Secret Santa

— Дядьки-тётьки, не расходимся! — Последнее собрание акционеров в этом году закончилось на позитивной, но абсолютно фальшивой ноте, изданной Андреем Ждановым под аккомпанемент заверений со стороны его помощницы, Кати Пушкарёвой, что в компании всё хорошо. Больше всех в это поверила Кристина Воропаева, водрузившая на стол коробочку. — Будем играть! — Крис, — поморщился её брат словно от зубной боли, — давай без этих твоих… — Нет уж, дядька! Я уже всё подготовила, так просто ты мне малину не обгадишь. Малиновский поперхнулся остывшим кофе. — И что там? — Выгнув тонкую бровку, уточнила Кира. Энтузиазма у неё было чуть больше, чем у брата, но куда меньше, чем у сестры. — Тайный Санта! — Великодушно пояснила старшая Воропаева. Павел и Маргарита, сидящие во главе стола, устало переглянулись. — Я написала наши имена на бумажках. Каждый тянет одну — никому не говорит, чьё там имя! — и для этого человека готовит подарочек к Новому году. Подарок должен быть анонимным, потом будем угадывать, кто же ваш персональный тайный Санта!.. Ну, или Дедушка Мороз. — Какой бред, — закатил глаза Александр, но руку к коробке потянул первым. Пошерудив там бумагу, вытащил маленький белый рулончик и развернул его. Сдержанно кивнул. — Угу. — Сколько радости на лице, — ядовито прокомментировала Кристина, — меня, наверное, вытянул… Кто следующий?

***

— Ну и что ей дарить? — Задумчиво почесал затылок Жданов, сидя в своём кабинете. Выведенное синими чернилами имя заставило призадуматься как никогда до этого. У неё всё есть. А даже если и нет, она может себе позволить купить это самостоятельно… «Время», чья-то чужая мысль приятным голосом стрельнула в голову, «ушедшее время нельзя купить». Посмаковав эту идею, Жданов решил, что попытка не пытка. Отпустив свой многострадальный затылок, он полез в интернет, чтобы вбить в поисковую строку первый запрос. Надежды было мало, особенно на свою память, но всё же… — Что же ему подарить? — Выдохнула себе под нос Катя, сидя в своей каморке. Очень глубоко в душе́ не хотелось дарить ничего — не заслужил. Или купить какую-нибудь гадость, накидать тухлых банановых кожурок в подарочный пакет… Но так она, конечно, не сделает. Она же хорошая девочка, чёрт бы побрал эту хорошесть! Как же Катя устала от обмана и лжи, прежде всего, самой себе. Это всё нужно было оставить в уходящем году, а в новом что-то обязательно должно быть по-другому. Сняв очки, Пушкарёва вжала кончики пальцев в глаза. Уже которую неделю её раздирали противоречивые чувства, она не доверяла самой себе, в груди вертелось и кололось нечто необычное, неприятное и… — Точно! — Идея была смелой. Даже дерзкой. Может быть, рискованной, но абсолютно гениальной! — Что тебе подарить? — Вслух уточнил Роман у своей незримой получательницы подарка. По всем поверхностям его кабинета были разложены мягкие игрушки, открытки, исписанные дурацкими стишатами, куколки и конфетки… Тратиться лишний раз не хотелось, как и ударить в грязь лицом. Вся эта мишура была предназначена Катюшке Пушкарёвой, серой мышке с романтическим интересом к Андрею. Это последний мог убеждать себя, что помощница ничего к нему не чувствует. Но Малиновский прекрасно видел, как Пушкарёва смотрит на шефа, с какой надеждой, как льнёт к нему, сама того не осознавая… Интересно, испытывает ли она к нему хоть какое-то сексуальное влечение? Казалось, что нет, Екатерина Валерьевна выглядела существом абсолютно асексуальным. Думая в этом, весьма знакомом ему направлении, Роман принялся набрасывать на листочке идеи для подарков. — Что же вам подарить, м? — Воропаев, сидя за своим министерским столом, то и дело посматривал на бумажку с именем. Мало было ему забот по окончании года, теперь нужно было ещё и отовариваться ради… — Что же, что же, что же… В минорных нотах пробубнил он себе под нос и кивнул секретарше, заглянувшей в кабинет. Та внесла поднос с кофе, с идеально прямой спиной прошлась до своего начальства, поставила чашку перед ним изящным жестом. Александр задумчиво прищурился на неё: — Марина, скажите, что бы вы подарили очень умному, ответственному человеку, старомодному и не привыкшему к лишним тратам и украшательству? — Что-то функциональное и полезное, возможно, для работы или для хобби, — ничуть не смутившись, ответила помощница, хотя ранее Воропаев её такими вопросами не озадачивал. — Качественную канцелярию, что-то из техники, возможно, какой-нибудь гаджет. Инструменты для конкретного хобби, если вы его знаете… Книга, в конце концов, хороший подарок. Проверенная классика. Александр кивнул. Если честно, легче не стало. Но виду он не подал и секретаря отпустил на рабочее место. Ничего, и не с таким справлялся… — Кир, ты чего такая нервная? — Уточнила Вика у расхаживающей по курилке Киры, нервно крутящей кольцо на пальце. — Думаю, что подарить… Кристина придумала очередную чушь, — присев рядом с подругой, Воропаева устало откинулась на подушки. В последнее время у неё всё шло наперекосяк. Показатели продаж оставались неутешительными, покупатели возвращали товар из-за плохого качества, Андрей ещё больше отдалялся от неё: запирался в кабинете с Ромкой и своей кикиморой, совещался там с ними о чём-то. Киру на эти собрания не пускали, словно ей не было места в их компании, в собственной компании! Словно и в жизни Жданова ей тоже оставалось всё меньше и меньше места, завоёванные ею территории постоянно отбирались кем-то. Впору было вывешивать белый флаг — пустить на него свадебное платье. Правда, Милко обидится. — Милко, Милко, — рассеянно пробубнила себе под нос Воропаева. Клочкова оживилась. — Не знаешь, что ему подарить? Так я знаю, он мне сам говорил!.. — Нет. — Отмахнулась от подруги Кира, вся в своих мыслях. — Я сама знаю. — Хм, Рита, не подскажешь… — Начал Павел, приобняв жену за плечи. Та усмехнулась голливудской улыбкой. — По поводу подарка? Ишь какой хитрый! — Она хлопнула мужа по ладони, сжимающей её плечо. Павел устало присел на край кровати. — Сам думай, дорогой! В зеркале туалетного столика её глаза довольно сверкнули. Маргарита Жданова справилась бы с подарком для любого из этого списка! Вариант, доставшийся ей, был довольно лёгким для решения — достаточно было внимательно слушать и запоминать. Она всегда гордилась своей способностью выбирать хорошие подарки даже для малознакомых людей, а уж тут… — Задала нам Кристина задачку, да? — Супруг поймал её взгляд в отражении. Маргарита тряхнула подвитыми волосами. — Ох, не знаю, лично для меня это как дважды два! — Но, сжалившись над Павлом, она пересела к нему под бок и потрепала по щеке. — Скажи хоть, мужчина или женщина? Помогу чем смогу. — Оле́чка, не се́йчас! — Вихрем ворвавшись в святая святых, Вуканович закружил вставшую у него на пути Уютову. — У меня творческий по́рыв! Предпраздничная суета совсем не способствовала приливу вдохновения. Все вокруг уже не чаяли обмотаться безвкусной пластиковой мишурой и обожраться майонезными салатами, а Милко, как натура тонкая и творческая, страдал. Очень хотелось в отпуск, но му́жлан Жданов на это только рычал и посылал отрисовывать эскизы. — Оле́чка, скажи, где у нас натуральный шёлк? — Подхватив листок бумаги и карандаш, модельер принялся схематично набрасывать изображение подарка. — Да сроду его не было! — Всплеснула руками Ольга Вячеславовна. — Ты чего удумал, дорогой? — Значит, надо заказать, — склонившись над бумагой, резюмировал Вуканович. — Пошли этого… Федо́ра! — Куда? — Уютова присела рядом и запустила пальцы ему в волосы на макушке, по-матерински трепя. — Милый мой, ну куда я Федю пошлю? — Как «ку́да»? В магазин тканей, пусть привезёт мне ви́шнёвый шёлк! Каким образом курьер его достанет, Милко особо не интересовало. Главное, что у него была идея. — Чего тебе надобно? — Водя пальцами по полочкам с безделушками и экзотичными штучками в своей квартире, вопрошала Кристина. Идея была хорошей, но вот исполнять её… Уже было сложнее. Особенно, когда ей достался такой непохожий на неё человек. Впрочем, никто из этой недружной компании не был на неё похож, и слава богу. Отец всегда говорил, что вторую такую Кристину мир не переживёт. Разумеется, подарить абсолютно адекватный, приличный подарок она могла. Очень зря окружающие люди считали её не от мира сего, хотя, конечно, Кристина этому усердно способствовала, ибо маска эзотеричной пришелицы была весьма удобной. Сообразить что-то нормальное она могла, но так было неинтересно! Впрочем, и получатель ей попался, скажем так, не особо интересный, так что…

***

Уже и не вспомнить, чьей идеей было провести общий новогодний корпоратив, пригласив туда как акционеров, так и секретариат, и охранника Потапкина, и курьера Федьку. Даже позвали начальника производства и парочку симпатичных закройщиц. Последнее, вероятно, было инициативой главы отдела маркетинга, но ему эту маленькую слабость простили. — А что не так? — Пихнула локтем скуксившуюся при виде «простых рабочих» Киру её старшая сестра. — Нужно быть ближе к народу, дорогая! Вот я как-то раз в Тибете… — Екатерина Валерьевна, с наступающим, — со спины подполз к ней змеем средний из Воропаевых. Пушкарёва чуть не выронила бокал с шампанским. — Чудесно выглядите, это тоже подарок кому-то? От интимного шёпота на ухо она вздрогнула. По обнажённому плечу пошли мурашки. К корпоративу она подготовилась со всем усердием и папиными возмущёнными хрипами: «да никуда я тебя в таком виде не пущу!» Впрочем, мама вовремя взяла в руки скалку и мужа, надеющегося остановить разодетую дочь в дверях, окатила взглядом, не обещающим ничего хорошего. — Да, это подарок. — Найдя в себе силы, Катя развернулась к акционеру. Его глаза прошлись по её закрученным локонам, подкрашенным губам, декольте, открытым рукам. Разрезу платья от бедра до набоек каблуков. — Самой себе. В конце концов, ей всего двадцать четыре, и она устала прятаться за бронёй из нелепых ужимок и наглухо застёгнутого генеральского мундира. — Прекрасный выбор, — кивнул Александр и подхватил бокал с подноса, чтобы пригубить игристого. Взглядом он её не раздевал, но… изучал, словно редкое растение с неизвестными свойствами. Ядовитое или нет? — Жданов, тревога. Уровень красный, — в цвет Катенькиных щёк и губ. Роман прихватил друга за подбородок и повернул в нужную сторону. — Ты о ч… чём? — Впрочем, ответа не требовалось. Андрей стакан с ви́ски ко рту поднёс, но выпить не успел. Пагубная привычка дала сбой, потому что привычный шаблон «некрасивая Пушкарёва — пол-литра односолодового — терпимая Пушкарёва» треснул с оглушительным грохотом вместе с хлопушками со стороны резвящегося Женсовета. — Обратил, наконец, внимание, — проворчал Малиновский и приобнял друга и президента за плечи. — Теперь понятно, что нашёл в ней месье Зорьки́н… Интересно, это четвёртый или пятый? — Бокал? — Андрею вот точно требовалось выпить, но уже по другому поводу. Его секретарша! о чём-то переговаривалась на другом конце зала с мерзким Сашенькой и смела улыбаться ему. Выражения воропаевского лица Жданов не видел, но точно знал — мерзкое. — Какой бокал, уймись, алконавт! — Прошипел ему на ухо Ромка и отобрал ви́ски. — Пошёл и украл красавицу!.. — О, привет, Кирюш! Воропаева подкралась к ним бесшумно, но у Андрея глаз уже был натренировал замечать блеск дорогих украшений издалека и спиной чувствовать настроение невесты. — Как всегда прекрасна, — поймав её ладошку, он оставил на тыльной стороне поцелуй. Что-то царапнуло внимание и сразу же пропало. Андрей не мог понять, что. — Ты… подстриглась? — Нет, просто уложилась, — пожала плечами Воропаева и позволила Малиновскому чмокнуть её в щёчку. — О чём болтаем, мальчики? Вопрос был не то что с подвохом, а с топором, спрятанным за худощавой спиной, скрытой тканью цвета индиго. Вид у Киры был тоже загадочный. — О планах на Новый год, — быстро сориентировался Роман. — Не возьмёте меня с собой в Лондон? — А что ты там забыл? — Поддела его глава отдела продаж, показывая всем своим видом, что в столице туманов и эрл грея ему делать нечего. — Фиш-энд-чипс дома поешь. Тем более, Маргарита и Павел тебя не ждут, прости. Малиновский демонстративно утёр невидимую слезу. — Ой, девочки! — Подхватив с подноса сразу две тарталетки — с красной и белой рыбой, — вздохнула Татьяна Пончева. — Это же они тут каждый раз так гуляют без нас! — Что, дорвалась до барских харчей? — Подала голос от башни из бокалов с шампанским Виктория. — Смотри не подавись, Танюш. Медиков нет, откачивать никто не будет! — Иди куда шла, Вик, — поморщилась Мария в объятиях Феди, смотрящего на неё щенком весь вечер. На новогоднюю ночь он к себе её пригласил, «и Егорку возьми», но Тропинкина как всегда металась, ибо Лёнчик, кинувший её летом, снова объявился на горизонте и приглашал в снятый коттедж за городом к его друзьям. — Девочки, на пять часов, — процедила Амура и развернула их дружную компанию в нужном направлении, где разворачивалась картина маслом и икрой: Катьку Пушкарёву, внезапно оказавшуюся не такой уж безнадёжно страшной, обхаживали сразу два петуха. Хотя Буйо настаивала, что по китайскому гороскопу эти двое оба тигры. — Катенька, вечер добрый, — передав Киру из рук в руки своим родителям, Жданов подвалил к помощнице. Та, неловко качнувшись на каблуках, чуть не оросила Александра Юрьевича игристым, но всё же удержалась. Впрочем, Воропаеву было не впервой страдать от пушкарёвской неловкости. Ещё одно покушение пережил бы. — Вы не устали? — От чего? — Вскинула брови Пушкарёва. Без очков её подкрашенные глаза казались ещё больше, на шефа она смотрела снизу-вверх оленёнком в свете фар. Словно начальник планировал выгнать её с праздника. — От кого, — поправил её Андрей и широко, но фальшиво улыбнулся противнику. — Сашенька у нас персона специфическая, многим не по зубам… — Не волнуйтесь, — перебила его Катя, отставляя бокал, — за мои зубы. Они у меня железные. Её удаляющуюся спину обожгли два взгляда. — Кукусики! — Кристина, сгребя под локти сестру и брата, притащила их к акционерскому столу, накрытому чуть лучше, чем для пролетариата. — Надеюсь, никто не забыл положить свой подарок в мой мешочек? На входе в зал показов действительно был размещён красный парчовый мешок с табличкой «Тайный Санта». Рядом приютился ещё один, синий, ведь эту идею Воропаева подкинула ещё и работницам административного этажа. Они её восприняли с куда меньшим скепсисом и от желания как-то разнообразить последние рабочие деньки с радостью вписались в это дело. — О чёрт, я, к сожалению, совсем забыл! Можно я пойду? — Дёрнулся было Александр, но сестра поймала его за ухо. — Щ-щас! Тебе тоже полагается презент, не забывай! — Кристина пихнула мешок, принесённый с помощью Потапкина, в его сторону. — Ищи. Воропаев закатил глаза и принялся лениво ковыряться в подарочной упаковке. — …«Шурику», — бумажка с его именем была приклеена к плоской прямоугольной коробке. Кажется, кто-то не понял смысл игры, ведь единственным, кто так его называл (и в глубине души Воропаев ненавидел эту форму своего имени, но сделать ничего не мог), был… — Спасибо, Милко. Он вскрыл коробку, в которой лежал шёлковый галстук глубокого вишнёвого цвета, с тонкими, весьма изящными чёрными узорами в виде виноградной лозы. — Как ты уга́дал? — Модельер прижал к груди ладонь. — Ну разумеется, только гениальный Милко́ мог своими гениальными руками со́здать такой chef-d'œuvre! — Благодарю, — сдержанно кивнул Воропаев. На самом деле, аксессуара в таком цветовом решении у него ещё не было, и внутри мелькнуло искоркой приятное тепло. Дизайнер послал ему воздушный поцелуй, что искорку моментально прихлопнуло. — Кто следующий? — Кристина снова всунула свой длинный нос. — Раз уж начали угадывать, Милко, давай ты! Довольный модельер зарылся в мешок, растолкав Жданова с Малиновским, и выудил оттуда конверт с каллиграфическим «Милко». — Так мало?.. — Надув нижнюю губу, осмотрел присутствующих он с высоты своего роста. — Для первого человека в ко́мпании, для самого важного… О! Это что, би́лет? Куда вы меня отправляете? — В отпуск, дорогой, — поспешила успокоить его Маргарита, выдавая себя. — Встретишь Новый год на Мальдивах. Можешь взять с собой Рональда… — Ох, ma chérie! — Перегнувшись через мешок, Вуканович обнял Жданову. — Я да́вно говорил вашему сыну, что Милко́ нужен творческий отпу́ск! А он, же́стокий ти́ран!.. — Ты потише там, — мрачно буркнул Андрей, — а то отправлю в отпуск с концами! Можешь с Мальдив не возвращаться! — Андрюша, — укоризненно посмотрела на него мать и заглянула в мешок. — Так-так-так, где же… Андрюша задержал дыхание. Что, если память его подвела, и он всё напутал? Красивый жест превратится в полный провал. Мама довольно быстро нашла коробочку со своим именем — Андрей специально попросил упаковщицу в магазине подарков завернуть красиво и перевязать ленточкой, а то знал он свои способности в плане подарков… Одни открытки чужим почерком и покрытые белым налётом шоколадки чего стоили. Их получательница скромно стояла между Ромкой и Сашенькой, скрестив руки на груди. Вероятно, такой внешний вид был весьма непривычен и для неё тоже, девушка выглядела привлекательно, но несколько неуверенно. И бокалы шампанского ей не помогли. — Это… О боже! — Маргарита прижала коробку к груди. Зелёные глаза влажно блеснули. — Паша, посмотри, у меня такие были! — Пока я их не разбил, — кивнул Андрей, разглядывая упаковку духов, которыми мама пользовалась ещё в его детстве. Кажется, лет в десять он, носясь по квартире, грохнул флакончик — тот разбился, содержимое вытекло, впиталось в ковёр. Мама долго с ним не разговаривала от обиды, а парфюм потом приобрела совершенно другой. Но периодически вспоминала тот, особенный, подаренный отцом на важную дату. — Мам, прости! — Ты что?! — Маргарита, обогнув мешок, крепко обняла его. — Как ты нашёл его, он же давно не выпускается? — Потряс парочку парфюмерных фанатиков, — усмехнулся Андрей, — и не спрашивай, сколько стоило, не скажу. Мама аккуратно утёрла глаза и осторожно вскрыла флакончик. Распылителя в нём не было, так что запах из узкого горлышка пришлось послушать, ткнувшись в него носом. Да, аромат был именно такой, каким младший Жданов его запомнил на матери. — Ну что, теперь я? — Риторически уточнив у собравшихся, он полез в мешок. Подарок с его именем лежал практически на дне и был самым маленьким. — Ха, Милко, а ты на свой жаловался! Разодрав упаковку с красноносыми оленями, Жданов обнаружил квадратную бархатную коробочку. — Запонки, что ли? — Улыбнувшись, он открыл подарок. — …хм. — Что там? — Маргарита любопытно заглянула в футляр. — …Кирюш, это же твоё кольцо, ты перепутала, наверное? Все глаза устремились на младшую Воропаеву. Та, подняв наполненный бокал, мотнула головой. — Нет. — Льдисто-голубые глаза встретились с чайно-карими. — Андрюш, это мой подарок тебе. Я освобождаю тебя от необходимости на мне жениться! Знаю, как тебя это тяготит, как ты не хочешь… Если честно, я устала видеть твоё нежелание и пренебрежение. Подхватив с блюда веточку крупного зелёного винограда, она подцепила зубами ягодку и под всеобщее удивлённое молчание медленно её прожевала. — Мой подарок — это свобода, Жданов. Используй её с умом. — Спасибо, — выдавил Андрей онемевшими губами. Отец неловко кашлянул. — Дети, я думаю, вам нужно поговорить… Но Кира его перебила: — Павел Олегович, простите, но всё, что можно, уже было сказано и обсуждено. А в нашей ситуации понятно и без слов. Я понимаю, что вы уже давно видели меня частью своей семьи… К сожалению, это нереализуемый план. Старший Жданов понятливо кивнул, выглядя уместно расстроенным. Он-то, в отличие от своей жены, таких радужных иллюзий насчёт отношений его сына с младшей Воропаевой не питал. — Как же так? — Едва слышно уточнила Маргарита, но Павел склонился к её уху и что-то шепнул. Жданова быстро собралась. — Я следующая, — констатировала Кира и присела на корточки, чтобы найти свой подарок. Им оказалась увесистая, но небольшая коробка, украшенная голубым бантом. На свет тонкие пальцы без каких-либо колец достали изящную белую шкатулку с нехитрым золотым замочком. Из-под крышки, повинуясь механизму, распрямилась фигурка балерины в арабеске и закружилась под «танец феи Драже», перезвоном колокольчиков разлившийся в их узком кругу. — Какая красота, — Кира кончиками пальцев погладила музыкальную шкатулку. Но кто? О её балетном прошлом знали все. — Простите, но я не могу понять, от кого… — А ты подумай! — Встряла Кристина. — Сразу говорю, что не от меня, но пораскинь мозгами, тётька! — Давай я не буду тебя мучить, — спустя пятиминутные размышления, смилостивился Павел и приобнял Киру. — Это от меня. Помнишь Новый год девяностого? Мы отмечали все вместе, ты танцевала для нас партию… — Феи Драже! — Наконец сообразила Воропаева, рассмеявшись. Горечь от расторгнутой помолвки слегка притупилась всколыхнувшимися счастливыми воспоминаниями, когда мир вокруг казался ярче, родители были живы, а ей грезилась сцена Большого… — Ну вот, — её, шмыгнувшую носом, Жданов-старший по-отечески чмокнул в макушку, — я тебя расстроил… — Нет! — Поспешила переубедить его Кира, осторожно закрыв шкатулку. — Что вы, Павел Олегович! Замечательный подарок, спасибо большое! Её принял в свои объятия Сашка в повязанном хитрым узлом галстуке от Милко. Прижался губами ко лбу, подбадривающе сжал плечо. — Пап, давай помогу! — Поднял мешок с пола Андрей, чтобы отцу с его стреляющей спиной не пришлось наклоняться. Павел заглянул внутрь. Рыться не стал, взглядом выцепил букву «П» на свёртке с пузатыми Сантами на оленьей упряжке. — Посмотрим, — в отличие от своего сына, обёртку он не стал по-варварски драть, а осторожно развернул, подцепив скотч ногтём. — …это намёк? Он явил публике здоровый тюбик мази со змеиным ядом. — На вашу больную спину? — Уточнил Александр и сразу поднял ладони в воздух: — Это не от меня, если что. — Да ладно? А мог бы сцедить для старого друга, — не обидевшись, подыграл ему Павел и достал из упаковки ещё одну коробку с фирменной надписью. — Мне идёт? Последнюю модель солнцезащитных очков от Ray-Ban Маргарита оценила удовлетворённым кивком, Андрей показал отцу два больших пальца. Екатерина Валерьевна сдержанно улыбнулась. — Хм, если не Саша, то кто? — Задумчиво потёр подбородок старший Жданов, разглядывая мазь. Затем, осторожно убрав новые очки, достал из внутреннего кармана пиджака футляр со старыми, для зрения. — Так-так, не уверен, тайский это или хинди, но… Кристина! — Я! — С готовностью отозвалась она и, обогнув Маргариту, чмокнула Павла в щёку, встав на цыпочки. А затем зарылась в мешок с головой, в поисках предназначенного ей презента. — Опа! — Коробка была продолговатой, запакованной в бумагу с мандаринками. К ней Кристина была безжалостна, разодрав на клочки, а сам подарок прокомментировала взрывом хохота. — Спасибо, Ромочка! — А что это сразу Ромочка? — Нагло улыбнулся маркетолог, ловя смущённые и недоумённые взгляды присутствующих. В руках старшая из детей Воропаевых держала большую ярко-розовую свечку в виде мужского детородного органа. — Ручная работа, да? — Уточнила Кристина, криво улыбаясь и разглядывая детально изображённые ве́нки и «бубенцы», присыпанные золотыми блёстками. — Надо же, как настоящий! С кого лепил? Если он рассчитывал смутить её подобным, то сильно просчитался. Она такие экспонаты видела и даже щупала, например, на прошлогодней тантрической оргии на Бали. — Не ври, что с себя, — не дав Роману и слова вставить, Воропаева осчастливила его ядрёно-красным поцелуем в нос, — спасибочки, поставлю на самое видное место! У меня как раз пустует алтарь богини плодородия… В мешок за подарком Малиновский полез молча. Ему был уготован плотно завязанный праздничный пакет, содержимое которого было спрятано под наполнителем для подарков в виде нежно-розовой бумажной стружки. — Как мило, — продолжая в объятиях брата лопать виноград, прокомментировала Кира, когда Роман достал из пакета легкомысленную открыточку с новогодней ёлкой и плюшевого скунса. — Вариантов у нас не так много осталось… Метафорический прожектор устремил свой свет на Воропаева и Пушкарёву, но эти двое абсолютно идентично не выражали никаких эмоций и внимательно следили за вице-президентом, достающим последнюю часть подарка — слегка помятую коробку дешёвых шоколадных конфет, — и про себя зачитывающим содержимое открытки. «Роман Дмитриевич, в этом году, в особенности в последний месяц вы были невероятно внимательны к моей персоне. Догадываюсь, чем был вызван ваш интерес, и признаю, что в том была доля моей… вины. Впрочем, в канун Нового года не будем о грустном! Я всегда восхищалась вашей находчивостью и творческой жилкой, а потому позволила себе попытаться, так сказать, «пройти в вашей обуви» от офиса до магазина и закупиться по всем заветам Вице-Казановы: шоколадки для метания в пасть, игрушки для дурнушки и, разумеется, послание, написанное от всего сердца и желания помочь ближнему своему! С наступающим Новым годом, господин Малиновский!» — Кхм, и вам того же, Катенька, — прочистив горло, маркетолог закрыл открытку и пихнул её в пакет вместе со скунсом и конфетами. Пушкарёва подала ему бокал с ви́ски. — С Новым годом, — улыбнулась она во все брекеты, салютуя своим шампанским, и прежде, чем он успел протянуть руку, выпила, не чокаясь. Зажмурилась, вздрогнув от ледяных пузырьков, тряхнула кучерявой укладкой и глубоко вдохнула. Подарок в мешке остался один, как и отправитель в списке участвующих. Надо сказать, это было статистически возможно, но всё ещё неожиданно, что подарок ей готовил сам Великий и Ужасный. Вряд ли любовно выбирал, тратя личное время, скорее всего кому-то делегировал… Банановых кожурок ждать точно не приходилось — не его стиль, да и дарить пошлую безвкусицу, как Малиновский, Александр не стал бы. Но в остальном Катя понятия не имела, чего ждать. — Спасибо, Александр Юрьевич. — Заранее повернулась она к мужчине и присела в шутливом книксене. — Не торопитесь благодарить, вдруг я консультировался по поводу подарка для вас с Романом Дмитричем? — Последний, фыркнув, отвернулся к столу с канапешками. Издевательского презента от Пушкарёвой, раскусившей их план, он не ожидал и теперь не смотрел ей в глаза. Да и Жданов, уловивший намёк, дышал через раз. Буквально неделю назад он целовал эти плечи, больше не скрытые убогим шерстяным пиджаком, накручивал на палец растрёпанную косичку и пьяными губами слюнявил шею помощницы, потому что прямо посмотреть ей в лицо было сложно, даже учитывая выпитые коньяк и наливку её папаши… В какой момент она узнала, знала ли уже тогда? Где они просчитались и что теперь делать, ведь обиженная женщина — это плохо, но обиженная Катя Пушкарёва… Которая весь вечер ловила на себе удивлённые взгляды, но как будто не замечала этого, общаясь с рыжим ублюдком. А он ещё и на подарок расщедрился. И вряд ли там было засохшее печенье и пластиковый брелок, Андрей Воропаева знал — тот выпендриваться любил не меньше, чем прыскать ядом. — О, — тихо выдохнула Пушкарёва, открыв коробочку со своим подарком. На бархатной подложке лежало винтажное ожерелье-чокер — старомодное как Катенька, сдержанное и изящное как… Чёрт возьми, как её ключицы, холмики бюста в вырезе платья. Белая лебединая шея, абрис губ, печальный взгляд оленьих глаз. Андрей сглотнул. — Не поможете? — Она протянула украшение Сашеньке и повернулась к нему спиной, собрав и приподняв русые локоны руками. Самодовольный козёл, осклабившись, потянул руки к его секретарше. Стекло бокала под ждановскими пальцами затрещало. — С удовольствием, Екатерина Валерьевна. — И удовольствие это сочилось ядом с кончика воропаевского языка. Плескалось в тёмных глазах, искрило на кончиках пальцев, нарочито медленно застёгивающих замочек на ожерелье. Нарочито, сука, бережно, словно Пушкарёва была хрустальной — одно неверное движение, и сломается! Жданов её недавно раскладывал на кровати по-всякому, ужравшись что тот скунс, и ничего, Катенька стойко перенесла весь этот фарс. А тут погляди ж ты, фарфоровая статуэтка из шкатулки, нежный цветочек… — Андрей! — Мама отвлекла его от мрачного пережёвывания неутешительных выводов. — Твоя рука! Жданов опустил взгляд вниз и только тогда ощутил острую боль в ладони: бокал всё же треснул и впился осколками, вспарывая кожу. Капающую на рубашку и брюки кровь Андрей отметил как-то мельком, как сущий пустяк. — У меня в мастерской есть аптечка! — Неожиданно не стал падать в обморок модельер и метнулся резвым праздничным кабанчиком в направлении своей вотчины. Андрей проводил его взглядом, рассеянно стряхивая осколки бокала на поднос. Порезы неприятно жгло остатками ви́ски, но эта боль отрезвляла, ибо что ты, Жданов, творишь? Осталось только в микрофон сообщить, что он ревнует свою помощницу к недругу детства, а затем дать объявление во все издания. Хотя кое-какая новость о его персоне там скоро появится, когда до общественности дойдёт, что они с Кирой не женятся. Не живут вместе, больше не блистают на глянцевых разворотах, не отвечают на дурацкие вопросы о грядущем торжестве… Это должно было успокоить его, дать ощущение той самой свободы, о которой говорила Воропаева. Но пока Андрей ощущал только жгучую боль и ебучую ревность. — Вот! — Вуканович расчехлил свой чемоданчик, набитый блистерами таблеток, пластырями и корвалолом. Мама заботливо отвела Андрея на диван и принялась осматривать ладонь на предмет застрявшего стекла. Милко обмахивал его салфеткой. — А́ндрей, те́рпи, ты же мужчина! Лишнее напоминание ему было ни к чему, правда: тупым тестостероновым бараном он пялился на обеспокоенно посматривающую на него Катю и прилипшего к ней Воропаева. За подарок она его искренне поблагодарила и теперь осторожно касалась пальчиками своей шеи. Украшение было объективно симпатичным и даже подходящим предпочитающей специфический стиль девушке, как специально для неё сделанным. Неужели на заказ? — А вот тут больно, Андрюш?.. А здесь? — Мама прожимала большим пальцем кожу его руки рядом с порезами. — А если так?.. — Мамулечка, всё хорошо, не волнуйся, — поспешив закончить экзекуцию, Андрей выдернул ладонь, от души плеснул на неё перекисью водорода — кровь запузырилась розовой пеной, кожу защипало вновь, но это можно было пережить, а вот вид рыжего мудилы, утянувшего Катеньку в центр зала танцевать под Синатру… — Your castles may tumble, that's fate after all. Life's really funny that way, — подпел им старина Фрэнк, когда Сашка подхватил девушку под талию и закружил, не обращая внимания на шепотки Женсовета, одобрительные аплодисменты уже порядком датого Сергеича и переглядки сестёр Воропаевых. — So wrap your troubles in dreams, and dream your troubles away! Катя охнула вслух, когда Воропаев прогнул её в спине и склонил над танцполом. Танцевала она не очень умело, поэтому позволила мужчине вести — из стороны в сторону, лицом к публике, а затем снова к нему, непозволительно близко, на такой интимной дистанции, что Пушкарёвой видны стежки вышивки на вишнёвом галстуке, морщинка над правой бровью и бесенята в почти чёрных глазах. На этой дистанции Воропаев довольно растягивает уголки губ, прижимает её крепче, любуется своим подарком. — А-александр Юрьевич! Ещё раз спасибо, — прокрутившись с его подачи вокруг себя, Катя нервно сглотнула. Дыхалки не хватало даже на медленный танец, во рту пересохло от алкоголя и напряжения. — Мне оч-чень приятно, вы прямо-таки… уф, угадали… боже… — Притомились? — Вскинув тёмную бровь, уточнил Александр и отвёл её в сторону к банкетным столам. Отвернувшись от зала, Катя выхлебала стакан яблочного сока залпом. Под нос ей сунули креманку с порционным жюльеном. — Совсем забыла, что надо закусывать, — по языку растёкся сливочный соус, на зубах захрустела сырная корочка. — М-м, ошень фкусна, пхопробуйте! Она пихнула ему свою вилку, что, возможно, было неприличным и негигиеничным, но Воропаев на это плюнул так же, как и она, и снял зубами кусочек теста с курицей и грибами. — А вы знаете путь к сердцу мужчины, — утерев рот салфеткой, хмыкнул он. Катя чуть не подавилась. — Что вы на меня так смо́трите?.. Кстати, а что бы вы мне подарили, если бы вытянули моё имя? Пушкарёва медленно прожевала закуску. Ещё медленнее запила её соком. Алкоголя на сегодня было достаточно, она и так уже натворила всякого… Хотя «подарок» Малиновскому выбирала в абсолютно трезвой памяти. — Ва-а-ам… — Протянула Катя, оглядывая мужчину с головы до ног. Как всегда идеально сидящий костюм, накрахмаленный воротничок рубашки, дорогие аксессуары в виде галстука, запонок и часов. Уложенные медные волосы, чисто выбритая челюсть и едва уловимый шлейф терпкого древесного парфюма. — Репродукцию, например, графики Дюрера. Хотя вы бы скорее предпочли настоящий финансовый отчёт? Александр, запрокинув голову, хохотнул, пугая этим подкравшуюся к жюльену Татьяну. — Не отказался бы! — Нагло украв у Пончевой из рук креманку, он щедро зачерпнул содержимое вилкой и протянул Кате. — Сможете написать отчёт в его манере? И когда она проглотила угощение, склонился к её уху так, чтобы никто особо любопытный его не услышал: — Хотя лучше напишите свой адрес, чтобы я знал, где припарковать свои сани.