Сердце леса

Весна пришла в деревню оборотней ранней и теплой, смывая с земли остатки зимнего холода. Лучи солнца проникали сквозь кроны деревьев, наполняя все вокруг золотистым светом. Это означало одно — пришло время Обряда Великой Весны. Праздник, который оборотни отмечали с древних времен, символизировал конец суровой зимы и начало новой, плодородной жизни. С самого утра в воздухе витали запахи свежесрубленной древесины, горящих костров, пряных трав и первых весенних цветов. На центральной площади деревни возвышалась кукла Зимушки — ритуального чучела, созданного из сухих веток и соломы. По традиции каждый оборотень мог оставить в ней часть своих тревог и воспоминаний о тяжелых временах. Когда ночь окрасится серебром полнолуния, куклу сожгут, и вместе с ней сгорят все страхи, печали и неудачи, накопившиеся за холодные месяцы. В деревне кипела работа. Омеги плели венки из первых весенних цветов — белых подснежников, желтых первоцветов, розовых дикорастущих трав. Ими украсили площадь и дома, вплетая в них ленты, символизирующие солнечный свет и плодородие. Молодые охотники отправились в лес за лучшей добычей для пира, а старейшины уже готовили напитки, которые должны были согреть тело и душу в прохладную весеннюю ночь. Оборотни смеялись, переговаривались, настраивались на праздник, но в воздухе все же витало напряжение. В этот раз Великая Весна чувствовалась иначе. Слишком многое произошло за последние недели. Слишком много вопросов и страхов.

***

Праздник вступал в свои права. Когда солнце коснулось горизонта, окрашивая небо в багряные и золотые тона, деревня оборотней ожила по-настоящему. С заходом солнца зажглись ритуальные костры, отблески пламени плясали на лицах собравшихся. Оборотни, словно единый организм, двигались в ритме старинных песен, наполняя воздух радостью и беззаботностью. Кукла Зимушки стояла в центре площади, украшенная лентами и травами. Она вобрала в себя все тревоги прошедшей зимы, и с первыми лучами луны должна была сгореть, освободив место для нового, лучшего времени. Запахи жареного мяса, травяных настоек и дымящегося меда разносились по всей округе. Омеги, смеясь, украшали волосы друг друга цветочными венками, добавляя в них тонкие кожаные шнуры — символ защиты. Тэхен стоял чуть в стороне, завороженный этим зрелищем. Он никогда не видел ничего подобного. В человеческой деревне праздники были другими — шумными, но строгими, ограниченными рамками и традициями, за которые нельзя было выходить. Здесь же… Оборотни праздновали всем сердцем. Они не боялись быть громкими, не боялись смеяться, не боялись жить. Омега чувствовал, как этот живой, первобытный ритм течет в его крови, тянет за собой, зовет. — Эй, ты чего стоишь? — раздался рядом голос. Тэхен повернул голову и столкнулся с Чимином. Омега улыбался, его щеки раскраснелись от веселья, а на руках он держал своего маленького сына — крохотного волчонка с пушистой песчаной шерстью. — Идем, танцевать будем! — Я?.. — Тэхен растерянно моргнул. — Конечно ты! — рассмеялся Чимин. — Разве можно стоять в такой день? Не успел маг возразить, как к нему подбежал один из омег и, смеясь, надел на него венок. — Теперь ты часть этого праздника, — сказал он, с улыбкой поправляя ленту в венке. Тэхен провел пальцами по цветам. Они пахли весной и чем-то еще… чем-то настоящим. Его приняли?.. А потом Чимин схватил его за руку и потянул в круг. Музыка становилась все громче. Барабаны били глухо, ритмично, задавая темп. Оборотни прыгали через костры, смеясь и улюлюкая. Те, кто был в волчьих обличьях, кружили вокруг людей, виляя хвостами и воодушевляя остальных. Чимин, держа маленького сына, кружился в танце, а Тэхен, сначала смущенно, но потом все более уверенно, повторял движения за ним. Смех, веселье, свобода. Омега впервые за долгое время чувствовал себя живым. Он двигался в ритме, его тело подчинялось музыке, он забыл обо всем, кроме этого момента. Он чувствовал тепло костров, слышал волчьи завывания, ощущал, как трава щекочет босые ноги. А потом… Чей-то взгляд пронзил его с силой удара молнии. Он почувствовал его, прежде чем увидел. Чонгук. Альфа стоял чуть поодаль, опираясь на деревянный столб, и не отрывал глаз от него. Его взгляд был жадным, прожигающим. Он пожирал его глазами. Тэхен чувствовал это каждой клеточкой тела. Чонгук смотрел, как он извивался в танце, как его тело следовало за ритмом, как тонкие пальцы обвивались вокруг запястья Чимина. Как его губы приоткрывались, когда он запрокидывал голову назад. Альфа стиснул челюсть, пальцы болезненно сжались. Тэхен танцевал так, будто этот праздник был создан для него. Чонгук сглотнул. Кровь гудела в ушах, гулко отбиваясь в висках. Его зверь был в бешенстве. Как будто он знал, что сегодня что-то изменится. Как будто чувствовал приближение неизбежного.

***

Праздник Великой Весны продолжался, но что-то изменилось. Лунный свет, пробиваясь сквозь ветви деревьев, стекал по земле, оставляя на ней серебристый отблеск. Воздух был теплым, но густым, наполненным запахами огня, трав и весенних цветов. А еще — лаванды. Запах Тэхена. Чонгук чувствовал его слишком ясно. Он стоял у костра, глядя, как омега танцует, как его тело движется в такт древним ритмам. И вдруг что-то сломалось. Лунный свет ударил ему в спину, пронзая кости, проникая в кровь, и он понял — теряет контроль. Жар полнолуния. Обычно он мог держать зверя в узде. Он умел сдерживаться. Но сейчас, с этим весенним полнолунием, с этим напряжением, что висело в воздухе, что-то треснуло внутри него. Чонгук не мог дышать. Каждый вдох был наполнен лавандой. Каждое движение Тэхена перед глазами размывалось в огненном мареве*. Омега танцевал, его бедра двигались в такт музыке, его голова была запрокинута назад, губы приоткрыты. Чонгук сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Зверь рычал, требуя. «МОЕ!» Сердце гулко отбивало бешеный ритм. Вокруг него все теряло смысл — остались только он и Тэхен, их мир сжался до размеров этого мгновения. Словно все звуки стихли, и осталась лишь музыка их дыхания. Он чувствовал, как его инстинкты просыпаются, как волны страсти накатываются на него, сметая все на своем пути. Тэхен был не просто омегой; он был источником жизни и света, который освещал тьму внутри Чонгука. Каждый его шаг был обещанием, каждое движение — вызовом. Чонгук сделал шаг вперед, не в силах противостоять притяжению. Его тело двигалось само по себе, словно под управлением невидимой силы. Он хотел подойти ближе, коснуться Тэхена, почувствовать тепло его кожи под своими пальцами. Он знал, что это опасно; он знал, что может потерять себя окончательно. Но сейчас это казалось неважным. Омега обернулся, и их взгляды встретились. — Чонгук? Голос Тэхена прозвучал слишком близко. Чонгук вздрогнул, резко встряхнув головой. В глазах омеги не было страха. Было беспокойство, да… но не страх. — Чонгук, с тобой все в порядке? — поинтересовался Тэхен, его голос звучал как мелодия, которая могла бы успокоить бурю, но вместо этого лишь разжигала ее. Чонгук хрипло выдохнул, сжимая зубы. Он не мог быть рядом с Тэхеном. Не сейчас. Он не хотел навредить ему в таком состоянии… Каждое слово омеги для него была как искра, поджигающая пламя внутри него. Чонгук знал, что стоит слишком близко к краю своего самоконтроля. — Уйди… — прорычал он, пытаясь подавить зверя, который требовал свободы. Он чувствовал, как его сердце стучит в унисон с ритмом костра, как будто сама природа подыгрывала ему в этой безумной симфонии. Тэхен, казалось, не собирался отступать. Его губы изогнулись в ехидной улыбке, и в этом было что-то провокационное. — Нетушки. Ты думаешь, я просто так отступлю? — омега сделал шаг вперед, и Чонгук ощутил, как его тело реагирует на это движение. Каждый мускул напрягся, как натянутая струна. Он не хотел, чтобы Тэхен видел его в таком состоянии, но тот был слишком близко, слишком соблазнителен. — Ты не понимаешь! — прорычал Чонгук, пытаясь сохранить контроль. Но его голос звучал так, словно он сам не верил в свои слова. — Я… я не могу… — Не можешь или не хочешь? — Тэхен наклонился немного ближе, его дыхание смешалось с запахом мускуса, костра и собственного запаха лаванды. В его глазах сверкали искорки озорства. Принюхавшись, Чонгук резко сморщился, глядя на веселого омегу. — Тэхен, ты пьян? В этот момент омега поднял бутылку с традиционным медовым напитком, которым им угостили старшие оборотни. Он назывался «Медовая Сила» — сладкий, но с крепким послевкусием, идеально сбалансированный с нотками трав и ягод, которые придавали ему особый характер. — Хочешь попробовать? — спросил Тэхен с легкой ухмылкой, поднимая бутылку к губам. Его щеки слегка покраснели от алкоголя, а в глазах зажглись игривые огоньки. Чонгук почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Он знал, что этот напиток мог разжечь не только хмельное веселье, но и страсть между ними. — Ты знаешь, что это не лучшая идея, — произнес он с натянутой улыбкой. — А может, именно это и есть лучшая идея? — Тэхен подмигнул и сделал глоток, наслаждаясь вкусом меда и ягод. — Ты же не хочешь оставаться таким скучным? Чонгук вздохнул, чувствуя, как внутри него борются две силы: желание и страх. Но в этот момент он понял одно — если он не сделает шаг навстречу Тэхену сейчас, то может потерять его навсегда. — Ладно, дай мне попробовать, — наконец сказал он, подходя ближе и беря бутылку из рук мага. Их пальцы соприкоснулись, и искры пробежали по телу Чонгука. Тэхен улыбнулся шире, а в его взгляде читалось удовлетворение. Чонгук сделал глоток из бутылки, ощущая сладость меда на языке и тепло, которое начинало разливаться по всему телу. — Вот видишь? — произнес Тэхен с легким смехом. — Иногда стоит просто расслабиться и насладиться моментом. Омега, ощутив прилив веселья от выпитого алкоголя, стал еще более игривым и безрассудным. Он не мог удержаться от смеха, когда увидел, как Чонгук, сдерживая свои инстинкты, пытается оставаться серьезным. — Ты знаешь, — начал Тэхен, наклонившись ближе к альфе, — у тебя такие красивые глаза! Они как янтарь… — он прищурился, рассматривая их внимательно. — Но сейчас они какие-то … голодные. Ты не голоден, случаем? Хочешь, я тебе мяса принесу, м? Чонгук почувствовал, как его сердце забилось быстрее от этих слов. Он старался не показывать своего влечения, но было сложно. Тэхен, заметив его реакцию, не мог удержаться от шуток. — О, кажется, ты действительно голоден! — воскликнул он с хмельным смехом и, вдруг взглянув вниз, заметил, как член Чонгука явно выделяется в штанах. Это привело его в восторг. — Вау! — произнес Тэхен с улыбкой на лице. — Ты дубинку в штаны засунул? — заинтересовано проговорил омега, не отрывая своего пьяного взгляда от выпуклости в штанах альфы. — Тэхен, прекрати. — Чонгук покраснел и попытался отвлечься, но его инстинкты уже начали брать верх. — А можно потрогать? — игриво спросил омега. — Боже правый, нет! — прикрывая рукой свое достоинство, Чонгук не знал куда деться. Он не хотел навредить Тэхену, но тот продолжал подшучивать над ним, словно не замечая напряженности между ними. — Знаешь, — продолжал маг, делая шаг ближе и наклоняясь, чтобы лучше рассмотреть, — если тебе так голодно… может, я могу чем-то помочь? — Он с игривой ухмылкой коснулся руки Чонгука. Альфа почувствовал дрожь от этого прикосновения. Его внутренний голод становился все более невыносимым. — Тэхен… — прошептал он, пытаясь сохранить контроль над собой. Но омега лишь усмехнулся и вдруг наклонился еще ближе, его губы почти касались шеи Чонгука. — Ты такой сильный… — произнес он с восхищением. — Я так отчетливо чувствую твой запах! Это так притягательно… Чонгук закрыл глаза на мгновение, ощущая, как его инстинкты начинают вырываться наружу. Он знал, что надо остановиться, но в этот момент все казалось таким правильным. Тэхен был рядом, и его игривость только усиливала напряжение между ними. — Ты просто… невероятен, — произнес Тэхен, глядя на Чонгука с такой открытостью и доверием, что альфа больше не мог сопротивляться. Секунды тянулись вечно. Чонгук был на грани. Он знал, что должен прекратить это безумие, но когда Тэхен снова приблизился и посмотрел ему в глаза так, будто тот был единственным источником света в его мире, альфа почувствовал, как все его защитные барьеры рушатся. Зверь зарычал. Омега должен был его послушать и уйти. Он не должен стоять так близко. Не должен смотреть на него этим упрямым и ехидным выражением. Чонгук глухо зарычал, чувствуя, как последние оковы самоконтроля ломаются и осыпаются прахом. Инстинкты берут верх. Резким движением он оказался вплотную. Прежде чем Тэхен успел что-то сказать, Чонгук прижал его к дереву, схватив запястья омеги своими горячими ладонями. Тэхен тихо ахнул, но не попытался вырваться. И это его сгубило. Дыхания смешались. Лаванда и мускус. Горячее, обжигающее пламя, вспыхнувшее между ними. Чонгук уставился на его губы. — Ты должен был уйти, Тэхен. — Но я не ушел. — хихикнул омега. Чонгук застыл. Омега смотрел на него, его глаза, сияющие в лунном свете. Маг не боялся. Он был здесь. Зверь взревел в крови. «МОЕ.» Великая Весна стала началом их связи. Чонгук окончательно сорвался. Его губы обрушились на омегу с жадностью, с ненасытной потребностью ощутить его вкус. Поцелуй был грубым, горячим, требовательным. Чонгук прижимал его ближе, сжимая талию так, что омега вскрикнул, но не оттолкнул его. Тэхен застонал в губы альфы, когда их тела прижались друг к другу, когда кожа терлась о кожу, когда их запахи начали сливаться в единый дурманящий аромат. Чонгук рычал, впиваясь в этот поцелуй, словно умирающий от жажды. Он не мог насытиться. Не мог остановиться. — Чонгук… — голос Тэхена дрожал, но не от страха. От чего-то другого. Альфа хрипло выдохнул, его пальцы сжали запястье омеги, крепко, властно. Он поведет его с собой. Он возьмет его. И никто не сможет их разлучить.

***

Их путь был быстрым, почти инстинктивным. Все вокруг исчезло — остались только они. Только это безумное желание, этот зов крови, что гнал их вперед. Когда дверь хижины захлопнулась за ними, Чонгук больше не сдерживался. Он зарычал, загоняя омегу в угол, накрывая его своим телом, ощущая, как их дыхания сливаются воедино. Запах Тэхена стал нестерпимо сладким. Волк внутри Чонгука завыл, он хотел этого омегу. Целиком и полностью. Чонгук медленно придвинулся ближе, его глаза горели от желания. Он прижал Тэхена к стене, и тот, казалось, на мгновение потерял дар речи. Чонгук почувствовал, как сердце омеги колотится в унисон с его собственным. — Ты не сможешь убежать от меня, — прошептал альфа, наклоняясь ближе, чтобы уловить сладкий аромат, исходящий от омеги. В этот момент все сомнения и страхи растворились в воздухе, оставив только первобытное желание. Словно подчиняясь инстинкту, Чонгук резко схватил Тэхена за талию и с силой повалил его на мягкую кровать. Омега приземлился на матрас, его волосы раскинулись по подушке, а глаза блестели от неожиданности и возбуждения. Чонгук навис над ним, его дыхание стало тяжелым и прерывистым. Он не мог отвести взгляд от Тэхена — его губы, его глаза, его кожа, которая казалась такой уязвимой и желанной. — Ты не представляешь, как долго я ждал этого момента, — произнес он, наклоняясь ближе к лицу мага. В этот миг между ними возникло напряжение, которое можно было резать ножом. Тэхен вздохнул, и этот звук стал для Чонгука сигналом к действию. Он медленно провел рукой по бокам омеги, ощущая тепло его тела под пальцами. Чонгук наклонился еще ближе, их губы почти соприкасались. Он мог чувствовать, как Тэхен дрожит от ожидания. — Ты мой, — произнес он с глубоким низким голосом, словно подтверждая свое намерение. И в этот момент вся комната наполнилась их общей страстью, готовой вспыхнуть в любую секунду. Чонгук впился в губы Тэхена голодным зверем. Пробуя, смакуя лавандовые губы. Омега отозвался и прижался плотнее, зарываясь пальцами в волосы на затылке альфы. Они целовались долго, пробуя и изучая губы друг друга по-новому, пока руки бродили по телам, выделяя каждый изгиб, каждую мышцу под кожей. Чонгук чувствовал, как с новой силой его укрывает вновь пробудившееся возбуждение. Он видел, как омега реагирует на его прикосновения, и это подстегивало его желание. — Я хочу тебя полностью. — прошептал альфа между поцелуями. Тэхен вскинул голову и посмотрел на Чонгука пьяным и довольным взглядом. Все его скрытые желания сейчас исполняются. — Я тоже этого хочу… — ответил омега. Он не мог признаться себе на трезвую голову, что хочет Чонгука рядом и желательно глубоко. А вот на пьяную голову все удалось достаточно легко. Альфа, чувствуя полное желание овладеть этим омегой, медленно провел рукой по груди Тэхена, его пальцы скользнули по ткани одежды омеги, вызывая мурашки по коже. Чонгук острожно оттянул воротник в сторону, открывая гладкую кожу, почувствовав, как сердце забилось быстрее. Чонгук развязал бант, который держал одежду Тэхена на месте, его пальцы дрожали от волнения. Он аккуратно потянул за концы банта, позволяя ткани свободно упасть, открывая все больше кожи. Чонгук не спеша продолжал свои действия, словно наслаждаясь каждым мгновением. Когда одеяние наконец свалилось на кровать, он остался наедине с обнаженной грудью Тэхена. Чонгук не мог отвести глаз от его ключиц, которые выглядели особенно привлекательно в свете тусклого освещения. Разведя стройные ноги мага, альфа расположился меж них, проводя рукой по коже, ощущая тепло, и, наклонившись ближе, нежно поцеловал одну из ключиц, оставляя легкий след своих губ. Тэхен тихо вздохнул, путаясь пальцами в темных волосах альфы, прикрывая глаза в наслаждении. Это лишь подстегнуло Чонгука продолжать. Он переместил губы к другой ключице, целуя ее с той же нежностью, словно хотел запомнить каждую деталь. Альфа плавно спустился поцелуями к груди омеги, прихватывая губами затвердевшую бусинку соска, и мягко ее укусил. Тэхен тихо, но мелодично простонал, заводя Чонгука все больше. Пара секунд и альфа, избавив себя от одежды, оказывается снова сверху. Тэхен сразу же припадает к нему губами и ладонями, скользящими по крепкой груди. Ему бы сейчас разглядеть это подтянутое тело. Голову заполняет тягучее как патока наслаждение, которое приносит альфа. Кажется, так ни с кем не было, никогда не было. Этот альфа у него первый. Не хочется быстрого и мимолетного сумасшествия. Хочется медленно и сладко сходить с ума друг с другом, друг в друге, выбросив из хижины все ненужные мысли. Чонгук был осторожен в своих действиях, держал своего зверя на коротком поводке, не давая сорваться. Даже если хотел, сейчас так не получится, сейчас так не надо. Тэхен под ним медленно плавился, своим же огнем поджигаемый, а Чонгук подбрасывал дров, распаляет и заставляет каждым своим прикосновением гореть ярче. Тэхен не мог больше держать свою омежью натуру под таким натиском со стороны альфы. Он чувствовал, как его ягодицы стали влажными от природной смазки, а внутри все зудит от возбуждения. Ерзая по постели, омега привлек к себе внимание. — Чонгук… — проскулил Тэхен. — Сделай с этим что-нибудь! Отстранившись от желанного тела, Чонгук опустил свой взгляд ниже, рассматривая смазку, которая обильно вытекала из омеги. Облизнувшись, альфа обхватил руками ягодицы омеги и, разведя их в сторону, посмотрел на сжимающее и разжимающее колечко мышц, которое выпускало из себя большое количество смазки. Чонгук аккуратно провел пальцами по стекающей смазке, которая блестела на коже омеги. Размазав ее по пальцам, альфа, контролируя своего зверя, аккуратно ввел один палец в омегу, получая тихий вздох, а затем добавил второй палец. Он знал, что важно не спешить, давать время на привыкание к новым ощущениям. — Если будет больно, просто скажи мне. Я не хочу сделать тебе больно. — добавил Чонгук, продолжая увеличивать темп пальцев. Омега улыбнулся сквозь легкое напряжение, и это дало Чонгуку еще больше уверенности. Он продолжал нежно двигаться, чувствуя, как смазка помогает сделать процесс более плавным. Достав из омеги пальцы со слышимым хлюпаньем, Чонгук примкнул к полюбившимся губам, завлекая омегу в новый поцелуй, чтобы отвлечь его от ощущений. Альфа взял свой возбужденный член в руку и плавно ввел его в открывшееся влагалище. Первый толчок — первый сладкий стон в самое ухо. Мелодично, тягуче. Редкое, почти недостижимое удовольствие. Тэхен вцепился ноготками в спину альфы и нашел его губы, сразу же впиваясь и позволяя чужому языку проникнуть в свой рот и хозяйничать в нем. Внутри пульсировало возбуждение, а выделяющаяся смазка хлюпала от каждого толчка и прикосновения кожи к коже, заводя еще больше. Тэхен сцепил ноги на пояснице Чонгука и приподнял бедра, двигаясь навстречу толчкам, увеличивающимся в темпе. Чон заполнил мага собой полностью, целовал каждый миллиметр бархатной кожи, от которой грех оторваться, ловил каждый стон губами и заставлял быть громче. Ни одна фантазия, ни один сон не идут в сравнение с тем, что было в реальности. Такого Тэхена не повторит сознание; оно не воссоздаст этот чистый звук его нежного, слегка хриплого голоса, в котором Чонгук слышал собственное имя. И от этого стало и хорошо, и плохо. Голова шла кругом, как от первой кружки «Медовой Силы» в юношеском возрасте, а по телу разливалась лава, испепеляющая все на своем пути. Тэхен неповторим. Запах омеги усилился, стал нестерпимо слаще. И тогда альфа сделал то, чего требовала его природа. Он склонился к шее омеги, обхватывая губами нежную кожу на загривке. Тэхен замер, а затем его тело пробила дрожь. Когда Чонгук впился клыками, прорезая кожу, оставляя свою метку, волна жара пронеслась по их телам. Запахи смешались. Феромоны взорвались в воздухе, создавая новый аромат — их общий, единый. По телу омеги пробежал ток, выжигая все лишнее, оставляя только Чонгука. Альфа отстранился от шеи, все также продолжая двигаться в омеге, тяжело дыша, наблюдая, как на его клыках остались капли крови омеги, как след на шее медленно становился красновато-золотистым. На последнем издыхании выкрикивая имя Чонгука, Тэхен весь содрогнулся, из его желез во влагалище образовался невидимый «замок», который сцепил его и Чонгука внутри, вызывая набухание узла внутри себя. Тэхен почувствовал, как волна удовольствия прокатилась по его телу, сжимая и разжимая каждую мышцу, словно их соединение было чем-то священным. Чонгук, почувствовав это, прижал Тэхена к себе еще крепче. Их дыхания смешивались, создавая атмосферу полной гармонии и доверия. Каждый толчок и движение становились все более интенсивными, а невидимый замок лишь усиливал их связь, делая ее почти осязаемой. Сжимающие стенки влагалища активно давили на напряженный узел Чонгука, стимулируя его. Закусив свою нижнюю губу от неприятной боли, альфа гортанно прорычал и, с новой силой вгрызаясь в пухлые губы омеги, начал совершать толчки, упираясь головкой до шейки матки, наконец изливаясь в нее. Застонав от необычного ощущения внутри себя, которое растекалось горячей смесью по всему его телу, Тэхен сильно впился в плечи альфы своими ногтями, оставляя там глубокие полосы царапин. Не контролируя себя, омега вцепился зубами в плечо альфы, пытаясь этим действием подавить странные ощущения внутри. Терпя боль от зубов омеги на своем плече, Чонгук активно сжимал и разжимал в ладонях бедра омеги, дожидаясь, когда «замок» из желез омеги выпустит его из своего крепкого захвата. Наполнив омегму до краев, возбуждение двоих поутихло. Выйдя из омеги, Чонгук рухнул рядом с Тэхеном. Альфа тяжело дышал, ощущая, как тело пульсирует после пережитого. Его инстинкты, до этого бушевавшие, постепенно стихали, оставляя после себя странное, но приятное чувство завершенности. Он медленно повернул голову, и его взгляд упал на Тэхена. Омега лежал рядом, его светлая кожа была освещена мягким лунным светом, который проникал сквозь небольшие щели в крыше хижины. Его грудь ровно вздымалась и опускалась, а на шее, в том месте, где Чонгук оставил свою метку, красовался свежий след укуса. Метка уже начинала темнеть, превращаясь в нечто неоспоримое — доказательство их связи. Запах лаванды, смешанный с мускусом и чем-то более глубоким, родным, наполнял воздух. Чонгук ощущал этот аромат каждой клеткой своего существа, он проникал внутрь, связывая их невидимыми нитями. — «Я действительно… сделал это.» Мысль эхом отозвалась в его голове, и сердце дрогнуло. Все, что произошло этой ночью, казалось одновременно правильным и пугающим. Он знал, что больше не сможет отстраниться. Не после этого. Тэхен пошевелился, ресницы дрогнули, и через мгновение его темные, мерцающие в полумраке глаза распахнулись. Они встретились взглядами, и в этот момент Чонгук понял, что между ними больше нет границ. — Ты… в порядке? — голос Тэхена был хриплым, с налетом сонливости. Чонгук сглотнул, глядя на омегу. — Я… да. — Он провел рукой по его щеке, большим пальцем осторожно касаясь места возле метки. — А ты? Тэхен не ответил сразу. Он словно что-то осознавал, ощущал, проверял свои чувства. Затем его губы дрогнули в едва заметной улыбке. — Да, — прошептал он.

***

На следующее утро, когда солнце лишь начинало пробиваться сквозь густую крону деревьев, Тэхен проснулся с чувством, будто он другой. Его тело все еще помнило жар прошедшей ночи, но что-то изменилось на более глубоком уровне. Он чувствовал мир по-новому. Тэхен моргнул, прислушиваясь. Сердцебиение Чонгука рядом было ровным, но в его ушах оно звучало иначе — четче, глубже, почти завораживающе. Лес, который стал домом, теперь шептал ему. Ветер доносил с собой не просто звуки, а целые истории — о растущих деревьях, о пробуждающихся корнях, о диких зверях, что скользили в тенях. Он сел, осторожно касаясь пола пальцами. Легкая вибрация прошла по коже, словно сам лес откликнулся на его прикосновение. — «Что со мной?» Рядом пошевелился Чонгук, его дыхание сбилось. Лоб альфы был покрыт испариной, губы шевелились в неслышном бормотании. Веки дернулись, а затем Чонгук резко распахнул глаза и сел, тяжело дыша. Омега испуганно дотронулся до его плеча. — Чонгук? Альфа медленно повернул голову, его зрачки были расширены, взгляд остекленел. Несколько мгновений он просто смотрел перед собой, а затем дрожащими пальцами провел по виску. — Я… видел это. — Видел что? — Прошлое. Чонгук замер, пытаясь собрать в голове то, что только что разворачивалось перед его глазами. Это было слишком реально, словно он прожил сотни лет в один короткий миг. Кровавые битвы между оборотнями и магами. Древние договоры, подписанные при свете полной луны. Тайные клятвы, принесенные предками, их лица, голоса… И среди всех этих картин — он видел Тэхена. — Это невозможно, — прошептал он, глядя на омегу. Тэхен нахмурился. — Чонгук, что ты… — Ты был там. В моих видениях. Маг почувствовал, как холодок пробежал по спине. — Но как?.. Чонгук покачал головой. Он не знал. Но знал одно — их судьбы связаны гораздо глубже, чем они могли представить. Тишина повисла между ними, густая, словно утренний туман над землей. Только шум леса, шепот листвы и далекий крик птицы напоминали о том, что мир все еще существует. Тэхен сглотнул, ощущая, как по телу пробегает дрожь. — Что ты видел? — его голос звучал тише, чем обычно. Чонгук прикрыл глаза, в его голове еще пульсировали обрывки образов, вспышки чужих воспоминаний, но самые чёткие картины всплывали снова и снова. — Ты… стоял в круге магов, — начал он, пытаясь уловить все детали. — Это была ночь, как сейчас, полнолуние. Вы говорили что-то на древнем языке, я не мог понять слов, но чувствовал силу. Тэхен затаил дыхание. — Потом… кто-то пришел. Оборотни. Я не видел их лиц, но чувствовал запах крови. Маги… пытались что-то защитить. Или кого-то. — Он резко замолчал, потому что следующая сцена была слишком реальной. Он видел себя. Но не себя, каким он был сейчас. Другого оборотня — с такими же глазами, такими же чертами лица, но в одежде, которую он никогда раньше не носил. Он был там, среди тех, кто нападал. Чонгук провел ладонью по лицу, пытаясь осознать открытие. — Я был там, — он с трудом выдавил слова. — Один из тех, кто пришел за вами. Тэхен замер, в глазах отразился страх. — Это… невозможно. — И тем не менее я это видел. — Он крепко сжал кулаки. Это чувство… странное, непонятное, но неоспоримое. Их души уже пересекались когда-то в прошлом, в ином времени, возможно, даже в другой жизни. Тэхен отвернулся, глядя в сторону леса. — Значит, мы… враги? Чонгук качнул головой. — Тогда, возможно, да. Но не сейчас. Он смотрел на омегу с твердостью, которая не допускала сомнений. — Сейчас ты — мой. Слова прозвучали слишком уверенно, слишком инстинктивно. Тэхен обернулся, их взгляды встретились. И в тот момент оба поняли, что их связь — это не только судьба. Это дар. И проклятие.