Christmas tea

— Только не говори, что собираешься просрать весь праздник на своей подработке, — раздается из динамика. Чонгук выключает плиту и, спустив рукава домашней толстовки, хватается за ручки кастрюли, переставляя ее на обеденный стол. Открывает контейнер с кимчи, берет в руки палочки и, поежившись от холода, склоняется над сегодняшним ужином, вдыхая приятный аромат. — Мне заплатят больше, чем тебе за месяц работы в ресторане, — пытается еще раз донести до друга, который в сотый раз отговаривает его от этой идеи. — Это огромные бабки, черт возьми! — чуть ли не опрокидывает крышку от кастрюли, но вовремя перехватывает ее. — К тому же, родичи улетели на Чеджу, а брат собирается со своими противными дружками, — фыркает, вспоминая их последнюю встречу. Не сказать, что старший брат принял его с распростертыми объятиями, когда увидел Чонгука, обжимающегося с парнем со старших курсов на вечеринке в их университете, но… Ладно, они в ту ночь подрались, еще месяц не разговаривали, а после все-таки пришли к общему соглашению: Чонгук больше не целуется с парнями на его глазах, а Чонхо не лезет в его жизнь с поучительными советами. Вот только когда друзья брата узнали о том, что Чонгук из тех, кто любит, когда им долбятся в задницу, то начали его открыто презирать. Оскорблять, издеваться, пускать гнилые шуточки в его сторону и прочее по списку. Так что вариант посиделок с братом отменяется. Чонгуку и так хватило желчи от его окружения, больше он так подставляться не станет. — А Енхо? — Ты гонишь? — хмурится Чонгук, размешивая лапшу. — Это был секс на одну ночь. Причем довольно неплохой секс, стоит отметить. — Найди уже себе кого-нибудь, а, — ворчит Джин, в который раз за этот вечер недовольно цокая. — Сразу после тебя, — хмыкает и завершает звонок, представляя выражение лица друга, который ненавидит, когда Чонгук внезапно сбрасывает. (Но это у них обоюдно.) На самом деле Чонгук тоже не особо рад перспективе работать всю Рождественскую ночь, но у него, кажется, и правда нет никого, с кем он мог бы провести время вместе в этот праздник. Джин уезжает к родителям в деревню, а Намджун, как бы Чонгук его не любил, тот еще зануда. Уж лучше Чонгук будет разносить подарочки пятилетним занозам, чем выслушивать его очередные поэтически-политические планы на жизнь. Вообще подработка довольно интересная. Как считает Чонгук, ходить в костюме Санты и изображать из себя старого доброго деда гораздо интереснее, нежели пахать в том же отеле на ресепшене или разносить блюда в ресторанах. Хотя, честно признаться, иногда он настолько вживается в роль, что колени начинают болеть взаправду. И поясницу ломит, и голос начинает хрипеть от громкого «О-хо-хо», но это так, пустяки. Проверив свое объявление на сайте, Чонгук убеждается, что шести клиентов для него вполне достаточно, потому что отдохнуть и выпить в такой знаменательный день (а точнее ночь), вообще-то, тоже хочется. Домашнее вино от родителей Джина и вечно любимый «Home Alone» будут ждать его завтра после полуночи. Чонгук откладывает телефон подальше, решая сосредоточиться на еде, потому что та уже начинает остывать, как вдруг с сайта приходит новое уведомление. ХХХ: Добрый вечер, я хочу сделать заказ на два часа ночи — Да щас, — смахивает уведомление и принимается за рамен. Во-первых, он чертовски голоден, поэтому ответит (отказом) позже. А во-вторых, он не совсем придурок, чтобы в Рождество… ХХХ: Заплачу втрое больше Нет, ладно, деньги важнее. J. Jungkook: Добрый вечер, конечно. Напишите адрес и сообщите о предпочтениях ребенка, чтобы не прогадать с поздравлением. Также вы можете выбрать конкретный подарок, который нужно будет оставить в камере хранения на станции ***. Остальные правила и услуги подробно расписаны в объявлении. Если в три раза больше… Да это же джекпот! Чонгук наконец-то сменит свои старые аирподсы, господи боже! Нынешние работают совсем плохо и слишком быстро садятся. ХХХ: Есть один нюанс… ХХХ: Клиенту 27 лет, но ему всего лишь нужно будет передать подарок и поздравить с праздником. Вас это устраивает? — Чувак, ты заплатишь мне небесную сумму, думаешь, меня волнует возраст? — усмехается Чонгук, соглашаясь на предложение и ожидая от своего нового (и уж теперь точно последнего) заказчика более детальных подробностей. Пора уже сменить эти старые наушники.

***

— Ты сделал что?! — раздается в том самом наушнике, который пищит из-за низкой зарядки. — Я сделал вклад в будущее, — пыхтит Чонгук, складывая в рюкзак все необходимое. Костюм он решил надеть сразу, потому что перспектива натягивать этот дешевый и совершенно беспонтовый наряд Санта Клауса в подъездах у своих клиентов его вовсе не прельщает. А вот подарки, заранее купленные самими заказчиками, и эту ебучую бороду с красной шапкой он все-таки убирает в сумку. Еще бежит в спальню за красным мешком, чуть ли не забыв о нем, а после натягивает куртку и принимается завязывать шнурки на черных берцах. — Он же взрослый мужик! — Джин опять недоволен, но Чонгук уже не обращает на него никакого внимания. — Какой ему нахрен Санта Клаус?! — Нам до его возраста так-то тоже недолго осталось, — хмыкает Чонгук. — К тому же, я в свои двадцать три тоже бы не отказался от Рождественского представления и халявного подарочка. Ну это так, к слову. Вдруг ты решишь приятно удивить меня в эту ночь. — Обойдешься, — шикает на него Джин. — Ну вот и не ворчи. Чонгук еще пару минут слушает чужое недовольство, а потом сообщает, что ему уже пора выходить, и отключается. Выбирает плейлист с Рождественскими треками, поправляет приклеенные белые усы, пользуясь зеркалом в прихожей, и, пожелав самому себе удачи, наконец-то выходит. На улице снегопад. Ветра практически нет, но все равно подмораживает. Футболка под худи точно не была лишней, а вот от вторых носков он бы не отказался. Хотя, если так подумать, он же не на улице собирается перед детьми корчиться, верно? Скоро приедет по назначенному адресу и согреется. А пока Чонгук продолжит бездумно пролистывать посты в инстаграм, сидя на самом дальнем месте в вагоне метро. У всех жизнь кипит. Все покупают новые квартиры и строят свои собственные семьи. Чонгук бы им и позавидовал, вот только квартиру ему родители еще при поступлении предоставили, а с семьей… с ней все гораздо сложнее. Впервые Чонгук понял, что обречен, когда на свое совершеннолетие поцеловался с парнем из закусочной. Вообще, это было довольно неожиданно. Чонгук любил зависать там со школьными друзьями, а тот парень просто являлся внуком хозяйки заведения. Вот и пересеклись они как-то, сдружились, а потом по углам прятались, пьяные и молодые, жаждущие все в этой жизни попробовать. В любви даже друг другу клялись, когда провели несколько ночей в постели, правда… самое грустное в том, что Чонгуку-то действительно понравилось, он был не против пойти на что-то большее, а вот тот человек послал его далеко и надолго, стоило Чонгуку предложить ему жить вместе. Забавно, как большинство людей боятся ебаной ответственности. Позже Чонгук не раз пробовал встречаться с кем-то с универа. С одним он даже в течение целого года пробыл, но все закончилось слишком банально — блядской изменой (не со стороны Чонгука). А потом… все вышло на новый уровень. Осознав и приняв тот факт, что он на всю жизнь останется геем одиночкой, Чонгук просто начал искать себе партнеров на одну ночь. Все-таки оставаться без секса он не намерен. Когда в прошлом году Намджун спросил его, с кем бы он хотел прожить до конца своей жизни, Чонгук впервые задумался о том, что у него, так-то, совершенно нет каких-то завышенных ожиданий или того самого идеального типа для своего будущего парня. Ему просто нужен тот, кто любил бы его в той же степени, в которой обычно привык отдаваться сам Чонгук. Ну и симпатичного, желательно. А возраст, определенные характеристики и какие-то личностные черты его не так уж и волнуют (хотя все в пределах разумного, конечно). И все же… Несмотря на то, что ему, как представителю нетрадиционной ориентации, сложно будет найти себе парня (мужа!), он все равно боится остаться один. Он редко себе в этом признается, еще реже с кем-то это обсуждает, но глубоко в душе переживает, когда понимает, что по итогу может никогда и никого для себя не найти. Поэтому Чонгук продолжает пролистывать счастливых парочек в инсте и тяжело вздыхает, чувствуя, что его настроение медленно, но верно идет ко дну. Еще и чертовы наушники садятся. И ноги мерзнут в тонких носках. К черту. Он подъезжает к нужной станции и доходит до указанного в сообщении адреса. Стучится в двери, заранее вытаскивая подарок, и с улыбкой входит в дом, где ребенок беззаботно радуется празднику, а родители делают все возможное для его счастья. Настоящая семья. У Чонгука вот уже не так. У Чонгука строгий отец, который не смог принять его ориентацию, и мать, которая вечно боится высказываться своему мужу из-за его сложного характера. Но не смотря на это, у Чонгука и его брата было действительно хорошее детство. Не важно, насколько испортились их отношения сейчас (хотя они все равно продолжают изредка видеться), Чонгук им за все благодарен. Чонгук, насколько ему позволяют его актерские способности, хватается рукой за накладной живот и громко смеется, вручая мальчику его подарок. Угощается печеньем и, пожелав хорошего времяпровождения, едет по следующему адресу. Уже на третьем ребенке понимает, что чертовски устал, а дурацкие усы с бородой жутко колются, вызывая легкое раздражение. Но настоящую злость он испытывает на предпоследнем заказчике, который просит Чонгука станцевать и спеть ради своей принцесски (она в прямом смысле с короной на голове). В его услуги это не входит, но чтобы не портить всем настроение, он делает пару неловких движений и хватается за сердце, намекая, что старость — не радость, и у его тела нет возможности плясать в таком состоянии (ради вредной десятилетки!). На часах половина второго, а он только выходит из многоэтажного здания, стирая со лба выступивший пот. Наушники. Он купит себе чертовы наушники! Нужно держать это в голове, чтобы не сорваться домой. Ради последнего человека Чонгук решает поехать на такси, потому что от накладного живота и не менее тяжелого рюкзака у него уже начинает болеть поясница. Усаживаясь на заднем сидении, он снимает с себя бесячую шапку и расстегивает куртку, опрокидывая голову на спинку сиденья и прикрывая глаза. Чуть поразмышляв, отдирает дебильные усы, решая, что это не особо повлияет на восприятие двадцати семилетнего мужчины. Доехав до последней на сегодня точки вызова, Чонгук протяжно зевает и шагает вперед, помня о просьбе заказчика. Странная она, конечно, но сумма, которую ему переведут уже на утро, является хорошей мотивацией. И даже вселенская усталость куда-то улетучивается, стоит дойти до главных ворот. — Это че за театр?! Перед ним частный дом. Большой (двухэтажный), белый и в античном стиле, хотя в целом, — довольно новый и современный. Выглядит аккуратно, Чонгук бы даже сказал, — мило. Правда, двор какой-то пустой: на не отчищенном от снега газоне всего лишь две лавочки, по обе стороны от центральной дорожки. Будь это его собственный дом, он поставил бы гномов или фламинго. Чонгук подходит к калитке и вводит шестизначный код, присланный ему вчерашним заказчиком. Старается не создавать лишнего шума и незаметно пробегает к главным дверям, начиная осознавать, что ему это, вообще-то, даже нравится! Не сказать, что он с детства мечтал стать преступником, но сотворить что-то незаконное, — однозначно да. А вламываться в чужой дом (хоть и по просьбе заказчика) — не то, что сделал бы законопослушный гражданин. У Чонгука дыхание сбивается, когда он касается ручки и аккуратно опускает ее вниз. Уже предвкушает, как пробирается внутрь и издает коронное «О-хо-хо», но вот не задача. Дверь оказывается закрытой, хотя уважаемый ХХХ утверждал, что та несомненно будет открыта. Неужели наеб?.. Чонгук пробует еще раз, но та ни в какую не хочет открываться, поэтому он решает найти другой вариант проникновения (благо пока что — не со взломом). Проходит на задний двор, осматривается, но другой двери так и не находит. Уже думает над тем, чтобы обматерить заказчика и зайти в дом как полагается обычному гостю, но в голову приходит одна безумная мысль. Как правило, такие начинаются с «а что, если…». Так вот а что, если забраться на второй этаж и пройти через дверцу балкона, откуда виднеется тусклый свет?.. Ну нет… Он не станет… Это ведь опасно! Да и сверху тоже может быть закрыто… — Блять. Никогда еще он так не рисковал ради блядских наушников. Затянув лямки рюкзака потуже, Чонгук подходит к крыльцу, и, ухватившись за опорный столб, залазит на балюстраду, медленно поднимаясь во весь рост. Смотрит вверх, туда же тянет руки, и с досадой осознает, что еле достает. Думает еще пару секунд, а потом, молясь за свои подростковые годы, в которые у него была отличная физическая подготовка, приседает и делает прыжок, после которого сразу цепляется ладонями за ограждение. Судорожно выдыхает и подтягивается выше, сразу же упираясь ногой в чертовы перила. Еще пару секунд тратит на то, чтобы залезть полностью, и, очутившись на втором этаже, оседает на заснеженную плиту, в тысячный раз благодаря себя за то, что не свалился. Стоит упомянуть об этом заказчику. Это же ХХХ просил Чонгука сделать сюрприз и тихо пробраться в дом; именно он сказал, что двери будут открыты. Так вдруг после всей этой дичи над Чонгуком сжалятся и подкинут чаевых? Ну, там… за полученный стресс, что ли. Чонгук встает и на ватных ногах плетется к стеклянным дверцам, уже не заботясь о своей скрытности. Хватается за край, тянет в сторону и, вуаля, та бесшумно открывается. Надо же. Нужно будет сказать хозяину квартиры, чтобы тот закрывался, а то если даже Чонгук смог проникнуть в его дом, не имея при этом никаких профессиональных знаний и особых физических навыков, то и обычный вор сможет. Чонгук осматривает дорогую на вид спальню, еле слышно присвистывая, и, перед тем как пройти внутрь, снимает с себя обувь, оставляя ее на балконе (все-таки нужно быть воспитанным и не загрязнять чужую хату). Делает шаг вперед, еще один и… чувствует сильную хватку, резкую боль на затылке и что-то холодное, упирающееся чуть ниже его правой скулы. Секундами спустя до него доходит, что именно. — Кто ты? — раздается низкий голос у самого уха. Бля-я-ять. Чонгука просили появиться внезапно. Не так, чтобы сердце в пятки ушло, но однозначно так, чтобы запомнилось надолго. Вот только где-то он знатно проебался, и теперь никогда не забудет, как в Рождественскую ночь к нему подставили дуло пистолета. — Меня… — голос дрожит. — Я с… с подарком, — сжимает губы и гулко сглатывает, молясь, чтобы мужчина напротив не нажал на курок. — Я Санта Клаус… — Глаза предательски щиплет и Чонгук не может поверить, что эти минуты могут оказаться последними в его жизни. Он смотрит в потолок и часто моргает, чтобы не расплакаться, проклиная все и всех в этом мире. Неужели так все и закончится? Неужели он не вернется домой, не выпьет домашнего вина от Джина и не посмотрит серию любимых новогодних фильмов? Неужто он больше никогда не влюбится, не найдет счастье всей своей жизни и не станет любимым? Друзья, семья, учеба… всему пришел конец? Не так он хотел закончить этот год. — Какого… — мужчина хмурится, что-то обдумывает и, недовольно вздохнув, отходит назад, убирая ствол под ремень на черных узких джинсах. Трет виски, показывая усталость, и поднимает взгляд на Чонгука, который все еще не двигается. — Тебя Юнги подослал? — Я… я не знаю… мне вас заказали… и… и я просто… — не знает, куда деться, но когда опускает взгляд на мужчину напротив, теряется, потому что опасным он вообще не выглядит. Страшна лишь та штука у него за поясом. — Вы полицейский?.. — Типо того, — безрадостно хмыкает тот. Верно. Если бы этот человек не был копом, то и самого Чонгука здесь бы уже не было, так?.. Черт возьми, какой придурок попросил его проникнуть в чужой дом, чтобы устроить сюрприз копу? Нет, он точно потребует компенсацию за все потраченные нервы! — Я вам подарок принес, — шмыгает носом, потому что только пришел с холода, и потому что недавно чуть ли не распрощался с жизнью (читай как: чуть не разревелся в голос). Чонгук дрожащими руками достает из сумки последнюю коробочку и протягивает мужчине, который принимает ее без особого энтузиазма. — Не откроете? — Чонгук хмуро наблюдает за тем, как ту оставляют на столе, даже не уделив ей должного внимания. — Я знаю, что там. — А… — Чонгук чешет затылок и спускается ладонью к шее, потирая место, которого касалась холодная сталь. Все-таки это было… страшно. Очень. Даже забираясь на второй этаж он был более спокоен за свою жизнь, чем секундами ранее. — Ты… — мужчина замечает чужие действия. — Вы извините, что так вышло, — снова вздыхает, встречаясь с Чонгуком взглядом. — Издержки профессии, — пожимает плечами, начиная разглядывать прикид Чонгука. А у него что? Слетевшая на шею белая борода, уже надоевшее искусственное пузо, и в целом помятый вид, граничащий с неряшливостью. Но Чонгук обычно не такой. Обычно он хорошо собран и даже в костюме Санты выглядит прилично. Просто… как и говорилось ранее, он слегка проебался, и на данный момент хочет просто исчезнуть. Только вот мужчина его внимательно изучает, и если бы Чонгук стоял перед ним в том, в чем привыкли его видеть другие, то тот бы заметил его темные, слегка вьющиеся волосы, которые собраны в хвостик прозрачной резинкой; пирсинг на губе, который делает его еще сексуальнее; и правую руку, забитую уже выцветшими татуировками, не имеющими серьезного значения. Чонгук себе нравится практически всегда. У него нет серьезных проблем с самооценкой, может, лишь какие-нибудь мелкие загоны. И тем не менее, сейчас он предпочел бы скрыться, чтобы его не разглядывали с таким… интересом? Хотя с другой стороны, это его шанс взглянуть на мужчину уже без угрозы для собственной жизни. Уже почти в полном спокойствии, более осознанно. Взглянуть и понять, что для двадцати семи лет тот выглядит очень молодо; что довольно высокого роста (как и сам Чонгук), и что под тканью черной водолазки виднеются крепкие мышцы, силой которых его чуть ли не задушили минутами ранее. А еще у хозяина дома довольно приятная внешность: золотистый блонд с темными корнями; пронзительный взгляд, который кажется немного сердитым; прямой нос, губы темного оттенка и острые скулы. Чонгуку нравится. Но что-то его мысли пошли куда-то не туда. — Не хотите… персикового чая? А вот это было неожиданно. Но, признаться честно, очень приятно. — Хотя вы наверняка заняты или вас ждут дома… — мужчина закусывает губу и хмурится, над чем-то задумываясь. Даже если это просто для того, чтобы загладить свою вину, Чонгуку приятно. — Хочу, — выпаливает, не подумав. Придурок… Какой же Чонгук придурок! Его дома так-то вино ждет! И фильмы! И крепкий сон, и удобная домашняя одежда вместо этих красных штанов с шубкой. А он так быстро соглашается на сраный чай! Еще и с полицейским! Зашибись. Но ведь так лучше, чем одному, верно?.. Мужчина поднимает на него взгляд и смотрит долго, будто все понимает. Понимает, что Чонгука в эту ночь тоже никто не ждет, что одиночество — это, на самом деле, не такая уж и редкость. И что не всегда от тебя зависит то, где и с кем тебе придется проводить время в Рождественскую ночь. Поэтому и кивает, приглашая спуститься на первый этаж. Чонгук, взяв с собой берцы, идет за ним, разглядывая широкую спину, обтянутую тонкой тканью, и стройную талию, где под ремнем торчит пистолетная рукоять. Принюхивается к его одеколону, слегка наклоняя голову вперед, и прикрывает глаза. Приятный запах. Чонгуку снова нравится. — Вы… — тот резко оборачивается, стоит им оказаться на кухне, и Чонгук непроизвольно отходит назад, хотя не сказать, что они стояли близко. — Как вас зовут? — Чон Чонгук, — растерянно смотрит на протянутую ладонь, но все равно пожимает ее. — Я Ким Тэхен, — без тени улыбки, но не враждебно. Скорее все также устало, сонливо, но дружелюбно. Что ж. Вот и познакомились. Пока хозяин дома ставит чайник и берет с верхних полок две прозрачные кружки, Чонгук относит в коридор берцы и снимает с себя куртку, вешая в прихожей. Недолго подумав, избавляется и от красной шубки с дурацким пузом, оставаясь в одной черной футболке сверху. Бороду и шапку тоже убирает подальше, облегченно выдыхая, а вот штаны решает оставить, ибо под ними только короткие спальные шорты. Вернувшись на кухню, Чонгук садится за стол и, развернувшись боком, начинает рассматривать все вокруг: сверху серые навесные шкафы, чуть ниже — плита с раковиной, а ближе к коридору размещен холодильник. В гостиной, ничем не отделенной от кухни, стоит длинный собранный диван, перед ним — небольшой телевизор, а на стенах прикреплены полки с растениями. Еще в углу он замечает небольшой журнальный столик, а под ним — связку книг. На вид очень старых и пожелтевших, что не вяжется с дизайном дома, но почему-то подходящих самому хозяину. По ощущениям. Хотя Чонгук бы приобрел для них небольшой книжный шкаф. В целом, здесь довольно мило и уютно. Не так, как дома, но… есть тут особая атмосфера. И создана она здесь вовсе не из-за чистоты и порядка или удачной планировки, а из-за человека. Того самого, который заваривает ему чай. — Сахар? — оборачивается мужчина, на что Чонгук крутит головой, слегка поморщившись. В следующую же секунду перед ним ставят кружку неразбавленного чая и коробку печенья с корицей (он определяет это по запаху), располагаясь напротив. Чонгук тихо благодарит и отпивает персиковое чудо, — так он назвал чертовски вкусный чай, который, несомненно, войдет в тройку его любимых вкусов. Вообще, Чонгук любитель почаевничать. У него даже своя коллекция чаев и чайных напитков, которой уделено целых три метровых полки на кухне. Может, поэтому он согласился на чай? — Почему вы не празднуете с семьей? — Чонгук первым разбивает неловкую тишину между ними, угощаясь печеньем (тоже чертовски вкусным). — Потому что у меня ее нет. Чонгук перестает жевать и поднимает сочувствующий взгляд на мужчину, прося прощения за свой вопрос. Нет, ну вот кто потянул его за язык?.. — А друзья? — прилетает следом. Друзья же у него должны быть, верно? Тот же самый ХХХ, которого, скорее всего, зовут Юнги. Но вместо ответа Тэхен резко поднимает на него свой привычный взгляд и молча наблюдает за Чонгуком, который уже пожалел о том, что вообще открыл свой рот. — Извините, я слишком любопытный, — Чонгук давит из себя улыбку и тянется к кружке, пытаясь скрыться за ней. Правильно как-то говорил Джин: не знаешь с чего начать, начни с тишины, а потом кто-нибудь продолжит. Но это же Чонгук! Он не может молча. С детства не затыкался, а тут чай с серьезным дядькой пьет, надо же как-то сменить обстановку на более дружескую, ну. Хотя до друзей им явно далеко… — Расскажите лучше о себе, — тот самый грозный Тэхен хмыкает и, сложив руки на груди, откидывается на спинку стула, показывая, что готов слушать. А Чонгуку точно есть, чем поделиться. И, как правило, с незнакомцами это сделать гораздо проще, чем с друзьями. По крайней мере для Чонгука. — Родители улетели на Чеджу, к родственникам, и… — поджимает губы, — отец сказал оставаться дома, чтобы не позорить их, — опускает голову, над чем-то задумываясь. — Друзья в этом году решили справлять Рождество с семьей, потому что в прошлый раз я тоже остался один и мы отпраздновали вместе. А с братом я не в самых хороших отношениях, — усмехается, понимая, что наверняка сейчас выглядит жалко. Нужно исправляться. — Знаете, одному слишком скучно, — щурится, пытаясь улыбнуться как можно искреннее, — поэтому я решил подработать Сантой в эту ночь. За одного клиента, кстати, платят как за две смены в обычном ресторане! Я как раз хотел купить новые наушники на Рождество, а то старые уже давно подводят, — кусает губы, недовольно хмурясь. — Но если когда-нибудь захотите побыть Сантой на ночь, то знайте, — встречается с Тэхеном взглядом, — дети те еще дьяволы, — смотрит серьезно, но Тэхен почему-то улыбается. И ему очень идет. — Сколько клиентов у вас было? — склоняет голову набок и продолжает открыто пялиться на Чонгука, который этого совсем не замечает, потому что слишком увлечен своим рассказом. — Как я понял, я последний? Чонгук кивает и принимается рассказывать Тэхену обо всем. О том, как его заставляли танцевать, когда в его обязанности это не входит, и как он из этого выкрутился. О девочке, подарившей ему рисунок Санта Клауса, который он бережно убрал в карман своей сумки, потому что посчитал милым. Потом вспоминает очаровательного шпица, который накинулся на него с не менее очаровательным тявканьем, а потом о таксисте, который чуть ли не врезался в обнаглевшего водителя синей тойоты. Под конец оставляет эксклюзив о том, как забирался на чертов балкон, и затихает после упоминания пистолета. — Я так напугался, — теребит кончиками пальцев низ футболки. — Если бы меня пристрелили… — боится даже думать об этом. — Он не заряжен, — встревает Тэхен, и Чонгук непонимающе хмурится, поднимая голову. — Пистолет. В нем нет патронов, — поясняет, кивая на свое бедро. — Как это нет?! — Думал, вам полегчает от этой информации, — хмыкает мужчина. — Мне полегчало, — кивает Чонгук, удерживая себя, чтобы не проболтаться о том, что было бы еще легче, если бы к нему вообще не подставляли дуло пистолета. — Но почему там не было патронов? — Потому что я истратил их на сегодняшнем задании. Глаза Чонгука округляются и он неосознанно подтягивается ближе, чуть ли не шепотом выдавливая из себя: — Вы кого-то подстрелили? — Подстрелил, — отвечает также тихо. — Насмерть? — Его сердце начинает биться сильнее. Но не потому, что страшно, а потому, что до жути интересно. — Нет. — Но вы использовали все патроны? — Два предупредительных и один в область ног, — Тэхен качает головой. — Это правило. — А можете… — облизывает губы, — рассказать поподробнее? И Тэхен рассказывает. Правда, далеко не все. Например, то, что его самого задели ножом, и то, что грабителю все же удалось сбежать, он решает не уточнять, но в целом все подробно описывает и даже отвечает на некоторые дополнительные вопросы от Чонгука. А у Чонгука глаза горят и дыхание в груди спирает. Он внимательно слушает и представляет, как это было на самом деле. Еще задумывается о том, что его будущая работа даже на один процент не будет такой же интересной, как у Ким Тэхена, но успокаивает себя тем, что она хотя бы будет безопасной. Ибо самые большие риски в менеджменте — это финансовые. — И вам не тяжело? — Чонгук отодвигает давно пустую кружку в сторону и подпирает голову рукой, рассматривая плечи мужчины. — Я имею в виду, работать по этой профессии, — сразу же добавляет. — Преследовать, арестовывать и стрелять в людей… Как вы справляетесь? — смотрит в глаза напротив. Тэхен отталкивается от спинки стула и, повторив позу Чонгука, произносит: — Сейчас, например, беседую с Санта Клаусом. Чонгук пропускает момент, в который они оказываются слишком близко друг к другу, и продолжает: — Помогает? — Как видишь, — слабо улыбается и следит за каждым движением на лице Чонгука. Как его губы еле заметно вздрагивают, брови слегка поднимаются, а щеки самую малость приобретают розовый оттенок. Как Чонгук смущается. Гребаный стыд. И когда это они успели перейти на «ты»? — Вас привлекают мужчины, господин полицейский? — решается на столь откровенный вопрос. Потому что так пристально на людей своего пола обычно не смотрят. Потому что так улыбаются лишь те, кто флиртует. С ним, Чонгуком, флиртуют. Боже мой. — Можно не официально. Значит, не показалось. Они и правда перешли на «ты». И это вовсе не случайность. Что ж. — Ты гей? — в лоб. — Так же, как и ты, — отвечает Тэхен, не отводя глаз. Воу… Ладно, хорошо, господин полицейский. Вы, оказывается, очень сексуальный, и не менее прямолинейный. А еще не особо разговорчивый и порой чересчур серьезный, но так даже интереснее. — Почему вы… ты так уверен? — щурится Чонгук, понимая, что впервые за долгое время краснеет от обычных не опошленных вопросов. Его уши буквально горят. — А ты еще не понял? — усмехается Тэхен, после чего встает и, забрав кружки, отправляет их в раковину. Затем обходит стол, останавливаясь позади Чонгука, и, наклонившись, шепчет: — Я следователь, Чон Чонгук. А следователи, как правило, очень наблюдательны. Да ну пиздец нахуй. Чонгуку с ним плохо-хорошо. Плохо, потому что душно из-за нахлынувшего жара, и хорошо, потому что… Черт возьми, да потому что Тэхен ему этот очень даже нравится! Весь такой загадочный и на первый взгляд мутный тип, но запретный плод сладок, помните? Чонгук бы его попробовал… — Уже четвертый час, — отстраняется мужчина, и Чонгук оборачивается, наблюдая, как тот идет в сторону лестницы. — А мне завтра на работу, — вскидывает брови Тэхен, поднимаясь по ступенькам и вскоре исчезая из поля зрения. Подождите-ка. Это что только что было? Его заманили, угостили, очаровали, а теперь выгоняют? На таком моменте?! Ох уж эти копы, черт их подери! Чонгук идет в коридор и недовольно натягивает запасную толстовку, которую взял из дома. Потом накидывает куртку и опускается, чтобы завязать берцы. Думает, что его вот так вот запросто кинули, отправившись в кроватку, поэтому негромко ругается, не понимая, как такое вообще возможно. Хоть проводил бы, для приличия… Ох уж эти копы. То чуть не убивают, то в себя влюбляют, то так быстро и невоспитанно прощаются… Развернувшись к входной двери, Чонгук уже тянется к ручке, как его хватают за локоть и слабо тянут на себя, заставляя обернуться. Вручают в руки ту самую коробочку, которую Чонгук принес в качестве подарка, и, дернув уголком губ, произносят: — Тебе нужнее. Ему только что подарили подарок?.. Самый первый за сегодняшнюю ночь. Боже, ну что за эмоциональные качели?! Чонгук расслабляет нахмуренные брови и облизывает губы, не зная, куда себя девать. Он без понятия, что в этой коробочке, потому что забрал ее из камеры хранения в центре Сеула, но это ведь даже не важно, верно? Тэхен сделал ему сюрприз, отдав то, что предназначалось самому. Выходит, Чонгуку не показалось. Он и правда понравился Тэхену. И Тэхен ему тоже. До мурашек. Чонгук поднимает на него взгляд, полный благодарности, а после делает несмелый шаг навстречу и оставляет невесомый поцелуй чуть ниже губ, тихо поблагодарив, после чего мигом разворачивается и сбегает из его дома. Дома, в котором очень уютно и комфортно. Дома, где пахнет персиковым чаем и корицей. Дома, в котором Чонгук за два часа успел влюбиться в полицейского.

***

— То есть, — раздается из динамика, — ты забрался по сраной стенке и зашел к нему через балкон, блять?! — чуть ли не кричит Джин. — Как ты умудрился не свалиться оттуда? — звучит недоуменно от Намджуна. Чонгук, вернувшись домой и приняв душ, решил созвониться с друзьями и рассказать, как прошло его Рождество (ну или еще проходит). Джин с Намджуном тоже поделились своими впечатлениями о сегодняшней ночи, но все они кажутся Чонгуку не такими особенными, как у него самого. — Я просто в хорошей физической форме, — зевает Чонгук, потягиваясь на кровати. Он прикрывает глаза и вспоминает запах мужского парфюма, строгий взгляд, сдержанную улыбку и… нежную кожу, на которой оставил след своих губ. Чонгук надеется, что Тэхену это понравилось, потому что Чонгуку — еще как. Но, честно признаться, он был бы не против замахнуться чуть выше, чем в подбородок. Для него это не такая уж и проблема, — целоваться уже на первой встрече. Ведь они же понравились друг другу. И дураку понятно. — Так а что он тебе подарил-то? — Джин тоже зевает, ожидая ответа. Черт… Подарок! Как он мог забыть?! Чонгук вскакивает с дивана и несется к рюкзаку, вытаскивая оттуда небольшую коробочку. Вернувшись и укутавшись в теплый плед, закусывает губу, принимаясь аккуратно снимать подарочную упаковку, за которой… — Господи… — все, что может произнести Чонгук. — Что там? — Намджуну тоже интересно. Господи, господи, господи. «Тебе нужнее» Этот коп… — Наушники, — произносит на выдохе. Блядские аирподсы, которые он хотел. Точно такая же модель. Черт возьми… — Чего?! — Джин, кажется, просыпается. — Наушники?! Угараешь?! Но Чонгук продолжает смотреть на аирподсы и не может поверить, что Тэхен отдал ему свои новые наушники. Дорогие же… Пиздец. — Я тебе отвечаю, если через три дня он со мной так и не свяжется, я снова приду к нему и заберусь через его ебаный балкон, — заявляет Чонгук, не сводя взгляда с подарка. — Кто бы мог подумать, что ты найдешь себе кого-то в эту ночь, — хмыкает Джин. — Я его даже не видел, но он мне уже нравится, — бормочет Намджун, — хотя на счет характера еще спорно, но… — Бля, Джун, все с ним ок. Хотя Чонгук мало что знает о Тэхене, но точно может сказать, что тот в его вкусе. Может, его поведение кажется слегка… непонятным? Но ведь они знакомы-то всего ничего. Все еще впереди. Можно как следует познакомиться, как следует поцеловаться, и… многие вещи сделать, в общем. Все будет. Чонгук продолжит так думать. А пока он прощается с друзьями и включает первый в списке фильм, открывая вишневое вино. Планирует хорошенько отдохнуть, но уже после первого бокала отключается, продолжая прокручивать в голове чужой голос. И этот голос во сне приятно ласкает, окутывает теплом и бархатом, нежностью и любовью. Чонгук на утро это мимолетное сказочное воспоминание прячет глубоко в сознании, чтобы не забыть. Вспоминать Тэхена с каждым днем становится все труднее, но новые наушники не позволяют о нем забыть. А еще персиковый чай, который Чонгук находит в супермаркете уже на следующий вечер, становится его крохотным напоминанием о Рождественской ночи. Греет, расслабляет, заставляет впервые соскучиться. По человеку, которого Чонгук видел лишь раз. Ну и что? Он не может назвать это любовью, но с легкостью скажет, что это зарождающаяся влюбленность. Правда, у всего есть срок годности, и у этого, как говорят, окрыляющего чувства, — тоже. Поэтому по истечении уже почти целой недели, Чонгук успевает все хорошенько обдумать. Во-первых, шутка с повторным проникновением в дом Тэхена не была шуткой; во-вторых, Чонгуку реально необходим этот полицейский. Вот прям до трясучки и головной боли, но нужен. Может, у них и не получится ничего, но рискнуть однозначно стоит, если, конечно, Тэхен его все еще помнит и… ждет? Интересно, что он вообще думает о Чонгуке? Хочет ли увидеться вновь? Накручивать себя Чонгук не станет, но и питать ложных надежд тоже не стоит. Он попробует еще разок постучаться в его бронированное сердце, а уж если и тогда его отправят домой, намекая, что утром рано вставать из-за работы, то Чонгук уже не вернется. Ему будет пиздец как грустно и обидно, но не может же он приставать к человеку, если тот ничего не чувствует взамен, так? Решено. В ночь на первое число следующего года он придет к нему вновь. То есть уже через пару часов. А пока он обматывается белым шерстяным шарфом и накидывает куртку, прощаясь с коллегами. На карту приходят деньги за этот месяц и Чонгук, выходя из кафе, в котором подрабатывает на пол ставки, радостно улыбается. Решает зайти за сливочным тортом в пекарню неподалеку, чтобы был десерт к его любимому чаю, и, решив потратиться на такси, доезжает до дома в дорогих для сердца наушниках, проигрывающих рандомные треки из рождественского плей-листа. Вызывает лифт и, пританцовывая, заходит внутрь, поднимаясь на седьмой этаж. Затем идет до квартиры, попеременно расстегивая куртку и прибавляя громкости на айфоне. Открывает двери и проскальзывает внутрь ровно на припеве, которому тихо подпевает, стягивая с себя верхнюю одежду с ботинками. А потом… Чувство дежавю. Потому что его снова резко хватают, но на этот раз уже за талию, и прижимают к стене, только уже без боли на затылке. Сердце сильно бьется, падая с седьмого этажа от дикого испуга, но зажмуренные глаза все равно медленно открываются, узнавая перед собой тот самый усталый и вечно кажущийся сердитым, его взгляд. — Ты… — не может в это поверить. «Пришел ко мне?..» «Ради меня?» «Для меня?» Тэхен вытаскивает из его ушей оба наушника и откладывает их на тумбочку сбоку. Возвращается сразу же, придвигаясь ближе, чтобы дышать одним воздухом и слышать даже малейший звук от парня напротив. — Испугался? — Тэхен рассматривает его лицо, все еще придерживая за талию, и Чонгуку становится запредельно жарко в его горячих руках. — Как ты сюда попал? Вопросов слишком много. Начиная от того, как Тэхен разузнал его адрес и пробрался в его квартиру, заканчивая тем, почему он все еще стоит, не отходя назад. Нет, ему, бесспорно, нравится, но… Ладно, ему нравится, тема закрыта. — Слегка превысил полномочия. То есть: пробил по номеру и имени в базе данных, пробрался в жилой дом и неизвестно как открыл дверь. За это ведь и уволить могут, так? Однако Тэхену это, видимо, не помешало. Так сильно хотел увидеться? — По закону развития сюжета, вообще-то я должен был напасть на тебя и подставить какой-нибудь нож к шее, — Чонгук выдыхает в самые губы, но старается на них не смотреть, чтобы случайно не сорваться. — И хотя на этот раз правила нарушил именно ты, я, в принципе, не против того, чтобы прижимали меня. — Проси об этом почаще, — наклоняется и ждет разрешения, которое несомненно получает, после того, как Чонгук обнимает его за шею. Тэхен жадно впивается в его губы и тут же скользит по ним языком, заводя руку за поясницу и притягивая ближе. Чтобы тело к телу, чтобы еще жарче. Надо же. А Чонгук-то думал, он мистер неприступность. Вежливый и правильный, не целуется на первых трех свиданиях и занимается сексом только после года совместного проживания. А тут… вон оно как выходит. Интересно, что еще скрывает этот уважаемый полицейский? Чонгук страстно выдыхает и ведет ладонями от плеч до шеи, запуская пальцы в волосы на затылке. Слышит тихое мычание и отстраняется, заглядывая в глаза. — Останешься на чай? Желательно еще не только. — Какой? — Тэхен ведет носом от скулы до виска, шумно вдыхая. — Персиковый, — шепчет. Любимый. — От него отказаться не смогу, — возвращается к губам и снова целует, но уже почти невесомо, совсем нежно и чувственно. А Чонгук тает. Ему до безумия нравится, как его бережно придерживают за талию и льнут ближе. Ему до сбившегося сердцебиения и мурашек по позвоночнику. Ему хорошо. Кто же знал, что он найдет себе такого притягательного копа будучи одиноким Сантой в Рождество. И кто же мог подумать, что персиковый чай они будут пить уже вместе и еще не раз. Следующее Рождество они определенно проведут друг с другом.