промолчала!       Все заметили, что финансовый директор перегибает палку. И что его замечания не уместны. Что он так и наровит подметить, что Лика не компетентна, что она лишь формально в их фирме. Что даже процент ее акций не делает ее руководителем. Она и не стремилась. Она не выбирала это, черт возьми! Ей было совершенно все равно что и где они купили, какую сделку заключили. Она там была лишь по форме. Лишь потому что так требовалось. Она прислушивалась к Виталику и какие-то нюансы она уже понимала.       Жаль, что его не было сегодня. Он был непременно осадил этого вылощенного индюка. Но Ватцман было просто уже безразлично. Она не хотела в это вникать. Если бы это было интересно, то она бы наверняка смогла все это освоить. Но во всем этом было огромное и жирное «но» — ей было индеферентно!       Слава промолчала!       Она не хотела показывать хоть как-то, что у них с Ликой что-то есть. Итак уже ходили слухи, что они часто уезжают после работы в одном направлении. Назойливые репортеры ещё только не вломились в дом к Славе, чтобы сфоткать ее в нижнем белье для очередной статейки на задрыхлом инфопортале.       Лика тяжело вздохнула.       А что у них есть?       Она опять вернулась к этому вопросу. Прошло четыре года. А они повязли во всех этих «но» ещё глубже. Лика опять крутанула ту пластинку, которую не докрутила сутра у себя в голове.       Официантка вновь подлила Лике в бокал жидкости того же цвета.       Что у них есть?       Быстрый секс, за закрытой дверью? Этого ты хочешь? Быть в тени всю жизнь? Смотреть на напудренных ублюдков, которые флиртуют со Славой, ведь она президент корпорации. Они все надеются затащить ее в постель и посадить дома у плиты, переняв ее должность.       Чего ты хочешь? Лика с силой сжала глаза и надавила на них ладонями.       Внутренний голос сжимался в районе груди. Какая-то там анахата-чакра билась от злости и отчаяния. Хотя по определению должна была дарить мир и любовь.       Выучиться на финансиста и доказать им всем, что я могу?       Нет. Это глупо.       Лика посмотрела по сторонам. В баре было тихо.       Парочки попрятались по укромным столикам. Мужики в центре играли в бильярд. Многих Лика знала. Они были из секьюрити отдела. С ними у нее всегда было больше понимания, чем с этими напудренными финансистами там у изголовья всей этой пирамиды.       Возможно игра сгладит ее вечные метания и терзания? Сегодня она перестанет об этом думать. Хоть на мгновение. А завтра обсудит с Виталиком возможные варианты. Ей казалось, что ее сосуд терпения переполнился.       Спрыгивая со стула, Лика неожиданно врезалась в проходящую мимо девушку и замерла.       — Эээ… Привет.       Девушка тоже почти окаменела.       — Привет.       Они обе замерли, рассматривая друг друга.       — Тебе идет новый цвет, — прокашлявшись начала Лика.       — Спасибо, а тебе пиджак и белая рубашка, — оценивающе скользнув по фигуре Лики взглядом, резюмировала Алина.       Молчание затянулось, пока они рассматривали друг друга и Лике стало неудобно.       Она сказала первое что приходит в голову в таких случаях:       — Ты как тут? С друзьями?       — Скорее на работе. — Алина приподняла поднос и Лика заметила, что на ней бейджик с именем.       — Оу… Приятно познакомится… Света? — Лика улыбнулась.       — Это условие работодателя, чтобы никто не цеплялся и не сталкерил… Сама понимаешь, хватает всяких.       — Ах, ну да конечно… — Лика опять пьяно улыбнулась. — Давно тут работаешь?       — Прости, если честно, то у меня не особо есть время. Я…       — Да прости, у тебя дела… Я… Просто… Совсем не ожидала тебя тут увидеть. Я тут часто бываю… Я не знала.       — Я работаю в первую смену, сегодня был форсмажор.       — Понятно. Ладно… Я… Прости…       — Я заканчиваю через два часа, если хочешь, то подожди…       — Да хорошо, — быстро, не раздумывая.       Лика засунула руки в карманы брюк, как будто так она могла стоять ровнее, а пошатывания ее фигуры были в такт звучавшей на фоне музыки.       Она никогда не обращала внимание на здешних официанток. Хотя, если бы она увидела Алину, она бы точно ее заметила.       Она чаще наблюдала за барменшей. Она была колоритной и интересной. С точки зрения необычности. Лика не испытывала к ней чувств, просто ей нравилось за ней наблюдать. Казалось, что с чувствами у нее большие проблемы. Запас их иссякал. Все становилось одинаково серым и банальным. Все приобретало привкус безразличия.       ***       — Как давно ты работаешь тут?       Лика и Алина шли по ночному городу. Лика куталась в свое пальто, а Алина вжималась в черную спортивную куртку. Огни еще горели. Но рассвет уже скоро должен был наметить свои признаки, на черном как сажа небе.       — Почти год.       — Ничего себе, я настолько слепая? Я часто бываю в этом баре.       — Я же говорю, я работаю только в утреннюю, когда там завтраки и бизнес-ланчи. Девочка заболела сегодня и меня попросили выйти.       — Судьба прям. — Лика усмехнулась и, чуть покачнувшись, почти упала, но в последний момент устояла на ногах.       Она не была пьяной и назойливой. Алкоголь расщеплял ее сомнения и досаду. Она была налегке сегодня. Она была просто опять собой. Без той плиты обязанностей и обещаний, которые не хотела давать. Она знала, что Алине все равно, знает она «Дебит-Кредит» или нет.       — Да… — Алина поджала губы. — А ты? Как у тебя дела? Судя по твоему костюму, ты все еще там…?       — Все еще… — Лика тяжело втянула воздух.       — Ты устала?       Лика резко повернула голову к Алине. Их глаза встретились.       — Да, день был, насыщенный.       — Нет, я в целом… Твой взгляд. Тебе же там не нравится?       Лика молча шла дальше.       — Прости, это наверное не мое дело. — извинилась Алина.       — Не твое.       — Да, извини. Я не знаю почему спросила это. Просто показалось…       Вдруг Алина остановилась и Лика вопросительно глянула на нее.       — Пришли, мои окна. — Алина показал наверх.       Район был не богатый, скорее такой же как и бар, в котором Лика периодически пряталась от назойливого совета директоров и их шпионов.       — Ты живёшь одна? — Лика только после того как спросила поняла, что вопрос был не совсем корректный. Вся их встреча казалась глупой и бессмысленной. — Блин, теперь ты прости… Как-то неловко, я не в том плане, просто… Я так устала и… Лика осеклась. — Пойдём, заварю тебе чай… — Не обязательно… — Думаю, что все же заварю, выглядишь хреново. — Спасибо, могла обойтись без уточнений. — Могла, — Алина лишь выпустила смешок сквозь губы. — Но не обошлась.       Квартира была маленькой и однокомнатной. Обставлена старой, но уютной мебелью. Казалось, что время здесь остановилось, что даже пыль замерла, зависая в воздухе. Квартира была убранной и чистой, но отпечаток времени было невозможно стереть.       — Проходи, можешь не разуваться.       Усаживаясь на стул между балконной дверью и столом Лика откинулась на стену. Вдруг все ее тело стало тяжёлым и усталость резкой волной обволакивала, шепча на ухо, что пора бы уже спать.       — Почему ты согласилась на разговор? — Лика с усилием открыла глаза. Она знала, что еще чуть-чуть и уснёт, но она хотела воспользоваться возможностью и поговорить. Вселенная как будто намекала, что это ее шанс понять, что было в прошлом. Заполнить пустые квадратики на ее скале жизни.       — Это было неожиданно, если бы ты позвонила и предложила встретиться, то я бы скорее всего отказала.       — Я бы не позвонила.       — Вот видишь, там наверху решили за нас двоих. Поэтому я не стала сопротивляться. Я верь, сто если Вселенная сталкивает нас с людьми вновь, то мы не все проблемы проработали. Как-то так.       — Логично.       — Все ищешь подвох?       — Во всем. — Лика усмехнулась       — Не осуждаю.       — Не имеешь на это право. Не я прогнулась под ментов.       — Из твоих уст звучит это слишком грубо.       — А как можно по-другому назвать предательство?       — Ты права, это было ужасно. — Алина провела по своему лицу ладонью. — Я поступила ужасно.       — Хорошо, что ты это понимаешь.       — Я не буду говорить, что не могла по-другому. Но и ты не отрицай, что наши отношения умерли.       Лика промолчала. Она это итак знала.       — Ты с ней сейчас?       Лика опять проигнорировала вопрос.       — Значит и да и нет. Логичная развязка событий.       — Я не просила о консультации у несостоявшегося психолога.       — Раз ты здесь, то тебе что-то нужно. Я честно говоря даже в предвкушении. Что могло понадобиться Лике Ватцман.       — Тишина?       — У тебя настолько громко дома, что ты решила переночевать у меня?       — Мне нужна тишина в голове. — Лика повернулась к Алине и их взгляды опять встретились.       — Я же говорю, что ты устала.       Лика промолчала опять. Алина говорила те вещи, которые Лика не хотела произносить вслух. Да, она устала, она чертовски устала! Все эти стычки и поддержание имиджа. Все это выматывало. Нужно было быть в военной готовности двадцать четыре на семь. Она устала. Она, блять, устала!       — Ладно, прости… Я правда не должна вмешиваться. Если хочешь я могу предложить тебе кресло. На диване помещается только один человек. А я у меня гудят ноги после смены. Не смотря на то, что я чувствую себя полным говном, что подставила тебя, диван я уступить не могу.       Лика усмехнулась.       — Ладно.       — Ладно? Ты правда согласишься на кресло?       — Да.       — Даже хуже чем я думала. Ты чертовски заебалсь!       — Давай мы остановимся, пока ты не начала ставить неправильные диагнозы.       — А они не правильные?       — Правильные. Но я тебя об этом не просила.       — Хорошо.       — Надеюсь, что сейчас ты не позвонишь своим коллегам и не сдашь меня, — Лика позволила себе эту шутку.       Она вообще не понимала, как должно протекать их общение. но не сдержалась.       — А есть что сдавать?       — Ну, я так понимаю, что многое ты умолчала. Раз ко мне ещё не пришли искать те шмотки с пятнами крови.       — Это же был медведь. — Алина улыбнулась.       — Именно так. — Добавила Лика.       — Ну вот, зачем тогда беспокоится?       — Что ты за это хоть получила?       — Свободу.       — Подожди. Тебя же вытянул Шугарин? Ведь так?       — Да, это так. Но это было его условием. Точнее условием его адвоката. Но поскольку адвокат работал на него. То и условие, я думаю, было просто передано через него.       — Ты не могла мне сказать об этом раньше?       — Не имело смысла. Я видела, что отношения уже сорвались туда, откуда их не возможно было достать.       — Думаешь, мы уже тогда были в полной жопе?       — Возможно… А может мы просто поспешили.       — Почему ты так открыто говоришь о том, что это Шугарин тебя об этом попросил?       — Я говорю это тебе. Нет смысла этого скрывать. Он же мёртв. Я видела по телеку репортаж.       — Да-да, конечно… Мертв, — Лика отвернулась к окну. Она скучала по Шугарину.       — Так ты с ней?       Лика молча улыбнулась.       — А ты живёшь одна?       Алина улыбнулась в ответ.       — Тебе принести одеяло? или накроешься своим дорогущим пальто?       — Возьму одеяло.       Алина вышла, а Лика посмотрела на экран мобильного.       «Пропущенные — 24»       Небо за окном планомерно меняло свой оттенок, а Лика кажется начинала понимать, чего она хочет и что будет делать дальше.