Угасший лучик

Прошли долгие месяца после того, как в доме Хвана стало совсем тихо. Безжизненная обстановка там сильно давила, поэтому домой совсем не хотелось. Каждый день давно заученные действия. Работа. Дом. Работа. И так по кругу. И сделать с этим Хенджин ничего не мог. Но тот самый день, сделавший из беззаботной и счастливой жизни "это", парень не забудет никогда, хоть и очень постарается. Это было два месяца назад. Всё было очень хорошо. Утром в кровати под боком грелся его возлюбленный – Ли Феликс. Омега, с которой Хван связал их взаимную любовь узами брака (фамилию младший решил сохранить). Пока мальчишка спал, Джин, как настоящий надёжный муж, на которого можно положиться, выбрался из-под тёплых объятий и отправился готовить завтрак для беременного супруга. Да, Ликс носит их ребенка под сердцем уже четвёртый месяц. Сегодня днём ему предстоит сходить на плановое обследование, но у Хвана, как на зло, накануне наметилась очень важная встреча, и Феликс отговорил что-либо переносить. По его словам это к лучшему, и значит так надо. Судьба как-никак. Но эта, так называемая судьба, бывает очень жестока. Встреча прошла успешно. Со скоростью пули вылетев из кабинета, Хван судорожно откопал на дне сумки телефон и первым же делом набрал любимого. Один гудок, второй... тридцатый. Хван уже едет домой, слушая по громкой связи напрягающий писк. Мог ли Феликс уснуть, придя домой? Беременность с ним играла злую шутку, особенно сейчас, когда у омеги не оставалось никаких сил даже после обычного посещения магазина. Хёнджин знал об этом, поэтому одного никуда и не выпускал. Сегодня ему компанию должен составить их общий друг – Джисон. Он тоже омега, но детей пока не хочет, хоть и встречается с альфой больше пяти лет. Сообразив, что Ли вероятнее всего не один, Джин звонит другу, но опять же тщетно. Либо всё очень хорошо, и младшие приятно проводят время в компании друг друга, либо наоборот, приключилось что-то ужасное, плохое настолько, что им не до звонка телефона. Хёнджин не хотел думать о последнем, но всё же педаль газа не отпускал. Приехали. Альфа заглушил мотор и направился в свой любимый дом. Открыв двери, в нос ударил резкий запах дербенника, но ещё никогда он не был настолько горьким. Что-то явно случилось, нехорошее... На звук отворяющейся двери выбежал перепуганный Хан. В его глазах читалось какое-то непонимание и страх, вперемешку с волнением. – Всё хорошо? – Х-хён, там Ликс... – глаза Хвана округлились, в ушах появился непонятный гул. Первой мыслью было как можно быстрее найти его солнышко. Он уже было хотел убежать, но хрупкая рука друга остановила его. – Хён, только не ругай его, прошу тебя! – Да что происходит!? – Ликс, – тихим голоском повторил Хан, но не закончил предложения. – Хён... – позвал его Джисон. Он будто бы хотел рассказать всё, прокричать на одном дыхании, но что-то не позволяло. Страх, заполонивший лёгкие, забрал возможность вдохнуть полной грудью, пока разрывающееся сердце не позволяло рассказать о секрете друга. – Отпусти меня, – с холодом произнёс Хван, прикрыв глаза на мгновенье. – Нет! Пожалуйста! Не ходи к нему! – почти в истерике уговаривал младший, цепляясь за ладонь, сжавшуюся в кулак. – Отпусти, – точно так же, как и в прошлый раз, повторил он. – Ему и так больно, не нужно... – Отпусти я сказал! – крикнул на друга Джин. Ни разу в жизни он еще не повышал на него голос. А тот, будучи в немом шоке и в глубине души понимая, что сейчас он сделает ошибку, всё же разжимает крепкую хватку. Феликсу плохо. Теперь станет ещё хуже. Получив полную свободу, старший понесся в комнату. В их с Ликсом комнату, в ту самую, где они уединяются, где могут спрятаться от жестокого мира, где могут греться в объятиях днями напролёт, обмениваясь милыми поцелуями и лаская тела друг друга. – Что случилось? – в голосе читалась агрессия. Хёнджин переступил порог комнаты. Эта грубая фраза вылетела сама собой. Нет, Хван не хотел этого, просто когда дело касается его омеги, он теряет контроль над эмоциями. Увидя сжавшегося в маленький дрожащий комочек мужа, Хван немедля подошел к нему. Положив руку на белоснежные волосы, он взглянул на его заплаканное, такого же цвета, лицо. Кожа была неестественно белой, лишь глаза были красными от пролитых слёз, и на щеках выступал нездоровый румянец. – Лучик, что произошло? – мягко, насколько это было возможным, произнес старший супруг. – Уходи... – Солнышко? – Уходи! – Лучик, как ты себя чувствуешь? – Не подходи! Больше никогда не подходи! И больше Феликс не улыбался. Никогда больше не светился. Никогда он не спускался поесть в компании с Хваном, никогда не разговаривал, никогда не отвечал на сообщения. Про телефон он и вовсе забыл ещё в тот момент, когда разбил его об стену, будучи в истерике. И Хенджина к себе не подпускал, замыкаясь в комнате. Лишь иногда Джисон к нему заходил, но даже с ним Ли играл в молчанку. Они могли просидеть несколько часов, не проронив ни слова. Хан в такие моменты поглаживал младшего омегу по голове, боясь затронуть лишний кусочек кожи, ведь не знал, как на это отреагирует Ликс. А последнему в такой атмосфере хорошо. В такие часы он начинает есть. Иногда, Хан сам не знает каким чудом, получается вытащить друга на улицу. Они так же не разговаривают, но порой младший сам тянется к нему, чтобы согреться и снаружи, и внутри. Феликс просто существовал. Он потерял всякий интерес к жизни, но и умирать боялся. Боялся, что что-то пойдёт не так. Боялся, что там, наверху, он встретит своего умершего ребенка, а тот выскажет, какой омега идиот, что даже его сохранить не смог. Боялся, как на это любимый отреагирует. И сейчас Хван заходит в пустой оледеневший дом, а в голове его лишь одна мысль. Это нужно прекращать. Толчком послужила недавняя смерть коллеги. Самоубийство. Хёнджин боится. Боится, что такой исход может быть и у жизни возлюбленного. Нарушая все границы дозволенного, он, даже не раздевшись особо, летит к мужу и в объятия заключает крепкие. А Феликс не сопротивляется. После двух месяцев огромной пропасти между ними, Джин всё же построил хрупкий мост к его сердцу. А теперь, идя по нему, боится сделать неверный шаг, неправильное движение, потеряв последний возможный путь. А сейчас он сильно рискнул, сменяя медленный и верный темп на огромную скорость. – Лучик, как себя чувствуешь? – Прости меня, – всхлипнул Ли, цепляясь ручками за воротник рубашки напротив, – прости, пожалуйста... – бормотал он, содрагаясь в подступившей истерике. – Я ужасный папа, я не смог защитить его! Прости, пожалуйста! – Ликси, я не виню тебя, – сильнее прижал его Хван. – Ты не виноват в этом. Мы же можем попытаться еще раз, верно? И все будет хорошо! – Я не могу... Врач... – Что? – Хёнджин оторвал хрупкое тело от себя, заглядывая прямиком в душу. – Что он сказал!? – Это будет больно и то, что сцепка пройдет успешно, маловероятно... – Иди сюда. – Хван вновь прижал любимого. – Мы справимся, слышишь? Всё будет хорошо. Всё получится! Будем пробовать. Много пробовать. – Нельзя... – Что? – Еще два месяца, – вздохнул Феликс. – Нельзя еще два месяца. Тебе меня трогать нельзя еще два месяца. – Врач запретил? – Угу, – буркнул он, подавив новый всхлип. – Ничего. Я просто не буду трогать внутри. Снаружи же никто не запрещал? – Нет... – Хван облегченно выдохнул и улыбнулся, немного отстраняясь и заглядывая в мокрые от слез глаза. Первый поцелуй упал на кончик носа, заставляя сердце младшего затрепетать в груди. Второй пришёлся в лобик, расслабляя мышцы лица. Третьим старший одарил порозовевшие щечки, а в четвертом соединились их губы. – Давай поедим? – Хен... – Ликси, нужно поесть хоть нем... – Я так скучал. – Теперь всё будет хорошо.