буду голосом беспечной юности

когда в общей компании тема заходила про первые подростковые поцелуи, все смеялись и делились опытом абсолютно нелепым, смешанным с неловкостью и смущением. ей же не было чего рассказывать с такой интонацией испанского стыда, так что молчала. молчала и в голове невольно прокручивала теплейшие воспоминания про тот дурашливый малолетский период, про холодную зиму и него. хоть и мысленно, но окунаться в ретроперспективу приятно, как в горячую ванную. в голове мелькают флешбеками воспоминания - и вот ей снова только исполнилось 16, только-только оттрубили куранты 2025 год и она идет к своему дому вместе с ним - её провожают. она его перед этим вообще долго отговаривает: холодно ведь, мороз, поздно и темно, а тебе еще к себе одному идти после всего. он же и так сегодня для неё много сделал, сидит мысль в неопытной девчачьей голове. при встрече комплиментами осыпал; купил глинтвейн и леденец в виде сахарной тростинки пока гуляли; а под конец еще и отдал шапку свою. стоит честно признаться, этим предметом гардероба перед выходом она явно пренебрегла - ведь куда ей шапку то, свидание все таки. прическа. парень, выше на голову, идущий сейчас рядом с ней в капюшоне, все её беспокойные настоятельства и аргументы отсекал на полуслове и ступал дальше. фонари обдавали желтым светом зимнюю тьму, припорошенную снегом дорогу, их движущиеся фигурки и мелкие снежинки, что изредка пролетали и задерживались у неё на волосах, пока не таяли от тепла тела. от остановки дошли быстро - под конец встречи оба явно расслабились и перестали стесняться. теперь он нес её сумку, иногда размахивал ею, демонстрируя что-то и не унимаясь, рассказывал истории с сомнительным контекстом, а она в открытую смеялась во весь голос и цеплялась за него в особенно крайних случаях. перед подъездом они остановились, не зная толком, что говорить в конце, как прощаться. - так ты в этом доме живешь? - спросил он, кивая головой в сторону её многоэтажки. - ну да, в этом самом, получается. - улыбнулась она, поворачивая голову в туда, куда только что указал её недо-парень. непроизвольно засмотрелась пробегая взглядом по высотке. все окна были разными - ролеты, шторы, занавески, лампочки всех цветов, гирлянды. в некоторых были видны ёлки, которые хозяева еще не успели убрать после новогодних праздников. подумать ведь  только, в каждой квартирке живут люди - самые разные, занимаются своими делами, проживают свою жизнь, свои этапы взросления или старения, самые разные состояния и ситуации, о которых мы только догадываться можем. внезапная мысль так резко заставила задуматься, что она даже хотела рассказать и ему. повернула голову и уж было открыла рот, но тут же замерла, подавившись словами. он смотрел на неё, так… что ноги сразу почему то стали ватными, а внизу живота затрепыхались бабочки. сразу прикинула в голове, что она сейчас, наверное, выглядит как старая китайская панда, потрепанная жизнью - наверняка тушь под конец дня растеклась, тон скатался, а волосы больше напоминают вороньи гнезда. кажется его это не смущает? даже силовалась вспомнить - смотрел ли на неё так когда-то хоть один мальчик. она то ловила на себе разные взгляды - заинтересованые, восхищающиеся, даже, порой, похотливые. но в его глазах было что-то другое. нераспознаваемое и абсолютно неописуемое. так смотрят дети верящие в деда мороза на подарки, найденные утром под ёлкой, глубоко духовные люди на святыню, так смотрел иногда её отец на маму, когда думал что никто их не видит. и она в ответ пялилась на него, будто в первый раз видя, утопала в зеленых глазах, рассматривала черты лица, и взгляд сам упал на губы. приоткрытые, красные на холоде, пересохшие, клубами выпускающие горячий пар. наверное он заметил, как медленно, но верно девушка заливались алой краской и поднес руку со сбитыми костяшками к её щеке, большим пальцем поглаживая мягкую кожу. спустился ниже, очертил линию челюсти и подбородка. наконец немного приблизился и шепотом, будто боясь нарушить ту волшебно интимную атмосферу, что образовалась у них просто посреди улицы, спросил: - можно? - заглядывая опять в глаза с надеждой и читаемым волнением. у неё с самого начала этого самого взгляда почему то отняло речь. дышать тоже не хотелось, но она себя заставляла. хотелось только смотреть и чувствовать. ощущать все эти эмоции. клокочущие в груди переживания, как всегда бывает перед чем то новым, перемешивались с разливающимся теплом по всему телу. по позвоночнику пробежал электрический разряд и вызвал мурашки. она робко легонько кивнула под его ладонью и успела лишь прикрыть глаза. в следующий миг её губы накрыли другие. горячо, аккуратно, трепетно. и она отвечала, честно, боясь в душе, что неумело. контраст температур дополнительно играл злую шутку с её мироощущением. и вот она на морозе, но плавится, будто температура сорок. плавится в его руках и губах. он отстраняется первым и улыбается. её руки до сих пор покоятся у него на груди, а он свою держит на талии. и так ей не хочется отходить окончательно, что она напоследок осматривает его лицо, и понимает, что тоже стоит и лыбится как дурочка. ну всё. пора. а то она сейчас или упадет в обморок, или зайдется в истеричном припадке от шока. убирает руки, отходит на шаг, и говорит будто не своим голосом: - хорошо погуляли. спасибо.. и за прогулку, и.. он будто чувствует её состояние, потому что вовремя приходит на помощь, - и тебе спасибо. я напишу потом. может на неделе еще сходим куда-то.  она кивает, смущенно улыбается и собирая остатки своей уверенности и отваги быстро и коротко целует его в щеку. на прощание. также быстро разворачивается и полу-игриво бежит ко входу к подъезду. перед тем как зайти в дверь оборачивается на него и видит что он стоит в такой же позе, не сдвинувшись с места и лыбу давит счастливую. машет ему и исчезает за массивными металическими дверьми. а он бредет потом по улице в одиночестве, но довольный до глубины души. уже не капли не холодно, да и от усталости не осталось ничего. и такое это окрыляющее чувство, до невозможности. хочется покорить весь мир, достигнуть любых высот, справиться с любыми трудностями. ради неё. ради её взгляда теплого и улыбки. он никогда не испытывал такого ни под алкоголем, ни под травой. наверное, это можно почувствовать только трезвым. и только рядом с ней.  она же, пока ждала лифт, оперлась всем телом на стену и смотрела в окно, туда, где только что они стояли. видок служил фоном для её отражения. помнится, в тот момент ей казалось, что она очень взрослая. и очень влюбленная. та самая юношеская незаморочливая и легкая, как снежинки пролетающие за окном, влюбленность вызывает у людей ярчайшие эмоции, что запоминаются на всю жизнь. наверное они такие, от того что первые. её оконный портрет улыбается, даже не подозревая, что это только начало. что она стоит у подножья горы из того многого прекрасного что случится с ней дальше, в необозримом будущем. краем глаза, осматривая себя, замечает что не отдала ему шапку. вздыхает, стягивает её и прикрывая глаза, утыкается носом в нагретую за вечер ткань. приезжает лифт. и её отражение в окне исчезает, как растаявшие снежинки.