Слёзы

Когда Терри встречает Клаудию, не думает, что пропал. Думает, что нашёлся. Они оба болезненно отринутые, с корнем вырванные – чужими руками или своими – находят друг в друге что-то родное. Они принимают друг друга как есть. С неловкостями, мягким смехом, венками из лесных цветов и тайнами на дне души. Впрочем, последнее скорее относится к Клаудии, и Терри не торопит её с рассказом. Не перебивает, когда она всё-таки открывается. Не отворачивается. Подставляет лицо тьме, исходящей от неё. Которая, впрочем, кажется ему солнечным светом. Клаудия прорастает в нём нежными бутонами и острыми шипами. Это совершенно прекрасно и правильно, кто бы ни утверждал обратное. Это ведь так и задумано мирозданием, чтобы у лепестков всегда были шипы. Чтобы защитить и сберечь. В чём Терри мысленно клянётся Клаудии сотни и тысячи раз. Терри просто отдаёт ей всего себя, без остатка – а как иначе? Цветы-сердце на вытянутых руках – бери, всего бери, только бы с тобой. Но сейчас, когда они вдвоём стоят перед гигантским, могущественным звёздным эльфом, Терри чувствует только страх. Почти необъяснимый, неосязаемый – точно паутина, которую не разглядишь, пока не попадёшь в неё, не запутаешься по самую макушку. Сейчас словно что-то в нём ломается. Но почему? Почему не сломалось даже тогда, когда он лишил жизни другое существо? Эльфа. Но Клаудия выглядит почти счастливой. Даже со слезами на глазах от недавней душевной боли. Сейчас она кажется ему упавшей, заблудшей звездой. При ней Терри почти не плакал. Держался, глушил океан внутри – лишь для неё. Но почему именно сейчас по щеке скатывается одинокая слеза?...