***
20 января 2025 г., 04:53
«…Мама всегда учила, что разговаривать с набитым ртом неприлично. Но что поделать, если во рту у меня оказался член, в заду ещё один, левая рука скользит по третьему пенису, а пальцы правой сжимают чью-то мошонку. Кажется, покупать билет на Pervert party после выпитой бутылки текилы было ошибкой. Кажется, я всё-таки не гей. Кажется. Ещё мама говорила: «Когда кажется — креститься надо». Но как же сейчас сказать этим парням, что мне срочно необходимо перекреститься, когда рот набит по самые миндалины, а руки слегка заняты? Так неохота, чтобы мои новые знакомые сочли меня некультурным человеком.
Интересно, если попробовать проморгать «SOS», кто-нибудь поймёт? Вот тот, вокруг которого сейчас испуганно сжимается колечко моего ануса, может и понять. Очень уж он похож на военного, то есть на отца моего. Даже якорь на плече набит схожий. Если он из ВМС, то должен знать азбуку Морзе. Жаль только, что я к нему спиной, и глаз моих он не видит. А может три коротких сжатия, три длинных, три… Нет, подумает ещё, что у меня спазм. Покашлять? Кхм-кхм-кхм… О-о-о, нет! Плохая была идея! Чувак спереди совсем не так понял мой сигнал и теперь, кажется, решил, что лучше ларингоскопии может быть только гастроскопия. Кажется. Никогда бы не подумал, что перекатывание чужих яиц между пальцами может иметь такой медитативный характер. Очень успокаивает. Надо будет поблагодарить эту милую даму за так вовремя предоставленный антистресс.
Странные, конечно, ощущения. Я будто живая китайская ловушка для пальцев. Только вместо пальцев во мне сейчас совсем не пальцы. Хотя нет. Кажется, члену моряка стало недостаточно тесно. Кажется. А нет, совсем не кажется!
Если перекреститься не получается, может, помолиться? Жаль, я не знаю ни одной молитвы. Мама всегда говорила, что если слова идут от чистого сердца, то Господь обязательно их услышит. Боже, пожалуйста, пускай остальные девять не последуют примеру своего проворного собрата!
Оу, а вот это было неожиданно… Или скорее ожидаемо. Обо что бы вытереть левую руку? И плечо. Даже в ухо немного попало.
— Прости, малыш, не сдержался. У тебя такие нежные ладони. Спасибо.
Отвечать что-то вроде «Да не стоит благодарности», «Не за что, бро», «Всегда пожалуйста, обращайтесь» или «У тебя тоже довольно нежный член: без мозолей или каких-нибудь натоптышей» я не стал, потому что, во-первых, разговаривать с набитым ртом всё ещё проблематично, а во-вторых, если подумать, то его «Спасибо» было достаточно уместно в сложившейся ситуации и благодарить действительно есть за что. На минуточку, у меня сейчас его сперма стекает в слуховой проход! Если бы не успокоительная сквиш-мошонка, я, наверное, уже психанул.
— А-а-а-а-а! Я сейчас кончу!
Кто это сказал? Спереди? Сзади?! Погодите! Я не готов ни к одному из этих вариантов! Ма-а-а-амочки!..
Глотать или не глотать, вот в чём вопрос. Достойно ль… сплюнуть человеку под ноги?
— Бейб, мне ещё ни разу в жизни так не отсасывали! Это было потрясающе! Спасибо.
Да что же вы все тут такие вежливые и благодарные? И как теперь я со спокойной совестью смогу жить дальше, если выплюну всё содержимое рта на белоснежные кроссовки этого джентльмена? Так, хорошо, нужно дышать носом глубже, пока не решу, что с этим делать. Просто представлю, что это дорогое вино, которое советуют медленно покатать по всей поверхности языка, чтобы прочувствовать вкус и оценить качество… напитка.
— Ауч! Да потише ты, Аквамен! Не смей пихать ещё один палец. Я не давал согласия на то, чтобы меня трахнули трезубцем! И вынь уже предыдущий! Твоего члена во мне более чем достаточно.
Да, это было грубо. Ну, а чего он… пальцы распускает? И, как можно было догадаться, гамлетовский вопрос решился сам собой. Вывод: слишком много танинов! Горчит. И вкус какой-то несбалансированный. Я бы не рекомендовал сочетать с морепродуктами.
Кстати, что там этот осьминог задумал? Оу, воу… воу-во-о-о-у! Понятия не имею, как это называется, но да-а-а-а…
— Прости за пальцы, задумался что-то. Забыл спросить, ты же не против римминга?
Я? Не против? Я очень даже за-а-а-а-а! А-а-а-ах! И прям вся мошонка в рот поместилась? Неожиданно. О-о-о-о! Что тогда?.. А, понятно. Нос. Человек может так долго не дыша-а-а-а-ать? Их этому на флоте учат? Да-а-а-а! Срочно заткните мне рот чем-нибудь, иначе я начну орать вслух. Думаю, хозяйка моего спасительного антистресса не будет против, если я воспользуюсь её членом в качестве кляпа.
О! Мой! Бог! Да-а-а-а-а!..
*
— Бармен, воды! И два шота текилы. Мама всегда говорила, что если обложить человека хуями, то ему это не понравится. Что ж, а я вроде как доволен остался. Какая там вечеринка на следующей неделе? Bear Necessity Sport Edition. Очень интересно. Кажется, я всё-таки гей! Кажется. Вот и руки свободны, но что-то креститься совсем перехотелось. — Эй! Кому тут отсосать, чтоб мне позволили уже отсосать кому-нибудь?! Бармен, еще текилы! На танцполе под какой-то техномикс от именитого диджея двигались больше сотни полуголых мужиков, но в голове у Лёни играла совершенно другая музыка. И он был счастлив.…'Cause tonight for the first time (first time)
Just about half-past ten (half-past ten)
For the first time in history
It's gonna start raining dicks (Start raining DICKS!)
It's penis rain! Hallelujah!
It's raining cocks! Amen!
It's penis rain! Hallelujah!
It's raining cocks! Amen!
Hey! Hey!
Humidity's rising…»
***
— Ну, что скажешь? Как оно? — Честно? О-о-о-очень скучно. — В смысле скучно? Валера, я бабке своей дала прочесть сперва. Её еле откачали! Ей 96, и она, между прочим, много чего в жизни повидала: Студию 54, особняк Хефнера, Олимпиаду 1980, падение Берлинской стены, белые вечеринки P. Diddy, телепузиков. Бабка, когда очнулась, сказала, что лучше бы я скорую не вызывала, сказала, что если бы померла, то померла бы счастливой! А ты говоришь — скучно! — Рита, ты не понимаешь. Среднестатистический читатель уже пресытился всеми этими обычными членами, головками, колечками ануса и капельками предэякулята. Это скучно, Рит, ску-чно! Хуже грехов уныния и прелюбодеяния может быть только грех унылого прелюбодеяния! Читателя нужно заинтересовать, удивить, шокировать, на худой конец! Нет, простым худым концом никого уже не удивишь. Даже если их больше четырёх на одной странице. Конец должен быть мощным, твёрдым, несгибаемым, как… как… как нефритовый стержень. Точно! Надо всё переписать. — Опять звонить и отменять запись на маникюр? Меня в прошлый раз из-за фиктивного больничного с пасеки уволили! — Нет, не нужно. И не паникуй. Я сам всё сделаю. Спасибо Господу за функцию поиска и замены в текстовых редакторах. Сейчас добавим побольше синонимов, красочных прилагательных, одеепричастим парочку оборотов, украсим междометиями, звукоподражанием всё сбрызнем и вуаля — горяченькое на десерт готово. О, и тропы! Их тоже надо не забыть добавить. — Что такое тропы? — Не знаю, но что-то витиеватое и очень загадочное. Лишним точно не будет…***
«…Лео и не подозревал, чем обернётся его маленький эксперимент по удовлетворению столь внезапно возникшего после выпитой бутылки текилы любопытства. Покупка билета на Pervert party оказалась лучшим и самым правильным решением в его жизни. Первые несмелые шаги к бару через танцпол, полный полуобнажённых тел. Больше скорее обнажённых, чем полу. Два шота, выпитые один за другим — для храбрости. Нескрываемый интерес в глазах тех, кто уже расположился в пока ещё немноголюдной круиз-зоне клуба на втором этаже. Крепкая мужская рука на ягодице и полный похотливого желания голос мускулистого брюнета, предложившего перейти туда, где будет потише. Ведомый потаёнными фантазиями и незнакомцем, Леонид с головой нырнул в темноту. Всего пара приглушённых красных ламп в углах помещения, несколько кушеток, размытые очертания креста у противоположной стены, кожаные качели, свисающие с потолка — всё будто шептало: «Се-е-е-екс-с-с». Тишину темноты нарушали лишь стоны, стоны и сто-о-оны. — А-а-а-а! — доносилось справа. — О-о-о-о! — раздавалось слева от двух силуэтов, слившихся в танце истинной страсти. — Ах-а-а-о-х! — долетало из абсолютно непроглядной тьмы неосвещённых уголков дарк-рума. — Ну куда по помытому, едрить вашу мать! — сокрушался кто-то в глубинах цитадели разврата и прелюбодеяния. — Встань на колени, — обожгло ухо. — Хочу раскрыть уста твои нефритовым скипетром моей страсти. — Что? Что ты сказал? Повтори, пожалуйста. Вот оно! То, о чём долгие годы мечтала и фантазировала душа Леонида — душа поэта. Показалось ли ему? Сыграло ли его воображение с ним злую шутку? — Сперва я хочу проникнуть в тебя своей стрелой любви орально. Склонись, узри и восхитись! — О, боги! Да! Дрожащими от предвкушения руками Лёня высвободил из тесного хлопчатобумажного плена настоящее сокровище. Достойное достоинство. Жезл света, что появлением своим озарил сумрак бытия. Гладкий, ровный, будто стебель бамбука, колышущийся на ветру и оканчивающийся прекрасной птичкой-малиновкой. Леонид без промедления обхватил губами нефритовую флейту и заиграл на ней так, что ноты удовольствия, не переставая, срывались с губ восхитительного искусителя. Он задыхался, давился, не позволяя себе отстраниться. Плакал. Но слёзы эти были слезами радости. Вечность. Бесконечность. Лео хотел бы остаться в этом моменте навсегда, состариться вот так и так же умереть, не выпуская своего счастья изо рта, но сверху постучали. Увесистая мужская ладошка сначала ласково оттянула за волосы голову шпагоглотателя от себя, а после несколько раз похлопала по щеке, возвращая хозяина головы в реальность из пучины сладких грёз. — Достаточно. Идём, хочу овладеть всем тобой на тех креслах. Идти Леонид не мог, ноги совсем его не держали. Получалось только ползти на карачках, следуя по пятам за брутальным мускулистым брюнетом и натыкаясь временами то рукой, то коленом на следы чьей-то уже выплеснувшейся страсти. С трудом вскарабкавшись на одно из кресел, он почувствовал, как мастерски оголили ему округлые ягодички, одним резким движением стянув исподнее в район согнутых колен. Пломба мужественности у Лёни не была сорвана. Никто ещё не бродил по тайному туннелю его чёрной пещеры. Страстный незнакомец будет первым, кто выстрелит из лука сладострастия в его беличий глазик. Колени задрожали ещё сильнее, передавая вибрацию всему телу. Считанные секунды отделяли Лео от момента, которого он дожидался всю свою жизнь. Ещё пара мгновений и он ощутит весь спектр блаженства. Собственное возбуждение уже раскачивалось между ног, а вершина гриба бессмертия темноволосого соблазнителя упиралась аккурат в тёмные врата дрожащего, как лист сосны на ветру, Леонида. Ещё миг и... — Ай, блять! Больно! А-а-а-а! Господи, адская боль! Что за пиздец?! — возникшее удивление и недоумение сложно было передать словами, но Лёня справился. — Я стучусь в твою дверь, но ты не отворяешь. Ослабь контроль. Расслабь себя. Позволь моей коряге справедливости беспрепятственно скользить по долине радости в поисках твоего второго мужского сердца. Единственным желанием Лео в эту минуту было затолкать хобот первооткрывателя в его же благоухающую шоколадницу. Но пришлось усмирить гнев, дабы не спугнуть окончательно собственного черепашонка, который был на грани того, чтобы спрятаться в домик и больше никогда-никогда не вылезать обратно. Дыхание! Вот на чём сейчас нужно сосредоточиться. Однажды Леонид смотрел документалку про сложные роды при многоплодной беременности. В конце там женщину всё-таки разрезали, доставая тех, кто сам выползти не смог, но в самом начале специалисты советовали просто правильно дышать: «Вдох через нос. Спокойный удлинённый выдох через рот. Это должно усилить насыщение крови кислородом. Далее пение, гортанные звуки на выдохе: «м-м-м» или «у-у-у». Вибрации расслабляют, погружая в трансовое состояние. Концентрация на дыхании». Мыча и вибрируя, Лёня старался погрузиться в транс, но... Не сработало. Раскрытие к этому моменту должно было быть внушительным — сантиметров шесть-восемь. Наверное, этот метод подходил только для тех людей, из которых вот-вот кто-то должен был вылезти, а не наоборот. У единорога никак не получалось скатиться по радуге вниз. — Твои петли недостаточно смазаны, поэтому дверь в сокровищницу не поддаётся, — озвучил очевидные вещи нетерпеливый кладоискатель. — Эй, мужики, смазка и попперсы есть у кого? — добавил он, обращаясь уже к кому-то, активно раскачивающему кожаные качели и человека в них. Вдохнув нечто дурманящее и ощутив скользкую прохладу поясницей, Леонид наконец-то расслабился, а дротик любви вонзился в самое яблочко, заработав пятьдесят очков. Голова несгибаемого змея то вползала в гнездо, то выныривала наружу, не забывая проверять сохранность драгоценных яиц. Лёнина пугливая черепашка вытянула шею на всю длину. Временами кулак умелого хозяина горного утёса пытался душить её, но это вызывало лишь белёсые слёзы удовольствия, стекающие с головы довольного черепашонка.»Коне-е...
***
— ...не-е-ец. — Вале-е-ера, ты тут будто больше, чем пару синонимов добавил. Валер?! Ты там дрочишь что ли?! Фу-у-у-у!..
