A little bit dramatic

Жизнь в общежитии безумно тяжела, особенно когда твой сосед по комнате — та ещё королева драмы. Минхо уже давно привык к такому нестандартному другу, которого было очень легко задеть или обидеть, или ещё чего похуже, и вообще он принимает всё слишком близко к сердцу. И порой это бесит. Например, в такие моменты, когда тот просто молча возвращается с пар и падает лицом в подушку, начиная плакать. Ли уже сотню раз спрашивал, что случилось, но тот не отвечает ни в какую. И это раздражает больше всего. Раз тебе так тяжело, почему бы не поделиться тем, что тебя тревожит со своим соседом, разве от этого не станет легче? Вообще, Джисон на всё реагирует слишком остро, будь то какая-либо шутка или новость. И это уже не удивляет, но иногда всё же выводит из себя. А особенно когда ты живёшь с ним на постоянной основе. Как бы то ни было, Минхо не может не признать, что ему вообще-то довольно давно симпатичен Хан, несмотря на все его недостатки. Как говорится, сердцу не прикажешь, так что Минхо не то чтобы против этого. Однако такая влюблённость несёт в себе немало хлопот. В один из вечеров Ли сидит за письменным столом, делая домашку на завтра, как вдруг в комнату влетает депрессивно-агрессивное месиво в капюшоне и падает на кровать, закрываясь импровизированной шторкой, абстрагируясь от внешнего мира. Ей-богу, ведёт себя как подросток в пубертатный период. Минхо понимает, что сейчас парня лучше не трогать, но он просто не может не удостовериться, что с Джисоном всё в порядке. Ли аккуратно отодвигает шторку, садясь на край кровати и наблюдая за лежащим на ней парнем, который будто бы даже не дышит. Минхо аккуратно поглаживает Хана по спине, в тайне зная, как ему это нравится. — Эй, что-то случилось? Ты как? – мягко спрашивает Ли, стягивая с друга капюшон. — Ужасно. Я хочу умереть, – неразборчиво бубнит в подушку Джисон. — Всё будет хорошо, – успокаивает его Минхо. — Я рядом, ты же знаешь? Ты можешь мне всё рассказать, – он выдаёт это уже на автомате, в глубине души зная, что Хан всё равно никогда ничего ему не скажет. Джисон резко разворачивается лицом к соседу и смотрит так жалобно, что Ли и сам уже готов заскулить. — Хён... Ты правда хочешь знать? – вдруг спрашивает Хан, выбивая старшего из колеи. Он наконец-то хочет поделиться своими проблемами?! Это, признаться, довольно неожиданно, ведь Джисон чаще всего просто отнекивается и держит всё в себе, как бы не было тяжело. — Конечно, Ханни, – отвечает Минхо, заправляя непослушную прядь младшего за ухо. — На самом деле, это всё так глупо, что я даже не хочу тебя напрягать... — Всё в порядке. Я тебя выслушаю, – прерывает его Ли, не давая тому усомниться в правильности своего решения. — В общем, я просто шёл по коридору универа во время перерыва и случайно подслушал разговор одногруппников... Минхо, они говорили обо мне... И это были не очень хорошие вещи, поэтому я расстроился, а когда они заметили, что я всё слышал, повторили то же самое мне в лицо. И это было даже в сто раз хуже, потому что я просто заплакал... Заплакал, Минхо! Посреди университета! На глазах у всего потока! – Джисон плачет снова, уткнувшись лицом в плечо старшего. Минхо внимательно слушает, обнимая младшего и похлопывая его по спине в качестве поддержки. — Ты... можешь сказать, что именно они говорили? Если тебе тяжело, то всё в порядке, мне просто нужно знать. Хан приподнимает свой зарёванный взгляд на старшего и несколько раз моргает. Слёзы мелкими струйками скатываются по его щекам, а Минхо готов прямо сейчас бежать бить морды тем придуркам, которые довели Джисона до такого состояния. Видеть его слёзы всегда тяжело. — Они сказали, что я такой же конченый, как моя мама... И что мне пора наведаться к психиатру, потому что я слишком эмоциональный, – сквозь всхлипы произносит Хан, цепляясь ладонями за футболку на спине Минхо и прижимаясь в объятиях ближе. Эти слова бьют старшего точно ножом по сердцу. Многие в университете знали не по наслышке, что мать Джисона психически нестабильна, потому что та на первом курсе пришла к сыну во время занятий и устроила сцену прямо в аудитории. Тогда пришлось сдавать её в лечебницу, из которой она так и не вышла из-за тяжёлого психического расстройства. Хан после того случая неделю не ходил на учёбу, потому что ему было безумно стыдно, хотя Минхо и пытался внушить, что это не его вина, и здесь нечего стыдиться. Тяжело представить, каково было Джисону слышать всё это от одногруппников. У Минхо же вся эта ситуация вызывает только ненависть к тем, кто посмел обижать его младшего. — Джисонни... – говорит он, приподнимая голову Хана за подбородок. — Мне так жаль, это просто ужасно... Глаза младшего застилают слёзы, нескончаемым потоком вытекающие из глаз. — Эй, ну всё, посмотри на меня, Джисон, – нежно говорит Минхо. — Скажи мне их имена, ладно? Я разберусь, всё в порядке. — Что? Не надо, Минхо... Пожалуйста, не лезь в это. — Джисон, я уже всё сказал, отказы не принимаю, – Ли прижимает его голову к своей груди, мягко теребя волосы в своих руках. Он дарит младшему лёгкий поцелуй в макушку и продолжает бесконечно думать о том, как же лучше поступить. В этот раз Минхо правда считает ситуацию серьёзной. Лучше бы все они держали язык за зубами, иначе в следующий раз Минхо все эти языки оторвёт к чертям собачьим и запихает им в глотку, чтобы те подавились. Услышь Хан подобные мысли старшего, его бы точно хватил сердечный приступ. Разузнав имена и внешность обидчиков, Ли во время занятий младшего поднимается на его этаж, выискивая в коридорах ту самую компанию друзей, что смеялись над ним. К счастью, долго искать не приходится, вот он уже видит в своём поле зрения тех самых людей и подходит ближе. Их всего четверо – две девушки, два парня, но они, очевидно, не представляют никакой угрозы для Минхо, это легко понять по тому, что оба парня по телосложению даже близко с ним не стоят. — Эй, это же вы Джисона оскорбляли при всех, не так ли? – с максимально серьёзным лицом спрашивает Ли. — Ты ещё кто такой? – хмыкает один из парней. — Тот самый Минхо, да? И тут Ли оказывается в ступоре. Откуда они его знают?! — Да, он самый, а что? – приподнимает бровь Минхо. — Всё понятно, это про тебя Джисон всем друзьям своим пиздел. Вы встречаетесь, да? – с ехидством спрашивает парень, пока остальные трое мерзко хихикают в сторонке. Они с Джисоном... Что?! — А что если и так? – достаточно уверенно для того, кто слышит о подобном впервые, спрашивает Минхо. — Всё понятно с вами, – усмехается парень. — Такой же гей, как и он, чёрт вас побери, – сплёвывает он, и это становится последней каплей. Минхо впечатывает его в стену под удивлённые вопли остальных друзей и тихо, но чётко говорит на ухо. — Я так понимаю, ты в этой компашке главарь, да? Судя по твоему чересчур длинному языку, это так. Поэтому слушай меня сейчас сюда внимательно, ещё хоть раз окажетесь в поле зрения Джисона, я тебе этот самый язык оторву плоскогубцами и в глотку запихну, пока ты будешь захлёбываться в собственной крови, я ясно выразился?! – не выдержав, рявкнул Ли, заставляя парня перед собой задрожать. Тот испуганно кивает. — Я п-понял, прости, мне жаль... Минхо неверяще усмехается, но отпускает его восвояси, и тот на негнущихся ногах плетётся к своим друзьям. — Смотри мне! Я словами не разбрасываюсь! – кричит Ли парню вслед, отчего тот ускоряет шаг и вместе с друзьями бежит прочь. Обернувшись, Минхо замечает, как в дверях аудитории стоит Джисон, который по-видимому всё это время находился здесь. Ли сам подходит к младшему. — Ты всё видел, да? Хан кивает. — Тогда ты должен понимать, что они больше к тебе не полезут. Как я и обещал, – улыбается Минхо. Джисон неожиданно кидается к нему в объятия, и это ощущается как что-то до ужаса комфортное и тёплое, прям как и сам Хан. — Спасибо, хён, – Джисон сжимает старшего ещё крепче, пока Ли вдыхает аромат его волос. Хан пахнет клубникой из-за своего шампуня, который всегда покупает, потому что привык к нему. Минхо знает этот запах наизусть, потому что привык к нему не меньше. Новая напасть подкрадывается незаметно. Пока Минхо в комнате размышляет над тем, что же такого Джисон рассказывал о нём своим друзьям, что потом это использовали против него же, в комнату в капюшоне и наушниках, так ещё и со скейтбордом в руках заявляется сам Хан. За время подготовки к экзаменам он совсем не спал, отчего сейчас он бледный как смерть, а под глазами пролегли круги. В этот раз Джисон безэмоционально садится на свою кровать и продолжает слушать музыку, уставившись в одну точку. Он будто совсем не двигается. Даже не моргает. — Что на этот раз? – интересуется Минхо. Но Хан не слышит из-за наушников. Ли приходится подойти и встать перед его лицом, после чего Джисон-таки обращает на него внимание и вынимает один наушник. — Что? – раздражённо спрашивает Хан. — Что случилось? — Ничего. Просто я чертовски устал и думаю над тем, что было бы классно просто вечно спать. — Это называется «смерть», – грустно усмехается Минхо, садясь рядом на кровати. — Но, да, я тоже не против вечного сна. — Тогда я хочу умереть, – вздыхает Хан, натягивая капюшон на глаза и сползая в лежачее положение. Конечно, он говорит это не всерьёз. Но Ли не может не заволноваться, слыша что-то подобное. Джисон так чертовски эмоционально уязвим, что порой за него становится страшно. — Так, – хмурится Минхо, — умирать пока рановато, лучше просто поспи. Сегодня ведь тебе домашку не надо делать? Джисон отрицательно качает головой и принимает удобное положение, вынимая наушники и медленно проваливаясь в сон. В честь окончания семестра в доме одного из самых состоятельных студентов проводится вечеринка, на которую приглашены все желающие. И Минхо был бы просто настоящим идиотом, если бы не пришёл. Именно поэтому он сейчас здесь танцует и пьёт до упаду. Алкоголь на него слабо действует, поэтому он особо не беспокоится, однако всё же не перебарщивает. На танцполе не протиснуться, настолько здесь много народу. Как хорошо, что Джисона здесь нет, он бы точно словил паническую атаку от такого количества людей на квадратный метр. Только Минхо об этом думает, как замечает в толпе знакомую макушку и непонимающе хмурится, а после, тут же спешит к ней. Он разворачивает парня за плечо и понимает, что это действительно Хан. Только вот, что он здесь забыл? — О, хён, привет, – заплетающимся языком говорит парень, уже по-видимому знатно подвыпивший. — Ты что здесь, чёрт возьми, делаешь?! – почти шипит Ли. — Э-э... А разве не видно? – Джисон поднимает бокал с какой-то бурдой над головой. — Пью. Минхо делает глубокий вдох, всеми силами стараясь не закатывать глаза. На него накатывает необъяснимая ярость. Он беспокоится за Хана, ведь тот сам на следующее утро обязательно пожалеет о таком количестве выпитого алкоголя, поэтому и пытается остановить. — О, да, я это вижу, – хмурится он. — Но ты же понимаешь, что тебе нельзя столько пить? Тебя же разнесёт, придурок. — О чём ты? Всё будет нормально, отстань, – Хан раздражённо скидывает руку соседа со своего плеча, выпивая остатки напитка. Минхо резко забирает из его рук бокал, ставя его на барную стойку, и тащит друга в сторону выхода, пока тот безуспешно пытается вырваться из чужой хватки. — Эй, прекрати, что ты творишь?! – брыкается младший, толкая всех на своём пути. — Джисон, мы сейчас же идём домой, – настаивает Ли, видя грозный взгляд напротив. — Ты мне мамка или кто? С чего бы мне тебя слушать? — Если я сейчас оставлю тебя здесь, то ты точно опозоришься, а потом опять будешь рыдать весь следующий день в комнате. — Что ты такое несёшь?! Почему это я опозорюсь?! – возмущается Хан, выдергивая свою руку из чужой. — Ты уже это делаешь. Пойдём. — Да что ты вечно лезешь ко мне?! – верещит Джисон так, что перекрикивает музыку, заставляя людей оборачиваться на них. — Шагу не даёшь ступить со своей заботой! Может она мне и не нужна вовсе, а?! — Джисон, прошу, пойдём, ты пьян, – пытается вразумить его Минхо, но тот стоит на своём. — Нет, послушай меня! Я устал от того, что ты постоянно лезешь в мои дела! Я не просил тебя заступаться за меня перед одногруппниками, я не просил тебя устраивать допросы каждый раз, когда мне плохо, ясно тебе?! Ты меня бесишь, – выпаливает на одном дыхании Хан, безжалостно выплёскивая ядовитые слова прямо в лицо старшему. Ли отстраняется и делает шаг назад, а затем второй. Глаза отчего-то начинает пощипывать, но в данной ситуации нельзя терять лицо. Джисону нельзя говорить что-то обидное, потому что он воспринимает всё слишком близко к сердцу. Но и сам Хан, кажется, иногда забывает, что у других людей тоже есть чувства, которые вообще-то можно ранить. Как, например, сейчас. Минхо может его понять, правда. Но слышать подобные слова от того, кому ты посвящаешь больше всего свободного времени, ужасно обидно. Ли редко плачет, но сейчас он готов разреветься на глазах у всей толпы, потому что это чертовски больно. Парень разворачивается и уходит в другую часть зала, выпивая несколько шотов залпом, лишь бы утихомирить разбушевавшееся сердце. Это не то чтобы сильно помогает, но немного расслабляет. Весь остальной вечер проходит смутно. Минхо помнит только то, как проиграл в карты и ему пришлось сосаться с каким-то придурком, а потом Ли ловит на себе взгляд Джисона, который всё также находился у барной стойки. Минхо просыпается с ноющей болью в голове. Он берёт телефон с прикроватной тумбочки и смотрит на время. Уже 12:43. Ли проспал кучу времени, но он и не собирается вставать сегодня с кровати, потому что чувствует себя так, словно его переехали танком, причём несколько раз. Минхо всё же пересиливает себя и встаёт с постели, тяжёлым шагом ступая на кухню, где наливает себе воду и запивает ей таблетку от похмелья. После этого он возвращается в комнату и только сейчас понимает, что Джисона здесь нет. И не факт, что он вообще возвращался. Конечно, Хан тот ещё бунтующий подросток, но он ещё никогда не уходил из общежития во время ссор, поэтому Ли немного волнуется. Он вдруг вспоминает вчерашние слова Джисона, и всё волнение мигом сходит на «нет». Ведь он сам виноват. Он сам оттолкнул Минхо и сказал, что тот его бесит. Вот пусть теперь сам со всем и разбирается. С этими мыслями Ли возвращается в кровать и засиживается в соцсетях до самого вечера. Около пяти часов слышится шорох открывающегося замка, и Минхо старается даже не смотреть в сторону выхода, когда в комнату заваливается потрёпанный Джисон. Он молча закрывает за собой дверь, так же молча берёт полотенце и сменную одежду и уходит в ванную. — Ну блеск, – усмехается Ли. — Он ещё со мной и не разговаривает. Придурок. Это я должен злиться, а не он! Хан занимает душевую дольше обычного, что на него не похоже. Он словно пытается всеми возможными способами не видеть старшего. Просто гениально, сам нагрубил, сам избегает. Когда младший всё же выходит, Минхо впихивается в ванную, даже не давая Джисону до конца выйти, за что получает раздражённое шипение, после чего захлопывает за собой дверь. Ли снимает с себя одежду, которая насквозь пропахла по́том, и включает воду, регулируя температуру и напор для комфортных условий. Он встаёт под душ и подставляется под тёплые струи, которые смывают с него всю усталость прошедшего дня. Вода не может смыть только одно – боль, которую испытывает сейчас Минхо. Он понимает, что не должен так сильно расстраиваться, ведь это скорее всего просто были типичные пьяные бредни Хана, и он на самом деле не имел ввиду ничего такого, но Минхо просто не может. Не после того, как совсем недавно признался самому себе, что ему до беспамятства нравится Джисон. А от любимого человека тяжело слышать что-то подобное. Ли и сам задерживается в этот раз под тёплыми струями, стекающими по его груди, но всё равно не торопится, когда выходит из душа и обматывает полотенце вокруг бедёр, ведь впопыхах всё-таки забыл пижаму в шкафу. Минхо выходит из душной ванной в одном полотенце и сразу идёт к шкафу, откуда достаёт свою полосатую пижаму с котами. Он лишь на один миг поворачивает голову в сторону соседа, и – о Боже мой – Минхо видит, как Джисон обводит всё его тело каким-то голодным взглядом, особенно задерживаясь на бёдрах. Ли гулко сглатывает, резко начиная нервничать. Чтобы не сгореть на месте со стыда он возвращается в ванную, снова с силой захлопывает дверь и прислоняется к ней затылком, делая глубокий вдох. — Дыши, Минхо, просто дыши, – шепчет он самому себе. — Это явно не то, о чём ты подумал. Джисону вообще на тебя плевать. Как бы глупо это не звучало, подобная мантра заставила парня немного прийти в себя и успокоиться. Успокоившись, Минхо переодевается в пижаму, бросая полотенце в корзину для белья, и выходит из ванной. В комнате уже темно, если не считать гирлянду над кроватью Ли, которая как-никак даёт хотя бы небольшое освещение. Кровать Джисона закрыта шторкой, поэтому непонятно, спит Хан или же нет. Минхо садится на кровать и ещё около часа листает ленту ТикТока, пока его самого не начинает клонить в сон. Тогда Ли выключает телефон, предварительно поставив будильник на десять утра, чтобы хоть завтра не проспать всё на свете и прогуляться по территории кампуса. После этого Минхо выключает гирлянду и принимает удобное положение, он ещё немного ворочается, после чего проваливается в сладкое забытье. Минхо просыпается от мелодии будильника, который, кажется, трезвонит уже минут пять. Он не торопится его отключать, всё ещё пытаясь окончательно проснуться и хотя бы понять, где он и кто он. — Выруби уже это дерьмо, – вдруг слышится чужой хрип с соседней кровати. — Ага, а ты заткни тогда свою хлеборезку, уж поверь, она выпускает из себя в два раза больше дерьма, – усмехается Минхо, всё же выключая будильник. Ли и сам удивляется, откуда в нём пробуждается такая дерзость. Должно быть, с утра пораньше и не такое ненароком можно ляпнуть. Джисон на соседней кровати тут же замолкает. Ладно. Возможно, это было слишком. Ли нехотя разлепляет глаза и принимает сидячее положение, понимая сейчас, что и сам был бы не прочь поспать ещё чуток, но тогда он с наибольшей вероятностью столкнётся с Ханом, если захочет позже выйти из дома, поэтому Минхо решает, что лучше свалит сейчас куда подальше, лишь бы не видеть лишний раз рожу этого придурка. Парень заваривает себе кофе, выпивая целый стакан, чтоб взбодриться, и начинает одеваться. Он не особо заморачивается над образом, ведь не собирается заходить куда-либо, если только в библиотеку, чтоб сделать там уроки и не откладывать на потом. Минхо решает, что библиотека – неплохая идея, ведь ему всё равно нечем заняться. Поэтому Ли складывает в рюкзак все необходимые учебники и тетради, а также пенал. Он чуть не забывает взять кошелёк, поэтому снова возвращается к столу, после чего уже направляется к выходу. — А ты... куда? – слышит вдруг он за спиной. — А тебе-то что? – отвечает резко Минхо и выходит из комнаты, громко хлопая дверью. Он понимает, что и сам ведёт себя как бушующий подросток, но с Ханом по-другому и невозможно. Как бы он не был зол, Ли всё равно всю дорогу думает о том, что, возможно, он повёл себя сегодня с Джисоном слишком резко. Но ведь Хан сам виноват! Он даже не извинился после того случая! Минхо доходит до библиотеки и проводит там целый день, сидя за горами домашнего задания. Он мысленно благодарит самого себя, что не отложил в этот раз всё на последний момент, иначе ему пришлось бы совсем туго. Ли делает перерыв на еду и туалет только два раза, после чего снова возвращается к работе. Пару раз он проверяет входящие на телефоне, но Джисон ничего не пишет. Может это и к лучшему. Минхо возвращается в общежитие только поздно вечером, после библиотеки прогулявшись ещё по территории кампуса в наушниках. Конечно же, Хан оказывается в комнате. Он сидит на своей кровати в ноутбуке и наушниках, видимо, в процессе создания нового трека. Но когда Ли заходит в комнату и начинает разбирать рюкзак, Джисон отвлекается от своего дела и просто наблюдает за соседом. Минхо ничего не говорит на этот счёт, но когда он уже собирается переодеваться, а Хан так и продолжает на него смотреть, это начинает немного напрягать. Поэтому Ли не выдерживает. — Так и будешь пялиться? – безэмоционально спрашивает Минхо, даже не развернувшись. Он сразу же чувствует чужое замешательство. — Я-я... Я и не пялюсь... – отвечает Джисон. — М-м, – фыркает старший и снимает с себя толстовку, а потом и футболку с джинсами, оставаясь в одних боксёрах. Он всем нутром чувствует на себе чужой взгляд, но упорно старается на это не реагировать и просто без слов надевает домашние клетчатые штаны с футболкой. — Ты за всеми так наблюдаешь, пока они переодеваются, да? – усмехается Минхо, пока идёт к своей кровати. — Я же сказал, что не смотрел! — За дурака меня держишь? – Ли поворачивает голову в сторону соседа и теперь пристально смотрит ему в глаза. — Нет, я... — Завались уже и возвращайся к своим песенкам, придурок, – Минхо падает на кровать, желая поскорее закончить это глупый диалог, но вдруг слышит тихий всхлип со стороны чужой кровати. — Серьёзно? Снова плачешь? Грубость вновь слетает с уст Минхо, и он тут же об этом жалеет. Видеть слёзы Джисона – самое болезненное чувство, которое Ли когда-либо испытывал. Старший скрывает беспокойство за маской раздражения, хоть и понимает, что это глупо. — Отвали, – сквозь слёзы произносит Хан. — Ладно, – спокойно отвечает Ли, возвращая свой взгляд к телефону. На самом же деле, в душе у него в этот момент совсем неспокойно. Чужие слёзы оставляют ожоги на сердце, но собственная, чёрт её дери, гордость не даёт просто так простить младшего. Минхо надевает наушники, лишь бы не слышать чужого плача и включает какой-то летсплей на недавно вышедшую игру. Спустя несколько подобных видео, они начинают уже надоедать, поэтому Ли откладывает наушники в сторону и удивляется. Всхлипы так и не прекратились, хотя прошёл уже где-то час. — Слышь, сколько можно уже реветь? – вздыхает Минхо, небрежно кидая в сторону чужой кровати пачку сухих салфеток. — А тебе-то какая разница? – хрипит Хан, вытирая покрасневшие глаза салфеткой. — Никакой. — Вот и отвали тогда. — Как скажешь, меня просто это бесит. Снова. Ли Минхо, что ты за идиот... — Ну тогда уходи, – бросает Джисон. — Э, а ты не офигел там случайно? – встаёт с кровати Минхо. — Это ведь ты у нас любитель шляться где попало. — Ты сам сегодня ушёл, разве нет? — Я был в библиотеке. А вот где ты был, это большой вопрос. — А это что-то меняет? – спрашивает Хан. — О, ну да, я ведь в библиотеке штаны просиживаю, пока ты на тусовках важными делами занимаешься, так что ли?! – уже не на шутку злится Минхо. — А сам-то будто позавчера на вечеринке не обжимался с каким-то парнем! — Это было единожды, а вот ты напиваешься уже не в первый раз, причём с весьма плачевными последствиями, – констатирует Ли. — На прошлой вечеринке никаких последствий не было, не ври! — Правда? А наша ссора это по-твоему сущий пустяк? Джисон молчит. Видимо, ему больше нечего сказать. Минхо возвращается на свою кровать, как вдруг слышит возобновившийся плач. — М-мне жаль... – заикается Хан, прикрывая ладонями глаза. От всего этого у старшего сжимается сердце. Джисон такой крохотный прямо сейчас плачет перед ним и извиняется. И как его вообще можно не простить после этого? — Минхо, я не хотел тогда говорить тебе этого, ты же знаешь... Просто иногда я несу бред и легко раздражаюсь... Но я правда не имел ввиду в тот вечер ничего плохого. И Ли больше не может сдерживаться. Он садится на чужую кровать и прижимает младшего к себе в объятия, поглаживая его по голове. — Ну всё-всё, – говорит Минхо. — Я не злюсь на тебя, просто тогда это меня немного задело. А ещё я тоже немного раздражительный придурок. — Я не хотел, хён... Честно-честно! – и как Ли может вообще злиться, когда такие глаза-бусинки прямо сейчас смотрят ему в душу. — Я верю, Джисон, – отвечает старший. — Я верю тебе. Они сидят так около часа, все в слезах и с открытыми нараспашку душами, пока оба не проваливаются в сон. Этой ночью чужие объятия согревают как никогда. Проходит неделя с этой их ссоры, и пока что всё идёт отлично. Они договорились рассказывать, если кого-то что-то будет беспокоить, чтобы впредь подобных конфликтов больше не возникало. Каникулы заканчиваются, и учебная рутина вновь окутывает с головой. Джисон снова плачет почти каждый день от большого наплыва домашки и такого же большого наплыва собственных мыслей, что он не сдаст экзамены. Минхо уже привык, но всё равно каждый раз успокаивает соседа, обещая, что всё он сдаст, и вообще он всех победит, нужно только верить в себя. Джисон каждый раз наивно верит, а на следующий день опять плачет по этой же причине. И так по накатанной. Тот одногруппник снова устраивает тусовку в пятницу вечером, на которую Минхо сейчас и собирается. Он надевает голубые джинсы, а сверху – чёрную майку и чёрную кожаную укороченную куртку. Потом Ли решает даже нанести немного макияжа и надевает серебряную цепочку. Выглядит он просто потрясающе. Джисон всё это время не замечает его, потому что полностью поглощён процессом создания новой мелодии. Но когда Минхо уже собирается уходить, Хан вдруг поднимает взгляд. — Ты куда? – спрашивает Джисон, попутно снимая наушники. — У Сынхуна опять вечеринка, мы с друзьями договорились сходить. — А... Понятно, – по лицу Хана было видно, что он расстроен. — А можно мне... с тобой? И тому, с каким взглядом Джисон это просит, просто невозможно сказать «нет». Никак. Ни за что. Именно поэтому Минхо не остаётся ничего, кроме как тяжело вздохнуть и смириться с собственным поражением. — Так и быть, только собирайся бегом. Хан радостно пищит и бежит к шкафу, чтобы найти что-то подходящее. Долго искать не приходится, и вот он уже стоит перед старшим в до ужаса облегающем полупрозрачном топе с рисунком неоновых огней ночного города и чёрных кожаным штанах на ремне. На шее его тоже висят две цепочки, а пальцы украшены разнообразными кольцами. И как бы Минхо не пытался, он не может оторвать взгляд от этого вида. — Я готов, идём? – спрашивает Джисон, чуть ли не подпрыгивая на месте от предвкушения. — Только чур не пить, понял? Я в этот раз не стану даже пытаться тебя увести, будешь позориться один, – грозит пальцем старший. — Да понял я, понял, – закатывает глаза младший, силком выталкивая хёна за дверь. — Обещаю, ни капли в рот. И Минхо с радостью бы пошутил над этой фразой, но Джисон слишком невинен для подобных шуточек, поэтому старший держит рот на замке. Спустя тридцать минут они уже входят в большой частный дом набитый кучей людей. Минхо, увидев компанию своих друзей, машет в качестве приветствия и вместе с Джисоном идёт к ним. — Мы тебя уже заждались, – улыбается Чан, переводя взгляд с Минхо на Хана. — А это?.. — Мой сосед по комнате – Хан Джисон, – представляет его Ли, видя мигом заискрившийся взгляд друзей. Дело в том, что именно им Минхо постоянно жаловался на всё, что происходило у них с Джисоном. И именно они первые узнали о том, что старшему нравится Хан. До безумия нравится. Джисон неуклюже приветствует новых знакомых, заметно нервничая, и Минхо клянётся, что чувствует, как младший жмётся ближе к нему. От этого на сердце разливается тепло. — Рады тебя видеть, Джисон! Мы очень много о тебе слышали, – на последнем предложении Сынмин ехидно улыбается, за что получает от Ли локтём в бок. — О, я тоже рад, – младший неловко усмехается. — Ладно, не хотите в картишки партейку сыграть? – предлагает Хёнджин. Все в унисон соглашаются, кроме Джисона, которому не остаётся ничего, кроме как наблюдать за игрой со стороны, ведь сам он ни разу в жизни даже в руки карты не брал. Постепенно Хан втягивается и начинает с интересом следить за каждым шагом игроков. Он замечает только то, что Минхо постоянно побеждает, из-за чего Джисона одолевает такая гордость, будто старший – его сын. — Ли Минхо, да сколько можно?! – Хёнджин в который раз проигрывает, оставаясь в дураках. — Что ж, дорогой, предлагаю играть по-крупному, – взгляд Минхо выражает что-то по-настоящему безумное, отчего кровь стынет в жилах. — Ну нет-нет-нет, ты же всё равно выиграешь, какой в этом смысл?! – возражает Хван. — Как хочешь, моё дело – предложить, – пожимает плечами Ли. — Окей, раз с картами покончено, может, выпьем? – предлагает Чан. Джисон беспомощно смотрит прямо в глаза Минхо, который сразу же это замечает. — Мы договаривались, – шепчет Ли, давая понять, что эти глазки больше на него не действуют. Хан тяжело вздыхает и показушно отворачивается, якобы обидевшись на старшего. — Я согласен на всё, что связано с алкоголем! – выкрикивает Хван. — Я в деле, – коротко отвечает Ким. — Я здесь посижу, – предупреждает Минхо, ловя на себе удивлённые взгляды друзей. — Э-э... Ладно, тебе взять что-то? – спрашивает у него Бан. — Возьмите то же, что и себе. Чан коротко кивает и вместе с Хёнджином и Сынммном уходит в сторону барной стойки. — Это нечестно, почему тебе можно пить, а мне нет? – как только все уходят, спрашивает Джисон. — Хм-м... Дай-ка подумать... Наверное потому что я не веду себя потом как полный идиот? — Эй, обидно вообще-то! — Ладно-ладно, ты можешь отпить у меня немного, идёт? Если ты переборщишь, то потом и сам знаешь, что будет. Джисон на это предложение довольно кивает и прислоняется к хёну на диванчике чуть ближе. Друзья возвращаются совсем скоро, передавая в руки Минхо Голубую лагуну. — А ничего получше не нашлось? – вздыхает Ли. — Сам же сказал брать тебе то же, что и себе! – шутливо возмущается Чан. — Ой, так и быть, выпью я вашу лагуну. Они сидят в кругу своей компании довольно долго, обсуждая всё подряд. Джисон иногда попивает коктейль из бокала хёна, а Хван так и норовит уснуть. — Вы ещё не видали, как Минхо на первом курсе за меня заступился, вот это я понимаю! Да, хён? – рассказывает Хёнджин, вспоминая случай, когда над ним подтрунивали одногруппники, и Ли тогда задал им жару. — Да брось, я не особо-то и заступался, – неловко смеётся Минхо, пока Хван кладёт свою голову ему на плечо. — Ой, да кому ты рассказываешь! Я сам помню, – кричит Хёнджин. — Вы ведёте себя прям как женатая парочка, – замечает Сынмин, попивая свой коктейль. — Да, иди сюда, дорогой, – говорит Хван и вытягивает губы трубочкой, немного придвигаясь к старшему. — Ещё чего?! – во всю смеётся Ли и отворачивается от назойливого друга. — Да ладно тебе, всего один поцелуйчик! — Хван Хёнджин, да ты пьяный уже, – отмечает Минхо, показывая на него пальцем. — Жесть, тебя реально унесло с одного бокала? Теряешь хватку, чувак. — Со мной всё отлично! – отнекивается Хёнджин. Чуть позже они идут в подвал дома, чтобы спеть парочку песен в караоке. Сначала они все вместе решают спеть Gangnam Style, и выходит очень даже неплохо, если не брать в расчёт то, что они в основном просто кричат, а не поют. После, Минхо и Джисон вдвоём исполняют Hype Boy, под громкие овации остальных. Потом Хёнджин с Минхо слишком душевно поют What Is Love?, настолько, что даже какой-то мужчина, проходя мимо них, начинает плакать. Ли несколько раз за вечер ловит на себе странные взгляды Джисона, но решает подумать об этом немного позже. Возможно, просто алкоголь даёт воображению разыграться, и это всё его выдумки. Наконец, они успокаиваются и решают, что на сегодня хватит. Все вызывают такси, быстро прощаются и разъезжаются по своим общагам. — Тебе понравилось сегодня? – спрашивает Минхо Джисона уже в машине. — М-м, – и это всё, что он получает в ответ, что, собственно говоря, довольно странно, ведь обычно Хан гораздо более разговорчив. Оставшийся путь они проезжают в абсолютной тишине, нарушаемой только музыкой, доносящейся мягким гулом из динамиков такси. Ладно. В последние дни Джисон стал до странного тихим, он делает то, что обычно от него не ожидаешь и теперь редко плачет, что тоже ему несвойственно. Минхо начинает думать, что младшего подменили, иначе как объяснить то, что человек вот так просто изменился за столь короткий срок? Хан реже разговаривает со старшим, не просит у него помощи, он вообще словно просто закрылся в себе. И это очень странно. Вот и сегодня, Ли возвращается в общежитие после прогулки с Хёнджином, а Джисон встречает его прямо у входной двери не давая пройти. — Где ты был? — Э-э... С Хёнджином гулял, – немного удивлённо отвечает Минхо, снимая куртку и ботинки. — Что делали? – Хан правда звучит очень навязчиво, хоть и не задаёт каких-то сверхъестественных вопросов. — А есть разница? – не понимает Ли. — Зачем тебе? — Просто интересно, – пожимает плечами младший. — Ну так чем вы занимались? — Ничем, просто болтали и всё, – вздыхает Минхо и, проходя в ванную, моет руки. — Понятно, а о чём болтали? Старший медленно поворачивается на Хана и угрюмо смотрит на него. — Джисон, к чему эти вопросы? Я обязан перед тобой отчитываться? Ты моя мама или кто? Младший заметно тушуется и возвращается к себе в кровать. — Не знаю, наверное, я просто чересчур любопытен. — Ага, – хмыкает Ли. В стенах университета происходит противоположное. Минхо во время перерыва общается с одногруппницей Хиджи, у которой решает спросить об итоговом групповом проекте. Девушка с радостью принимает приглашение работать с Ли в паре, ведь они оба учатся на «отлично», а значит, это послужит хорошим опытом для них обоих. — Тогда увидимся завтра. Пока, Минхо! – Хиджи машет ему рукой и уходит в противоположную сторону. — Пока, – кивает парень в ответ и разворачивается, чтобы пойти в столовую, как вдруг видит неподалёку Джисона, который явно не в очень хорошем настроении. Ли подходит к другу ближе и приветливо улыбается, дабы разрядить обстановку. — Привет, что ты здесь делаешь? У вас ведь вроде нет пар на этом этаже. — Ага, – невозмутимо произносит Хан. — Хотел вместе пообедать, но ты, я вижу, слишком занят, да? – он кивает головой в сторону только что ушедшей Хиджи. — Ты о чём? Я свободен, – в вопросе приподнимает бровь Минхо. — А та девушка, разве вы не были чем-то заняты? — О, нет, мы просто договорились делать вместе проект, так как это будет гораздо эффективнее и... – объясняет Ли, но его прерывают. — Ах, теперь это так называется, ну-ну. Старший моментально меняется в лице. Джисон, очевидно, намекает на то, что у Минхо с Хиджи намечается что-то большее, чем простая подготовка к проекту. И это всё безумно злит Ли. — Что ты имеешь ввиду, Джисон? – Минхо уже становится не до шуток, потому что он, кажется, понимает, к чему тот клонит. — А ты догадайся с трёх раз, – бросает Хан и уходит в сторону лестницы, скрываясь из виду. Он оставляет Ли наедине со своими мыслями, и Минхо не очень-то рад такой перспективе. — Придурок, – цедит сквозь зубы парень, со всей силы бросая свою тетрадь на пол. Остальные странно на него косятся, но оно и понятно – не каждый день встретишь тут психов, кидающихся тетрадями по экономике. Минхо возвращается в общежитие раньше Джисона и решает дождаться младшего, чтобы поговорить о том, что вообще сегодня произошло в стенах университета. Однако, планам Ли не суждено сбыться, потому что Хан так и не возвращается... Когда стрелки часов показывают уже двенадцать ночи, старший начинает бить тревогу. В первую очередь он, естественно, звонит самому Джисону, но тот, ожидаемо, не берёт трубку, заставляя Минхо разволноваться ещё сильнее. Тогда он решает позвонить единственному другу Хана – Феликсу. Парень набирает номер и про себя молится о том, чтобы младший действительно оказался у своего друга. Гудки эхом отдаются в голове, пока Минхо перебирает все возможные варианты, где может быть Джисон. — Алло, – раздаётся по ту сторону телефона басистым голосом. — Кто это? — Феликс? Это Минхо. — О, привет, хён, давненько не виделись, зачем звонишь? — Джисон у тебя? Он не вернулся в общежитие, и я больше не знаю, у кого ещё он может быть. Я переживаю, – быстро объясняет Ли, стараясь не выдавать своей нервозности, хотя он уверен, что её слышно даже через динамик телефона. — По правде говоря, он у меня, – шёпотом отвечает Феликс. — Джисон попросил не выдавать его, но я же знаю, как ты волнуешься... — О Боже, спасибо, Ликси, а то я уже здесь с ума схожу. — Эй, что у вас там стряслось вообще? Поссорились? — Я и сам не понял, он просто разозлился на что-то сегодня в универе, даже не объяснил толком, на что именно. Я как раз хотел поговорить с ним после пар, а он, как видишь, не очень-то горит желанием, – рассказывает Ли, пытаясь унять волнение, которое так и не ушло. Как-то непривычно, что Джисон ночует не в их комнате. — Ясно всё. Я попытаюсь поговорить с ним. Возможно, завтра он вернётся обратно, но пока он просто молчит, так что будет трудновато, – напоследок говорит Ликс. — Увидимся, хён! — Пока, – прощается Минхо и сбрасывает вызов, падая плашмя на кровать лицом вниз. — Хан Джисон, как же я тебя ненавижу! — кричит он, дрыгая ногами и колотя кулаками подушку. Этот крик тонет в ночной безграничной тишине, оставляя после себя лишь саднящее чувство на сердце парня. На следующий день Минхо видит Джисона в столовой и даже сталкивается с ним взглядом, пока уплетает жареный рис с кимчи. Ли специально продолжает буравить соседа глазами, чтобы тот хотя бы почувствовал вину за произошедшее, но Хан упорно пытается просто не замечать чужого взгляда на себе и продолжает трапезничать. Ли невольно вспоминает утренний диалог с Феликсом. Тогда парень сказал, что так и не смог ничего выпытать у Хана, из-за чего Минхо расстраивается до сих пор. Джисон даже лучшему другу не рассказывает, что творится у него в голове, а какому-то там соседу он и подавно ничего не скажет. Ли даже не надеется. Именно поэтому когда Хан возвращается этим вечером в общежитие, Минхо не заводит разговор. Он ничего не спрашивает, просто молча делает домашку, как и привык. — Как продвигается проект с той девчонкой? – ни с того, ни с сего подаёт голос Джисон впервые за вечер. — Пока нормально, – сухо отвечает Ли, параллельно делая конспект пройденной темы. — И какая тема проекта? – как бы ненавязчиво интересуется младший. — Проект по биологии «Влияние пестицидов на здоровье человека». — И как они влияют? — Слушай, – не выдерживает Минхо и поворачивается на кресле лицом к Джисону, — ты правда думаешь, что можешь делать вид, будто ничего не произошло, когда ты буквально наговорил мне вчера какого-то дерьма, а потом просто сбежал из общаги на всю ночь? Я, между прочим, волновался за тебя, придурок, хотел в полицию звонить, пока ты у Феликса своего штаны просиживал. Хан слушает все претензии с каменным лицом, никак на это не реагируя, что бесит старшего ещё больше. — Ты вообще в последнее время стал вести себя как полный кретин! – продолжает Ли. — Ты и раньше был сентиментальным придурком, а теперь стал просто невыносимым. — Ты закончил? – прерывает его Джисон, вызывая полнейшее недоумение со стороны Минхо. Он это сейчас всё стенке рассказывал, или что? Почему младший на это абсолютно не реагирует? — Раз так, теперь скажу я. Ты хоть знаешь, почему я так себя веду? Ты хоть знаешь, что я чувствую?! Конечно же нет, откуда тебе знать, когда ты вечно в учёбе или гуляешь со своим Хёнджином! — Откуда мне знать, что ты чувствуешь, если ты сам, блять, об этом никогда не говоришь! Или я по-твоему похож на гадалку?! Ты постоянно ноешь, но при этом только в единичных случаях рассказываешь о том, что вообще происходит, хотя я тебя ещё ни разу, мать твою, не осудил! – вклинивается Ли в порыве гнева. — Ты меня вообще не слушаешь, я говорю, что ты вечно носишься со своими друзьяшками, с Хёнджином, а потом и с какой-то девкой! А как же я?! А я для тебя кто?! Просто сосед?! – голос Джисона надрывается, а по щекам скатываются слёзы, обжигающие не только кожу лица, но и сердце старшего. Ведь это он довёл его до слёз. Но тут Минхо волной накрывает осознание. Джисон просто... Ревнует?! — Ты... – старший не знает, что сказать, не знает, прав ли он вообще, предполагая такое. — Ревнуешь?.. Глаза Хана вмиг расширяются, потому что он, видимо, только сейчас понял, что только что ляпнул. — Я... Я-я не... – младший яростно мотает головой, в попытке отрицать очевидное. — Джисон, ты серьёзно? – Ли закатывает глаза. То есть, все эти ссоры, которые высосали уйму энергии из старшего, были на почве глупой необоснованной ревности? Минхо готов сейчас рассмеяться как какой-то сумасшедший из фильмов, такими темпами у него точно скоро поедет крыша. — Ты такой дурак, – не выдержав, старший усмехается и притягивает младшего в крепкие объятия, перебирая пальцами чужие тёмные волосы. Раздражение сходит на «нет» от осознания всей абсурдности ситуации. Джисон слишком чувствителен, это знают все, так что это не новость, что и ревнует он тоже сильнее, чем среднестатистический человек. Только вот, Минхо почему-то раньше об этом не догадался. — Что? Но я же... — Ты же понимаешь, что ревновать меня к одногруппнице полный абсурд, потому что я гей? Хан резко поднимает выпученные глаза на хёна и заметно краснеет. — Откуда я мог знать, что ты гей, если ты об этом никогда не говорил? — Ладно, тут ты прав, – смеётся Ли, притягивая голову младшего обратно к себе. — А с Хёнджином у меня и подавно ничего не было и не будет, у него просто стиль общения такой. Мы друзья ещё со старшей школы, поэтому я уверен, что абсолютно точно ничего к нему не чувствую. — Я рад, – улыбается ему в грудь Джисон. — Но, Джисонни, получается, если ты ревнуешь, значит, я тебе нравлюсь?.. От этой мысли сердце старшего ускоряет ритм, срываясь на хаотичный стук. Не может быть... Минхо довольно долго живёт со своими чувствами, поэтому осознавать, что есть хоть малейшие шансы на взаимность, очень трудно. — М-м, – мычит Хан, — очень нравишься, хён... У Ли словно земля уходит из-под ног, когда он слышит это. Ещё год назад он всеми силами внушал себе, что это полный бред – влюбляться в соседа по комнате. — Я влюблён в тебя уже год, Джисон, – признаётся Минхо, сбрасывая, наконец, со своих плеч тяжёлую ношу. Слова слетают с губ столь же неожиданно для него самого, сколь неожиданно и для Хана. Младший резко выпутывается из чужих объятий и ошеломлённо смотрит на соседа. — Минхо, ты... что?! Целый год?! Почему ты не признался раньше?! Я убивался по тебе всего шесть месяцев, но уже готов был лезть на стену от собственных чувств. Старший неловко пожимает плечами. — Так вот что тебя всё это время тревожило... – понимает вдруг Минхо. — Прости, что накричал на тебя, я просто... запутался. Мне жаль, Джисонни. — Я тоже не лучше, – смеётся Хан. — И кстати, знаешь, если ты сейчас согласишься со мной встречаться, то помни, что ревность – моё второе имя. — Переживу как-нибудь, уж поверь, – хихикает ему в губы старший. Минхо нежно притягивает Джисона за подбородок ближе. Глаза младшего испуганно снуют туда-сюда, но затем он медленно расслабляется и привстаёт на носочки, ведь разница в росте у них ощутимая. Ли прикрывает глаза, и их губы наконец-то встречаются в таком желанном поцелуе. Хан мычит в чужие губы от неожиданности, но постепенно подхватывает ритм старшего и начинает отвечать. Юркий язык Минхо влезает в чужой рот, наводя там свои порядки и мягко, тщательно всё вылизывая. Пальцы старшего зарываются в волнистых волосах напротив и притягивают младшего ещё ближе. Обоих переполняют самые разные, но сильные эмоции, которые они пока не совсем понимают. Сердце Ли пускается в бешенный скач, когда он осознаёт, что целует, мать твою, самого Хан Джисона! Того, которого в последнее время так тяжело понять, того, кто испытывает все чувства в два раза сильнее обычных людей. Они медленно отрываются от чужих губ и приоткрывают глаза, внимательным взглядом изучая лица друг друга. И Минхо готов запищать прямо сейчас, ведь он просто не может оставить без внимания тот факт, насколько Джисон милый. Младший выглядит просто потрясающе: его губы немного покраснели после долгого поцелуя, волосы растрепались от чужих прикосновений, а глаза блестят так, словно смотрят на что-то поистине удивительное. — Так что ты там говорил насчёт встречаться? – с улыбкой спрашивает Ли, параллельно приглаживая растрепавшиеся волосы Хана ладонями. Тот беспрекословно подставляется под прикосновения и почти мурлычет, наполняя сердце старшего ещё большей нежностью. — С тобой я на всё согласен. — Ого, правда? – усмехается Джисон, обнимая старшего за талию. — Смотри, не пожалей потом о своих словах. — Я ещё никогда не жалел о собственных решениях, так что и в этот раз я уверен на все сто, не бойся. — Даже так? Что ж, мой принц с сияющих доспехах, я поверю тебе на слово, – улыбается младший, чмокая Минхо в уголок губ. — Эй, так не пойдёт! – возмущается Ли. — Это ненастоящий поцелуй, дай-ка покажу, как надо. Старший притягивает Джисона впритык к себе и целует по-настоящему, «как надо». Он плавно двигает губами, давая партнёру и себе насладиться вкусом чужих, и так же плавно отстраняется. — Видал? Вот так надо, – с гордостью заявляет старший, напоследок чмокая Хана в лоб. — Да ты прям романтик, я смотрю, – прижимаясь ближе к хёну и заваливая его на кровать, смеётся младший. — Воу, что ты творишь, не рановато? – хмыкает Минхо, заставляя румянец Джисона вспыхнуть на щеках. — О чём ты? – смущённо бьёт старшего в грудь Хан, после чего обнимает его и жмётся ближе к родному телу, позволяя обвить себя всеми конечностями. — Мы просто вот так полежим немножко, — заявляет младший, кладя свою голову на крепкую грудь старшего и обвивая его торс руками. В таком положении оба, забыв обо всём, крепко засыпают, ведь сейчас значение имеет только то, что теперь они вместе.

***

Проходит три месяца с момента начала их отношений. Джисон всё также чересчур эмоционален, но это не мешает им быть вместе. Да, порой случаются ссоры, срывы, но оба стараются держать себя в руках, поэтому до абсурдного не доходит. — Пока, Минхо, увидимся завтра! – кричит какая-то девушка с другого конца коридора, заставляя Хана сжать руки в кулаки. Какого чёрта около его парня опять ошивается какая-то «особа»? Джисон размашистым шагом доходит до старшего и резко разворачивает его за плечо. — Это кто такая? – скептично приподняв бровь, спрашивает он. — Боже, Джисонни, ты серьёзно? – закатывает глаза Минхо, но видя пытливый взгляд напротив, решает всё объяснить. — Это Ким Сонхи – моя однокурсница, нас с ней вместе поставили в один проект. — Ясно, – кивает Хан, немного успокоившись. — Ну прекрати, – тянет старший, тряся Джисона за руку. — Ты же мне доверяешь? Если я сказал, что я гей, значит так и есть. Если я сказал, что люблю только тебя, значит так и есть. — Да... Да, конечно я верю, просто ты ведь и сам знаешь, мне нужно сначала точно убедиться, – вздыхает Хан. Кажется, он и сам уже устаёт от собственной ревности, но что поделаешь, такие вот они чувства. — Хорошо, так ты убедишься? – Минхо коротко чмокает младшего в губы, на что тот удивлённо взвизгивает. — Ты что?! Мы же в университете! — Да плевать, – усмехается Ли, хватая Джисона за руку и ведя в сторону столовой. — Я просто хочу поцеловать своего любимого парня, мне нельзя что ли? — Ну даже не знаю... – наигранно тянет Хан, получая за это лёгкий шелбан. — Кстати, Хёнджин ведь теперь официально с Чанбином? — Да, а что? — А то, что все конкуренты теперь сметены, и я выиграл, – победно ухмыляется младший. — Никаких конкурентов и не было, Джисонни, ты всегда был единственным. И да, это я выиграл, причём выиграл настоящую ревнивую заносу в заднице, – толкает локтём в бок Джисона старший. — Сам такой, – показывает язык Хан, вынуждая Ли рассмеяться. — Я просто очень тебя люблю, мне жаль. — Я понимаю и не хочу, чтобы ты менялся. Просто оставайся таким же ревнивым засранцем, как и раньше, – говорит Минхо, за что получает небольшой подзатыльник. — О, признай, тебе ведь нравятся собственники, хён, – воркует Джисон. — М-м-м, возможно ты и прав... Но мне нравится только один собственник, – шёпотом говорит старший на ухо Хану, посылая по его телу сотни мурашек. — Это ты, Джисон. Они целуются на лестничном пролёте, уже абсолютно не заботясь о том, что их кто-то заметит. Теперь в их сознаниях есть только двое: до жути ревнивый любитель ломать комедию и его парень, готовый приструнить свою королеву драмы в любой момент.