Мгновение счастья

Солнце. Солнце - это всем знакомая звезда. Солнце яркое, оно греет и дарит радость многим. Солнце. В этот вечер оно не ослепляло так, как обычно, как всегда. Это было странно, более того, это было будто вовсе не наяву. Слишком удобное положение; слишком мало неясных, не стоящих проблем, которыми обычно затуманен рассудок; слишком хорошо душевно и физически. Мысли ушли из головы моментом, больше нет беспокойства по поводу каких-то невыясненных формул, значений, уравнений. Мир отныне ощущается совсем иначе. Пропала боль. Она будто испарилась. Нет, вернее: «Её будто и совсем не было раннее». Тут становится ясно, что такого и существовать не может; об этом могут быть лишь мимолётные, но следующие за тобой везде и всюду мечты. До ужаса, до самого страшного ужаса хотелось запечатлеть этот момент в памяти и запомнить его на всю жизнь. Хотелось, чтобы такое благое мгновение затмило нынешнюю жизненную ситуацию. Ничего не нужно делать самостоятельно, но как так вышло? Ведь в мире ничего не может случится без наших, самовольных, самостоятельных и желанных действий. Взор устремлён далеко, будто туда, где заканчивается бесконечная вселенная. Вселенная, в которой спокойно, размеренно, желанно и неизведанно всё и ничего одновременно. Странно сказано, да? Да... Плывут облака над головой. Они так умело складываются в фигуры, что иногда интересно поразмыслить над ними, над их причудливыми формами. Они закрывают солнце, которое все же стремительно старается пустить сквозь них свои лучи и создать проблески света. У них война? Нет, у них гармония. О, нет, они не смогут друг без друга, они составляющие прекрасного. Они составляющие чего-то единого; чего-то, что не позволяет им разлучиться; чего-то, что просто не может существовать без них в конце концов. Они составляющие такого красивого, неизведанного и волшебного неба. Неба, которое заставляет задуматься, когда на него чересчур долго глядишь. Так тепло, но не от солнца и даже не от температуры воздуха. Тепло от ощущения дорогого человека рядом. Тепло физическое и внутреннее, то есть душевное - вещи совсем разные. Душевное тепло дарит спокойствие, счастье, забвение, когда физическое тепло просто не даёт нам замёрзнуть. Так непривычно и может даже глупо сидеть вот таким образом, но имеет ли это значение, когда рядом любимый человек, когда рядом твой незаменимый напарник? Видеть лишние пары глаз сейчас - это вещь ерундовская, ведь сейчас так хорошо, так воодушевляюще. Хорошо, потому что ты счастлив, но более того, счастлив и человек, положивший голову тебе на плечо, забывшийся недолгим полусном, который так преступно прервать. «Мгновение счастья» - пронеслось в голове мельком. Да, смело и заслуженно можно назвать это мгновением счастья. Вечность. Вечность бы так сидеть, боясь дышать, лишь бы всё это счастье не прервалось мгновением ненастья. Слышен редкий запах кофейных зёрен - запах его мягких волос. Раньше Джейс не обращал внимания на такие незначимые для него вещи, как запах, цвет глаз, голос и улыбки людей. Но нет, с ним, с Виктором так он просто не смог. Он следил за его улыбками, что на долю секунды проносились во время успехов; он находил успокоение в его янтарных глазах, выражающих одновременно несколько эмоций: сосредоточенность, серьезность, но тут же редкую игривость и заинтересованность во время работы; он бесконечно обожал его голос, его интересный и необычный акцент, который иногда увлекал своим звучанием, заставляя терять суть слов; он с первых же дней совместной работы подметил его чувство юмора, которое было иногда внезапно, но всегда точно и чувственно; он отдавал Виктору намного больше внимания, намного больше себя, нежели всем остальным. Весь мир вокруг исчез, испарился, пропал. Весь мир теперь состоит из них. И никого, и ничего больше нет. Слух ласкает приятное щебетание мимолётных птиц, которые все куда-то спешат. Слух ласкает такое тёплое, такое родное «Джейс». Да, Джейс. Элементарное имя, которое ты слышишь не раз за день, звучит так приятно, когда он, Виктор произносит его, просто произносит. Все произносят его по-разному: с грустью, с радостью, со злостью, с едким недовольством, но услышать свое имя от человека, который так мягко его произносит, без всяких намерений, не резко, не радостно, не грустно, нет, просто «Джейс..». Слово не несёт какой-то нагрузки, ведь это просто имя, имя, произнесённое им. Это характеризуется нежной улыбкой, которая сама появилась на твоем лице. Ты утыкаешься носом в его шелковые волосы, ты не хочешь, чтобы этот момент прервался, нет, твёрдо нет, никто не помешает. Мысли путаются всегда, когда ты задумываешься, но ты ведь и задумываешься, намереваясь создать новые мысли, которые, вероятнее всего, спутаются с остальными, верно? Верно. Его еле теплые руки, которые иногда касаются твоих - всегда, постоянно теплых, горячих, частенько обжигают, обжигают неаккуратно. Кажется, здесь подошло бы более умное слово, но ведь мы задумываемся, задумываемся о сегодняшнем дне, о следующем нашем действии. Кажется, кажется. Кажется, Джейс вечно мог бы держать его руки в своих, согревать их. И даже если они не согреются, то он готов приносить тепло постоянно, ежеминутно, ежесекундно. Нет, Виктор верно не спал все эти ночи. Нет, плечо вовсе не затекло, пока Джейс сидел в таком положении, пытаясь подольше удержать его рядом с собой, совсем оно не затекло. Ведь если Джейс сделает хоть малейшее движение, хоть какой-то неверный вздох, то все рассыпется, рассыпется на миллиарды мелких, острых осколков. Малейшее движение и все, все... Это не любовь, тогда что это? Джейс всегда боялся этого странного слова, от которого все в восторге, всегда в восторге. Джейс не думал о ней, он думал лишь о привязанности и возможной симпатии к какой-то персоне, но любовь...нет, верно нет, никакой любви в его жизни и быть не могло. Это очередная привязанность? Нет. Точно нет, но ты ведь не знаешь наверняка. Нет, не пытайся узнать, это знаю только лишь я. Я и слепящее солнце. Да, теперь уже слепящее, потому что в голову вновь пришли эти ерундовские мысли, которых не было, доколе Джейс не задумался о ерунде, за место того, чтобы и дальше наслаждаться мгновением, мгновением счастья.