Нежность

Мы разрисуем все заборы своими стихами

Достань, пожалуйста, краску из рюкзака

Нам ни к чему учителя — мы придумаем сами

Правила русского языка

...

Мы решили: дорога каждая минута

Мы валяем дурака, и пока впечатления — наша валюта

…

В этом мире даже на приключения

Поднимается цена, но она не имеет значения

Мы сказочно богаты, сказочно богаты

Сказочно богаты — ты и я

Эй, подожди, куда ты? Подожди, куда ты?

Подожди, куда ты, молодость моя?

Молодость моя?

Стрелка часов показывала половину первого ночи. Холод от входной двери заставлял покрыться мурашками. В дверь тарабанили настойчиво, норовя снести с петель несчастную. Щелчок замка и метал пролетает в считанных миллиметрах от лица нарушителя тишины. – Ты идиот? Время видел? Нормальные люди спят в это время, – Учиха отходит в сторону, пропуская незваного гостя. Ему уж точно не нужно приглашение он сам придет даже если не ждут. Узумаки врывается в квартиру гремя рюкзаком. Одет в какие-то тряпки с первого встречного бомжа, да и своим видом ничем не лучше полусонного Саске, только бодрее. Заваливается в «обитель зла», скидывая по пути рюкзак и нагло усаживается на стул, словно это квартира блондина. Но одно негласное правило он запомнил на всю жизнь - не садиться в уличных вещах на кровать. Метод прививания условного рефлекса был не самый этический, зато действенный. – Я даю тебе 10 минут на сборы и без лишних вопросов, – голубые глаза упираются в настенные часы, которые все так же показывали половину первого. Батарейку давно надо менять, а руки все никак не доходят. Брюнет все так же стоял в дверях, словно он здесь гость. Наверное он никогда не привыкнет к этому урагану, что постоянно нарушает его личные границы, врет, давно привык, ведь не хотел детонировать от лишнего движения в своей зоне и уничтожить нарушителя. Саске закатил глаза, закрывая за «гостем» дверь. Прошел на кухню, обогнув тело на стуле и нажал на кнопку чайника, что щелчком раздался в тишине. – Вали спать, Узумаки. Мне хватило после твоей прошлой авантюры, – брюнет сложил руки на груди, упираясь копчиком в столешницу. За прошлую выходку этих двоих, ну как двоих, Учиха лишь купился на провокации, они три месяца драили общую столовую. Кастрюли, столы, полы. И если Данзо не понравится выполненная работа, то начинается второй круг ада. Руки у обоих разъело от постоянного соприкосновения с бытовой химией, большего перца в ощущениях добавляло то, что перчаток им не давали и мелкие ссадины от тренировок щипало пуще прежнего. Три месяца боли, унижения, бесконечного кряхтения Учихи, о том зачем он только ввязался в это, и вот долгожданная свобода. Не прошло и трех недель, как этот идиот снова предлагает вляпаться в очередную историю. – Да в этот раз все будет по-другому просто тогда не повезло, – блондин перекрутился на стуле поворачиваясь лицом к собеседнику – Время тикает, Саске. В прошлый раз они закинули яйца за батарею. Это была середина зимы, разгар отопительного сезона, в штабе воняло жутко. Вытяжки не справлялись, а от открытых окон все были вынуждены ходить в куртках и все равно дышать прекрасными ароматами тухлых яиц. Потом их поймали и назначили девять кругов ада. Поймали на нелепой случайности, когда Наруто решил прекращать свою злую шутку и прихватил за собой Саске, чтобы убрать все яйца из батарей. Кто знал, что Данзо будет сидеть у себя в кабинете и выйдет на шум… – Я же сказал, что нет, – брюнет продолжал стоять на своем, хотя что-то внутри так и рвалось согласится с очередной глупой затеей, даже зная какой исход будет чуть позже. – А спорим, – голубые глаза заразились дьявольским огоньком, – что в этот раз нас не поймают – берет на слабо, вариант надежный, как швейцарские часы. Показать Узумаки, что Учиха был прав, но в то же время, быть втянутым в эту авантюру. И это работало. – Спорим. На желание, – Брюнет протягивает руку, сакомандник тоже не теряется и тянет в ответ. Пари заключено. Выйгревшего и проигравшего здесь не будет. Один исход для всех - наказание. И ведь каждый из них будет при своем мнении, что одержал победу, Наруто снова подбил Учиху. Учиха доказал, что прав, а по итогу им двоим опять придумают изощренное наказание. – У тебя ровно 5 минут, если не успеешь, побежишь без штанов, – блондин лишь повернулся на проходящего мимо Саске, стягивающего домашнюю футболку на ходу. – Да завались ты, – цокнув языком, Учиха швырнул свою футболку в лицо Узумаки. – Воняешь хуже собак Кибы. Ты моешься хотя бы? – скинув с себя элемент чужой одежды, выкрикнул блондин, откидывая подальше от себя злосчастную футболку. – Кто бы говорил, у меня ноги хотя бы не воняют.

***

Через 20 минут Саске уже плелся за блондином по знакомым закоулкам, короткими путями, которые показали прошлые кадеты. Перед выходом успели зацепиться, от чего задор выиграть спор все больше разгорался. Наруто с пеной у рта доказывал, что ноги у него не воняют, пока Учиха все больше подливал масла в огонь, играющий в голубых глазах. Сейчас же, как ни в чем не бывало, шли рука об руку под болтовню Узумаки, выруливая к главному корпусу. Черт его знает зачем, все равно инициатор будет тянуть до последнего, хоть и совершенно не в его стиле. Перекинув сначала рюкзак через забор, а следом и самого себя, блондин стоял за забором, выжидающе смотря на брюнета по ту сторону. Привычно цокнув языком и закатив глаза, он все же повторил действия сакомандника. – И на кой черт ты приволок нас сюда? – темные глаза прошлись по каждой трещинке в штукатурке высокого здания, что стало домом для обоих. Блондин лишь проигнорировал очередное бурчание из уст Учихи, доставая из рюкзака баллончик с краской и кидая в брюнета. Металлический шарик внутри приятно затрещал, а яркая краска приветливо распылялась на стенку. Саске все так же стоял в стороне, рассматривая кинутый ему баллончик. – Я никогда не понимал для чего ты это делаешь, – подойдя ближе к Наруто, чуть толкнув его плечом и становясь под бок, начиная акт вандализма, – я оправдываю это дефицитом внимания. – Мне же так важен психоанализ от самого Учиха Саске, спасибо, что снизошли до моей жалкой личности, – голос стал более громким, отчеканивал каждое слово, задел, явно задел. – Я ведь прав, иначе почему бесишься? – Нет, ты меня просто бесишь. Дефицит внимания? Да он сам себя слышит? Им тут и не пахнет. Это просто ребячество, а не попытка привлечь внимание. Наруто лишь прикусил щеку, продолжая выводить каракули. Разговаривать с Учихой не хотелось. Границы давно были размыты, оскорбления и кулаки по лицу не цепляли, так как эти слова. И блондин прекрасно знал, что связался с натасканной ищейкой, что прекрасно чувствовала его эмоции и цеплялась за них, вытягивая струны души раскаленными щипцами. Рисовали долго, молча, перекидываясь лишь парой фраз касаемо общего дела. Небо уже начинало светлеть, а на траве появлялась утренняя роса. Волосы двоих были перепачканы краской, как и вся одежда. На стене красовалось немного кривое граффити в оранжевых и фиолетовых тонах. Рядом с ним были разные каракули, оставленные на последнюю краску. Перелезли так же через забор. Сон медленно одолевал двоих, путь назад был дольше, шли не в обход, а спокойно разгуливая по улицам, пытаясь добраться до круглосуточного магазина. Наруто вечно щелкал последним баллончиком краски ярко-красного цвета. Продавшица в магазине смотрела свысока на двух перепачканных краской ребят, что под утро завалились в магазин, покупая лишь дешевые снеки и пачку сигарет. Сил идти хотя бы до лавочки уже не было, поэтому уселись прям на порожки магазина. Тишина раннего утра вводила в транс. Молчание между ними давило на Наруто. Обида уже давно прошла, но брюнет лишь из собственной гордости не заговорит первым. Он всегда был таким, что не нужно было находить тем для разговора, лишь бы не сидеть в тишине, а Наруто уже и привык к этой особенности. Саске лишь прикурил, распространяя по утренней свежести зловонный запах своих ментоловых сигарет. – Ты не думал о том чем будешь заниматься дальше? – тяжело вздыхая и облокачиваясь на руки. Странный вопрос, но именно его хотелось задать. – Ты знаешь ответ, – выдыхая дым ответил брюнет. – Точно… Итачи, – на губах расплылась усмешка – а после? – Не думал, Орочимару на опыты пойду, – Учиха лишь пожал плечами. Не задумывался. Пока первоначальная цель в виде старшего брата не была достигнута, даже не было смысла об этом думать. Какова вероятность его найти? Жив ли он вообще? – А ты? Думал? – вопрос был задан настолько бесстрастно, что казалось чисто ради приличия. – Останусь наверное, я всю жизнь здесь - это мой дом и я многое должен ему. – Голубые глаза смотрели в небо отражая в себе рассвет. Рука потянулась к сигарете вырывая её прям из губ сакомандника. – Я думал, ты следуешь философии Канта, а ты пессимист. – Иди ты, у меня хотя бы нет потерянного брата, которому я хочу отомстить. Домой пойдем мимо окон Хирузена, оставим подарок, – вставая с нагретого порожка и треся последним баллончиком краски, от чего по пустой улице прокатился металлический лязг. Философия Канта гласит, что мы никогда не сможем познать мир таким, какой он есть на самом деле. Всё, что мы видим, слышим и чувствуем — это лишь наше представление о реальности, но не сама реальность. А какая реальность сама по себе? Без призмы видения двух подростков, что никогда не видели семейного очага и росли в стенах военной базы, не имея возможность увидеть другую жизнь. На поступки людей влияют три вещи: страхи склонности и долг. Что держит этих двоих вместе? Страх одиночества? Долг перед друг другом? Склонности? Склонности к чему? К друг другу?

***

– Саске! – перед темными глазами замелькали женские пальцы, издавшие характерный щелчок. Парень сразу же перевел взгляд на Цунаде, отрываясь от окна. Из окон кабинета капитана штаба до сих пор было видно, оставленный пять лет назад подарок. Странная красная спираль, со временем потерявшая свою яркость и местами облезлая. Прикусив губу, Учиха посмотрел на папку перед собой. Собрана явно на скорую руку и придется ещё сортировать самому. Но на фоне двух других проблем эта казалась наименьшей. Удручала фамилия Учиха в этой папке и светловолосая обиженка. Ссадины и новые швы болели напоминая о недавней стычке. Антрацитовые глаза до сих пор смотрели на яркий пластик перед собой, словно пытаясь прожечь дыру. – Если это все, то я могу идти? Холодный ветер трепал смоляные волосы. Едкий дым приятно наполнял легкие. Увесистая папка покоилась в сумке. Акацуки. Насолившая всему государству, преступная организация. Неудивительно, что в стране где обычные лекарства находились в дефиците, появилась кучка головорезов. Но почему Итачи оказался в их списке? Утренняя прохлада заставляла легкую дрожь пробегать по телу. Почему старший Учиха устроил кровавую бойню в семейном районе? Дрожь усиливалась. Вопросы крутились в голове навязчивыми мухами. Убить. Прихлопнуть. Вытачивая из ненависти клетку, образованную колючей проволокой для собственной души, рождается новая ипостась любви - месть. И каждый день рождаются новые варианты, новые идеи смысла жизни. Ненависть выжигает изнутри, оставляя после себя лишь море пепла. Окурок был скинут в траву, а пальцы уже тянулись за новой. Наизусть выученные коридоры встречали приглушенным светом раннего утра. Так странно, но стены казались чужыми. Холодная металлическая обшивка лаборатории Орочимару стала роднее, да и младший Учиха давно стал чужим для стен штаба. Все смотрели на него как на призрака, словно его появление было новой загадкой человечества. Только вздохнули полной грудью от новости смерти Учиховского выродка, а теперь он как ни в чем не бывало ходит по коридорам. Плакали ли перед пустым гробом? Конечно нет, даже фотографию с черной ленточкой не поставили. Вторые похороны за двадцать лет жизни. Первый ажиотаж прошел после инцидента, но сейчас новая волна захватила штаб. Время идет, но одна истина остается всегда: Саске Учиха - кентервильское привидение. Узумаки. Личная болячка на коже. Какого хуя он вообще строит из себя обиженку? Не Саске приказал его заживо похоронить и отправить в змеиное логово, разрушая единственный вариант комбинации этих двоих. Отличный вариант, Хирузен, одного умертвить в глазах другого, а второму сказать, что тот отказался от него. Прекрасное завершение легендарного дуэта и команды №7. Странные ощущения накатывали обжигающей волной. Злость на все: на начальство, на дурацкую папку, на Узумаки. Свежие швы на лице отозвались тупой болью. Блондин времени зря не терял, удары стали четче, быстрее, а самое главное больнее. Это не тот Наруто, которого помнил брюнет. Белобрысая шмакодявка, устраивавшая пакости из собственной прихоти, в ответ на презрение от окружающих. Не тот дурак, что не сдал первую подготовку и был самым слабым из класса. Теперь он один из финтов «Анбу». Новая звезда и надежда и удар под дых для Саске. Только на одних мышцах далеко не уедешь, как был тупым, так им и остался. Как можно было поверить в смерть младшего Учихи? Да пусть горит синем пламенем этот чертов Узумаки со своими кулаками. Дверь подъезда податливо открылась, впуская Саске в объятия темноты. Красная спираль нарисованная под окнами Хирузена двумя подростками, стала незримым символом их дружбы, что под влиянием времени стала облезать и трескаться.