Острые грани

      Пламя зашипело, расползаясь по деревянным стенам слишком быстро, чтобы кто-то смог затушить его. Крики раздавались со всех сторон, охваченные паникой и ужасом люди спешили наружу, даже не думая о том, чтобы помочь друг другу. Дети плакали, женщины кричали, а мужчины наступали прямо на них, стремясь спасти собственную шкуру.       Дворец горел как огромный костёр, разведённый божественной рукой.       В глазах Пак Сонхуна происходящее действительно казалось карой небес.       Прошедшим вечером он смеялся на пиру в честь основания столицы, подбадривал кузена пить больше, ведь совсем скоро им обоим придётся принять бремя ответственности и отправиться служить на благо народа. Вино было противным, но только мерзкая горечь могла перебить то, как медленно поглощал душу страх.       Сонхун никогда не стремился к военной доблести, его мечтой был тихий дом на окраине города, с высоким частоколом и минимумом слуг. С детства он воображал, как просыпается каждое утро в умиротворении, неспешно готовится к завтраку, может быть коротая время за играми на заднем дворе, затем садится за стол с красавицей-омегой и слушает, как та щебечет о каких-то неважных делах. Они бы перебрасывались игривыми шутками, из ряда тех, что вызывают нежный румянец на щеках, а не злые красные пятна по всему лицу. Остаток дня Сонхун планировал проводить за интересными книжками или прогулками вдоль реки, дабы любоваться закатом.       Всем этим мечтам пришёл конец, когда отец объявил, что отправляется на границу и Сонхун пойдёт с ним. Бросит дом, привычный уклад жизни, безопасность.       Потому что таков его долг.       Ему было совсем чуточку легче от осознания, что не одного его тащат месить грязь и тягать железо. Вчера он оплакивал конец своей старой жизни, не ожидая, что уже ночью от этой жизни останется лишь пепел.       — Помогите! Спасите кто-нибудь!       Перед ним испуганный мужчина в одном исподнем побежал навстречу стражникам, вооружённых мечами. В гостевой части дворца царил хаос, неудивительно, что те явились. Не мудрствуя лукаво, один из стражников хватает мужчину за руку и указывает бежать в обратном направлении.       — Молодой господин Пак, — коренастый мужчина лет тридцати пяти, являющийся командиром отряда дворцовой стражи, замечает Сонхуна и торопится навстречу. Первый порыв убежать прочь тает, когда тот решительно сгибается в поклоне, прикладывая пудовый кулак к груди. — Молодой господин Пак, мы искали вас. Его высочество наследный принц отправился защищать западные врата. Мы проводим вас в Главный дворец.       Ошеломлённый испуганный Сонхун сглотнул вязкую слюну. Мысли путались, отказывались собираться во что-то удобоваримое, поэтому он мог лишь кивнуть и последовать за мужчиной. Кажется, он видел командира стражи раньше, но сказать точно Сонхун затруднялся, слишком занятый беспокойством за свою жизнь.       Отовсюду слышались звуки битвы, плач и стоны. Красный и оранжевый терялись среди ночной мглы, однако глаза сами выхватывали уродливые пятна.       — Поторопитесь!       С подпрыгнувшим в груди сердцем Сонхун спешно перебежал открытое пространство в окружении стражников. В суматохе сложно сказать, в каком направлении они движутся, он просто следовал за стражей, боясь снова остаться одному. Откуда ни возьмись появился враждебно настроенный отряд, заставив буквально вжаться в спину командира, который грубо стряхнул его и вытянул меч.       — Вооружённые действия в стенах дворца караются смертью! — сурово сообщил командир и просигналил атаку. — Без исключений. Убить!       Звон оружия оглушал. На подкосившихся ногах Сонхун торопливо побежал к укрытию, на полпути случайно споткнувшись о собственную ногу и грузно прокатившись по грязной земле. Кто-то позади закричал, и ему пришлось ползти на коленях. Страх подгонял его вперёд, он же сковывал мышцы шеи, не давая обернуться и увидеть, как люди безжалостно убивают других людей.       Забившись под куст и заткнув уши руками, он зажмурился. Эта новая реальность совершенно не нравилась ему! Сонхун хотел вернуться во вчерашний день, когда единственным беспокойством было странное чувство, когда сердце трепетало от случайных взглядов, а не от вида трупов.       Западные ворота! Командир ведь сказал, что наследный принц там!       Словно получив заряд бодрости, Сонхун поспешно поднялся с колен. Полы длинного одеяния запутались вокруг конечностей, и он с непонятно откуда взявшимся гневом порвал подол. После чего оглянулся на оставленное поле боя — непонятно, кто выигрывал, но в любом случае он не мог сидеть и ждать своей смерти.       Поэтому Сонхун побежал.       «Его высочество наследный принц отправился защищать западные ворота!»       Как члена королевской семьи, Сонхуна размещали во внутренней части дворца, куда остальным доступ строго запрещён. К счастью, после праздника в честь основания столицы он не сразу направился в свои покои, полночи просидев с молодым поколением знатного сословия, рассуждая о литературе и распивая вино. Вокруг царили тишь и благодать, отчего же не продлить чудесный момент? Поэтому пожар застал его, когда Сонхун медленно возвращался к себе через гостевые покои.       Отсюда до западных ворот около пятнадцати минут неторопливой езды на паланкине. Совсем недалеко, он должен успеть добраться до брата.       — Что же творится, о всемилостивый Будда, спаси наши несчастные души! Помогите, кто-нибудь!       — Бегите скорее, убегайте! Пожар распространяется!       — Кто-нибудь, сюда! Принести побольше воды!       — Спасите мою сестру! Она осталась внутри, пожалуйста! Умоляю, спасите её!       Крики и стенания комом прокатились по дворцовой территории. Слишком много людей прибыли по приглашению короля, а чем больше толпа, тем неистовее, когда поддаётся панике.       Сонхун увидел бледную рыдающую барышню из семьи Чан, которая рвалась из крепкой хватки своих служанок. Её прекрасное лицо покраснело и опухло от слёз, рот кривился в отчаянном вопле, а шум, который она издавала, в обычное время немедленно навлёк бы на себя замечание. Недавно сваха приносила портреты юных дочерей различных дворянских семей, мать, конечно, не показывала ему их, Сонхун сам случайно нашёл, и среди них была кандидатура молодой госпожи Чан. Поэтому он чувствовал неловкость и отторжение, когда обнаружил её и остальных потенциальных невест среди гостей.       — Молодой господин Пак! — вдруг барышня Чан заметила его, замерла на несколько долгих мгновений, после чего побежала, что есть силы. — Молодой господин, умоляю! Моя мать осталась внутри! Она отправилась в покои благородной супруги вечером и не вернулась, а теперь там пожар! Пожалуйста, помогите мне! Пожалуйста!       Запах бедствия обрушился на Сонхуна. Но воздух и без того полнился горькой и одновременно приторной смесью чужих феромонов, поэтому молодой альфа сумел устоять и стряхнуть с себя нежные белые руки. Кожа пылала в тех местах, где они соприкоснулись.       — Госпожа Чан внутри?! — голова Сонхуна закружилась, он едва соображал, что делает, переводя взгляд с шатающейся омеги на высокие врата, что вели вглубь запретной половины дворца. — А благородная супруга? Никто не выходил?!       — Никто! — плакала Чан Вонён, заламывая руки в отчаянии. — Я умоляю вас, пожалуйста, сделайте что-нибудь! Моя мать не может умереть там! Пожалуйста!       — Я… — Сонхун избегал смотреть в распахнутые красивые глаза. — Я-я что-нибудь придумаю. Просто… Просто подождите здесь, хорошо? Я приведу кого-нибудь!       — Что? Нет, молодой… господин Пак! Подождите! Не уходите!       Борясь с желанием крепко зажать уши, дабы не слышать сорвавшихся на визг криков, Сонхун отвернулся от группы девушек и рванул прочь. Что он может сделать? Слуги метались туда-сюда, таская бесполезные вёдра с водой, и раз они не могли потушить пожар, то как он поможет?       Только будет мешаться под ногами.       Нет-нет, сначала нужно найти брата. Он решит всё. Так всегда было, с самого детства.       Когда впереди показалась широкая дорога, ведущая к западным вратам, дух Сонхуна воспрял. Осталось всего ничего, и он воссоединится с братом, а потом вместе они придумают, как спасти остальных. Помимо всего прочего, ещё неизвестно, где его семья. Отец остался на банкете, чтобы обсудить с членами совета политические вопросы, а мать воспользовалась случаем и одной из первых покинула общество. Скорее всего она ушла в покои отдохнуть от суеты.       «Стоило поискать её?» Нет, с ней куча верных слуг, они вытащат мать из опасной ситуации. Сейчас Сонхун едва мог позаботиться о себе, зачем усложнять другим задачу.       На подходе к воротам слух уловил звон сталкивающихся клинков. Охваченный страхом и ведомый предосторожностью Сонхун не стал бежать прямо туда, а сбавил темп, чтобы разведать обстановку.       — Кто посмел напасть на Дворец?! — прогремел знакомый голос, и взору предстал наследный принц королевства, стоящий в окружении своей стражи. Трупы павших вокруг говорили о прошедшей яростной схватке, в результате которых принц оказался зажат в кольце неизвестных.       Сонхун вцепился в край каменной стены, в ужасе понимая, что их число перевешивает охрану брата.       Пак Чонсон всё ещё был одет в парадную мантию, не успев сменить наряд после празднества, в вытянутой руке он держал меч с длинным сверкающим в свете луны и факелов лезвием. Мужественное лицо с брызгами крови выражало суровую решимость бороться до самого конца, даже если смерть уже дышала ему в затылок.       — Отвечай! — заорал принц, уворачиваясь от нападавшего. — Это государственная измена, никто из вас не уйдёт живым от правосудия!       Проигнорировав предупреждение, неизвестные пошли в атаку.       Стражники у ворот в это время сдерживали тех, кто пытался прорваться снаружи. Сонхун знал, что нет ничего важнее, чем не допустить падение врат, а значит даже если принц будет умирать, воины не смогут покинуть свой пост. Да и вряд ли Чонсон разрешит.       — Защищайте ворота! — словно услышав его мысли, рявкнул наследный принц, вогнав меч в противника и рывком вытащив его. Кровь окропила землю и подол мантии, но он не обратил на это внимания, занятый битвой. — Не допустите вторжения!       Страх сковывал тело Сонхуна, ледяная кровь в жилах затормаживала движения. Невозможно, чтобы Чонсон проиграл. Восходящее солнце королевства с детства не знало поражения, всё, за что брался его двоюродный брат, всегда увенчалось успехом. Сонхун настолько привык видеть перед собой непоколебимую спину, что даже не предполагал, что когда-нибудь станет свидетелем его падения. Образ Чонсона с детства был ему примером, он следовал за ним, втайне восхищаясь и завидуя.       — Ваше высочество!       Но есть ли шанс выиграть бой против превосходящего числа противников? Пока Чонсон отражал атаку спереди, к нему подкрадывались сзади, пока он отбивался от трусливых ублюдков, что ударили в спину, нападали сбоку. Охрана не справлялась, уже не ставя в приоритет победу, а пытаясь лишь сохранить жизнь своего принца.       Когда казалось, что ситуация безнадёжная, цокот многочисленных копыт раздался с противоположного конца дороги.       Под предводительством мужчины в тёмной маске десятки воинов с обнажёнными клинками направились к месту оживлённого боя. Их униформа отличалась от королевской стражи, то был судебный пристав! Но почему они подчинялись ему?       В спокойной вялотекущей жизни Пак Сонхуна случалось мало потрясений. Он родился в благословлённое утро, в почитаемой богатой знатной семьей, окружённый толпой нянюшек и ещё большим количеством добрых слуг. Родители не требовали от него многого, разве что в последние годы отцу пришлось прибегнуть к строгости. Единственным тяжёлым событием для него стала смерть верного помощника, ради которого Сонхун когда-то намеревался покинуть отчий дом в пользу странствий и поиска истины.       Поэтому он не был готов к тому, что прибывшая группа вооружённых людей вместо спасения сулит гибель.       Мужчина в маске не заботился о уклоняющихся с его пути стражников и вражеских солдат. Ворвавшись в круг оцепления, он потянул поводья резвого скакуна, заставляя того встать на дыбы прямо перед лицом наследного принца.       Чонсон взмахнул рукавом, защищаясь от мощных копыт, но сохранить равновесие не смог. Когда он отскочил на безопасное расстояние, стража вокруг него немедленно направила мечи на прибывшего господина. Вместо извинений из-под маски послышался высокий смешок.       — Ваше высочество, — мужчина почтительно склонил голову и выпрямился, успокаивая фыркающего коня мимолётной лаской. — Кажется, вы попали в беду.       — Королевский инспектор! Как вы смеете?!       Сонхун ощутил нарастающее напряжение, даже предчувствие. Королевский инспектор Ким однажды встретился ему во время расследования хищения государственной казны в родной провинции, и тогда он был крайне впечатлён профессионализмом, умом и быстротой принятия решений. За какие-то три дня инспектор разобрался с губернатором, обличив в многолетнем обмане, связанном с шахтами близ города, заключил его под стражу и предал строгому суду, невзирая на давние заслуги.       — Нет нужды сотрясать воздух, Ваше высочество, — продолжил невозмутимо инспектор Ким и лениво махнул рукой. Пристав спешился и смешался со вторженцами. — Прошу всех быть свидетелями. Сегодня 17 апреля 147 года в час Тигра наконец-то восторжествует справедливость. Мятежники, некогда вероломно захватившие власть в королевстве, получат своё возмездие. Схватить и бросить в тюрьму наследного принца!       Ноги Сонхуна подкосились.       Нет. Нет-нет-нет!       Что это значит? Почему… почему королевский инспектор назвал ошибочный год? Сейчас ведь только двадцать пятый год с нового летоисчисления!       — Ах ты! — взъярился Чонсон и наставил кончик лезвия на господина Ким. — Ты смеешь называть меня мятежником?! Вероломный предатель!       В гневе он полоснул мечом первого, кто подбежал, запрыгнул с ногами на грудь второго и оттолкнулся, чтобы в полёте замахнуться на инспектора. Битва возобновилась, но уже с самого начала было ясно, что долго против них не продержаться, особенно с учётом подоспевшей подмоги. Служаки из судебного пристава умело орудовали холодным оружием, хоть и уступали в рукопашном бою личной страже принца.       Инспектор Ким ловко увернулся от карающего меча, понукая коня отойти в сторону. После чего слез с седла и ввязался в быстрый, жестокий бой против Чонсона.       — Ваше высочество! Схватите предателей, живо!       Не выдержав, часть охраны ворот покинула пост и побежала на помощь, оставшимся пришлось удвоить усилия, чтобы сдержать напор. Оглушительный звук удара по воротам на мгновение встревожил всех, но реагировать одновременно на угрозу внешнюю и внутреннюю у них не получилось.       — Значит, ты присоединился к предателям! Что тебе пообещали? Несметные богатства? Высокую должность? За что ты продался и перешёл на сторону врага?!       — Боюсь, вам не понять, Ваше высочество, — ловко парируя мощные выпады, инспектор Ким применял странный стиль боя. Казалось, он танцевал, а не сражался, и такое Сонхун видел впервые. Против напористого высокого Чонсона в окровавленной королевской мантии худощавый инспектор Ким в чёрном одеянии вряд ли мог что-то сделать, однако минуты шли, стража погибала один за другим, а между ними схватка только разгоралась.       — А ты постарайся объяснить! Впрочем, не нужно. Я узнаю всё, когда тебя отправят в пыточную, — разорвав дистанцию, Чонсон схватил инспектора Ким за ворот одеяний и замахнулся мечом. Сталь сверкнула в лунном свете, пронзив мужчину насквозь.       Противоречивые эмоции захлестнули Сонхуна, наблюдающего за хаосом издали и не решающегося покинуть укрытие. Бешеный стук сердца частично заглушал внешние звуки, а он никак не мог взять себя в руки и успокоиться. Холодный пот заливал внутреннюю рубашку, ткань неприятно прилипла подмышками и на спине.       Инспектор Ким перехватил наследного принца за запястье правой руки и вывернулся из хватки. Его одежда сбилась, и он пропустил сильный пинок в грудь, однако было ясно, что предыдущий удар на самом деле не достиг цели. Изогнувшись в спине, мужчина коснулся земли кончиками пальцев и оттолкнулся, чтобы быстрой чередой щелчков по предплечью Чонсона выбить оружие из его руки.       В панике Сонхун сломал ноготь на среднем пальце, слишком сильно вдавив их в каменную стену. На его глазах к шее брата поднесли меч, и секунды растянулись как заморский тягучий десерт, которым однажды угощали королевскую семью гости из далёких земель.       Времени праздновать победу у инспектора не хватило — кем-то метко выпущенная стрела пронзила плечо, и Чонсон воспользовался шансом, чтобы оттолкнуть его. Маска скрывала выражение лица, но он весь сжался от боли, прижав ладонь к ране. Когда Сонхун вскинул голову, взору предстал молодой человек в светлой нарядной мантии на вершине дворцовых стен, уверенно натягивающий лук.       — Держите свои шаловливые ручки подальше от нашего национального достояния, господин предатель, — громкий голос обрушился совместно со второй стрелой, от которой инспектору удалось увернуться. Сонхун узнал в его обладателе молодого господина из семьи Шим, Шим Джеюна, который умотал с банкета спозаранку в неизвестном направлении. Все подозревали, что ему наскучила торжественная обстановка и потому он отправился на поиски приключений в город.       — Неужели это молодой господин Шим. Я полагал, вы отправились заливать душевные раны, и не ожидал, что вы захотите присоединиться к веселью.       Ничего не ответив, Джеюн сразил наповал вражеского солдата, подкравшегося к наследному принцу сзади. После чего сделал знак рукой, и подоспевший десяток лучников выстроился по обе стороны.       — Огонь!       Инспектор Ким покрепче перехватил меч, сжал другой рукой стрелу и молниеносно обрубил её напополам. Несмотря на угрозу жизни его королевского брата, Сонхун отчего-то не мог отвести глаз от юркой фигуры в тёмном одеянии, бросившейся на перехват Чонсона, словно не чувствовал собственных ран.       — За кого ты проливаешь кровь? — наследный принц убил воина противников и столкнулся в бою тет-а-тет с инспектором Ким. Они закружили друг напротив друга с явственным убийственным намерением.       — Вам бы о себе побеспокоиться, а уж о своём господине я позабочусь сам, — всё также легко растягивая слова, ответил мужчина в маске. Говорят, он носил её с детства, скрывая отвратительную проказу, но Сонхун отказывался верить досужим сплетням. Такие выразительные глаза не могли принадлежать изуродованному человеку.       — Я сам решу, за кого мне беспокоиться. А ты готовься к смерти, я не буду жалеть тебя только потому, что ты однажды помог мне.       — Досадно, что вы считаете меня глупцом. Я никогда не питал подобных надежд.       Отбив стрелу мечом, инспектор Ким перекатился по земле и ударил по ногам Чонсона, но тот подпрыгнул, пропуская пинок, после чего они продолжили противостояние. Стало гораздо легче, так как лучники поддерживали стражу с неба, хотя число врагов всё равно перевешивало.       Облегчение охватило слабое тело Сонхуна, колени согнулись. Он сполз по стене вниз, выдыхая часто-часто, а тугой комок в груди стягивал лёгкие. Всё хорошо. Всё будет хорошо!       Вот только рано он расслабился, так как угроза вторжения никуда не уходила. Наследный принц тревожно оглядывался на ворота, стремясь поскорее покончить с внутренней угрозой и помочь защитить их.       Когда на поле в живых остались только инспектор Ким, Чонсон и около пяти вражеских воинов, а сверху уже затягивал тетиву отряд лучников, дворцовые ворота пали. Огромный ствол дерева протаранил их с оглушительным скрежетом, несколько стражников, что удерживали их собственными телами, были растоптаны сапогами ворвавшейся толпы. Маятник сил снова качнулся в сторону противников.       «Уходи! Уходи, отчего же ты стоишь там, как дурак?!»       Сонхун до рези в глазах вглядывался в растворившийся в пыли силуэт брата. Стало ясно, что этот бой проигран. Более того во дворец прорвалась армия, под предводительством неизвестного мужчины в полном облачении доспехов генерала. Его лица было скрыто громадной тенью стен, но Сонхун просто не мог понять, кто осмелился вести атаку прямо в сердце столицы. Как жаль, что на всех лекциях о политике, он слушал учителя вполуха!       Он прикусил губу, лихорадочно ища выход из сложившейся ситуации. Кто может помочь? Спеша сюда в надежде найти Чонсона и положиться на него, Сонхун не ожидал, что окажется посреди разворачивающегося сражения и станет свидетелем гибели брата!       А иного исхода он не видит. Они убьют всех! Сонхун знал, что попасться в их руки означает неминуемую смерть, так почему Чонсон только вытер кровь с подбородка и яростно закричал, призывая свой небольшой отряд к битве?       — Огонь! — Шим Джеюн первым выпустил стрелу в голову полководца. Остальные поспешили присоединиться.       — Захватить дворец! Убить всех мужчин, а женщин и омег запереть в их маленьких уютных покоях! Принесите мне голову короля Пак Тэджуна!       С этими громкими, наводящими ужас словами мужчина по ту сторону врат подстегнул коня и ворвался внутрь. Цокот копыт разнёсся по округе, он выставил меч и отбил атаку наследного принца, защитив инспектора Ким.       — Ну-ну, фальшивый принц. Вовсе не стоит посягать на жизнь моего человека, когда за твою собственную не дадут ни гроша.       Сонхун оглянулся и понял, что пламя пожара уменьшалось. Однако, данное обстоятельство не принесло облегчения. Бросив последний взгляд на Чонсона, он сжался на земле и зажмурился, не в силах наблюдать за его последними минутами.       Опасение, что длинная страшная ночь не собирается заканчиваться, поселилось в бедном испуганном сердце.              ***       Во внутренних покоях Её королевского величества царила неестественная тишина. С момента поджога прошло не так много времени, а весть о вспыхивающих тут и там в стенах дворцового комплекса сражениях с захватчиками успела разойтись по каналам встревоженной стражи. Евнухи окружили коридоры, готовясь положить жизнь, чтобы защитить королеву.       Но они не подозревали, что убийца уже находился внутри.       Рики затаился на потолочных балках с прошлой ночи и не покидал пост ни на секунду. Его тело ассасина привыкло к долгой напряжённой охоте, наблюдению за дичью издалека и вблизи, да так что ни одна душа не подозревала о его присутствии. Повязка скрывала нижнюю половину лица, одежда максимально лёгкая и обтягивающая, запястья и щиколотки плотно обмотаны тканью, и никаких щитов или доспехов он не носил. Это только утяжеляло движения.       Слух улавливал беспокойное дыхание королевы, сидящей с прямой спиной в центре круга из дворцовых служанок. Их лица, такие разные, светлые, смуглые, сейчас казались совершенно одинаковыми из-за застывших мышц. Героическая внешность Её величества идеально подходила торжественному наряду с объемными многослойными юбками, не теряясь за блеском множества украшений на голове и ушах.       Ранее они пытались сбежать через чёрный ход, однако его уже завалили другие члены тайного отряда, который возглавлял Рики. Они же на данный момент расположились в разных частях дворца, готовясь произвести быструю и смертоносную атаку.       Все ждали. Овцы резню, волки сигнала, чтобы её начать.       Когда в колокол ударили четыре раза, Рики метнул кинжал и сразу за ним второй, пряча его в тени первого. После этого он кошкой перепрыгнул на соседнюю балку, стремясь подобраться ближе и спрыгнуть вниз.       Кинжал пробил рукав длинного одеяния королевы, второй горло ближайшей служанки. Крики ужаса раздались по всей комнате, но вопреки логике никто не убежал. Девушки обступили Её величество по кругу, намереваясь телами закрыть женщину от удара.       — Защитите Её величество! — зычно призвала придворная дама, и двери спешно распахнулись. Евнухи ворвались внутрь, однако в это же время подверглись нападению в спину.       Рики очутился перед юной девой, волею судьбы оказавшейся подле самой влиятельной госпожи в этом королевстве. Не моргнув глазом, он свернул ей шею, наклонился и вырвал свой кинжал из тела мёртвой служанки и перерезал горло следующей.       Придворная дама вынула остро заточенный тонкий нож и бросилась на Рики, умело уклоняясь от смертельного удара. Азарт вспыхнул в крови ассасина, он ухмыльнулся под повязкой.       — Уходите, Ваше Величество!       Рики подпрыгнул на метр и крепким пинком сбил женщину с ног. Безжалостно схватив её за шею, он вырвал нож из ослабевших пальцев, после чего глубоко вонзил его в грудь. На тёмно-синих одеяниях расползлось пятно крови.       За считанные секунды с ними было покончено. Бой же в коридорах продолжался — евнухи могли составить конкуренцию элитной страже, что служила лично королю, а значит членам его отряда придётся попотеть. Но свою работу они всё же выполнили, не допустив никого к королеве.       — Кто ты такой? — медленно отступая к стене, потребовала ответа Её величество. Рики знал, что она по возрасту годилась ему в матери, но годы ничуть не испортили величественную внешность.       Ничего не говоря, Рики перехватил кинжал и лениво хрустнул шеей. На самом деле, убийство королевы не являлось приоритетом. Без короля и наследников она не представляла угрозы, поэтому к вопросу устранения властительницы гарема подошли лишь в самом конце подготовки. Рики вызвался, просто потому что хотел.       Да и… когда-то эта женщина поспособствовала унижению его господина и косвенно стала причиной, почему несколько лет назад Рики бежал из дворца сломя голову. Первое он не прощал никому, за второе собирался свести счёты этой ночью.       — Какую цель ты преследуешь? Если ты просто наёмный убийца, то я уверена, что мы сможем договориться о цене, — приподняв подбородок, процедила королева. — Если же ты сообщник тех наглых тварей, заполонивших дворец в несусветном желании подчинить трон, то советую одуматься. Его величество никогда не падёт.       Смешок вырвался из пересохших губ против воли. Рики резко сократил дистанцию, прижав женщину к стене и провёл остро заточенным лезвием кинжала по напудренной щеке. После банкета она так и не смыла макияж, занятая разговорами с благородными супругами и другими знатными дамами в будуаре. Ей просто повезло, хотя с какой стороны посмотреть, уйти прежде, чем пожар вспыхнул.       — Кто твой хозяин?! — рявкнула королева, сдерживая тяжёлое дыхание.       — О, ты даже не представляешь, — наконец-то мягко сказал Рики и надавил, завороженно следя, как кожа расходится и кровь мелкими каплями заполняет рану, пока не превращается в широкий поток.       Краем глаза он заметил, как Её величество вытащила из длинных рукавов маленький нож. Быстро отпрыгнув от яростного замаха, Рики улыбнулся.       Звуки сражения в коридорах затихали, знаменуя окончание схватки. Не глядя, он метнул кинжал в евнуха, вбежавшего с обнажённым мечом, и отряхнул ладони, когда лезвие вонзилось аккурат меж бровей недо-мужчинки.       — Ты не уйдёшь живым из этих покоев, — недюжинная сила воли королевы даже восхищала.       — Нет, это ты отсюда уже никуда не уйдёшь.       С этими словами Рики подпрыгнул и приземлился за спиной у женщины, пинком выбил нож из её руки, явно случайно сломав тонкое запястье, после чего крепко сжал её шею. Пальцы соединились, биение чужого сердца пустило дрожь предвкушения. Тщательно спрятанные под стойкими благовониями феромоны вырвались наружу, окутав пеленой ужаса перед неминуемой гибелью. Жаль, что его нос потерял способность их чуять, оставалось только предполагать.       — С-стой!       Рики нагнулся к точёному аккуратному уху и прошептал:       — Ты подписала себе приговор в тот день, когда передала белый шёлк моему господину.       Осознание медленно проступило в ясных глазах Её королевского высочества, но было уже слишком поздно. Под мощной цепкой хваткой жизнь стремительно утекала из её тела. Королева дёрнулась в последний раз и испустила дух.       Спокойно переступая лужи крови и лежащие повсюду трупы, Рики вышел из мёртвого дворца и взглянул на тёмное небо над головой. Месть практически завершилась, осталось всего несколько человек из длинного списка, и он, и его господин будут свободны.       Он прикрыл воспалённые после бессонных суток глаза, вдыхая запах дыма. Шорох ткани позади напомнил, что впереди ещё много дел.       — Начинаем чистку, — повелел Рики, и ассасины за его спиной синхронно кивнули. — Его величество и Его высочество поймать живыми, если встретите. Выполнять.       Путь до условленного места встречи прошёл в коротких стремительных убийствах. Рики не трогал представителей иных знатных семей, выбирая цель только среди дворцовых жителей, да и то низкоранговых слуг просто пропускал.       Нет смысла выкашивать людей направо и налево, главное устранить голову змеи.       По дороге он слышал, что Западные врата разрушены, и это известие распустило тугой узел в груди. Поэтому к тронному залу Рики прибыл лёгким бегом. Территория вокруг главного дворца уже была занята воинами в знакомых доспехах, а у подножия трона стоял полководец, держа острие копья у горла крупного мужчины в мантии королевского красного цвета.       Снаружи на почтительном расстоянии, словно пытаясь абстрагироваться от происходящего в тронном зале, ждал мужчина в чёрной мантии и непроницаемой сплошной маске.       — Почему вы не позволили мне присоединиться?       Бесшумно появившись за спиной своего господина, Рики сжал кулак и неодобрительно смерил взглядом кусок стрелы, что торчала из его плеча. Что за бесполезные ублюдки в услужении у главы? Как вообще допустили, что господин Ким пострадал?       Тихий выдох подавил гнев в сердце. Рики нахмурился, но промолчал.       — Как обстоят дела? — приглушённо спросил инспектор Ким, заложив руки за спину, словно стрела не причиняла ему беспокойств. Только Рики прекрасно знал, с каким трудом его господин переносил даже маленькие ранки. Жизнь научила терпеть со сжатыми зубами, а маска скрывала наверняка побледневшее от усилий сдержаться лицо.       — Задушил собственными руками. Наследный принц пойман?       Гневный крик короля прервал разговор. Рики посмотрел вперёд и увидел, как глава поднял копьё. Без интереса отвернувшись, он переступил с ноги на ногу.       Однако, господин Ким явно получал удовольствие и не спешил с ответом, наблюдая за казнью. Не то чтобы король что-то лично сделал ему, просто в последние годы у них обоих появилась тяга к крови, но Рики уже насытился и скучал от безделья. Ему хотелось сорваться с места и продолжить загонять добычу в угол.       Или увести своего хозяина в спокойное место, дабы позаботиться о его ранах.       — Пак Чонсон в темнице, — убедившись в бесславной смерти короля великой страны, инспектор Ким развернулся на пятках и стремительно спустился по лестнице. Рики поспешил за ним. — Он будет ждать своей участи, пока новый король не сядет на трон.       Что-то подсказало Рики оглянуться. Ступени скрыли часть обзора, оставляя только обращённую в их сторону голову мужчины с копьём. Яростные глаза, заострённые у кончиков, взирали на мир с необъятной жаждой и превосходством.       Как и в первый день встречи, от ауры Ян Чонвона исходили огонь и сталь. Как долго продержится мир под его правлением?              Спустя полчаса Рики помог господину Ким одеться, чтобы случайно не задеть перевязанную рану. Дрожащий испуганный лекарь неподвижно распластался на холодном полу внутренних покоев, ранее занимаемых Его высочеством. В любом случае, едва ли тот мог сейчас противиться вторжению в свою вотчину, поэтому Рики вёл себя вполне расковано.       — Убирайся, — бросил Рики, и лекарь тут же ползком покинул помещение.       — Твои манеры с каждым годом всё хуже и хуже, — пробормотал инспектор Ким, раскинув руки в стороны и позволяя ему завязать мантию. — Такими темпами, от портовых работников тебя будет отличать только симпатичное личико.       — Достаточно того, что вы считаете меня симпатичным.       Поправляя рукава, Рики нащупал плотные повязки на запястьях и сделал вид, что ничего не заметил. Он подал чашу с тёплой водой для омовения и застыл неподвижной статуей, пока его господин тщательно смывал кровь из-под ногтей. Светлые тонкие пальчики напоминали сахарные палочки, предлагаемые в качестве угощения в крупном городе на юге.       Инспектор Ким потянулся к лентам, удерживающим маску. Всё внимание Рики сосредоточилось на них, ожидая момента, когда ничего более не будет прятать прекрасное лицо.       Сердце застучало с новой силой, грозя выломать рёбра. Маска легла на стол.       — Я поищу что-нибудь для кожи, — буркнул Рики и метнулся ко второй половине комнаты, где стоял туалетный столик для сборов. Мысленно он скривился, спрашивая, на кой чёрт принцу, типичному представителю сброда альф (плевать, что он сам к ним относится), понадобилась такая вещь.       Впрочем, некие догадки имелись, но он отмёл их со вспыхнувшей злостью.       — С каких пор ты стал знатоком косметики? Ты хоть знаешь, что мне нужно?       Тупо уставившись на многочисленные баночки, Рики озадаченно моргнул и открыл каждую, что не особенно помогло в поисках. Они выглядели одинаково, несмотря на разную текстуру и цвет.       — Что-то для губ, верно? У вас рот пересох.       Резкий вздох обострил все чувства Рики до предела. Слух уловил шорох и шаги, словно кто-то крался на цыпочках, после чего он мгновенно очутился перед своим господином и выхватил его меч из ножен. Всяко, из них двоих его навыки были лучше.       — Кто здесь?       Многочисленные полотна на стенах и те, что разделяли пространство на зоны, затрудняли поиск врага. Рики напряг зрение, поймав неестественное движение под одной из них, согнул колени и одним прыжком пересёк несколько метров. Лезвие пробило тонкую шёлковую ткань, и прячущийся человек с криком вывалился из укрытия.       Высокий молодой человек в праздничном одеянии неловко увернулся от небрежного пинка, сжался на полу и с непонятной эмоцией взглянул сначала на Рики, а затем полностью сконцентрировал внимание на стоящем позади господине Ким.       Тот уже натянул маску обратно и спокойно ждал развязки, поэтому Рики собирался покончить с жизнью незадачливого игрока в прятки.       — Подожди-ка, — за секунду до того, как голова молодого мужчины полетела с плеч, инспектор остановил его. Рики послушно застыл. — А я всё гадал, куда же пропал господин Пак. Почему же вы оказались здесь? Неужели трусливо прятались, наплевав на собственных родителей, брата, царственных дядю и тётю?       Только тогда до Рики дошло, что они имеют дело с двоюродным братом наследного принца Пак Чонсона. О нём ему мало что известно, так как поместье принца первого ранга, младшего брата короля, находилось далеко от столицы.       Для мужчины у Пак Сонхуна было на редкость красивое лицо. Говорят, он альфа, ну что ж, теперь Рики в этом убедиться не сможет.       Вместо ужаса Сонхун пристально смотрел на инспектора Ким, под глазами пролегли глубокие тени, а рот наполнен кровью, то ли от ударов, то ли из прикушенной губы.       — Кажется, кто-то добрался до молодого господина раньше нас и отрезал ему язык. Рики, проверь пожалуйста.       Подняв подбородок Сонхуна лезвием меча, ассасин наклонился и грубо раздвинул его рот рукой. Попытка сжать челюсти пресеклась поворотом рукояти — глубокий порез приструнил Сонхуна, заставив повиноваться.       — Всё на месте. Вероятно, он потерял дар речи от страха. Мне отправить его в темницу к наследному принцу?       — Нет! — брызнув смешанной с кровью слюной, Пак Сонхун вырвался и устремился всем телом к господину Ким. Дикие глаза альфы взирали на него с неясной жадностью и недоверчивостью, будто они когда-то были знакомы. Но маска… Рики вспомнил, что господин Ким снимал её на несколько минут.       — О, вы всё-таки можете говорить, похвально. Значит, не составит труда ответить на мои вопросы.       — Не раньше, чем ты ответишь на мои! — неожиданно дерзко воскликнул Сонхун, поднимаясь на ноги и чуть не упав вновь. — Почему… почему ты здесь?! С этим лицом?! Кто ты такой? Отвечай! Кто ты такой и почему пришёл сюда убивать?!       Шлепки босых ног нарушили напряжённую тишину, объявшую покои наследного принца. Рики толкнул языком щеку и промолчал, хотя мысленно ругался, что господин Ким снова снял обувь. Эта привычка доставляла немалых хлопот — прошлой зимой он подхватил опасную болезнь, чуть не отправившись на тот свет, так как ему приспичило прогуляться по снегу босиком. Рики тогда хотел прибить кого-нибудь от злости на отсутствие банального здравого смысла. Первым кандидатом на роль трупа был Ян Чонвон, из упрямства запретивший лекарям приближаться к господину Ким.       — Страх окончательно помутил ваш рассудок, раз вы не помните меня.       Пак Сонхун стоял в неустойчивой позе, не зная, куда деть большие руки, не зная, на что смотреть. Атмосфера между ними не нравилась Рики. Он терпеть не мог оставаться в тени. Иронично, учитывая род его деятельности.       — Не уходи от ответа! — в едином порыве Пак Сонхун попытался подойти к инспектору, но был остановлен уперевшимся в его грудь мечом. Рики многозначительно приподнял брови, надеясь, что альфа достаточно глуп, чтобы продолжить. Тогда у него появится достойный повод отправить его на тот свет и забыть как о досадной помехе. Однако, Пак Сонхун остановился.       — Какой же ответ вас удовлетворит?       — Кто ты такой?       Маска скрывала лицо господина Ким, но Рики знал его очень хорошо. Он слышал улыбку в его голосе, вкрадчивую и угрожающую.       — Ким Хёнджун, — просто ответил господин Ким и изобразил вежливый поклон, соединив руки перед собой. — Лучший ученик по результатам прошлогоднего государственного экзамена. Что-то ещё?       Пак Сонхун отшатнулся с недоверчивым видом. Открывая и закрывая рот, словно желая возразить, он смотрел в прорези глаз тёмной маски.       — Нет, — отрывисто покачал головой молодой альфа. — Нет, как это возможно? Как… у него был брат?..       Перемена настроения была столь явственной, что Рики насторожился. Господин Ким шагнул вперёд, игнорируя опасный блеск обнажённой стали, его глаза пылали яростью и жаждой крови. На секунду, Рики почудилось, что он собирается выхватить у него меч и самолично прикончить Пак Сонхуна.       — С рождения каждому предначертан свой жизненный путь. Кто-то вдохнёт надежду в умирающий под гнётом жестокого тирана народ. Кто-то потратит годы на странствия и обнаружит новые земли. Кто-то спасёт тысячи, а кому-то предназначен мир. Но неизменно, что среди них самым бесполезным станет тот, кто впустую растратит жизни других людей. Таких я называю… — господин Ким понизил голос: — мусором.       Обладая не таким уж высоким ростом и внушительным телосложением, господин Ким умел внушать трепет. Как воочию Рики видел сцену их знакомства, когда сердце его господина ещё боролось с подступающей тьмой, достаточно тёплое, чтобы согреть и его тоже.       Годы спустя от былого сострадания и милосердия остался лишь пепел. Но Рики поклялся служить ему верой и правдой и никогда не желал иной участи.       — Ты жалок, молодой господин Пак, — почти печально произнёс инспектор Ким и развернулся, заканчивая разговор. — Жалок и беспечен, полагая, что тебя обойдёт справедливая кара.       Рики не требовался словесный приказ, чтобы следовать ему. С щелчком вернув меч в ножны, он прокрутил его в заскорузлых пальцах.       — Что ты имеешь в виду? — Пак Сонхун встрепенулся. — Вернись, не смей отворачиваться! Чьим приказам ты следуешь сейчас? Освободи моего брата немедленно, разве ты не осознаёшь, насколько опасная ситуация?!       Но господин Ким не оглянулся.       — Его величество помилует тебя, если ты выдашь своих сообщников! — с неким отчаянием молодой альфа поспешил за уходящим мужчиной и снова натолкнулся на высокого ассасина, вставшего на его пути. — Что ты… что ты хочешь сделать со мной?..       Ничего не говоря, Рики равнодушно ударил Пак Сонхуна рукоятью меча в висок и позволил безвольному телу упасть на пол.       — Брось его за стену. Я хочу посмотреть, как низко он может упасть, потеряв последнюю каплю надежды.       ***       Ли Хисын подкинул монетку в воздух и поймал её тыльной стороной ладони. Прищурившись, он оценил результат и с приглушённым цоканьем швырнул мешок с мелочью на стол.       В закусочной, несмотря на позднее время, половина столов была занята пьяными моряками. День основания столицы стал очередным поводом для праздника. Очередным, потому что проводящие большую часть года на воде мужчины находили любую причину, чтобы расслабиться, будь то удачное завершение плавания или годовщину перелома ноги старика Гымрёна.       Весной погода часто показывала свой нрав, поэтому Хисын отказался от идеи заночевать под открытым небом, как любил делать по возвращению на сушу. Привыкнув к бескрайнему простору океана, он чувствовал себя в ловушке, оказываясь в четырёх стенах, но сегодня лучше пойти спать в столичный семейный особняк.       Благо, за неделю до этого он отправил весточку туда, что скоро вернётся. Управляющая домом должна была подготовить всё для комфортного пребывания.       Хисын вышел на улицу и потянулся всем телом, с наслаждением хрустя суставами. Небо над головой поражало россыпью звёзд, тишина резко контрастировала с громкими разговорами и смехом внутри закусочной.       Поэтому он никак не отреагировал, когда с крыши соседнего дома спрыгнул юркий парнишка в шляпе с широкими полами и тёмно-синей одежде. Второй появился из-за стены и молчаливо кивнул, одетый точно также, единственным отличием помимо внешности были волосы, завязанные в хвост.       — Господин, что-то не так, — коротко отчитался первый. — Я заметил странную суматоху со стороны дворцового комплекса. Некоторое время назад оттуда повалил дым, но самого пожара я не разглядел — слишком низкие дома в этом районе.       — Стража заблокировала выездные дороги, — добавил второй и снова замолчал.       Задумчиво потерев подбородок, Хисын посмотрел вдаль, где проходила оживлённая центральная улица. По ней можно напрямую достичь южных врат дворца и обычно даже ночью там всегда сновал народ. Теперь же он понял, что в округе неестественно тихо.       — Это может быть связано с донесением о многочисленных следах лошадиных копыт близ столицы.       Да, и скорее всего так и есть. Несмотря на то, что Хисын практически не бывал дома, он продолжал получать новости о происходящих в стране вещах. Последняя весточка вскользь упомянула о возможном переходе большого отряда. Если он прав, то вероятно дворец подвергся нападению.       — Принеси-ка мне ту вещь, — вполголоса попросил Хисын, и помощник застыл.       — О чём вы, господин? — не понял второй, переводя взгляд между ними. — Вам нужен меч? Взрывчатое вещество? Дурман?       Хисын с раздражением пнул дурака под голень.       — У тебя мозги высохли? Я говорю о том вине, которым хвасталась центральная лавка столицы! Когда начнутся беспорядки, думаешь, я смогу получить хотя бы глоток?       Честное слово, иногда у его слуг слишком богатое воображение.       В стремлении добрать веселья, пока есть возможность, Хисын вернулся в закусочную и в порыве щедрости заплатил за выпивку всех, кто там просиживал штаны. До самого рассвета он хохотал в окружении раздобревших моряков и добрался до дома под крики петухов.       Едва тяжёлая голова коснулась подушки, он мгновенно вырубился и даже проспал шесть часов без продыху и кошмаров.       Кто-то настойчиво стучал в двери и стенал как душевнобольной, но это ничуть его не побеспокоило. Хисын проснулся сам, удивительно бодрый, полный сил и готовый сворачивать горы.       Впрочем, это желание рассосалось, когда управляющая заплетающимся языком поведала об изменениях, произошедших за небольшой промежуток времени.       — Король погиб! — пожилая женщина в ужасе оглянулась, словно боялась, что её шёпот случайно услышат и немедленно потащат на казнь. — Он погиб! Не было никаких пояснений, с утра Священный колокол известил о смерти Его величества Тэджуна, но, что самое странное, дворец до сих пор молчит! Они даже не сменили флаги на белые!       Хисын сжал голову, мечтая обрести недюжинную силу в руках, чтобы к чертям морским раздавить её. Последствия бессонной ночи аукнулись за завтраком, а бормотание управляющей ухудшало его состояние.       «Умер и умер! Какое дело мне до него должно быть, что ты мучаешь меня с утра?!»       — Просто подожди, — в итоге промолвил Хисын и схватился за принесенный похмельный суп. — Дворец не будет молчать вечность. Скорее всего, Его высочество наследный принц готовится к коронации.       Ну или его прикончили сразу после короля. В любом случае, изменение правящей верхушки его никоим образом не касалось. Через несколько дней он отправится в плавание, которое продлится до самого нового года, так что осталось лишь пережить смену династии.       — Почему вы вообще не беспокоитесь? — заметив равнодушие своего господина, управляющая встревожилась пуще прежнего.       — Разве моё беспокойство как-то повлияет на смерть Его величества? Лучше расскажи, что нового происходило в столице в моё отсутствие, — Хисын перенаправил кипящую энергию женщины в другое русло, закончив пить суп и с протяжным удовлетворительным вздохом стукнув пустой чашкой по столу. Стало гораздо легче!       Слушая прерывистый поток слов над ухом, Хисын успел отведать всего понемногу с многочисленных блюд. Аппетит разгорался с каждым кусочком, и даже показалось, что приготовленной пищи не хватит, чтобы утолить его.       Пока управляющая не села на своего любимого коня.       — Я также встречалась со свахой, которая организовала когда-то брак для молодого господина Шим. Она настоящий знаток своего дела, может раскопать все-е-е-е подробности о невестах, так что вам совершенно не нужно напрягаться, мой господин. Просто доверьтесь ей, и в скором времени этот дом снова оживёт! Я посмотрела… только мельком, я не шла к ней специально и не ожидала, что у неё уже будет, что показать, — управляющая поспешила оправдаться, боясь, что настроение Хисына испортится, и осторожно продолжила с заискивающей улыбкой: — Так вот я посмотрела пару портретов юных барышень. Могу заверить вас, что каждая из них способна очаровать даже принца! Счастьем будет заполучить невесту из списка этой свахи.       Чем дальше в лес уходила управляющая Ёнсан, стараясь окольными путями добиться согласия на просмотр невест, тем тоньше становилась нить терпения Хисына. Он прекратил жевать, бездумно глядя на наполовину пустую тарелку перед собой. Пальцы крепко сжимали палочки.       — Может быть у вас есть какие-то особые пожелания? Не то чтобы вам нужно кого-то выбирать, просто оценить, что предложит…       — Я закончил.       Швырнув приборы на стол, Хисын поднялся со стула и одним глотком осушил чашку свежего чая. Игнорируя забегавшую вокруг женщину, он направился в кабинет и закрылся там до самого вечера.       Умом Хисын понимал, что Ёнсан не желала ему зла. Наоборот. После смерти всех членов семьи в их сердцах на долгие годы воцарилось уныние, пожар унёс не только жизни десятков людей, но и радость, смех, счастье. Они переехали в столицу вдвоём, купив новый особняк, набрав новых слуг и познакомившись с новыми соседями. Однако, это не могло исправить воспоминаний. Этот огромный особняк не стал ему домом.       И приводить жену в место, куда сам Хисын не особо любил возвращаться, не было никакого смысла.       Стук раздался ближе к ужину, получив разрешение, в кабинет проскользнул Чжунсон, первый близкий слуга и по совместительству телохранитель его знатной задницы.       — Господин, я разведал обстановку, — вполголоса сообщил Чжунсон, поставив на стол объёмный кувшин с вином. — Народ в смятении и панике, никто ничего не знает, но стража на постах сменилась незнакомыми воинами. На доспехах изображён герб, но я пока не узнал, какому семейству он принадлежит.       Хисын погладил горлышко фарфорового кувшина и, не выдержав, откупорил его, чтобы с наслаждением вдохнуть аромат выдержанного алкоголя.       — Что ещё? — безразлично уточнил он и вдруг поморщился. — От тебя несёт омегой! Ты где был вообще?       Застигнутый врасплох Чжунсон рефлекторно поднёс рукав к носу и принюхался. Так как он был бетой, то не мог распознать тонкого шлейфа феромонов, однако для Хисына этого хватило, чтобы сжать ноздри пальцами и замахать на него.       — Убирайся отсюда и помойся хорошенько!       — Простите, господин, — парень смущённо отступил на шаг назад. — Я расспрашивал жителей и наверное случайно слишком долго контактировал с омегой.       — Не хочу ничего слышать, пошёл прочь! Просил же не появляться передо мной, если «случайно» с кем-то контактировал.       Чжунсон отбежал к порогу.       — Также я заметил, что все ворота дворца закрыты. Вероятно, внутри действительно что-то произошло, иначе Священный колокол не оповещал бы округу о смерти короля. Боюсь, что скоро мы узнаем и о смерти Его высочества наследного принца. На этом всё, я расскажу, если будут…       Тяжёлая чернильница врезалась в дверной косяк, и телохранитель поспешил исчезнуть. Хисын свободной рукой вытащил из ящика изящную керамическую чашку, засыпал благовоний и быстрыми движениями сформировал нехитрый узор. Когда запах жасмина перебил вонь феромонов, он с облегчением вдохнул полной грудью.       Давление неизвестности ощущалось даже в закрытом поместье на окраине столицы. Служанки ходили парами, перешёптываясь и пугливо дрожа от малейшего дуновения ветерка, стража у ворот хмуро следила за улицей, а управляющая Ёнсан постоянно крутила в пальцах чётки, молясь, чтобы беда обошла их.       А ночью по столице прошлись глашатаи, громко и торжественно объявляя о восшествии на престол законного наследника вероломно свергнутой двадцать пять лет назад династии Ян.       Ли Хисын мрачно стоял на террасе в тонком спальном халате, вглядываясь в далёкие неприступные стены дворца. Когда голоса стихли, он вернулся в покои. Длинные полы одеяний взметнулись в воздух и опали на деревянный пол, подхватывая редкие лепестки яблоневых цветов.       — Господин Ли! Господин! Стойте, куда вы уходите?       Ёнсан догнала его у ворот. Сменивший одежду Хисын махнул рукой, не оборачиваясь, отрывисто приказав страже не выпускать никого, пока обстановка не нормализуется. Двое телохранителей присоединились к нему быстрым шагом, ничего не спрашивая и держа рот на замке. Именно за эти качества они продержались так долго рядом со своенравным альфой.       Порт встретил их резким порывистым ветром.       Хисын нашёл корабль, на котором планировал покинуть столицу позже, и уже договорился с капитаном, куда они направятся. Несколько месяцев назад он наткнулся на забавную летопись странствий старого купца, путешествовавшего по морю зимой и летом. В нём говорилось, что далеко на севере существовала новая земля, населённая высокими светлокожими жителями, что умели выживать при низких температурах. Интерес к неизведанному подпитывал азарт, поэтому Хисын собрал команду таких же отчаянных мореплавателей и наметил дату отправки.       Сейчас он не собирался тревожить народ, подгоняя покинуть порт как можно скорее, однако сидеть в тёплом уютном гнёздышке было выше его сил.       Громада судна нависала тёмной тучей. Огни давно погашены ради экономии, внутри должны оставаться только дозорные. Хисын вскочил на деревянный трап и внезапно остановился.       Чжунсон и Чжундок насторожились, когда сверху послышались отчётливые шаги.       Высокий худощавый мужчина с закрытой нижней половиной лица появился у борта, равнодушно взирая на троицу. Грудь пересекала перевязь, рукоять меча же торчала за спиной. От незнакомца волнами исходила опасность, поэтому Хисын отступил на пристань и прищурился.       — Благодарю за содействие, — мягкий вежливый голос раздался следом, и мужчина посторонился, одновременно подавая руку, чтобы другой человек мог опереться на неё.       Это тоже был мужчина, одетый более торжественно, что абсолютно не подходило грязной обстановке порта. Светлая изящная ладонь выскользнула из длинного рукава чёрной мантии.       — Это… это ничего! Главное, что вы убедились — у нас нет ничего запрещённого на борту, я сам презираю контрабандистов и не имею с ними никаких дел!       Капитан, а третьим членом странной компании оказался он, торопливо поднял факел повыше, дабы осветить путь. Обильный пот сверкал на висках крепко сбитого моряка, борода нервно дёргалась в такт речи. Он заметил внизу Хисына и застыл.       — Я уверен в вашей честности, — кивнул молодой господин в чёрной вуали. Мастерски делая вид, что свидетелей вокруг нет, он вёл разговор только с капитаном и не смотрел по сторонам. — Также хочу предупредить, что в ближайшие дни инспекция посетит порт. Если у вас в планах намечается поездка, то прошу немного потерпеть, пока вам не обновят разрешение.       Новость не понравилась ни Хисыну, ни капитану корабля. Однако, последнему было нечем возразить. Попытка умаслить незнакомца закончилась предупреждающим жестом его стражника.       — Я-я понял, конечно-конечно, господин инспектор.       Молодой инспектор перешагнул борт и медленно спустился по трапу, наконец встретившись взглядом с молчаливым Хисыном у его подножия. По мере того, как дистанция между ними сокращалась, он сумел рассмотреть красивые зауженные к уголкам глаза, под одиноким светом факела казавшиеся непроницаемыми.       В походке, манере поведения и речи угадывалось знатное происхождение, выпестованное долгими годами под пристальным вниманием. Хисын однажды видел Её королевское величество на Осенней охоте и запомнил, с какой грацией и торжественностью она ступала по земле. Похожее наблюдалось в незнакомом королевском инспекторе.       Длинные ресницы легко опустились, подражая взмаху крыльев бабочки. Мужчина в вуали прошёл мимо с прямой спиной.       С восемнадцати лет Хисыну опротивели чужие запахи. Он не мог терпеть даже мимолётного следа, кривясь, как будто ему под нос сунули протухшее мясо. Он задерживал дыхание, прикрывался платком или рукавом, смотря, в каком обществе находился. Чжунсон и Чжундок привыкли таскать несколько ароматных мешочков, так как неясно в какой момент их господина поразят феромоны.       Заинтригованный сценой и позабывший о своей слабости, Хисын глубоко вдохнул горсть воздуха, шевельнувшегося за фигурой инспектора. Но никакого запаха не почуял. Почему-то его это задело.       — Господин Ли, — капитан спустился и вырвал его из оцепенения. — Что вы тут делаете так поздно?       Хисын стряхнул лишние мысли, усмехнувшись преображению мужчины. Перед представителем власти лебезил как червь, а с ним снова превратился в гордого сына морей.       — Подумал, что ты не откажешься разделить со мной чарку-другую, — не чураясь простой пропитанной потом одежды капитана, Хисын приобнял его за плечи и ловко развязал поясок, удерживающий кувшин вина. Не то вино, за которым охотился прошлой ночью, а более доступное по цене и возможностям.       Огрубевшее лицо мужчины засияло плутоватой улыбкой. На корабль они взошли, поддерживая друг друга и обмениваясь незамысловатыми шутками.       Некоторое время спустя Хисын лежал на лавке в рубке капитана, его голова непроизвольно дёргалась, когда он погружался в дрёму. Мощный храп сотрясал стены — капитан не ограничился одной бутылью и достал свои запасы алкоголя, к концу беседы уже едва шевеля языком. В итоге он вырубился прямо за столом, пуская отвратную лужу слюны на свою руку.       Две тени бесшумно проникли в комнату через щель двери и вытянулись перед своим полусонным господином. Хисын лениво пробормотал что-то, и Чжундок с Чжунсоном принялись сноровисто обыскивать каждый уголок рубки.       — Ничего подозрительного не вижу.       — Если они и договорились о чём-то, то соглашение было устным.       С протяжным зевком Хисын потянулся и встал, его походка была неровной, а глаза едва открыты. Троица покинула борт корабля, направляясь в сторону центральной улицы.       — Добудь мне дынных семечек, — Хисын устроился на веранде, откуда открывался вид на половину города за исключением дворца. Белых флагов по-прежнему не наблюдалось.       Прохладный ветер проникал сквозь слои одежды, вернув бодрость расслабленному телу. Хисын щёлкал семечки и периодически вздыхал, сетуя на чёртового наследника Ян, устроившего переворот в неподходящее время. Почему не дождался, пока он не окажется за тысячу миль? Вот же морока.       Кончина короля и восшествие на трон нового уже повлияли на уклад жизни столичных жителей. Хисын сплюнул шелуху и чуть не попал на голову какого-то бродяги. Бездомные, например, раньше не решались выходить на оживлённую дорогу, пусть даже ночью, так как стража крайне жёстко реагировала на них. Переломанные кости мигом заставляли нищих пожалеть и спрятаться на окраине.       А заведения, работающие после заката, ныне уныло слились с серым туманом. Никто не знал, чего ждать, а потому не смел высовывать нос наружу.       — Господин, я видел королевского инспектора у восточных врат. Во дворец впустили вереницу телег, гружённых чем-то непонятным, я не смог понять, чем именно.       Хисын покосился на Чжунсона, как всегда обхаживающего округу подобно бродячему псу.       — У тебя так много свободного времени? — он швырнул шелуху на парня. — Вот куда ты лезешь? — следующая горсть зацепилась за одежду воина. — А что инспектор? Откуда он вообще взялся так быстро при новой власти?       — Могу я изложить свои мысли? Ходили слухи о ревизоре, который скрывает своё лицо за маской. Он занимался расследованием крупной кражи средств с казны и казнил высокопоставленного чиновника, не довезя до столицы.       — И что в этом такого? У них есть все полномочия для немедленного вынесения приговора.       — Да, однако не каждый решается действовать так стремительно, когда имеет дело с дворянами.       Хисын стряхнул семечки на землю.       Настроение приподнялось после ночного променада, поэтому он отправился встречать рассвет на крышу излюбленного дома подальше от дворца, да поближе к морю. Похоже, весна потихоньку вступала в свои права, и сегодня температура воздуха обещала, что он не окоченеет от холода, как мог бы вчера.       — Что ж, поживём и увидим, к чему нас приведёт Его самонадеянное величество, — Хисын бросил ленивый взгляд на возвышающуюся башню со Священным колоколом, губы расползлись в насмешливой улыбке.       Хорошо, что он никогда не стремился реализовать амбиции почившего отца. Иначе сегодня не было бы никакой возможности спокойно распивать вино и наблюдать за копошением крыс в мусоре.       ***       На третий день после внезапно вспыхнувшего в ночи пожара и скоропалительной кончины предыдущего короля или, как теперь его именовали, захватчика, центральная площадь была заполнена встревоженным людом. С утра их согнали сюда без объяснения причины, заставляя недалёкие умы строить догадки одна другой страшнее.       О таинственном наследнике династии Ян никто ничего не знал ранее. После объявления на улицах дворец замолчал, о церемонии коронации словно забыли, а может новоиспечённый король посчитал её слишком неуместной в такое смутное время.       — Но почему армия бездействует? — перешёптывались в толпе.       — Тьфу, мы вроде по соседству живём, а ты не в курсе? Вчера генерал Чон вошёл во дворец, и после этого кто-то с печатью Тигра вышел и объявил роспуск!       — Какой ужас, остаётся надеяться, что генерал Мун успеет привести свою армию.       — На что ты надеешься?! Генерал Мун защищает границы от варваров! Если он явится в столицу, то на нас нападут с юга!       — Тише! Не кричите так громко!       Разговоры затихли, когда к помосту приблизился отряд стражников в доспехах с изображением распахнутой пасти дракона. Они волокли связанных, измученных пленников, чей внешний вид не отличался от каторжников. Кровь покрывала тряпьё, босые ноги изуродованы до такой степени, что они едва передвигали ими, а раны на лице не давали идентифицировать их личности.       Командир отряда приказал выставить их на обозрение и пропустил чиновника в синей мантии, который встал перед взволнованным народом. В руках он держал свиток.       — Внимание! Я зачитаю Указ короля, — зычно провозгласил чиновник, толпа тут же единым порывом опустилась на колени и поспешно прижалась лбом к земле. — Сим объявляю Юн Реуна, Ким Сокхиля, Ким Номина, Пак Джисока, О Сокгу, Нам Хеджина виновными в поддержке тирана-захватчика. Эти люди поспособствовали уничтожению вековых ценностей страны, годами обманывали народ, сеяли смуту, подзуживали к моральному разложению, ошибочно захватили высокие посты и обворовывали казну. За эти преступления они приговариваются к смертной казни путём обезглавливания. Семь нисходящих поколений и семь восходящих поколений их семей будут повешены в назидание, а имущество, земельное али денежное, возвращено в государственную собственность. Приговор привести в исполнение в час Змеи 20 апреля 147 года по старому летоисчислению!       Все вышеназванные были чиновниками первого высшего ранга и занимали важные позиции в правительстве! За двадцать пять лет относительного мира впервые собираются казнить столько уполномоченных лиц.       По сигналу преступников поставили на колени, а за ними выстроились палачи, держащие внушительные сабли. Чиновник махнул рукой, и головы с навеки застывшей гримасой покатились по помосту.       Матери закрывали глаза и уши детей, отворачиваясь от кровавого зрелища. Мужчины в ужасе отшатнулись. На площади воцарилась мёртвая тишина, а воздух заполнился смешанной, и от того зловонной, смесью феромонов бедствия альф и омег.       Но на этом всё не закончилось.       Чиновник в синей мантии вытащил другой Указ.       — Через семь дней состоится казнь Пак Чонсона, имевшего наглость посягнуть на титул наследного принца королевства. Изменника полагается четвертовать, привязав каждую конечность к хвосту лошади и пустить их в четырёх направлениях. Однако, принимая во внимание вклад в развитие государства и иные заслуги, Его величество дарует Пак Чонсону лёгкую смерть. Его жёны, наложницы и дети выпьют яд. Приговор будет исполнен 27 апреля 147 года в час Кролика.       Сердце Пак Сонхуна, притаившегося на улице, что вела к площади, пронзила толстая игла боли.