Я научу тебя любить Новый год

Большие тяжёлые хлопья снега падают на голую землю, укрывая её в белоснежное одеяло. По шумным улицам быстро снуют люди с запакованными подарками в руках. Весь город погрузился в предновогоднюю сказку, в которой с каждой минутой всё больше прибавлялось волшебства. Арсений сидит в своём пустом офисе перед монитором компьютера. Циферблат на экране показывает неприемлемые 22:40. Чуть холодные пальцы что-то быстро печатают на компьютере. Голубые, как небо в безоблачный день, глаза быстро бегают по какому-то документу. Слишком громко щёлкает мышка в тишине. Неожиданно на экране высвечивается какая-то ошибка. Арсений хмурит свои брови, пытаясь как-то исправить ситуацию, но выходит у него ровным счётом ничего. — Да что ж такое-то?! – мужчина тяжело вздыхает, запрокидывая голову. Экран продолжает выдавать ошибку, а после и вовсе гаснет. Непроизвольный звук, который можно охарактеризовать лишь как рык, вырывается из Арсения. Пальцы вплетаются в волосы, оттягивая их, а после с глухим стуком опускаются на стол. Арсений ненавидит Новый год. Уж не знаю пошло ли это с детства, когда маленькому Арсению на Новый год дарили ненужные ему вещи, или же тут всё дело в отсутствии у взрослого Арсения новогоднего настроения. Но тот факт, что Новый год в нём вызывает скорее отторжение, чем какой-то детский трепет, явно показывает всё его отношение к этому событию. В связи с этим последние несколько лет Арсений привык встречать Новый год в гордом одиночестве своего офиса, сидя за работой, либо же в своей тёплой кровати, смотря порой красочные сны. Но в этот раз всё почему-то пошло по одному месту. За пару дней до этого его машина неожиданно решила сломаться, из-за чего её хозяину пришлось добираться сегодня на работу с помощью метро, так как такси сейчас стоит, как почка. В метро какая-то бабка наступила ему на ногу, а после и вовсе обматерила, крича что-то про ворующего негодника. Система распознавания лиц в его офисе напрочь отказалась узнавать его, а затем ещё и позвонила охраннику, мол тут левый чувак в офис проникнуть пытается. Недовольная тем, что ей сегодня пришлось выйти на работу, секретарша нечаянно, хотя Арсений склоняется к версии со “специально”, пролила на его белоснежную рубашку горячий кофе. Рубашку пришлось заменить на такую же, которая на всякий случай хранится у Арсения в шкафчике его кабинета. Полдня болела голова, из-за чего он не мог сосредоточиться на работе. В обед отравился чем-то в столовой, поэтому вторую половину дня провёл в туалете. Ну и закончилось это всё тем, что появилась какая-то ошибка на компьютере. Арсений быстро открывает своё приложение с такси и вбивает нужные адреса. Мысли сейчас кричат ему о том, что во-первых, машина будет очень долго находиться, а во-вторых, за неё придётся отдать кругленькую сумму. Не то, чтобы Арсений был нищим мужчиной, скорее он просто пародирует жадного Мистера Крабса. Но вразрез мыслям, машина отыскивается быстро, да и стоит она не так, чтобы прям очень много. Чёрная куртка вмиг оказывается на теле мужчины. Рюкзак надевается на одно плечо, и мужчина выходит из кабинета, попадая в опустевшие коридоры офиса. Лифт довозит его на первый этаж, система, решившая больше не играть с начальством, быстро распознаёт лицо, и Арсений оказывается на холодной улице, что переливается разными огнями гирлянд. Ещё одна из причин не любить Новый год — это странная погода в этот день. Чаще всего в преддверии праздника снег тает и начинает идти дождь. Но сегодня всё почему-то иначе. Снег кружится и опадает на землю, а холодный колющий щёки воздух заставляет зарыться носом в воротник куртки. Арсений ненавидит холод. Чёрный Шевроле Тахо паркуется прямо напротив дверей, ведущих в офис. Арсений слегка хмурит брови, смотря на машину, в которой неожиданно зажигаются несколько гирлянд. Водитель открывает дверь автомобиля и выходит на морозный воздух. Он как-то странновато улыбается, смотря на Арсения, а затем подходит ближе к нему. — Добрый вечер! Это же вы вызывали такси? – котячья улыбка мужчины немного подкупает, но Арсений всё равно напряжён. — Здравствуйте, да. — Замечательно! Меня зовут Антон, и я ваш водитель. Пройдёмте в машину, – Антон вытягивает руки в приглашающем жесте, а после помогает Арсению с открытием двери. В салоне автомобиля оказывается достаточно уютно. Разноцветные огоньки вкупе с новогодними песнями и витающем в воздухе запахом корицы создают какую-то свою необыкновенную атмосферу, которую здравый человек назвал бы праздничной, но Арсений не такой, поэтому он окрестил её как “придурковатый водитель-ребёнок”. Этот водитель тем временем сам залазит на своё место, а после, тихо попросив пристегнуться, выезжает на дорогу. «Всё это максимально странно» — единственное, что приходит на ум Арсению. Впервые за ним приезжает Шевроле, впервые в салоне всё украшено к Новому году, впервые ему попадается такой симпатичный водитель, который сейчас бубнит себе под нос очередную песню. Арсений, мягко говоря, озадачен. Не ожидал он всего этого. Хотя, если судить по его сегодняшнему дню, было бы странно, если бы он доехал до дома абсолютно спокойно. Машина сильно притормаживает, заставляя Арсения сразу же забегать глазами по картинке за окном. Кругом одни машины в ряд, что ж, понятно, это... — Пробка, – неожиданно произносит водитель Антон. — Простите, что так медленно едем. — Всё нормально, я всё понимаю. Все ж домой спешат, – как-то слишком грустно выходит это у Арсения, что заставляет Антона обернуться на него. — Вы не переживайте, мы до двенадцати точно доехать успеем! – он вновь улыбается. — Я не переживаю из-за этого. Всё равно по приезде собирался спать лечь. — Это как так? А Новый год? – как-то по-детски вдруг вопрошает Антон, смотря на Арсения через зеркало заднего вида. — Ну вот так вот. Не люблю этот праздник. По факту мы просто празднуем смену дня. Поэтому какой в этом смысл? – Арсений смотрит в эти глаза в зеркале, а после переводит взгляд в окно, где машины по-прежнему стоят. Он почему-то разоткровенничался. — Вы, конечно, меня простите, но вы немного Гринч. — Почему? — Вы что никогда этот фильм не смотрели?! — Нет. — И что даже мультфильм не видели?! — Тоже нет. — Ужас какой! Вы что тогда перед Новым годом смотрите? – Антон вновь оборачивается. — Отчёты за прошедший месяц, – выдыхает Арсений. Глаза Антона увеличиваются с огромной скоростью. Он театрально хватается за своё сердце и прикладывает ладонь ко лбу. Арсений, настроение которого почему-то тут же улучшилось, еле сдерживает рвущуюся наружу улыбку. — Арсений, скажите, что вы не отбираете подарки у детей, молю вас, скажите, что это не так! – всё ещё слишком эмоционально выдуривается Антон на водительском сидении. Кто пустил ребёнка за руль?! — Не переживайте, не отбираю, – всё же улыбается Арсений. — Ну слава богу! Тогда не всё потеряно, – машины впереди немного трогаются и Антон аккуратно усаживается на сидении, начиная движение. — Почему, если вы так любите этот праздник, вы согласились выйти сегодня на смену? – вопрос вырывается непроизвольно и Арсений немного жалеет, что задал его. — Друга заменяю, – просто отзывается Антон. — Возможно вы сейчас мне не поверите, но это как раз та самая история водителя о том, что у него есть свой бизнес, а такси — это для души. — В смысле? – хмурится Арсений, действительно не до конца понимая, что имеет в виду Антон. — У меня друг в такси работает. Его сегодня на смену поставили. Он пытался отказаться, ссылаясь на то, что с семьёй за город уехать собирается, но всем было всё равно. Он рассказал мне об этом, а я решил ему помочь. У меня всё равно из семьи только родители и сестра, и то они в Воронеже. Поэтому я и катаюсь сегодня по городу. Украсил свою машину по-новогоднему, в попытках людям ещё больше настроение поднять. Парочке точно поднял, особенно маленькой девочке. Она такая лапочка! — А разве так можно делать? — А почему нет? На телефон приложение установил, вошёл в аккаунт друга и катайся себе, – Антон пожимает плечами и выруливает из пробки, вновь оказываясь на заснеженных дорогах. Машина едет неспеша. Антон тихонько подпевает песням, качая при этом головой и иногда махая руками. Арсений почему-то погрузился в пучину своего сознания, стараясь откопать там то, что сам ещё не знает. Этот странный водитель-бизнесмен каким-то немыслимым и невербальным образом влияет на него. До того, как Арсений вызвал такси, единственным его желанием было поскорее приехать домой и заснуть. Сейчас же хочется подольше покататься по ночной Москве, слушая эти глупые песни и бархатный, обволакивающий голос Антона. Сам Антон в это время начинает что-то рассказывать. Кажется, что он говорит что-то про то, как впервые узнал, что всё это время его дедом Морозом были родители. А после добавляет, что всё равно продолжил в него верить, ведь уверен в том, что чудеса бывают, особенно в новогоднюю ночь. Последняя фраза отдаётся эхом в голове Арсения. Шевроле заезжает в дворик, где три котика греют свои замёрзшие лапки на канализационном люке. — Приехали, – тихонько говорит Антон и оборачивается. — Спасибо, – произносит Арсений и продолжает сидеть на месте не двигаясь. Крупные снежинки плавно опускаются на лобовое стекло. Из динамиков машины тихонько льётся новогодняя песня группы ABBA, кажется там поётся что-то про одиноких и грустных. Антон пару минут, что они сидят в тёплой машине безмолвно разглядывает длинные ресницы и голубые глаза его до боли красивого пассажира. Присутствует какое-то непреодолимое желание сказать сейчас что-то глупое, что-то, что сможет задержать Арсения ещё хоть на чуток. Арсений же вглядывается лишь в зелёный лес в глазах напротив, кажется, теперь зелёный цвет у него будет ассоциироваться только с новогодней ёлкой и милым водителем. — Ой, я же забыл совсем! – отмирает первым Антон. Он отстёгивает ремень безопасности и тянется к бардачку. Тот тихонько открывается, слышится какое-то копошение, и Антон возвращается на своё место, вновь разворачиваясь корпусом к Арсению. — В честь Нового года я сегодня всем своим пассажирам раздаю мини-подарочки. Этот вам, держите, – его руки, протягивают подарок, а после начинают перебирать кольца, выдавая нервозность. — Это... как-то.. неожиданно? – совсем выпадает Арсений. Аккуратный красный бантик на маленькой коробочке развязывается и падает обычной лентой на колени. Крышечка поднимается, открывая обзор на подарок. Маленький брелок в виде розового зайчика с шапкой между ушек и небольшая шоколадка с новогодней открыткой заставляют Арсения непроизвольно расплыться в широкой улыбке. Полудохлые бабочки в животе начинают порхать от этого простого презента, и Арсений, краснея, поднимает глаза на Антона. — Ну как вам? – спрашивает Антон, складывая брови домиком. — Изумительно! – почему-то именно это приходит на ум Арсения. — Мне очень нравится! Это так мило! – поразительно, но от злого и уставшего начальника не остаётся и следа. Антон перестаёт мучать свои кольца с пальцами и копирует улыбку Арсения. Свет включённых в машине гирлянд аккуратно ложится на плавные линии лица Антона. Арсений бегает по ним глазами, подмечая про себя какие-то изъяны, что кажутся ему очень милыми, как эта еле заметная родинка на кончике носа. Антон, кажется, не дышит. В голове Арсения вдруг образуется какая-то вата, которая плотным слоем окутывает его мозг. Разум отключается, рой мыслей куда-то улетучивается и единственное, что остаётся слушать — это лишь израненное сердце и полуживых бабочек. Следующая его фраза вырывается совершенно непроизвольно: — А раз вы и я, оба одинокие, может мы могли бы встретить этот новый год вместе? Даже в свете гирлянд можно заметить, как покраснел Антон и как его зрачки увеличились в секунду. Арсений смотрит на него, выжидая ответ. — Ну, если честно... – не успевает Антон договорить, как в его машину с громким звуком удара прилетает что-то. Мужчины одновременно смотрят в окно, за ним лишь снег. Антон первым открывает дверь своей машины и выходит на морозный воздух. Арсений спешит за ним. Антон обходит машину и видит возле неё небольшие комочки снега, что явно дают понять: в машину прилетел снежок. — Простите! – пищит где-то за деревом виновник. Арсений внимательно следит за реакцией Антона. Тот резко оборачивается на голос, а после как-то хитро улыбается. — Что говоришь? – громко спрашивает Антон, присаживаясь на корточки. — Извините! – звучит другой детский голос из-за соседнего дерева. — Что-что? – вновь переспрашивает Антон, собирая голыми руками снег и превращая его в кривоватый снежок. — Мы нечаянно! – выглядывает из-за заснеженного дерева мальчишка. В эту же секунду Антон кидает снежок, который прилетает аккурат в ствол дерева. — Ха, вы лох! Не попали! – высовывается второй мальчишка. — Ах так?! С этого и начинается ожесточённая война снежками. Два маленьких воина против одного большого. Арсений стоит в сторонке немного в шоке от происходящего. Он вот совсем не ожидал, что его поездка домой в какой-то момент превратится вот в это. Телефон в кармане куртки вибрирует от пришедшего сообщения, и Арсений только собирается его достать, как прямо в его грудь, где-то в районе сердца, прилетает снежок. Он поднимает взгляд и сталкивается с глазами Антона, в которых читается лёгкий испуг и явное сожаление. Арсений хитро улыбается, а через пару секунд уже в Антона прилетает комок снега. Войнушка продолжается. Теперь каждый сам за себя. Холодный снег неприятно покалывает пальцы, которые уже замёрзли до такой степени, что начинают болеть. Арсений громко смеётся и взвизгивает, когда снег попадает за шиворот. Дети валят друг друга на землю, начиная бороться уже на ней. А Антон поскальзывается на льду, который скрыл снег, и летит попой прямо в большой сугроб. Арсений заходится в новом приступе смеха, пытаясь поднять Антона, но смех забирает все силы, из-за чего мужчина просто валится рядом. Настаёт очередь Антона хихикать. Дети уже давно поднялись с земли и убежали кататься на санках. Снег, всё так же кружась, падает на землю. Арсений перестаёт смеяться и поворачивает свою голову в сторону Антона. Он тоже затих. Их дыхание сливается в одно. Глаза бегают по лицу напротив, порой зависая чуть дольше положенного на губах. Кажется, что сейчас произойдёт что-то, что перевернёт мир Арсения с ног на голову, но у судьбы совсем другие планы. — Фу, педарасты! Какой ужас! Побойтесь Бога! – вдруг кричит проходящая мимо бабушка. — В ад попадёте, к чертям! В котле будете вариться, педарасты вы этакие! Мужчины переводят взгляд на бабку, а после вновь заливисто смеются. Арсений хватает своей замёрзшей рукой такую же ледяную руку Антона и тянет быстрее его в подъезд, оттуда уже попадая в свою квартиру. Тяжёлое дыхание и тихое хихиканье заполняют прихожую светлой квартиры. Мужчины, стараясь отдышаться, разуваются и снимают куртки. — Я весь мокрый, – выносит вердикт Арсений, после беглого осмотра себя в зеркале. — Я тоже, а ещё моя дыхалка сказала пока, – улыбается Антон, смотря на Арсения. — Пойдём я тебе дам одежду сменную, а эту сушиться повесим, – Арсений неожиданно переходит на “ты”, а после вновь тянет легонько Антона за руку, хотя никакой необходимости в этом нет. Они заходят в спальню, полностью украшенную к Новому году. Антон осматривает это помещение, немного хмурясь, а потом, когда Арсений чуть ли ни с головой залез в шкаф, украшенный мишурой с гирляндой, всё-таки произносит: — Не думал, что ты украшаешь квартиру к Новому году. — А это и не я сделал, – из шкафа летит розовая футболка. — А кто? — Друг мой. Всё ходил бухтел, что я неправильный человек, что праздник надо отмечать, а не грустно спать в одиночку. Потом как-то приехал ко мне со всем этим барахлом. Развесил всё, а потом на Бали умотал Новый год отмечать. Меня с собой звал, но я не поехал. Куда мне? У меня даже времени нет, чтобы поснимать эти украшения, а тут целый отпуск, – к футболке присоединятся ещё какое-то цветастое месиво, и Арсений вылазит из шкафа. — Ты всё-таки Гринч, – хмыкает Антон, — но есть вероятность, что под чутким руководством ты, возможно, сможешь полюбить этот праздник. — Только если этим чутким руководством будешь ты, – Арсений стреляет своими глазками в Антона, и только потом до него доходит, что сейчас был неосознанный флирт. — Для тебя я могу быть кем угодно, – бросает Антон и, схватив часть вещей, уходит в ванную переодеваться. Арсений немного в ахуе. Он частенько флиртует с кем-либо, просто потому что эта его фишка общения, но этот флирт был явно чем-то большим, чем обычное явление. Да и Антон его явно не по приколу поддержал. Арсений пока не понимает, почему всё это происходит, и решает хотя бы раз в жизни пустить всё на самотёк. Пусть будет, что будет. Антон выходит из ванной, когда Арсений, успевший переодеться, нарезает какую-то колбасу на кухне, совмещённой с гостиной. — Куда можно свою одежду положить? – слышит Арсений за своей спиной бархатистый голос Антона. — На машинку стиральную, я её сейчас развешу, – Арсений оборачивается к Антону с маленьким отрезанным кругляшом колбасы. Антон смотрит на это своими хитрыми глазами, а после чуть приоткрывает рот, в немой просьбе. Арсений, сглотнув, аккуратно подносит к этим пухлым губам кусочек колбасы. Антон, лишь хмыкнув, обхватывает губами колбасу, намеренно задевая ещё и пальцы, которые умудряется на последок лизнуть. Арсений как-то резко выдыхает. — Пойду одежду развешу, – с хрипотцой произносит Арсений, поднимая свой взгляд с губ на глаза. — Давай, – жуя колбасу, говорит Антон. Арсений вмиг оказывается в ванной, а одежда на сушилке. Сам же мужчина решает, что принять сейчас душ — это то, что сейчас просто необходимо. Возвращается Арсений к Антону, когда тот уже нарезал колбасу и сыр, а также достал из холодильника какой-то салат и из навесного шкафчика шампанское. — С лёгким паром! – приветственно говорит Антон. — Я тут немного порылся у тебя, чтобы на стол накрыть. Прости. — А, да ничего страшного! Спасибо! – Арсений садится возле Антона на диван и принимается открывать шампанское. Антон молча берёт пульт от телевизора и включает его. Кажется, там идёт Голубой огонёк. Антон помогает разлить шампанское и, поставив бутылку на стол, поднимает свой бокал. — Не силён я в тосты, поэтому сейчас, возможно, будет словесный понос, – Арсений хихикает. — Честно говоря, этот год для меня был не очень хорошим. Много всего произошло, чего я бы очень хотел избежать, но у жизни на меня другие планы. Когда я согласился помочь другу, я был уверен, что вся эта новогодняя суета поможет мне скрасить эту ночь, которую в планах я должен был провести один. Но тут вдруг под ночь мне пришло уведомление о заказе. А после я встретил тебя, – мужчины одновременно чуть краснеют. — Ты сразу мне показался каким-то странным, потому что ехал с работы почти в одиннадцать, и это в преддверии праздника. Но в ходе поездки что-то внутри меня, пока я не понял что это, начало активно кричать, что не хочет вот так просто тебя отпустить. А потом та войнушка с детьми, которая окончательно растопила меня. Мне казалось, что со стороны я был похож на растаявшее мороженное. Я очень рад, что всё обернулось вот таким вот образом. Возможно, жизнь специально весь год меня хуесосила, чтобы в конце года преподнести вот такой подарок в лице тебя. Короче, я безумно рад нашему знакомству, поэтому предлагаю выпить именно за него, – заканчивает свою пламенную речь Антон и подносит свой бокал ближе к арсеньевскому. — Я тоже очень рад, что всё обернулось именно таким образом, – улыбается Арсений. — За знакомство! Бокалы соединяются со звонким звуком "дзынь". Алкоголь приятно ощущается на языке и губах. Шумит телевизор, звенят бокалы, поставленные на книжный столик. Антон смотрит как-то слишком умилённо на Арсения, ловит его взгляд на себе. Настенные часы показывают без пятнадцати полночь. Арсений невольно опускает свои глаза на пухлые губы, которые облизывает юркий язык. Антон замечает это и поддаётся ближе, оставляя между их губами, пару сантиметров, давая Арсению шанс всё прекратить. Но шанс за ненадобностью летит в урну. Арсений льнёт к Антону, как мартовский кот. Их губы наконец соединяются, и никакая кричащая бабка не сможет их остановить. Вкус алкоголя очень ярко ощущается на губах. Арсений сминает поочерёдно то верхнюю, то нижнюю, а после расслабляется, когда чувствует горячий язык, лижущий его губы. Арсений приоткрывает рот, давая Антону вылизать его. Руки начинают блуждать по телу, прижимая ближе к себе. Арсений вскарабкивается на колени к Антону, а тот хватает его одной рукой за поясницу, чтобы мужчина случайно не упал. Вторая рука ощутимо оглаживает внутреннюю сторону бедра. Арсений тяжело выдыхает и чуть тихо хнычет, когда понимает, что Антон как-то быстро нашёл одну из его эрогенных зон. Сам Антон же переключается на эту белоснежную шею, начиная вылизывать её и оставлять отметины, которые в скором времени нальются кровью. Арсений прижимает его голову ближе к себе, ёрзает на коленях, желая стянуть уже с себя и Антона одежду. Антон отвлекается от своего занятия, чтобы чмокнуть Арсения в нос. — Очень хотел это сделать, – хрипло шепчет Антон, заставляя стайку мурашек пробежаться по телу Арсения. — Пойдём в спальню? – спрашивает Арсений и, не дожидаясь ответа, уводит Антона в другую комнату. Одежда летит на пол, стоит им двоим упасть на кровать. Антон нависает над Арсением. Он своим языком проходится по его линии челюсти, переходит на шею, вылизывает кадык и спускается к соскам. Две бусинки призывно торчат. Арсений выгибается дугой, когда Антон касается их кончиком языка: они у него слишком чувствительны. Антону такая реакция явно нравится, а потому он повторяет своё действие раз за разом, иногда подключая и зубы. Арсений стонет, пыхтит и ближе прижимает Антона. Его руки перетекают с широкой спины на талию, сжимают ее. Губы выцеловывают всё, что попадается им на пути. Антон громко дышит и тихонько постанывает, когда Арсений оставляет засосы на его коже. Уже горячие руки Антона стекают к бёдрам Арсения, плавно разводят их в стороны, пуская мужчину ближе. Вновь губы, но уже на бёдрах. Арсений ёрзает по кровати, его колом стоящий член иногда бьётся о живот, оставляя тоненькие ниточки естественной смазки блестеть в свете лампы и гирлянд. Антон облизывается, когда замечает это. Он аккуратно обхватывает член рукой, опускает сжатый кулак вниз, затем вверх, а после снова вниз. Арсений дышит через раз, сжимая одеяло в руках. Антон наконец лизнув головку, вбирает её в рот, насаживаясь сразу до половины. Громкий стон бьётся о стены комнаты. Антон хочет вобрать глубже, как его останавливает рука, которая вплелась в его волосы. — Подожди, я щас кончу, – шепчет Арсений задыхаясь. — Кончай, – улыбается Антон и снова тянется к члену, но вновь встречает преграду в виде руки. — Я не хочу так, – Арсений нашарашивает где-то в недрах своей постели смазку и презерватив и пихает это в руки Антона. — Я чист. Антон на это улыбается сильнее и кивает, оставляя на кончике носа мужчины маленький поцелуй. Дрожащие от возбуждения руки еле открывают баночку со смазкой. Арсений хочет перевернуться и стать в колено-локтевую позу, как его прерывает Антон: — Я хочу видеть тебя, – и Арсений сдаётся, подкладывая под поясницу подушку и расставляя ноги сильнее. Антон целует его в коленку и подносит первый палец к сжатому колечку мышц. Палец входит без проблем, а за ним и второй с третьим. Антон выразительно выгибает бровь, а затем хмыкает смотря, как Арсений мечется по кровати, когда пальцы массируют простату. — Так вот чем ты так долго в душе занимался, – Антон вынимает пальцы и раскрывает зубами квадратик с презервативом. Арсений смотрит на него из-под полуприкрытых век и дышит часто, облизывая свои губы. В комнате душно, телу жарко, и Арсений чувствует, как взмокли его волосы. Антон придвигает Арсения ближе к себе за ноги. Оглаживает грудь, целует сразу в ключицу, а после в губы, начиная входить в него. Арсений стонет, когда чувствует эту приятную заполненность внутри. Антон начинает плавно двигаться, понимая, что они оба на грани и долго просто не продержатся. Где-то из гостиной доносится звук часов. Кажется, начался отсчет. Один. Плавный толчок. Два. Арсений закатывает глаза и прикусывает нижнюю губу от наслаждения. Три. Ещё толчок, член задевает простату. Четыре. Арсений выгибается дугой. Пять. Антон вылизывает сосок. Шесть. Арсений впивается своей рукой в плечо Антона. Семь. Антон опускает одну из своих рук на этот красивый ровный член, начиная водить по нему. Восемь. Арсений громко стонет, всхлипывая в конце. Девять. Вновь сильный толчок, приходится по простате. Десять. Арсений вплетает свою руку в волосы Антона, и тянет его к своим губам. Одиннадцать. Антон впивается в губы Арсения чувственным поцелуем, входя при этом особенно глубоко. Двенадцать. Арсений кончает, простонав в поцелуй, а за ним кончает и Антон. Доносится поздравление соседей с Новым годом, звук бокалов и первые взорвавшиеся салюты. Антон чуть отодвигается от Арсения, боднув его нос-кнопку своим. — С Новым годом, Арс! – тихонько и с широкой улыбкой шепчет Антон. — С новым счастьем! – шепчет Арсений в ответ.

***

— Ну, вот так и получилось, что я стал директором фирмы. Если честно, то до сих пор в это слабо верится, – произносит Антон, перебирая волнистые волосы Арсения, мирно лежащего у него на груди. — Я уверен, что ты очень хороший директор, – улыбается Арсений, оставляя невесомый поцелуй на голой груди. — Мои сотрудники уверены в том, что я злой, потому что я кричу на них из-за косяков. Я просто не знаю, как по-другому им объяснить, что они долбоёбы, – Арсений хихикает, а после стекает на кровать, укладываясь на живот, и смотрит прямо на Антона улыбаясь. — Я обычно в таких случаях их завуалированно посылаю. Они ничего не понимают, зато моя душенька спокойна. — Я так не умею, – говорит Антон и убирает чёлку Арсения за ухо, чтобы она не лезла в глаза. — А я научу тебя, – хмыкает Арсений. — Так же, как я научу тебя любить Новый год? – Арсений вновь глупо хихикает и кивает. — Я, кстати, где-то читал, что в Германии люди именно так и впрыгивают в Новый год, как это сделали мы. — Не знаю, где ты такое читал, потому что в Германии принято буквально впрыгивать, а не так, как это сделали мы. — Зануда, – беззлобно бросает Антон, гладя Арсения по голове. — И я тебе нравлюсь, – самодовольно произносит Арсений, внутри немного напрягаясь в ожидании ответа. — А я... – берёт небольшую паузу Антон, — и не скрываю это.