Зависимость

Саэ Итоши — идеальная скульптура, вышедшая из-под руки величайшего художника. Существуй он на самом деле, Рюсэй бы расцеловал ему руки. Однако, пока такое не представлялось возможным, Шидо приходилось целовать губы Саэ. Да и не только их — шея, плечи, ключицы, грудь, бёдра. На каждой из этих частей тела багровые засосы и виднеющиеся следы от зубов выглядели просто прекрасно. Шидо действительно казалось, что в руках у него не точно такой же человек, как и он сам, а нечто более возвышенное, святое. Что-то, что осквернить по какой-либо причине разрешалось только ему. Шидо, в принципе, не против. Он совсем не против изучать Итоши. Ему нравится наблюдать за ним со стороны. Нравится, когда чужие зелёные глаза смотрят уж очень холодно и отчуждённо, но во время близости горят неопределенным огнём возбуждения, и Шидо готов наброситься на него с двойной силой, потому что терпеть нечто подобное не представлялось возможным. У Саэ мягкие шелковистые волосы, густые ресницы, подчёркивающие полюбившиеся глаза. У Саэ бледная кожа, и потому Рюсэй так зависим от идеи пометить её в различных местах и просто насладиться видом того, как расцветают алые цветы. Наверное, они приносят немного дискомфорта, и одновременно с ним непонятный экстаз. Раз уж Итоши никогда не запрещал заниматься такими непотребствами, то кто такой Шидо, чтобы отказываться от этого самостоятельно? Рюсэй так сильно любил, когда Саэ прикасался к нему в ответ. Когда сначала позволял тереться о его щёку своей макушкой, кусать и целовать манящие губы, а потом сам был не прочь повалить Шидо, делить с ним одно дыхание и аккуратно, в отличие от него, целовать любые участки тела. Даже после ночи и долгих часов в объятиях друг друга Рюсэй продолжал прикасаться к тем местам, где побывали губы Саэ. Фантомные ощущения преследовали даже спустя месяца. Он зависим от этого. Саэ Итоши точно идеальная скульптура. Иначе как объяснить то, что он хорош не только в поцелуях, но и принимающей позиции? Шидо обомлел, стоило услышать согласие лечь под него. Непобедимый, неподдающийся Саэ согласился быть принимающим. Рюсэй по сей день думает, что сорвал джекпот со своим парнем. Потому что ему дозволено видеть нечто прекрасное под собой. Ему дозволено слышать приглушённые вздохи с зацелованных уст, дозволено смотреть на то, как красиво прогибается чужая поясница, стоит лишь войти глубже и прошептать на ухо какие-то пошлости, между которыми проскакивает «я люблю тебя». Я люблю тебя. Это, блять, меньшее, что может сказать Шидо. Потому что нельзя во всей красе донести то, как он обожает Саэ, его тело, его характер, привычки, голос. Он вовек не сможет выпустить его из своих объятий. Даже если бы наступил конец света, Шидо ни за что не отпустил бы Итоши. Он не фанат романтических фильмов, но вовсе не прочь разделить с Саэ любовь до гроба, до самого конца их жизней, как любят говорить забавные актёры. Шидо не готов прощаться с ним. Саэ заменил ему воздух, и теперь вместо вдохов — поцелуи, а выдохов — жаркие прикосновения. — Как же я тебя люблю, — беззастенчиво шепчет в ухо, поправляя прядь рыжих волос, — ты и представить себе не можешь. — Прекрати молоть чушь, — слышится в ответ не очень ласково, но Рюсэй знает, что Итоши точно не собирается его обижать. Такой милый. — Какая чушь, Саэ? — Шидо даже пропускает забавные формулировки имени, прижившегося на языке. — Ты же до ужаса красив. Восхитителен. До сих пор не понимаю, как мне удалось тебя заполучить. — Тогда любуйся молча, идиот, — Саэ знает Шидо от и до, поэтому понимает, что лучшим вариантом будет заткнуть его поцелуем. А Рюсэй не то чтобы против: сразу отвечает и скользит пальцами к изгибам талии. Шидо правда может любоваться молча. Но однажды настанет день, когда он сможет поделиться всеми своими мыслями по поводу Саэ не только на словах, но и в деле.