Плата за любовь и власть

Стамбул, Бордель 17 июня 1490 года - Я что-то не видел за сегодня Аврору, где она? - интересовался Магнус, торговец тканями и собственно один из владельцев этого питейного заведения, который только недавно вернулся из другого города. - Нашел за кого беспокоиться, сидит наверно сейчас где-нибудь в доме мужчины и горя не знает, - сказала Фатьма, которая приходилась его сестрой. - Что ты такое говоришь? Кто-нибудь мне может здесь нормально объяснить что успело произойти в мое отсутствие?       Среднего возраста и роста, довольно статный мужчина, имеющий добрый взгляд с хитрецой зеленоватых глаз, приметил Аврору еще ранней весной, когда зима все еще не желая уходить, не давала наступить положенному весеннему теплу. Попавшая в беду девушка и чудом сбежавшая от рук работорговцев, не нашла идеи лучше как спрятаться от холодов в давно заброшенном доме на краю Стамбула. У неё не было особого плана и логики, она не ведала что делает и зачем, у неё были только инстинкты, которые кричали ей бежать и суетливое желание скрыться хотя бы на время. Она не знала как, не понимала зачем и не осознавала каким чудом у неё хватило сил дойти и найти хоть что-то где можно было передохнуть. Обессиленная она быстро провалилась в небытие.       В тот день Магнус собрался наконец забрать сохранившиеся вещи из полуразрушенного огнем дома, оставшегося у него от его бабки, которая заменила отца и мать двум сиротам. Дома, который когда то был для них с сестрой родным. Пускай даже хранивший не совсем теплые воспоминания о себе.       Дверь оказалась распахнута — то ли замок проржавел, то ли кто-то сломал. Магнус не придал тому значения, ибо и сам не ведал, какая сила влекла его туда, куда он не желал возвращаться. Вещи были лишь предлогом — их давно можно было забрать, да и нужды в них не было. Дом годился лишь под снос, но и на то не находилось охоты.       Именно в остатках зала, на тахте, накрывшись покрывалом, лежала незнакомка. Она была неподвижна и еле дышала, подогнув под себя ноги. *** Дворцовый сад, 17 июня 1490 год       Айгуль-султан прогуливалась по дворцовому саду в компании одной служанки, как вдруг остановилась. Селин-хатун последовала примеру своей султанши, а посмотрев вперед, ей сразу же стала понятна причина столь резкого изменения настроения старшей дочери султана.       В тот же миг после конной прогулки возвращались Халид, Ягмур и верный спутник шехзаде — Ферхат. Брат с сестрой Айгуль не волновали, а то, насколько рядом была Ягмур и соратник Халида её заставило напрячься. Со стороны было видно, что двоим людям приятно находиться в компании друг друга, чего не замечал или делал вид Халид, которого любовные игры никогда и не интересовали. А Айгуль данная ситуация не устраивала.       Удивительно, как в её годы она всё ещё не была выдана замуж, но то зависело от воли матери, не нашедшей пока достойного жениха. Айгуль понимала правила игры: рано или поздно её выдадут, и не за того, о ком она грезила. Но сердцу не прикажешь — уже который месяц она сходила с ума по Ферхату-аге.                    Молодые люди прекратили разговоры, завидев молодую султаншу и направились к ней, Ягмур, чтобы поприветствовать сестру, Халид лишь для приличия, а у Ферхата и выбора особого не было. - Мы катались на лошадях! Не представляешь, какой у Халида конь! Тебе непременно стоит взглянуть! — воскликнула Ягмур. - Да, конечно, как-нибудь обязательно, - мысли и взгляд крутились лишь около Ферхата и поэтому Айгуль ничего не оставалось как просто отмахиваться от излишне переполненной эмоциями сестры дежурными фразами. Ей совсем не было дела до того, что там у Халида есть или нет, да и до него самого если честно тоже. - Ягмур, как всегда, преувеличивает. В Египте таких жеребцов — тьма, — вставил Халид. - А шехзаде, как всегда, преуменьшает, — парировал Ферхат. — Адонис — один из чистокровнейших скакунов своей породы, коих в мире мало даже в Египте. Его прислал в дар за помощь в строительстве мечети сам посол Рахим-эфенди. - Ну раз это действительно такой чудный конь, то и мне правда непременно стоит на него взглянуть, - оживилась после слов возлюбленного Айгуль, - только если мой брат с вами составите мне компанию, - как насчет завтра? А то боюсь осталось совсем мало времени как вы находитесь в столице.       Халиду не улыбалась перспектива провести время с сестрой — копией мачехи, — но отказаться не успел. Ферхат же, привыкший говорить прежде, чем думать, уже согласился: - Отличная мысль! Завтра как раз собирались в лес — ваше общество лишь украсит прогулку. - Друг мой, — процедил Халид, уже удаляясь с Ферхатом, — твой язык быстрее не только твоей головы, но даже меня самого. - А что я такого сказал-то? Айгуль ваша сестра, разве нет? - Сестра, но с чего ты решил что я завтра хочу находиться не в чисто мужской компании? - Ну если дело в этом, чего тогда не объяснили Айгуль-султан это сразу? Или кто-то просто разделяет двух сестер… - А то ты не знаешь, Ферхат, а то ты не знаешь. Ты думаешь я не заметил твои попытки вызвать у нее ревность? Если вдруг захочешь попытаться остаться завтра наедине с еще одной моей сестрой и пудрить также ей мозги как и Ягмур, то боюсь мне придется искать нового сокольничего, ведь бывший будет лежать на дне Босфора. Может быть на Айгуль мне и нет дела, но Ягмур я обидеть не позволю. - И в мыслях не было, шехзаде, — с лёгкой насмешкой ответил Ферхат. — Я предан лишь вам. Лучше скажите: что намерены делать с Авророй? Или с вашей мачехой?

***

3 дня назад, покои шехзаде Халида       3 дня назад. Покои шехзаде Халида. Строгие, почти аскетичные стены, облицованные тёмным мрамором. Узкие окна, пропускающие ровно столько света, сколько нужно, чтобы подчеркнуть мрачное величие покоев. Дверь из чёрного дерева с серебряной инкрустацией — тяжёлая, словно врата крепости.       Всё это видела Аврора по пути к шехзаде — своему спасителю и проклятию.       Девушку было не узнать. Из скромной служанки борделя она превратилась в прекрасную нимфу, словно сошедшую со страниц сказок. Влажность хаммама придала её волосам ещё более изысканные завитки, а небесно-голубое шёлковое платье подчёркивало сияние её глаз.       Переступив порог, она почувствовала, как учащённо забилось её сердце.       Ноги ступали по толстому ковру ручной работы, бордово-изумрудных тонов. Стены, скрытые резными панелями, были расписаны тончайшими узорами. В нишах — курильницы, источающие аромат сандала и амбры.       В центре — низкий диван, обитый тёмно-синим бархатом, с подушками, вышитыми серебром. На нём лежала раскрытая книга — персидский роман или трактат по астрономии. Рядом — столик из чёрного дерева с недопитым кубком вина и шахматной доской. У дальней стены — оружие: ятаган с рукоятью из слоновой кости, лук в кожаном чехле. Не трофеи, а привычные вещи.       А у окна — неожиданное: маленький горшок с жасмином. Единственный намёк на что-то хрупкое в этой суровой комнате.       Здесь жил человек, умевший прятать тепло за холодными стенами.       Халид не стоял и не ждал наложницу как это было положено, а сидел на диванчике, а на столе рядом стоял графин с вином. Когда вошла Аврора, он водя круговыми движениями большим пальцем по горлу кувшина, размышлял о чем-то своем.       Отметив преображение девушки, шехзаде встал и подошел прямо к ней. Стоя напротив, он уловил аромат ландышей, исходивший от девушки. Она стояла неподвижно, не поднимая глаза на шехзаде, не потому что было не положено, а потому что сама не желала в них смотреть. Не стала она и целовать подол его одеяний, на чем так настаивали евнухи и калфы, которые вели девушку по золотому пути. Сейчас она просто стояла, просто существовала и чего-то ждала, то ли момента когда ей может пригодится ножик, ловко украденный заранее на кухне, либо не ведая чего ещё. Аврора могла ожидать чего угодно, но только не вопроса шехзаде, заставшую её врасплох.       - Чего стоишь, рассказывай, чего от простой рабыни хотела само её величество, по совместительству моя мачеха - Элмас-султан?

***

      Недавно узнав от Назан-калфы, что служанка его мачехи чего-то хотела от Авроры, Халид насторожился.Шехзаде не был тупым, чтобы не понять, что такая заинтересованность к его наложнице со стороны ему ненавистной госпожи не могла быть случайной. И ответ ему уже был очевиден. То что это Элмас-султан под предлогом работы послала свою служанку к Авроре, он даже не сомневался. А так как Назан-калфа была в курсе всех взаимоотношений между правящими особами её напряг интерес служанки главы гарема к наложнице Халида. Она прекрасно знала, что подопечные Элмас-султан занимаются только делами своей госпожи и без её ведома ничего не делают и ни с кем не водятся. Когда она случайно увидела Рахшан-хатун вместе с Авророй, то сразу решила оповестить об этом второго сына султана, дабы тот был осторожен. Назан была одной из тех, кто знал и помнил мать Халида. Айша-султан была женщиной светлой и чуткой, многие во дворце души в ней не чаяли, и после её ухода из жизни долго горевали по ней. Не сосчитать сколько людей Элмас-султан пришлось отправить в ссылку, чтобы избавиться от тех, кто был верен когда-то её главной сопернице. Назан-калфа осталась лишь потому, что всегда старалась держать нейтралитет и не показывать явного расположения к той или иной султанше, да и сам падишах дорожил своей бывшей наложницей, которая родила его первого сына, но которому не суждено было прожить и месяца.

***

17 июня, бордель - Вот как всё было, господин, — докладывал Магнусу Озан-ага. — Тот мужчина пожелал забрать девушку с собой. - Как «пожелал»? А Аврора? Она согласилась? - А её кто спрашивать-то будет? — вмешалась Фатьма. — Господин заплатил за неё немалые деньги, всё по закону.       Магнус найдя девушку в тот вечер в старом доме пожалел её, пусть и не сразу, но Аврора почему-то доверилась мужчине и рассказала то, как и почему оказалась здесь, то что совсем не желает быть чьей-то рабыней, попасть в гарем или работать девушкой легкого поведения в борделе, что тогда ей легче и лучше сразу умереть. И не то чтобы этого желали остальные девушки в подобной ситуации, далеко не у всех был выбор и силы сопротивляться судьбе, но Аврора с самого своего рождения была бойцом и не желала так просто смиряться с сложившимся положением. Мужчина отметил про себя то, как бегло и грамотно она говорит на их языке, несмотря на то, что та утверждает, что сама родом из Италии, но не стал в тот вечер её расспрашивать, видя что девушка совсем не в состоянии для бесед. Предложив ей убежище и какую-никакую но работу в его заведении, разумеется при условии, что она будет выполнять только роль уборщицы за его гостями и работниками. У Авроры не оставалось иного выбора как рискнуть и согласиться, хотя в изнуренном мозгу и были мысли, что мужчина мог просто обмануть её, ему это ничего не стоило, использовав в своих интересах. Но к счастью для девушки до последнего инцидента у Магнуса получалось держать своё слово.       Его сестра сразу не взлюбила девушку, впрочем как и всех других, к которым её брат оказывал особое расположение. Поэтому сейчас, огорченный тем, что не смог уберечь ту, которой он пообещал, что её никто не тронет, Магнус совсем не был удивлён поступком Фатьмы. Ей просто удалось воспользоваться моментом. Вот и всё.       Далее он пытался разузнать кем являлся тот мужчина, но из единственной зацепки осталось только кольцо с довольно немаленьким алмазом, говорившем о большом достатке незнакомца. Лишь безумец мог отдать такое за девушку из борделя. Если бы Фатьма знала, что это было кольцо покойной матери Халида — подарок падишаха в дни их любви — она сочла бы его и вовсе сумасшедшим.       Возможно, так оно и было.       Даже Ферхат не понял его поступка.       Да и сам Халид не смог бы объяснить, что им овладело в тот вечер.